[Саус Блю] Королевство Финилейв

Задыхаясь, подобно рыбе на суше, он помахал рукой в пустоту, как будто наставляя убегающих революционеров: да, да, уходите, со мной всё в порядке, я с вами морально. Товарищи ни на его голос, ни на безмолвные руководства не обратили внимания: они слишком были увлечены тем бешеным гоном, на который их толкали обстоятельства. Может быть, чуть позже отряд заметит отсутствие Зига, но на кону слишком многое, чтобы рисковать и возвращаться за отставшим.
Едва переводя дух, сквозь звон в ушах, Крачка услышал, как из приоткрытой двери доносится бормотание Ден Ден Муши.
Словно забыв про свою усталость, Зиг аккуратно вошёл в каморку старшего надсмотрщика. Всё таки Есфирь неслабо приложила этого борова: на его рыле не было живого места, а вокруг - разбросаны выбитые зубы.
Навигатор, поддавшийся какому-то странному наитию, аккуратно снял микрофон с ворчливой улитки, которая мгновенно разразилась криком того, кто был на той стороне провода.
= Хряк, ты что, уснул там? У нас проникновение! Срочно запирай тюрьму на всё, что можно, и дуй к старшему. Нужно найти этих уродов, и поднимай всех, кого встретишь!
- - Да, хорошо, не дадут спокойно поесть, - стараясь максимально изменить свой голос, ответил Крачка.
= Тупая свин…
Звонок прекратился, и улитка мгновенно успокоилась, приняв флегматичное выражение лица. "А ведь это мысль," - подумал моряк, осматривая форму дозорного. Удивительно, но её почти не заляпало кровью.
Форма явно сидела не по размеру: пришлось особенно туго подпоясать штаны и заправить в них рубаху, и всё равно выглядел, как оживший мешок картошки. Но она даст хоть какое-то время, пока встреченные дозорные не сопоставят факты, и не пристрелят моряка на месте. Впрочем, дозорным было не до того: вся крепость носилась из стороны в сторону по каким-то только им самим понятным причинам. Суета не оставляла никому времени, чтобы вглядеться в лицо навигатора. Всем, если честно, хватало уже того, что тот был в форме.
Зиг ещё раз посмотрел на улитку, явно не понимающую, что происходит, и тихо сидящую у него в мешке. "Так... если всё пройдёт хорошо, и ребята с мортирой справятся, то на корабле дозорные не уплывут. А, значит, пришло время лишить их всей связи с внешним миром," - подумал Зиг, завязал мешок и влился в общий поток людей.
Он открывал одну дверь за другой. Если за ней были бараки или какое общественное место, Зиг делал вид, что ищет кого-то, или сообщал, что всех поднимают по тревоге (будто кто-то не знал), или пытался навести суеты. Дозорные здорово опешили, когда он сказал, что нужно срочно найти лейтенанта Крачку, и исчез, якобы торопясь дальше. Буквально через несколько коридоров уже его самого спрашивали, куда делся этот Крачка. Удачи им.
Однако то и дело Зиг натыкался на помещения, обставленные, как кабинеты, где штурман и приступал к своему чёрному делу. Раз за разом он отсоединял Дэн Дэн Муши от приёмников и складывал улиток в тот самый мешок, где их уже набрался с десяток (Зиг не считал, это было не важно).
= Эй, ты какого хрена творишь? - Немолодой моряк обернулся на голос, а в дверях стоял удивлённый дозорный, не уверенный, как относиться к старику. - Ты кто такой?
- - Рядовой Есфирь, выполняю приказ капитана! - Наитие явно не отпускало морского волка. - Лазутчики проникли в крепость, чтобы выкрасть средства связи, поэтому я должен доставить все Дэн Дэн Муси ему, дабы обезопасить их!

= Капитан здесь? Проклятье! Киру, Бенд, помогите Есфирю, ты же замолвишь за нас словечко?
Ага, обязательно.
На место одного матроса встали двое других, максимально сосредоточенных и готовых выслужиться перед подручным самогó капитана.
С двумя помощниками дело пошло быстрее. Главное, чтобы эти амбалы не догадались, что они делают. Поначалу они даже пытались утащить сразу весь приёмник, но на третьем всё-таки сдались.
Невольно Крачка окунулся в детство, сдерживая хохот. Он словно вновь оказался где-то там, когда он с друзьями лазал на соседский участок - воровать спелые ягоды.

Не сказать, что их было у кого-то мало, ешь - не хочу, но приятен был сам азарт нарушения запретов. Только теперь запреты стали посерьёзнее, а в случае провала: моряку грозило нечто большее, чем отцовская оплеуха.

