Следы травм понемногу сглаживались, а действительно серьёзные раны наконец начали восстанавливаться под действием лекарств и мазей. Завидев вошедшую в комнату девушку, парень постарался занять сидячее положение. В торсе кольнуло болью, отчего он чуточку скривился, но продолжил упорствовать и сидел, опираясь на локти.
= Мне стало лучше. – Флинс взглянул на девушку своими золотистыми глазами и слабо улыбнулся. Немного потянувшись вперёд, он накрыл ладонью руку собеседницы и добавил. – Спасибо тебе. – Его благодарности звучали нередко, но каждый раз юноша говорил от сердца, а взгляд был наполнен теплом – таким, будто он впервые за день видит возлюбленную.
= Думаю, сил хватит на небольшую прогулку. Я бы хотел проветриться. И прогуляться. – Намекая на то, что компании Лаумы ему всегда мало, парень молча принял заботу о ранах. Свежая мазь отдавала холодком, но он не жаловался, зная, что сотворённые девушкой лекарства очень эффективны.
Перед самым прибытием компания из четырёх человек собралась на палубе, обговаривая основные планы на этот день. Конечно, в первую очередь им следовало изучить окрестности и убедиться, что этот остров не одарит их порцией проблем. По крайней мере, учитывая матросов, на каравеллу не забредут очередные воры.
- Предлагаю купить одежду потеплее. – Хмыкнул Аль-Хайтам, сперва оглядев свой облик, а затем пройдясь по присутствующим.
Примерно ещё через двадцать минут они наконец пришвартовались к пирсу, в чем очень помогли матросы, и были готовы выдвигаться. Учёный сошел с трапа в числе первых, готовый помочь спуститься Бель и остальным.
Перед ними открылась портовая область, где сновало много разных людей, и в отдалении они видели ещё несколько кораблей. Никаких признаков пиратов, впрочем, как и дозорных.
- Осмотримся? – Сероволосый не знал, в каком направлении им стоит пойти в первую очередь, поэтому предоставил выбор спутникам. – Кстати, Изабель. Нам хватает провианта? Или есть что-то, что ты бы хотела прикупить на будущее?
ONE PIECE RP ·
[Норд Блю] Тримонд
[id161727686:bp-36291248_281936|Дова].
Изабель.
Вопрос Аль-Хайтама заставил юную девушку на мгновение смутиться. Когда подзорная труба осталась в стороне, Изабель толкнула парня, коснувшись ладонями его груди, и отвела взгляд в сторону.
— Страшнее тебя никого не видела! — Однако это было не более, чем эмоциональный позыв, чтобы сменить тему для разговора. Почему-то у неё было стойкое ощущение того, что они сближались слишком быстро. И зная свою натуру, она не могла допустить ошибки. Нельзя отвлекаться и обрекать сердце на ненужную надежду.
“— Час?.. Достаточно времени…” — И убежала, обмолвившись парой фраз.
Лаума же, в свою очередь, согласилась с Аль-Хайтамом, кивнув. Оставалось только узнать мнение самого больного… Посему и она вскоре пропала с палубы.
= Лучше? = От взгляда врачевательницы не утаилась его мимолетная кривизна от нового положения. И даже несмотря на то, что он, в который раз, благодарит её, легче на душе не становилось. = Врёшь же. С твоими ранами так быстро не восстанавливаются даже с моими лекарствами и мазями. = Опустив голову, Лаума посмотрела на его ладонь, которая легка поверх её рук. Его доброта, направленная к ней, никогда не была притворной. Наверное, только так он и завоевал её холодное сердце и растопил лёд внутри. Чуть помявшись, она обхватила его руку своими ледяными ладонями, сжимая.
= Ты же понимаешь, что я отпущу тебя только по своей же рекомендации? = Противилась, хоть и сама понимала, что ему пара выбраться на свежий воздух. Прогулка может произвести свой характерным лечебный факт. Выдохнув, девушка принялась за его раны.
= Так и быть, я разрешу тебе покинуть корабль. Но пообещай! Если тебе вдруг станет плохо, ты сразу же об этом сообщишь мне! Понятно? А будешь скрывать боль, я пойму и лечить тебя больше не буду, уяснил? Я беспокоюсь о тебе… Аль-Хайтам и Изабель прошли со мной через большое испытание, дабы спасти тебя. И я не могу тебя потерять, просто потому что ты скрываешь свои неявные симптомы. = И ругалась, и заботилась одновременно синеволосая. Она понимала, что у Флинса могли быть внутренние травмы… Возможно, даже что-то посерьёзнее. Однако, как думала Лаума, самого страшного удалось избежать. Но продолжительная прогулка могла вскрыть неприятные раны. Именно этого она и боялась и хотела, чтобы юноша был с ней честен.
Спустя какое-то время все выбрались на палубу. Наверное, теплая одежда была только у де Монфоры, так как она прибыла с того острова, на котором вечная зима… Теплая накидка не давала морозному холоду пробраться к телу.
— Учитывая… Ваше положение, наверное, это самый первый пункт в нашем плане. — Согласила беловолосая, кивнув.
И уже через каких-то двадцать минут каравелла полностью остановила свой ход. Оказавшись в порту, она быстро осмотрелась по сторонам, невзначай нахмурившись.
— А? — Морщинки у переносицы тут же разгладились, а взгляд устремился к Аль-Хайтаму.
— Стоило бы. Как раз поищем одежду. — Повернув голову, девушка посмотрела на Лауму и Флинса, замечая их ненавязчивые взаимоотношения.
“— Они близки… Между ними что-то есть?” — Вдруг задалась вопросом оная, а на щеках вспыхнул румянец. Можно списать на местную температуру, поэтому вряд ли кто-то задастся вопросом, о чём именно могла подумать эта юная девица.