Мешок уже приобрёл приличный вес. В нём тихо и мирно копошились, если это можно назвать так, плюс-минус тридцать улиток. Дело стало скверно пахнуть, когда эти двое из ларца, уже в который раз предупреждали всех, что капитан в замке, и то, что все слышавшие принимали одинаково удивлённое выражение лица, даже эти дуболомы начали что-то подозревать. Нужно их сбрасывать, пока они не поняли, насколько прокололись. Однако возможности всё не представлялось. Закинутая аркебуза была бесполезна - следующим пришьют уже Зига. Вокруг слишком много народу, чтобы улизнуть, и остаётся только подставить "помощников".
Помещение за помещением, поворот за поворотом, повод всё никак не хотел представляться - придётся действовать ва-банк. Зайдя в очередной кабинет, Зиг пропустил этих двоих вперёд, наказав самим отсоединить приёмник. Людей в коридорах становится всё меньше, и сейчас выдался удачный момент - из-за угла доносится перестук сапог; скоро нагрянут зрители. В одну секунду Крачка закинул туго затянутый мешок к дозорным, вскинул аркебузу и с криком «Лазутчики!» выстрелил. Один из дозорных упал, словно подкошенная трава, второй - мешкался всего секунду. Перестук сапог стал громче и бодрее.
= Ах ты ублюдок!
Оставшийся в живых дозорных освободил свой тесак и с рёвом бросился на старого моряка, который прикрылся от удара своим оружием. От силы удара клинка у Крачки выбило дух, а на аркебузе осталась отвратительная зарубка. Второй такой удар он вместе с оружием уже не выдержит.
В коридор, как из табакерки, влетели пятеро дозорных, лихорадочно оценивающих обстановку.
- - Это предатель, он с товарищем крадут Дэн Дэн Муши! - Завопил во всю глотку Крачка, и обалдевший от такой наглости дозорный резко потерял всю свою спесь и тупо таращился на старика. - Не дайте ему уйти!
Только прибывшие дозорные набросились (кажется) на дозорного по имени Киру - Зиг не запомнил кто из них кто, - и повязали подвернувшейся верёвкой.
- - Они тащили этот мешок, нужно проверить, что там.
Под аккомпанемент мычащего сквозь кляп пленника один из дозорных начал развязывать тугой узел на горловине мешка.
- - Ты глянь, как протестует! Боится того, что мы там найдём…
= А ты чего в такой форме? – резко вклинился оставшийся рядом дозорный. - Неужто по размеру не нашлось? На вид вроде уже служилый.
Крачка начал паниковать - самую малость, - он не ожидал такого вопроса. Более того, он уже даже забыл, насколько аляповато выглядит в этой форме, которая ему великовата размеров на десять-пятнадцать.
- - Так времени не было искать свою форму. Нас по тревоге подняли: кто что схватил, тот то и одел. Даже жаль того парня, который в моей форме расхаживает, удушится ещё.
Казалось дозорный проглотил столь явно сшитую белыми нитками отмазку. К тому моменту, чертыхаясь и кляня свою инициативность, дозорный всё таки превзошёл героя древности и всё же развязал злосчастный узел, не прибегая к мухлежу с разрезанием.
Одно неаккуратное движение и мешок опрокинулся, освобождая невольников, которые тут же принялись разбегаться в разные стороны.
- - Вот видите, эти мерзкие предатели хотели забрать всех Дэн Дэн Муши и оставить нас без связи. А я говорил капитану, что нельзя так халатно относиться к безопасности замка.
Но тираду Крачки вряд ли кто-то расслышал. Вся четвёрка дозорных забавно скакали по полу, собирая улиток, а те, в свою очередь, оказались очень прыткими для «наступающих друг другу на яйца» бойцов… улитки-то.
Наконец, в неравной схватке, совладав с оравой живых раций, дозорные сложили их обратно в мешок, больше по той причине, что непонятно было, куда их девать.
= Так, а ты что, с капитаном знаком? - Видимо, прогрузился всё тот же боец, что и про форму спрашивал.
- - Разумеется, я удостоен чести быть его посыльным по важным поручениям.

= Так... а что ты в крепости забы…
- - МОЛЧАТЬ! Как ты смеешь ставить под сомнение приказы капитана!? Сэр оставил меня здесь и, видимо, не зря! Только посмотрите на происходящее вокруг, диверсионная группа проникла в расположение! - Крачка буквально светился от удовольствия, реализуя весь свой творческий потенциал, пока дозорные уменьшались в размерах с каждым его словом. - Двое из дозорных оказались предателями, пляшущими под дудку заговорщиков, и вы их, господа, прошляпили. Вы видели всю суету, творящуюся здесь? Разве так должен отвечать дозор? В той неразберихе кто-то даже забрал мою форму! Никакой дисциплины!
- - А это… - Крачка подошёл к дозорному с мешком, который искал в полу какую щель, куда можно забиться, - это я забираю с собой. Нет никакого доверия к столь распустившимся солдатам!
Всю эту картину наблюдал всё так же связанный "помощник", который уже понял, что бороться нет никакого смысла, и теперь мог только молча поаплодировать той наглости, которую демонстрировал Зиг.
Довольный своей сценой навигатор гордо вышагал к Дэн Дэн Муши, который ещё был подключён к приёмнику и отправил его к своим побратимам.
- - Раз уж мы не можем быть уверены, сколько ещё малодушных поддались на увещевания гнусных мятежников, остальные приёмники всё ещё могут быть в опасности. Нам необходимо опередить этих мерзких шпиков и обезопасить нашу связь, как внутри крепости, так и с остальным дозором. Где сейчас находятся приёмники для связи с внешним миром? - Зиг явно не собирался униматься.
= Где и обычно…
- - Я НЕ СПРАШИВАЮ, ГДЕ ОБЫЧНО! ГДЕ ОНИ КОНКРЕТНО?
= В офицерской есть такой... Если хотите, мы Вас туда проведём, чтобы обезопасить Вашу ношу, сэр. - Попытался ответить по уставу, но как-то неуверенно, дозорный, что развязывал узел. Остальные были слишком напуганы.
- - Отлично! Возможно, у вас ещё есть шанс избежать трибунала, - пригрозил Крачка, пропуская дозорных, с видом нашкодивших котят, вперёд.