— Провиант… Его вновь придется пополнить. Кормить всю команду на корабле, включая матросов – требует много продуктов. Поэтому я использовала последнее, чтобы экипажу было что есть, пока мы отсутствует. Можно будет перед отплытием попросить о помощи… Теперь я примерно понимаю, сколько необходимо, чтобы продержаться в недельном плаванье. — Задумчиво ответила путешественница.
= А мне необходимо пополнить медикаменты. Нужно приобрести некоторые травы и настойки, чтобы приготовить новые мази, а также бинты закончились... = Хоть Лауму и не спрашивала, оная посчитала, что сообщить об этом обязана. Как-никак, теперь они путешествуют вместе, а, значит, следить за столь важным элементом – её прерогатива.
Изабель.
Вопрос Аль-Хайтама заставил юную девушку на мгновение смутиться. Когда подзорная труба осталась в стороне, Изабель толкнула парня, коснувшись ладонями его груди, и отвела взгляд в сторону.
— Страшнее тебя никого не видела! — Однако это было не более, чем эмоциональный позыв, чтобы сменить тему для разговора. Почему-то у неё было стойкое ощущение того, что они сближались слишком быстро. И зная свою натуру, она не могла допустить ошибки. Нельзя отвлекаться и обрекать сердце на ненужную надежду.
“— Час?.. Достаточно времени…” — И убежала, обмолвившись парой фраз.
Лаума же, в свою очередь, согласилась с Аль-Хайтамом, кивнув. Оставалось только узнать мнение самого больного… Посему и она вскоре пропала с палубы.
= Лучше? = От взгляда врачевательницы не утаилась его мимолетная кривизна от нового положения. И даже несмотря на то, что он, в который раз, благодарит её, легче на душе не становилось. = Врёшь же. С твоими ранами так быстро не восстанавливаются даже с моими лекарствами и мазями. = Опустив голову, Лаума посмотрела на его ладонь, которая легка поверх её рук. Его доброта, направленная к ней, никогда не была притворной. Наверное, только так он и завоевал её холодное сердце и растопил лёд внутри. Чуть помявшись, она обхватила его руку своими ледяными ладонями, сжимая.
= Ты же понимаешь, что я отпущу тебя только по своей же рекомендации? = Противилась, хоть и сама понимала, что ему пара выбраться на свежий воздух. Прогулка может произвести свой характерным лечебный факт. Выдохнув, девушка принялась за его раны.
= Так и быть, я разрешу тебе покинуть корабль. Но пообещай! Если тебе вдруг станет плохо, ты сразу же об этом сообщишь мне! Понятно? А будешь скрывать боль, я пойму и лечить тебя больше не буду, уяснил? Я беспокоюсь о тебе… Аль-Хайтам и Изабель прошли со мной через большое испытание, дабы спасти тебя. И я не могу тебя потерять, просто потому что ты скрываешь свои неявные симптомы. = И ругалась, и заботилась одновременно синеволосая. Она понимала, что у Флинса могли быть внутренние травмы… Возможно, даже что-то посерьёзнее. Однако, как думала Лаума, самого страшного удалось избежать. Но продолжительная прогулка могла вскрыть неприятные раны. Именно этого она и боялась и хотела, чтобы юноша был с ней честен.
Спустя какое-то время все выбрались на палубу. Наверное, теплая одежда была только у де Монфоры, так как она прибыла с того острова, на котором вечная зима… Теплая накидка не давала морозному холоду пробраться к телу.
— Учитывая… Ваше положение, наверное, это самый первый пункт в нашем плане. — Согласила беловолосая, кивнув.
И уже через каких-то двадцать минут каравелла полностью остановила свой ход. Оказавшись в порту, она быстро осмотрелась по сторонам, невзначай нахмурившись.
— А? — Морщинки у переносицы тут же разгладились, а взгляд устремился к Аль-Хайтаму.
— Стоило бы. Как раз поищем одежду. — Повернув голову, девушка посмотрела на Лауму и Флинса, замечая их ненавязчивые взаимоотношения.
“— Они близки… Между ними что-то есть?” — Вдруг задалась вопросом оная, а на щеках вспыхнул румянец. Можно списать на местную температуру, поэтому вряд ли кто-то задастся вопросом, о чём именно могла подумать эта юная девица.
— Провиант… Его вновь придется пополнить. Кормить всю команду на корабле, включая матросов – требует много продуктов. Поэтому я использовала последнее, чтобы экипажу было что есть, пока мы отсутствует. Можно будет перед отплытием попросить о помощи… Теперь я примерно понимаю, сколько необходимо, чтобы продержаться в недельном плаванье. — Задумчиво ответила путешественница.
= А мне необходимо пополнить медикаменты. Нужно приобрести некоторые травы и настойки, чтобы приготовить новые мази, а также бинты закончились... = Хоть Лауму и не спрашивала, оная посчитала, что сообщить об этом обязана. Как-никак, теперь они путешествуют вместе, а, значит, следить за столь важным элементом – её прерогатива.
[id216866752:bp-36291248_282173|Лидия]
Аль-Хайтам
- Вот как? Как жаль, что страшный вид не отпугивает вредителей. – Хмыкнул сероволосый, выдержав на устах лёгкую улыбку. Он был немного удивлён такой внезапной реакции со стороны Бель, но, похоже, она о чём-то заволновалась. На лице девушки проявилось смущение, а голос звучал чуточку встревоженным, будто она хотела чего-то избежать. Неужто и правда испугалась? Раздумывая над этим, парень вернулся к штурвалу, потирая место тычка. Где-то там недавно были раны, но лечебные мази почти избавили его от всех травм – тело планомерно восстанавливалось.