В офицерской было сейчас пусто – она представляла из себя просторную зáлу, выполнявшую роль штаба. Всё основное в помещении почивало на столе, и основной акцент строился на правильно выстроенном искусственном освещении, значимость которого можно было в полном объёме оценить именно сейчас: в тёмное время суток.
- - Отлично, вы выполнили свою задачу! Хвалю вас за стремление загладить свою вину перед дозором и мировым правительством, а теперь вы свободны. Отправляйтесь к своим непосредственным командирам, - распорядился штурман, молясь, чтобы те не оказались за поворотом. Небось, у тех-то котелок варит, и отбрехаться не получится.
Увидевшие свет в конце тоннеля, дозорные спешно ретировались, желая лишь оказаться подальше от Зига. Теперь Крачка уже никуда не торопился: он неспешно пролистал листы бумаги, что были тут и там разбросаны по столу. Протокол допроса Корхонена, досье на каждого заговорщика, скудноватые досье на Гиала и Юханну.
- - Это унизительно! Почему моего тут нет?! Крайне невоспитанная молодёжь ныне пошла! Ни грамма уважения, ни килограмма милосердия! - В сердцах воскликнул моряк.
А вот и данные осмотра местности, где Юханна расположила штаб, и множество схематических карт с предварительными планами штурма.
- - Да, если бы мы промедлили, висеть нам всем в петле, если бы они соизволили хотя бы помост соорудить.
Взгляд навигатора наткнулся на то, зачем он здесь. Этот приёмник отличался от других: он был крупнее, а улитка носила на панцире аккуратный знак дозора, хотя до этого они были размалёваны кое-как, если не сказать тяп-ляп.
- - Вот за тобой-то я и пришёл, - задумчиво произнёс Зиг, осматривая помещение. В глазах уже появлялись неприятственные звёздочки от частой смены освещения: в помещениях было до боли светло, когда же в коридорах держался полумрак. Аккуратно отсоединив улитку от приёмника и отправив её во всё тот же мешок, он подошёл к столу и взял самый, как ему казалось, тяжёлый стул.

- - Я не знаю, всех ли Дэн Дэн Муши я собрал, но вот без этой малышки, вам явно будет не так весело.
Какой бы образ находчивого и юморного моряка не воссоздавал на глазах остальных Крачка, за каждым его действием, как можно было уже заметить, был холодный расчёт и ходы на один-два шага вперёд оппонентов в этом важном для всех сторон сражении. Тучный мужчина схватил стул за спинку и обрушил весь его вес, прикладывая к нему и в полном объёме собственную силу, на бедный радиоприёмник, ставя тем самым жирную точку и на связи с внешним миром, и на своём приключении. "А теперь к Юханне, а то я уже задержался," - с этими мыслями навигатор распрощался с офицерской.

Вернёмся к событиям, что продолжали набирать оборот в казематах. В помещении укреплённого сооружения стало порядком тише, когда 2/3 заключённых отдали свои судьбы в распоряжение ведущего и замыкающего революционеров. Оставшаяся одна треть либо ещё не утвердились в безопасности намерения покинуть камеры, либо были настолько близки к смерти, что вовсе не двигались. Успешность кампании определялась силой солдат, что приняли на себя обязанность вывести людей, часть из которых были разъярены и умелы настолько, чтоб и самим в случае надобности дать отпор, а оружия уже павших стражников было достаточно для смельчаков. И поднятый хаос однозначно затормозит королевских гвардейцев и морских дозорных в достижении казематированного помещения, что открывает возможность остановившимся революционерам перевести дух и выяснить, что представляет из себя оставшийся в живых генерал.