Дни, проведённые на Доре, обернулись нервными происшествиями, и небольшую взвинченность де Монфоры можно было списать на то, что она всё ещё переваривает в голове ряд столкновений. Она показала себя собранной и достаточно решительной, но парень понимал, что внутренне беловолосая хрупче, чем пытается показать. Такие встряски могут беспокоить ещё некоторое время. Вот только совсем не в ту сторону двигались его мысли… Но в один момент он точно поймёт, с чем было связано смущение Бель, и взглянет на эту ситуацию иначе!
Копейщик вовсе не стремился привирать о своём самочувствии – ему действительно стало многим легче, чем было до освобождения из лап разбойников. Но Лаума была права, все накопившиеся травмы не залечить всего за пару дней. Даже сейчас он оставался в ослабленном состоянии, нуждаясь в покое и множестве лекарственных мазей и настоек. Забота и волнение врачевательницы вселяли тепло, пусть её пальцы немного холодны, и они же стимулировали парня скорее оправиться. Встать на ноги, чтобы его избранница вздохнула с облегчением и уже не беспокоилась об его ранениях.
= Но они очень помогают. – Вторил он, слабо улыбнувшись. Безусловно, только лечащему доктору решать, сможет ли Чудомирович сойти с корабля для небольшой прогулки, или же нет. = Иначе и быть не может. – Кивнув, он взглянул на Лауму. = Твои рекомендации превыше всего. – Добавил он чуть тише, показывая, что полностью доверяет её профессионализму.
Холодок мази вызвал ряд мурашек, но парень не дрогнул, выжидая, пока его раны не будут обработаны. Вскоре девушка сама продолжила поднятую тему, выразив своё согласие. Но были и условия… С которыми не было ни единого повода спорить.
= Буду тебе честно рассказывать обо всём, что меня беспокоит. Ты меня не потеряешь. – Повернувшись лицом к Лауме, навигатор потянулся выше и поцеловал её, стремясь вселить больше уверенности. Он успел заметить, что волнение собеседницы было связано не только с его травмами, но и с пережитым кризисом. Нападки разбойников и неприятное разделение только предстояло оставить позади. Свои промахи парень учёл, он много думал о них ещё раньше. И когда сможет, сделает всё, чтобы не допустить повторения подобной истории.
= Полагаю… За такое у людей принято выражать благодарность. – Возвращаясь к упомянутой помощи, задумчиво протянул синеволосый. Он мало понимал, как устроено общение между людьми. Говоря начистоту, Лаума была единственной персоной, с которой Флинс чувствовал себя комфортно, невзирая на некоторые странности в его поведении. Не говоря уж о том, что она дорога его сердцу.
= Нужно подумать об этом. – Дополнил он, продолжая следовать указаниям врачевательницы, пока она заботилась о ранах на его теле. Очень скоро на нём вновь раскинулись многочисленные бинты.
Собравшаяся группа была плохого подготовлена к холодному климату – из них все только Изабель заранее обзавелась подходящим комплектом одежды, так как жила на зимнем острове. Потому-то с идеей отправиться за покупками одежды никто не стал спорить, наоборот, эту задачу выдвинули на первое место. Мало кому хочется сталкиваться с переохлаждением!
- Тогда идём. – Кивнул Аль-Хайтам, оглядев спутников. Пора было пройтись по суше и узнать, какие удобства представляет здешний город. Если им повезёт, они быстро найдут какое-нибудь ателье. Ну, или хотя бы магазин одежды.
Аль-Хайтам
- Вот как? Как жаль, что страшный вид не отпугивает вредителей. – Хмыкнул сероволосый, выдержав на устах лёгкую улыбку. Он был немного удивлён такой внезапной реакции со стороны Бель, но, похоже, она о чём-то заволновалась. На лице девушки проявилось смущение, а голос звучал чуточку встревоженным, будто она хотела чего-то избежать. Неужто и правда испугалась? Раздумывая над этим, парень вернулся к штурвалу, потирая место тычка. Где-то там недавно были раны, но лечебные мази почти избавили его от всех травм – тело планомерно восстанавливалось.
Дни, проведённые на Доре, обернулись нервными происшествиями, и небольшую взвинченность де Монфоры можно было списать на то, что она всё ещё переваривает в голове ряд столкновений. Она показала себя собранной и достаточно решительной, но парень понимал, что внутренне беловолосая хрупче, чем пытается показать. Такие встряски могут беспокоить ещё некоторое время. Вот только совсем не в ту сторону двигались его мысли… Но в один момент он точно поймёт, с чем было связано смущение Бель, и взглянет на эту ситуацию иначе!
Копейщик вовсе не стремился привирать о своём самочувствии – ему действительно стало многим легче, чем было до освобождения из лап разбойников. Но Лаума была права, все накопившиеся травмы не залечить всего за пару дней. Даже сейчас он оставался в ослабленном состоянии, нуждаясь в покое и множестве лекарственных мазей и настоек. Забота и волнение врачевательницы вселяли тепло, пусть её пальцы немного холодны, и они же стимулировали парня скорее оправиться. Встать на ноги, чтобы его избранница вздохнула с облегчением и уже не беспокоилась об его ранениях.
= Но они очень помогают. – Вторил он, слабо улыбнувшись. Безусловно, только лечащему доктору решать, сможет ли Чудомирович сойти с корабля для небольшой прогулки, или же нет. = Иначе и быть не может. – Кивнув, он взглянул на Лауму. = Твои рекомендации превыше всего. – Добавил он чуть тише, показывая, что полностью доверяет её профессионализму.
Холодок мази вызвал ряд мурашек, но парень не дрогнул, выжидая, пока его раны не будут обработаны. Вскоре девушка сама продолжила поднятую тему, выразив своё согласие. Но были и условия… С которыми не было ни единого повода спорить.