= Переворот? Кто вы… - до того, как приступить к питью, нерасторопно выдавил из себя Матти Ильмаринен.
Есфирь тем временем, подобно заботливой верной служанке своего господина, вытащила из нагрудной сумки аптечку первой помощи и занялась самыми ужасными на её взгляд ранениями, предварительно обработав лицо не сопротивляющегося мужчины от ссадин и грязи. Пользуясь случаем, Чжан тоже уселась на пол.
- - Мы отряд революционной армии под командованием Юханны Чжан, - первым ответил тактик, кивком обозначив старшину для генерала, - и нам нужна ваша помощь, генерал.
= Генерал… - повторил хрипло мужчина, и если бы он был более живым, то вложил бы в произношение больше разочарования и сарказма. Отставив опустошенную наполовину бутылку воды, Матти расслабился под приятным ощущением омывания кожи прохладным целебным раствором. Вялым движением руки он обозначил, что революционер может продолжать свою речь, чтобы не заставлять попусту растрачивать генерала силы на незначимые слова.
- - Мы хотели освободить детей, но решили прыгнуть через свою же голову ради вашего королевства. Для этого нам нужно хоть одно решение от того, кто больше всех хочет свободы для своего государства, - вклинилась в разговор Есфирь, беспрерывно ведя борьбу за восстановление хоть какого-то внешнего благородства мужчины. В её действиях был определённый толк, не только связанный с чистейшей добротой души. Но, возможно, в более корыстное русло сделала вывод именно Чжан, и двузначности в помощи мастерицы не было.
= Ко… роль, - как будто пытаясь вложить больше значения в одно единственное слово, Ильмаринен протянул руку вперёд, чтобы ему помогло подняться на ноги. Незамедлительно помощь была осуществлена, и Есфирь, похватав с пола и запихнув обратно в сумку всё содержимое, стала костылём генерала во всех его движениях.
- Но нам незачем идти настолько глубоко в пекло, - возразила Юханна на понятое всем предложение отправиться к монарху, по ведомым только Матти важным причинам.
- - Не хочешь уступать своё первенство в операции настоящему командиру? - в очередной раз ядовитым комментарием одарил Гиал старшину, но всё же перешёл на различимый только девушкой шёпот. Его игра на нервах была профессиональной, и будь они в иных обстоятельствах, гнев Чжан в полном объёме обрушился бы на голову тактика. Но сейчас не время распрей между ключевыми фигурами команды, и чужеземке в очередной чёртов раз придётся проглотить обиду.

Или отставить на то расстояние, с которого она вернёт её в любой момент, как только и если операция останется позади.

Всё более уверенно они передвигались по коридорам, ведомые человеком, что издавна знал крепость наизусть вдоволь и поперёк. После съеденной булки, казалось, он стал чувствовать себя ещё более неважно, так как поглощённое норовило выйти наружу, непринятое организмом. Но как только она начала усваиваться, и желудок постарался предпринять первые попытки запуститься, Матти заметно воспрянул духом. Да и благодаря более свежему воздуху, который после N-ого времени заточения казался чистейшим кислородом, мужчина приобрёл в силе и мало того, что начал более свободно разговаривать, так ещё и стал меньше опираться на Есфирь. Мастерица, безусловно, держалась стоически и никому не уступала свой тяжёлый, в прямом смысле слова, пост, но была до невозможности рада облегчению ноши. Но выказанное утверждение Матти, что необходимо вывести вместе с ними такую фигуру, как король, вырвав из цепкого контролирующего хвата морского дозора, несильно радовал Юханну, чьи амбиции не были настолько масштабными. И едва ли за каждым новом поворотом прокладывали дорогу силой лишь потому, что генерал, умалишенный за долгое пребывание в роли мученика, решился нагло воспользоваться несоразмерной с его требованиями помощью и пойти на крайние меры. Только подстрекательства Гиала заставляли чужеземку не выкладывать на обзор свои мысленные терзания, так как любой неверный шаг или недостаточно обдуманное слово могли сделать позицию старшины в команде ещё более шаткой. Как тяжело быть товарищами с человеком одновременно змеиной и располагающей натуры.
= Пришли, - указывая за очередной поворот, закончил свой скомканный рассказ о позиции короля и народа в своей же стране генерал. В тонкости сказанного уходить мы не будем, дабы не противоречить подлинной истории и не копировать описание из раза в раз. Не испытывая ни капли сомнения, Гиал и Чжан одновременно, словно в масштабном состязании, ринулись наперегонки к самым богато расшитым дверям, если сравнивать с поместьями дворян. Оставив несколько дозорных на попечение сзади бегущих, старшина с тактиком ворвались в комнату короля, где состоялась самое тяжёлое за течение всей операции сражение.

И это в очередной раз напомнило всем присутствующим об одном неумолимом факте. Короли, императоры и вожди - всего лишь люди, всего лишь смертные… Какими бы богатствами они ни обладали, они не избавят их от смерти. Они - лишь земля и прах, и в землю должны отойти, и вся их слава, при ближайшем рассмотрении, окажется совершенно ничтожной.

Королевские покои не шли ни в какое сравнение с зáлами и спальнями землевладельцев. Разница была настолько ощутимой, что взгляд первым делом самовольно окидывал богатый интерьер и квадраты помещения, а не носителей смерти, что выкрутили органы чувств на максимум и готовы были умертвить революционеров одним щелчком пальцев (как бы не так). Первым от наваждения очнулся Гиал, привыкший по молодости к роскоши и излишествам. С воинственным криком он понёсся на выбранного по наитию противника - такого же фехтовальщика, как и он. Есфирь тоже обогнула подругу, чтобы включиться в сражение, и только когда Чжан впервые, сжав опущенные кулаки, встретилась взглядом с беловоротничковым, сверлящим её в ответ таким же внимательным взглядом, то пришла в себя.
= Я бы хотел сказануть что-то из разряда, что во имя морского дозора вы арестованы и так далее, - на фоне воцарившегося хаоса в обширных хоромах, голос мужчины казался стальным и с неприемлемой точностью доносился до Юханны, что уже на этом этапе показалось ей очень странным, - но зачем мне распинаться перед смертниками?
Зря она посмотрела на него: это уверение чужеземка осознала всем нутром. Но было слишком поздно, чтобы о чём-то жалеть, ведь какой бы силой ни обладал морской дозорный, она даже в мыслях не допускала, что исходом сражения станет её поражение.

Со всем присущим пафосом кучерявая вынула из пояса бумеранг и рванула навстречу уже приближающемуся оппоненту, сцепившись с ним в едва ли равной схватке. Руками в ближнем бою он работал настолько умело, что девушка раз через раз уступала на шаг, а то и на два в результативности, и зачастую фактором сего становилась боль. Причём её появление было вполне специфическим, ведь перед каждым болевым взрывом противник начинал говорить, но голос его не распространялся наружу, а проявлялся в голове чужеземки с утверждением, что в том или ином месте сейчас заболит. И именно в эти запланированные противником всплески он переходил в более агрессивное наступление, стараясь повалить революционершу наземь и закончить работу её органов, запинав ногами до смерти. Через силу Чжан ещё пыталась откатиться то в одну, то в другую сторону, и сразу вскакивала на ноги, как только представлялась возможность. Отбегала назад, прибегала к использованию бумеранга и прочих найденных под рукой предметов, и всё снова повторялось. Как бы старшина ни пыталась проигнорировать нарастающую последовательную боль, она только делалась пуще прежней. Казалось, что даже анализировать и в принципе думать стало больнее, а после – и дышать. В итоге морской дозорный отправил её в дальний полёт к окну, где она далеко не мягко окунулась в занавески.
= Мне надо пересмотреть свой состав, если они допустили таких хилых ребятишек так близко ко мне, - развёл руками беловоротничковый и направился добивать старшину.
Только в него прилетело бумерангом, который он, без сомнения, предугадывающе и ловко пропустил сбоку, но следом неожиданно для себя был за грудки пойман Юханной и утянут вместе с ней в поваленные с карнизом занавески. Запутанность в многослойных тканях, что навела чужеземка намеренно, на какой-то процент обездвижила противника, и девушка начала просто избивать то, до чего достанет. Не мудрено, что боль перестала переключаться из одного места в другое по причине того, что Чжан просто не давала продыху морскому дозорному, и тот не мог связно прибегнуть к силе своего дьявольского фрукта. И так продолжалось до тех пор, пока противник не смекнул, что надо высвобождать ни себя, а девушку - и вследствие смог уверенным ударом откинуть чужеземку от себя. Правда, за всей сложившейся ситуацией он не заметил, как веревка ловкими маленькими ручками Юханны обвязалась вокруг его шеи, и после задуманного отстранения кучерявой стала всё туже затягиваться. А Чжан тем временем, крайне избитая, лежала с опором спины на стену и вытягивала руку в призывающем жесте.
= Дьявольщина, - прохрипел морской дозорной, пытаясь сорвать с себя злосчастную удавку, концы которой непоколебимо стремились вперёд по велению неведомой силы и едва поддавались сопротивлению, оказываемому жертвой. Этого времени было достаточно, чтобы подошедший незаметно Гиал, разобравшийся вот-вот со своим противником, просто рубанул по шее, освободив морского дозорного в буквальном смысле от всех пут - и от веревки, и от ничтожной жизни.
- - В порядке? - лицо его истекало кровью, и кто из них должен был первым спросить о состояние другого - непонятно. Но без ехидства и пререкания Юханна кивнула, совершая тщетную попытку подняться на ноги. Удалось ей это далеко не с первого раза, так как отозванные болевые приступы глубоко засели отголоском в голове, и тело продолжало чувствовать локальные очаги боли.

Весь абсурд в сложившихся обстоятельствах заключался в том, что Матти Ильмаринен вместе с королём восседали за столом и разговаривали обо всём насущном так, будто ничего в этих хоромах не происходило. Но в этом есть и толика ума (высосанного из пальца, но всё же), так как за текущее время они успели прийти как к согласию, что королю следует пойти с ними, так и к тому, что точка кипения настала и пора всё менять, доколе выпал шанс. Но не успели революционеры продышаться и изучить полученные ранения, как королевские двери вновь открылись, и в проёме оказался никто иной, как Пааво Ниеминен.