= Буду тебе честно рассказывать обо всём, что меня беспокоит. Ты меня не потеряешь. – Повернувшись лицом к Лауме, навигатор потянулся выше и поцеловал её, стремясь вселить больше уверенности. Он успел заметить, что волнение собеседницы было связано не только с его травмами, но и с пережитым кризисом. Нападки разбойников и неприятное разделение только предстояло оставить позади. Свои промахи парень учёл, он много думал о них ещё раньше. И когда сможет, сделает всё, чтобы не допустить повторения подобной истории.
= Полагаю… За такое у людей принято выражать благодарность. – Возвращаясь к упомянутой помощи, задумчиво протянул синеволосый. Он мало понимал, как устроено общение между людьми. Говоря начистоту, Лаума была единственной персоной, с которой Флинс чувствовал себя комфортно, невзирая на некоторые странности в его поведении. Не говоря уж о том, что она дорога его сердцу.
= Нужно подумать об этом. – Дополнил он, продолжая следовать указаниям врачевательницы, пока она заботилась о ранах на его теле. Очень скоро на нём вновь раскинулись многочисленные бинты.
Собравшаяся группа была плохого подготовлена к холодному климату – из них все только Изабель заранее обзавелась подходящим комплектом одежды, так как жила на зимнем острове. Потому-то с идеей отправиться за покупками одежды никто не стал спорить, наоборот, эту задачу выдвинули на первое место. Мало кому хочется сталкиваться с переохлаждением!
- Тогда идём. – Кивнул Аль-Хайтам, оглядев спутников. Пора было пройтись по суше и узнать, какие удобства представляет здешний город. Если им повезёт, они быстро найдут какое-нибудь ателье. Ну, или хотя бы магазин одежды.
Меж тем, беловолосая со всей серьёзностью подошла к планированию дальнейших путешествий, выражая мысль, что на большой экипаж уходит намного больше продуктов, чем раньше. И к этому обсуждению быстро подключилась Лаума, напомнив о потраченных бинтах и лекарствах.
- Вот, у нас уже выстроился небольшой план на этот день. – Хмыкнул мечник, соглашаясь с перечнем необходимых покупок. Они могли быть осторожны и осмотрительны, но всё равно нельзя исключать опасность новых стычек. Тогда им пригодятся лекарства. А уж без еды они точно не проживут!
Портовый город был под управлением «южных» людей – ничем не отличающихся от обычных, в отличии от их соседей, поэтому улицы были полны прохожих. Там и тут проглядывались небольшие лавки и магазины, где можно найти полезные товары, привезённые даже с соседних островов. Чем дальше по улице шла компания, тем больше уверенности было в том, что им удастся найти всё необходимое.
= К вечеру будет намного холоднее. – Флинс, держась ближе к Лауме, высказал свои наблюдения. Погода понемногу менялась.
- Ветер и вправду кусает сильнее. – Хайтам повернулся к раненному спутнику и кивнул. Подгоняемые холодом, вскоре они набрели на магазинчик одежды с незамысловатой вывеской «Мех кролика».
В помещении оказалось заметно теплее – легко одетая троица сможет немного погреться.
Покупателей почти не было – всего несколько человек расхаживало по рядам с вешалками, рассматривая куртки и плащи.
- Будет не лишним купить пару комплектов. – Взглянув на Бель, проговорил историк. Он подразумевал, что и ей стоило присмотреть что-нибудь для себя.
Похлопав пояс, проверяя присутствие кошеля, зеленоглазый вздохнул. Выбирать одежду утомительное дело… Но куда растеряннее оказался Флинс, рассматривая разнообразие разных курток.
- Вот, у нас уже выстроился небольшой план на этот день. – Хмыкнул мечник, соглашаясь с перечнем необходимых покупок. Они могли быть осторожны и осмотрительны, но всё равно нельзя исключать опасность новых стычек. Тогда им пригодятся лекарства. А уж без еды они точно не проживут!
Портовый город был под управлением «южных» людей – ничем не отличающихся от обычных, в отличии от их соседей, поэтому улицы были полны прохожих. Там и тут проглядывались небольшие лавки и магазины, где можно найти полезные товары, привезённые даже с соседних островов. Чем дальше по улице шла компания, тем больше уверенности было в том, что им удастся найти всё необходимое.
= К вечеру будет намного холоднее. – Флинс, держась ближе к Лауме, высказал свои наблюдения. Погода понемногу менялась.
- Ветер и вправду кусает сильнее. – Хайтам повернулся к раненному спутнику и кивнул. Подгоняемые холодом, вскоре они набрели на магазинчик одежды с незамысловатой вывеской «Мех кролика».
В помещении оказалось заметно теплее – легко одетая троица сможет немного погреться.
Покупателей почти не было – всего несколько человек расхаживало по рядам с вешалками, рассматривая куртки и плащи.
- Будет не лишним купить пару комплектов. – Взглянув на Бель, проговорил историк. Он подразумевал, что и ей стоило присмотреть что-нибудь для себя.
Похлопав пояс, проверяя присутствие кошеля, зеленоглазый вздохнул. Выбирать одежду утомительное дело… Но куда растеряннее оказался Флинс, рассматривая разнообразие разных курток.
[id161727686:bp-36291248_282343|Дова].
Изабель.
Функция отпугивания вредитель одним внешним видом казалась очень даже перспективной. И правда жаль, что не реализуема. Изабель на данные комментарии юноши не ответила… Как и на то, что Аль-Хайтам более непрошибаем, чем казалось.
Возвращаясь в каюту Флинса, где развернулся разговор между самим раненным, но спасенным человеком и лечащим его доктором, можно сделать серьёзный вывод об их близости. Девушка смущенно отвела взгляд, не препятствуя поцелую. Она слушала его и продолжала процедуру.