Только мужчина находился в руках морского дозорного, чей нож, не содрогаясь, был приставлен к горлу дворянина. Теперь и король с генералом замерли, уповая решить вопрос безмолвием.
= Время выгнать вас к чёрт… - злорадство в голосе сержанта граничило с безумием, и это было вправду страшное зрелище. Есть вероятность, что это и был тот самый end, если бы воздух не дрогнул под выстрелом знакомого характера. Да, революционеры от громкости похватались за головы: кто-то рефлекторно, а кто-то потому, что организм после пережитого стресса за сражение отказывался ощущать на себе ещё одну боль и посылал адский импульс. А сержант, падающий навзничь в дымовую завесу, воссозданную выстрелом аркебузы, оказался пристрелен никем иным, как Крачкой. Стоял, лыбился, такой довольный, как чеширский кот.
- - Да я как всегда вовремя, морские котятки! - загоготал Зиг, потирая со смеху свой вздутый от напряжения живот. Снова его юмор никто не оценил, но теперь он был слишком доволен собой, похлопывая по мешку, который держал освободившейся от аркебузы рукой.
- - Видали, какой улов!? Теперь дозорные будут отправлять донесения в штаб на чайках! – закончив пока никому не понятное хвастовство, Зиг толкнул хватающегося в очередной раз за сердце Ниеминена внутрь покоев, запирая изнутри за собой двери.
- Но там остался Син, - заметила чужеземка.
- - Я знаю, Чжан, - чётко обозначенной грусти в голосе Крачки было достаточно, чтобы по ней понять исход очередной судьбы солдата.
= Пути отхода нет. Мы в тупике, господа, - поддержал разговор мужчина и только сейчас (какая неожиданность!) в королевских покоях увидел за столом генерала и Короля. Матти дружественно поднял руку, приветствуя знакомого Пааво, а монарх просто вперил в него увядший, но сохранивший царственность взгляд. И что-что, а падение Ниеминена на колени и неконтролируемые слёзы от него никто не ожидал. Последняя нервная клетка мужчины явно попрощалась с ним, и все накопленные эмоции вырвались наружу. И вот так, под мужские всхлипы и молчание, изможденные сражением революционеры стояли, и в этот момент каждый что-то оплакивал в душе.

Однако слишком придаваться скорби не позволил командный голос, раздавшийся снаружи помещения. В спешке Гиал переглянулся с Есфирь, и оба товарища, не взирая на пол и смертельную усталость друг друга, ринулись синхронно к дверям, чтобы удержать их максимально долго по времени закрытыми. Несмотря на то, что уставшая голова не позволяла им точно определить, с какой стороны ожидать обновления врагов и откуда вообще доносится голос - это последнее, что они гарантированно могли сделать сейчас, так как принять очередных противников в прямое сражение никому не хватит ни выносливости, ни сил в целом. Нет, конечно, если у недавно ожившего мертвеца-генерала или у марионетки-короля не окажется каких-то невероятных сил, которые превратят первого вошедшего в пыль.
= Это была дерзкая выходка, но теперь - всё кончено! Сдавайтесь, и я обещаю вам легкую смерть! Вы окружены! Все выходы оцеплены!! Бежать некуда!!!
= А вот это... мы ещё посмотрим!
Резко вставший со стула Матти, твёрдой походкой бывалого солдата направился к двери, ведущей из покоев короля на небольшой балкон, с которого было видно весь внутренний двор крепости. Замешкавшись всего секунду, Юханна бросилась его остановить, но не успела. И теперь ей предстала действительно удручающая картина: несчётное число дозорных и гвардейцев сейчас стояли, вскинув свои ружья и ожидающие лишь команды. Но что-то было не так... словно появление пожилого офицера изменило маленькую, но крайне важную для перевеса деталь в воинственном пейзаже.

= Гвардейцы! - Начал свою речь Ильмаринен. - Разве так я вас тренировал? Разве муштрой я вбивал в вас умение более старательно лизать задницы дозорным?

Одним премудрым предкам известно, почему ему дают продолжить речь, но дозорные замешкались. Чжан, изначально стоявшая немного позади генерала, решила выйти на один уровень с ним. На самом деле, она воспользовалась случаем, чтобы среди внизу стоящих людей отыскать знакомые (и как бы очень хотелось) живые лица. Под волей задумчивости о судьбах сослуживцев она приняла подобающе мужчине уверенную позу, привлекая тем самым внимание и к своей персоне. Хоть она и была разительно меньше Ильмаринена, но крайне потрёпанное состояние и эксцентричная внешность заставляли её выглядеть будто бы наравне.
= Посмотрите на себя! Вы предали свой остров, вы предали свою клятву, но хуже всего: вы отнимали детей у своих соседей, тупо глазев, пока тем самым на самом деле занимались дозорные! Мне за вас стыдно. Защищайте короля! Сбросьте этих непрошеных гостей обратно в море! К ОРУЖИЮ, СУКИНЫ ДЕТИ!
С последними словами генерала во внутреннем дворе завязалась настоящая "стенка на стенку", которая продлилась не дольше полминуты. И гвардейцы, и дозорные стремились разорвать дистанцию и воспользоваться аркебузами. Казалось, вот оно - настоящая кровавая баня, которую так хотела обойти чужеземка иными методами, игнорируя все доводы Гиала о невозможности её избегания. Но сейчас она была как никогда пропитана решимостью, что шанс однозначно есть.

- СТОЯТЬ! - Крик Юханны звучал столь неестественно для всей ситуации, что она даже привлекла внимание абсолютно (ну, почти) всех, находящихся внизу. - От имени революционной армии, я предлагаю вам освободить детей и дать всем желающим покинуть эту крепость, и тогда вам всем сохранят жизнь!
= Хорошая попытка... Но нас больше! Вы не покинете эту крепость, только не в целом виде, так что сложите оружие, немедленно!
- Ты так уверен в себе?
Юханна резким движением вытащила из-под (сохранившего какую-никакую целостность) плаща монструозного вида устройство, о назначении которого можно было только догадываться.
И, зажав уши свободной рукой, выстрелила в воздух.
Пороховой заряд со свистом покинул своё изначальное место и взмыл высоко в небо, где разорвался с грохотом, казалось, слишком громким, для такой малышки.
= И что это было? Это должно нас напугать!? – самодовольную ухмылку командующего дозора можно было разглядеть даже с балкона, но Юханну больше беспокоил отпрянувший от резкого звука генерал. Как бы сердце не прихватило.