– Обычно выражают, да. – Несмотря на странность, Лаума принимала его таким, какой он был. Возможно, именно это и зацепило её… А, быть может, что-то ещё. В любом случае, врачевательница многое поставила на его спасение и даже привлекла к этому совсем сторонних людей, которые, к счастью, оказались достаточно добрыми путешественниками. У них не было корыстных планов, а это оную успокаивало больше всего.
– Подумай и о том, как относишься к окружающим, а то ты как грозовая туча… Твой мрачный облик может напугать Изабель. Она слишком юна… – Не скрывая волнения об озвученной особе, проговорила синеволосая, улыбнувшись.
Меж тем, собравшись вместе, квартет направился в город. По дороге у них даже нарисовался небольшой план наперёд, но на первом плане у них всё ещё оставалась самая главная покупка – одежда. Без неё намного сложнее передвигаться по зимнему острову…
– К вечеру? Уже и так достаточно прохладно… – Посмотрев на Флинса, прокомментировала Лаума. Сомневаться в его навыках она не смела, поэтому это было лишь одно из напоминаний о том, насколько срочно им надо приобрести комплекты одежды потеплее.
Вскоре они добрались до магазинчика с верхней одежкой. Как минимум, тут они смогу приобрести что-то базово…
— Ась? Намекаешь, что мне надо что-то ещё прикупить? — А Бель и не была против. Несмотря на то, что росла она в бедности, ей всегда нравилось тряпьё… Теперь же у неё есть возможность прикупить что-то новое. Лично. — Хорошо. — Согласилась девушка и буквально через мгновение, её и след простыл. Через пару десятков минут она вернулась к Аль-Хайтаму в новом образе: плащ сменился курткой бежевого цвета с мехом, появился шарф, и длинная юбка с свитером. В общем, она решила полностью изменить свой имидж, даже прихватила перчатки.
— Ну как? — Поинтересовалась она, сложив руки перед собой, а на лице её засветилась милая улыбка.
Что же касалось Лаумы, то она выбрала более “кричащий” наряд. И вполне неплохо справлялась с помощью для Флинса. Она предлагала ему варианты и заставляла переодеваться, честно говоря, даже не смущаясь подглядывать. Мол, а чего врачевательница там не видела…
Изабель.
Функция отпугивания вредитель одним внешним видом казалась очень даже перспективной. И правда жаль, что не реализуема. Изабель на данные комментарии юноши не ответила… Как и на то, что Аль-Хайтам более непрошибаем, чем казалось.
Возвращаясь в каюту Флинса, где развернулся разговор между самим раненным, но спасенным человеком и лечащим его доктором, можно сделать серьёзный вывод об их близости. Девушка смущенно отвела взгляд, не препятствуя поцелую. Она слушала его и продолжала процедуру.
– Обычно выражают, да. – Несмотря на странность, Лаума принимала его таким, какой он был. Возможно, именно это и зацепило её… А, быть может, что-то ещё. В любом случае, врачевательница многое поставила на его спасение и даже привлекла к этому совсем сторонних людей, которые, к счастью, оказались достаточно добрыми путешественниками. У них не было корыстных планов, а это оную успокаивало больше всего.
– Подумай и о том, как относишься к окружающим, а то ты как грозовая туча… Твой мрачный облик может напугать Изабель. Она слишком юна… – Не скрывая волнения об озвученной особе, проговорила синеволосая, улыбнувшись.
Меж тем, собравшись вместе, квартет направился в город. По дороге у них даже нарисовался небольшой план наперёд, но на первом плане у них всё ещё оставалась самая главная покупка – одежда. Без неё намного сложнее передвигаться по зимнему острову…
– К вечеру? Уже и так достаточно прохладно… – Посмотрев на Флинса, прокомментировала Лаума. Сомневаться в его навыках она не смела, поэтому это было лишь одно из напоминаний о том, насколько срочно им надо приобрести комплекты одежды потеплее.
Вскоре они добрались до магазинчика с верхней одежкой. Как минимум, тут они смогу приобрести что-то базово…
— Ась? Намекаешь, что мне надо что-то ещё прикупить? — А Бель и не была против. Несмотря на то, что росла она в бедности, ей всегда нравилось тряпьё… Теперь же у неё есть возможность прикупить что-то новое. Лично. — Хорошо. — Согласилась девушка и буквально через мгновение, её и след простыл. Через пару десятков минут она вернулась к Аль-Хайтаму в новом образе: плащ сменился курткой бежевого цвета с мехом, появился шарф, и длинная юбка с свитером. В общем, она решила полностью изменить свой имидж, даже прихватила перчатки.
— Ну как? — Поинтересовалась она, сложив руки перед собой, а на лице её засветилась милая улыбка.
Что же касалось Лаумы, то она выбрала более “кричащий” наряд. И вполне неплохо справлялась с помощью для Флинса. Она предлагала ему варианты и заставляла переодеваться, честно говоря, даже не смущаясь подглядывать. Мол, а чего врачевательница там не видела…
[id216866752:bp-36291248_282562|Лидия]
Аль-Хайтам
Поскольку Флинс довольно редко покидал каюту, большую часть времени придерживаясь постельного режима, прописанного его дорогой врачевательницей, с владельцами каравеллы ему ещё не довелось познакомиться ближе. Он только и знал о том, как их зовут и что они сделали на Доре. За что, конечно, чувствовал благодарность. Но вот как выразить её к почти посторонним людям? Слушая подругу, парень подумал, что в первую очередь стоило прекратить рассматривать эту парочку как «посторонних» и попытаться узреть в них товарищей. Лаума решила путешествовать с ними – это не удивительно, она умелый доктор, способный выручить путешественников в минуты опасности. А что насчёт синеволосого? Хмыкнув, он мелко кивнул, уже зная ответ: на корабле не было полноценного навигатора. Ранее маршрут прокладывал Хайтам, но он знал только азы. Об этом тот сам рассказал копейщику. И тут была более сильная сторона Чудомировича – он обучался навигации, знал многие тонкости и чувствовал погоду куда лучше.
= Ты так считаешь? – Хмурая туча блеснула слабой улыбкой. Не то, чтобы он стремился оставаться суровым и отрешённым, но тот образ жизни, который он вёл в прошлом, существенно исказил его восприятие мира. Общество людей в том числе. = Я постараюсь быть приветливее, чтобы наши новые знакомые не видели во мне странного человека. – Усмехнувшись напоследок, парень внутренне надеялся, что и эти люди смогут принять его в свою компанию. Это бы очень помогло ему адаптироваться к социуму.
План выстроился сам по себе, основываясь на самом необходимом. А учитывая комментарий Флинса, приобретение одежды никак не могло уйти на второй план. Так что компания из четверых путешественников направилась вглубь улиц, присматриваясь к вывескам и фасадам, надеясь быстро отыскать хороший магазин одежды. Из-за состояния своего организма синеволосый не мог проявлять обычную прыть, двигаясь неспешно и перекладывая вес тела с каждым шагом, чтобы не беспокоить раны лишний раз. Он держался ближе к Лауме.
В то же время Аль-Хайтам, кутаясь в сероватый плащ, шёл впереди и внимательно озирался по сторонам, не забывая следить за тем, чтобы его спутники не отстали. Иногда он останавливался, будто приглядываясь к чему-то в стороне, чтобы ребята поспевали за его широкими шагами.
Поиски не затянулись надолго – вскоре их квартер очутился в тёплом помещении, заполненном одеждой почти на любой вкус. У одной стены расположились разнообразие курток, а у другой на вешалках и крючках свисали плащи и пальто. На другой стороне, ближе к прилавку, в ряд выстроились ботинки и сапоги, изнутри утеплённые мехом.
- Конечно. – Кивнул сероволосый, заметив в глазах де Монфоры проблеск радости. Похоже, покупки действительно радовали девушку, и это вызвало у историка лёгкую улыбку. В конце концов, путешествия должны быть наполнены не только испытаниями и рутиной, но и яркими моментами, приносящими удовольствие. И возможность купить что-нибудь в другой стране – это тоже плюс.
Хайтам не был особенно искушен в дизайнах одежды, поэтому потратил некоторое время на подбор чего-нибудь приятного на вид, но достаточно приземлённого. И когда он взял себе пару комплектов для примерки, рядом появилась Бель. На сей раз её плечи укрывал не плащ, а тёплая куртка, украшенная мехом в подоле и на грани капюшона. Бежевый цвет хорошо сочетался с её белыми волосами, не перетягивая внимание на себя, и при этом выделял яркий шарф, обвивающий тонкую шею девушки. А длинная юбка обеспечивала достаточную защиту от ветра, переходя к высоким сапогам, способным уберечь от снега. Её образ был красивым и подчеркивал её облик.
На лице Аль-Хайтама показалась улыбка, он медленно кивнул, подбирая слова.
- Ты очень красивая, Бель. – Рассматривая тёплую улыбку на устах спутницы, учёный тихо добавил. – Тебе идёт этот наряд. – Не задумываясь, сперва он сделал комплимент её внешности, только потом сглаживая всё комментарием к новой одежде.
Аль-Хайтам
Поскольку Флинс довольно редко покидал каюту, большую часть времени придерживаясь постельного режима, прописанного его дорогой врачевательницей, с владельцами каравеллы ему ещё не довелось познакомиться ближе. Он только и знал о том, как их зовут и что они сделали на Доре. За что, конечно, чувствовал благодарность. Но вот как выразить её к почти посторонним людям? Слушая подругу, парень подумал, что в первую очередь стоило прекратить рассматривать эту парочку как «посторонних» и попытаться узреть в них товарищей. Лаума решила путешествовать с ними – это не удивительно, она умелый доктор, способный выручить путешественников в минуты опасности. А что насчёт синеволосого? Хмыкнув, он мелко кивнул, уже зная ответ: на корабле не было полноценного навигатора. Ранее маршрут прокладывал Хайтам, но он знал только азы. Об этом тот сам рассказал копейщику. И тут была более сильная сторона Чудомировича – он обучался навигации, знал многие тонкости и чувствовал погоду куда лучше.
= Ты так считаешь? – Хмурая туча блеснула слабой улыбкой. Не то, чтобы он стремился оставаться суровым и отрешённым, но тот образ жизни, который он вёл в прошлом, существенно исказил его восприятие мира. Общество людей в том числе. = Я постараюсь быть приветливее, чтобы наши новые знакомые не видели во мне странного человека. – Усмехнувшись напоследок, парень внутренне надеялся, что и эти люди смогут принять его в свою компанию. Это бы очень помогло ему адаптироваться к социуму.
План выстроился сам по себе, основываясь на самом необходимом. А учитывая комментарий Флинса, приобретение одежды никак не могло уйти на второй план. Так что компания из четверых путешественников направилась вглубь улиц, присматриваясь к вывескам и фасадам, надеясь быстро отыскать хороший магазин одежды. Из-за состояния своего организма синеволосый не мог проявлять обычную прыть, двигаясь неспешно и перекладывая вес тела с каждым шагом, чтобы не беспокоить раны лишний раз. Он держался ближе к Лауме.