Жестокое солнце, медленно преодолевающее свой зенит, выматывало сильнее, чем скоростной марш-бросок по пересечённой местности, но Гурхад, казалось, этого не замечал, всё его внимание было сконцентрировано вокруг фигуры стоящего на рейде корабля и на мерной дощечке, которую он держал на вытянутой руке. Мужчина повторял эту процедуру раз за разом, делая, только ему понятные, пометки в своём блокноте на одном и том же листе, где скоро не останется пустых мест, но ему нужно было постоянно видеть те значения, которые он записывает. Безумный приказ старшины (стрелять на дальнее расстояние с палубы) был настолько же идиотским практически, насколько и гениален стратегически. Лёгкий и манёвренный кеч мог появиться, выстрелить и раствориться. Но как, скажите на милость, нужно рассчитывать выстрел? Юханна сказала, что залп должен быть один и при этом максимально точным. Революционеры долго обсуждали, куда стоит сделать этот выстрел: сначала хотели по крепости, для наибольшей демонстрации, но Зиг, чтоб его, настоял, что стрелять нужно по кораблю дозорных, чтоб никто не мог «сбегать за подмогой». Одной бомбой судно не уничтожишь, а вот мачту повалить можно, и именно в грот-мачту нужно было попасть. Как сказал Крачка: без неё сильно не поплаваешь.
Размышления Гурхада прервал Лигель, старающийся перекричать шум наката волн.

= Куда корректировать-то?
= Расстояние от берега – два кабельтова! Набери ещё деление!
Заряжающие налегли на рычаги, отчего мортира наклонилась немного сильнее.
Гурхад вновь вернулся к своим расчётам, ещё много чего нужно было учесть.

Если кому и под силу сделать этот выстрел, то только ему, иначе зря его, хоть и в шутку, называли Линейкой.

Ночь подходила к концу и артиллеристы уже порядком устали сторожить кукурузу. Казалось, сигнал сегодня так и не подадут. Гурхад в который раз перепроверил свои расчёты и настройку мортиры: если выстрелить, когда волна вновь приподнимет корабль, выстрел будет точно в цель. Главное, чтобы конечная точка не решила сойти с места.
Уже почти отчаявшись увидеть результаты своих трудов, как в мерный шум ночного моря, беспардонно вмешался сначала противный свист, а затем и громкий хлопок от разорвавшегося порохового заряда.
Это сигнал.
Расчёт пришёл в суетное движение, словно проспавший подъём, эдак часа на два, подмастерье. Перепроверили, что мортира установлена правильно, подождали следующей волны, которая приподнимет корабль.
Огонь!
И волна оказалась чуть сильнее, сместив нос корабля, совсем немного, но трёхэтажный мат Гурхада наверняка было слышно и в замке королевства Финилейв, или даже далеко за его пределами.
Наводчик обессиленно облокотился на борт и съехал на палубу, когда новый, оглушительный взрыв оповестил весь остров: «Что-то произошло».
Спешно добравшись до берега и взойдя на тот самый уступ, откуда Гурхад делал свои расчёты, артиллеристы не увидели корабля дозорных. Ну, вернее, не целиком. У галеона, принадлежавшему морскому дозору, отсутствовала вся кормовая часть, словно огромный пёс оторвал оттуда кусок.
= Это мы их так? – почти прошептал опешивший Лигель.
Гурхад достал подзорную трубу и стал всматриваться в раненый насмерть корабль. Взрыв явно начался ниже ватерлинии и уничтожил почти всю заднюю часть корабля.
= Крюйт-камера… Мы попали прямо в их крюйт-камеру!
Ликованию и гордости за себя артиллеристов не было предела. Теперь уж точно никто не скажет, что для них нет невозможных выстрелов, даже если они и выдаются случайно.
Значительно осмелевшие дозорные, казалось, вот-вот откроют огонь и точка невозврата будет пройдена.

- Да что же они копошатся… Сейчас уже поздно будет! – прошипела Юханна, выражая свои мысли.
Генерал, выбитый из колеи внезапным выстрелом сигнальной ракеты, недоумевающе смотрел на чужеземку, явно не понимая, что происходит.
Громкий взрыв прокатился по всей округе, и тут же утонул в грохоте второго, намного более мощного взрыва, от которого у всех в крепости начало звенеть в ушах.
Бывает такое явление, как эмоциональные качели, так вот дозорные ощутили их в полной мере: уверенность в себе, когда загнали крыс в угол, разочарование, когда гвардейцы короля, увидев своего генерала, повернулись против них, возвращение смелости и решимости, когда план революционеров запугать их не сработал и, наконец, отчаяние от увиденного, когда всё таки сработал.

Корабль морского дозора, бортовой залп которого не оставил бы никому и шанса на выживание, символ их мощи, возможность (и надежда) свалить с этого всеми забытого острова, сейчас представлял из себя мерзкое зрелище. Словно волк, потерявший все зубы, хотя нет… Волк, которому вместе с зубами оторвали обе челюсти, и теперь он лежит, истекая кровью и осознавая: спасения не будет. Корабль всё быстрее уходил на дно. Взрыв невероятной мощности превратил всю кормовую часть в щепки. Какое оружие могло сотворить такое? Революционеры проникли настолько глубоко, что смогли устроить диверсию таких масштабов? Как мы могли это пропустить?
В общем, их досаду можно понять.

- А теперь, беловоротничковый, слушай меня внимательно! - Юханна и сама не сразу пришла в чувство: сговаривались, кажется, обездвижить корабль, а не вот это вот, но наказывать инициативу явно не хотелось. - Это была демонстрация нашей силы! И если тебе не хочется, чтобы твои товарищи, которые захотят проверить, почему от вас нет вестей, выкапывали ваши ошмётки из мелкого щебня, ты прямо сейчас прикажешь своей своре опустить оружие, откроешь ворота крепости и спрячешься в самый дальний угол этого прекрасного замка, пока мы его покидаем.

Ужас в глазах командира читался даже с такого расстояния. В его голове отчаянно боролись чувство долга и желание жить, но первое решительно уступало второму, что по итогу - победило.

Ниеминен сидел в своём кресле с чувством глубокого удовлетворения. Давно ему не было так хорошо на сердце: принял участие в самой безумной в жизни авантюре, его поместье теперь стало ещё и новой резиденцией короля, и на острове его считали едва ли не организатором начала нового восстания против дозора. Жаль только Кархонена схватить не удалось - тот оказался шустрее и сам прыгнул в петлю.
Дверь зала, где проходило первое совещание, отворилась, и туда вошли Король, Матти, Гиал и Юханна с несколькими аристократами, вернувшимися с переговоров с дозорными об установлении зон контроля. Ниеминен добровольно отстранился от этой задачи, хотя ему и предлагали.
= Как прошли переговоры?
- - Неплохо. Дозорные ещё долго будут приходить в себя, особенно, когда выяснилось, что этот пройдоха Зиг слямзил у них все Дэн Дэн Муши и ещё для верности довёл единственный имевшийся у них радиоприёмник для связи между островами до состояния лома. - Гиал озорно ухмыльнулся. Если его пленение было условием, чтобы столь больно щёлкнуть дозор по носу, он готов попадать в плен хоть каждую неделю.
- Но могло и лучше. Увы, но дозорным не на чем уплыть, поэтому пока они остаются на острове. К тому же, хоть мы и смогли склонить на свою сторону больше половины аристократов острова, остальные держатся на стороне беловоротничковых.
= Грязные предатели! Пока я был при полной власти, все они были готовы ужами извиваться в моих ногах, лишь бы только получить преференции! – вклинился король, досель раздававший распоряжения прислуге.
= И всё же, - взял слово генерал гвардии, - у нас сложился статус-кво: дозор боится шагу ступить, не понимая, чем вы разнесли их корабль…
- - А это хвала нашим артиллеристам! Сказал бы кто, что можно одним выстрелом из не самого точного орудия на неустойчивой платформе, да и на такое расстояние, разорвать галеон - я бы не поверил. Гурхад с ребятами заслужили, по меньшей мере, медали.
= И вместе с тем, сейчас наши силы примерно равны: у них чуть меньше пяти тысяч человек и поддержка аристократов, чьи земли окружают крепость в восточной части острова. У нас же поддержка почти всего острова и три тысячи гвардейцев. У них крепость, у нас мортира. Если ничто не изменится, мы можем так долго просидеть.
Услышав про своих братьев-землевладельцев Ниеминен недоумевал…
= Как аристократы могут поддерживать дозор… даже против воли своего сюзерена?
- - Это не сложно, те, что вокруг замка - что на пороховой бочке сидят. Если они отвернутся от дозора и поддержат нас, мы не успеем им помочь. Впрочем, их позиция более нейтральна.
- Мы переговорили с некоторыми из них: они будут передавать информацию о передвижении дозорных.
= А восточные видят в этом свою выгоду. Ведь дозор рано или поздно решит проверить, почему пропала любая связь с островом и, соответственно, вернётся в свои права, низвергнув короля и всех, кто помогал мятежу.
= Хрена им лысого, а не лен, вышвырну их в море вместе с их погаными семьями! - Король явно не унимался. Пока он был в клетке дозора, ему виделась картина, что все беспокоятся за монарха, а потому бездействуют. Но всё оказалось не совсем так.
- Ну, боюсь, что наша роль здесь окончена. – По интонации Чжан можно было явно определить, насколько тяжёлый камень она скинула с души, считая, что они перепрыгнули через свою голову нереально высоко. - Нужно доложить в штаб о произошедшем здесь.

- - Надеешься на новую косточку, а, старшина? Или заранее обращаться к тебе капрал? – воодушевившись подставленным случаем для своей реплики по отношению к чужеземке, выпалил тактик.
- Называй, как тебе больше нравится, если не будешь открывать свой рот в каждый след.
= Сэр Гиал, к вам пришёл посетитель. Господин Ниеминен, я могу его впустить? - донёсся голос слуги, говорившего из приоткрытой двери.
= Да, разумеется, пусть войдёт.