В то же время Аль-Хайтам, кутаясь в сероватый плащ, шёл впереди и внимательно озирался по сторонам, не забывая следить за тем, чтобы его спутники не отстали. Иногда он останавливался, будто приглядываясь к чему-то в стороне, чтобы ребята поспевали за его широкими шагами.
Поиски не затянулись надолго – вскоре их квартер очутился в тёплом помещении, заполненном одеждой почти на любой вкус. У одной стены расположились разнообразие курток, а у другой на вешалках и крючках свисали плащи и пальто. На другой стороне, ближе к прилавку, в ряд выстроились ботинки и сапоги, изнутри утеплённые мехом.
- Конечно. – Кивнул сероволосый, заметив в глазах де Монфоры проблеск радости. Похоже, покупки действительно радовали девушку, и это вызвало у историка лёгкую улыбку. В конце концов, путешествия должны быть наполнены не только испытаниями и рутиной, но и яркими моментами, приносящими удовольствие. И возможность купить что-нибудь в другой стране – это тоже плюс.
Хайтам не был особенно искушен в дизайнах одежды, поэтому потратил некоторое время на подбор чего-нибудь приятного на вид, но достаточно приземлённого. И когда он взял себе пару комплектов для примерки, рядом появилась Бель. На сей раз её плечи укрывал не плащ, а тёплая куртка, украшенная мехом в подоле и на грани капюшона. Бежевый цвет хорошо сочетался с её белыми волосами, не перетягивая внимание на себя, и при этом выделял яркий шарф, обвивающий тонкую шею девушки. А длинная юбка обеспечивала достаточную защиту от ветра, переходя к высоким сапогам, способным уберечь от снега. Её образ был красивым и подчеркивал её облик.
На лице Аль-Хайтама показалась улыбка, он медленно кивнул, подбирая слова.
- Ты очень красивая, Бель. – Рассматривая тёплую улыбку на устах спутницы, учёный тихо добавил. – Тебе идёт этот наряд. – Не задумываясь, сперва он сделал комплимент её внешности, только потом сглаживая всё комментарием к новой одежде.
- Кхм. – Могло показаться, что он слегка смутился. Отведя взгляд, парень посмотрел на одежду на стойке и вдруг спросил. – Кое-что тоже подобрал, но ещё не успел примерить. Оценишь? – Он считал, что у Бель есть вкус, поэтому хотел услышать её мнение.
Подобрав комплект и коробку с обувью, сероволосый направился к примерочной, задёрнув штору. Не потребовалось много времени, чтобы он переоделся, поэтому через несколько минут он отодвинул ткань и вышел чуть вперёд, притоптывая новые сапоги. Они доходили до голени, укрывая утеплённые штанины, пояс которых скрывался за тёмно-бежевым свитером. Весь торс накрывала длинная куртка тёмно-зелёного цвета с несколькими карманами. Ровно, как и у де Монфоры, у этой куртки был широкий капюшон с белым мехом, благодаря которому можно укрыть голову от ветра и снега.
- Мне пришелся по вкусу такой же шарф, ха-ха. – Неловко улыбнувшись, но всё же испытывая лёгкую радость от подбора одежды, Хайтам поправил ткань на шее и надел на руки тёплые перчатки. Без них не стоило браться за оружие, когда на улице станет совсем холодно. – Подходит? – С интересом спросил он, а если будет надо, немного покрутится на месте, демонстрируя фигуру со спины. Потом даже потянулся вверх и в стороны, проверяя, как на его широких плечах сидит свитер и куртка. Вроде бы всё было в порядке!
Очутившись в магазине, Флинс растерянно смотрел на выставленные наряды, не зная, за что взяться. И ему очень повезло, что Лаума пришла на помощь, быстро определившись со своим собственным выбором. Таким образом он утеплился чёрными штанами и высокими сапогами, а поверх, помимо тёплого кардигана, накинул длинное пальто. Стоя у примерочной, он с интересом рассматривал шапку с белым мехом, которую девушка вручила ему заключительным элементом.
= Она мне подходит? – Недолго думая, он надел её на голову, с улыбкой взглянув на врачевательницу. В её наряде не было ничего лишнего – Лаума выглядела прелестно, вызывая тёплые чувства у парня одним только присутствием.
Наконец, покончив с примеркой и подбором мелочей, компания собралась рядом с прилавком. Продавец внимательно высматривал хождение покупателей, так что знал, кто и что успел примерить и взять с вешалок. Совокупная стоимость одежды на четверых набежала на приличную сумму, при этом они не стеснялись цен, так что озвученная мужчиной стоимость слегка придавила грудь историка. Тихо вздохнув, он потянулся за кошелем, пересчитывая хрустящие купюры белли.
Старую одежду, аккуратно сложив в сумки, они могли забрать с собой.
- Это того стоило. – Вновь взглянув на Изабель, успокоил себя юноша. Она выглядела мило и в том потёртом наряде для путешествий, в котором сероволосый увидел девушку на свалке Спайдер Майлз. А теперь и вовсе сияла. – Идём дальше? Или, может, кто-нибудь голоден? – Предложил парень, не стремясь перетягивать внимание только на себя. В конце концов, в их компании не было единоличного капитана, так что каждый мог предложить свою мысль.
Подобрав комплект и коробку с обувью, сероволосый направился к примерочной, задёрнув штору. Не потребовалось много времени, чтобы он переоделся, поэтому через несколько минут он отодвинул ткань и вышел чуть вперёд, притоптывая новые сапоги. Они доходили до голени, укрывая утеплённые штанины, пояс которых скрывался за тёмно-бежевым свитером. Весь торс накрывала длинная куртка тёмно-зелёного цвета с несколькими карманами. Ровно, как и у де Монфоры, у этой куртки был широкий капюшон с белым мехом, благодаря которому можно укрыть голову от ветра и снега.
- Мне пришелся по вкусу такой же шарф, ха-ха. – Неловко улыбнувшись, но всё же испытывая лёгкую радость от подбора одежды, Хайтам поправил ткань на шее и надел на руки тёплые перчатки. Без них не стоило браться за оружие, когда на улице станет совсем холодно. – Подходит? – С интересом спросил он, а если будет надо, немного покрутится на месте, демонстрируя фигуру со спины. Потом даже потянулся вверх и в стороны, проверяя, как на его широких плечах сидит свитер и куртка. Вроде бы всё было в порядке!
Очутившись в магазине, Флинс растерянно смотрел на выставленные наряды, не зная, за что взяться. И ему очень повезло, что Лаума пришла на помощь, быстро определившись со своим собственным выбором. Таким образом он утеплился чёрными штанами и высокими сапогами, а поверх, помимо тёплого кардигана, накинул длинное пальто. Стоя у примерочной, он с интересом рассматривал шапку с белым мехом, которую девушка вручила ему заключительным элементом.
= Она мне подходит? – Недолго думая, он надел её на голову, с улыбкой взглянув на врачевательницу. В её наряде не было ничего лишнего – Лаума выглядела прелестно, вызывая тёплые чувства у парня одним только присутствием.
Наконец, покончив с примеркой и подбором мелочей, компания собралась рядом с прилавком. Продавец внимательно высматривал хождение покупателей, так что знал, кто и что успел примерить и взять с вешалок. Совокупная стоимость одежды на четверых набежала на приличную сумму, при этом они не стеснялись цен, так что озвученная мужчиной стоимость слегка придавила грудь историка. Тихо вздохнув, он потянулся за кошелем, пересчитывая хрустящие купюры белли.
Старую одежду, аккуратно сложив в сумки, они могли забрать с собой.
- Это того стоило. – Вновь взглянув на Изабель, успокоил себя юноша. Она выглядела мило и в том потёртом наряде для путешествий, в котором сероволосый увидел девушку на свалке Спайдер Майлз. А теперь и вовсе сияла. – Идём дальше? Или, может, кто-нибудь голоден? – Предложил парень, не стремясь перетягивать внимание только на себя. В конце концов, в их компании не было единоличного капитана, так что каждый мог предложить свою мысль.
Ликорис
Корабельная качка убаюкивает. Тёплыми руками-волнами опоясывает корабль, мягко несёт вперёд, накрывая тяжёлой и серой облачной пеленой. На фальшборте, пошарпанном, с опасно торчащими занозами, особо холодно — доставляет почти мазохистское удовольствие чувствовать как колет от холода пальцы и как маленькая узорчатая снежинка растворяется на розовом кончике носа, оставляя мокрый след. Солнца не видно — скрытые за неравномерными тучами льют слёзы морозными осколками Боги, мечтая о белоснежном острове.
Резко стучат сапогами матросы, носят с места на место деревянные отсыревшие коробки, драют палубы, звенят безразличным металлом. Если обернуться и сосредоточиться, Ликорис лиц не различает — они одинаково голодные и одинаково несчастные, словно дети с её острова. В их запавших глазах тонут апатия и мольбы, но всё же, просто тонут. Нет смысла биться в истерике и зло топать ногами, мир не станет к ним резко более справедлив.
Девушка прячет хрупкие черты лица за чёрной чёлкой, смотря на расцвет безжалостности со стороны, крепче обхватывает острые колени. Безжалостность хищно облизывается на неё в ответ.
Ходит почти на цыпочках, наворачивает круги, жадно предвкушая сладкий вкус добычи и в конечном итоге останавливается на расстоянии вытянутой руки, ехидно ухмыляясь. Ликорис деланно безразлично переводит на него взгляд, пряча длинные пальцы в рукавах, застревая в странной и некомфортной паузе под оценивающим серым, как это проклятое небо, взором.
— Что? — Раздражённо шипит она, поджимая бледные губы. Руки почти автоматически пытаются найти что-нибудь, за что можно ухватиться. Наглая рожа снисходительно склоняется в ответ.
— Мёрзнешь, красавица? — Тянет он, ведёт смуглой рукой по боку фальшборта, ближе. Ближе. Ближе.
— Не жалуюсь, — отвечает Ликорис, пиная ладонь под ногами чёрной балеткой. Та резко одёргивается, но под довольный хохот возвращается обратно. Неприятный ком встаёт в горле, заставляя сглотнуть.
— Ну что же ты, — он доверительно приближается и девушка беззащитно сжимается, смотрит зло и смущённо, знает, что вновь нарвалась на проблемы, — знаешь, ты неплохо танцуешь. Словно маленькая птичка. Не хочешь ли... станцевать лично для меня?
— Да руки, чёрт возьми, убери, — свирепеет Ликорис, подрываясь и отталкивая мужчину от себя. Стоять на фальшборте дело опасное — в такую погоду легко навернуться в неправильную сторону, забывшись в тёмных пучинах вод, но ноги не дрожат, когда ладонь достаёт из рукава клинок и ловким движением рук наставляет прямиком под горло. Человек замирает. И вот тогда то она чувствует приближение Безжалостности, — ты тупой или как?
— Проблемы? — Капитан встаёт по левую руку, он высок и хорошо сложен. От него веет сигаретным дымом и тяжёлым ароматом парфюма.
— Никаких, — резко отвечает она и вопросительный взгляд перетекает в сторону подчинённого. Тот взъерошивается, машет рукой, будто сам весь на шарнирах и плачется, будто имеет на это право.
— Бешеная, я же танец попросил, это её работа, разве нет? — Он невинно разводит руками, интонация мерзко скользкая и это лишь приводит в большее бешенство, — А она взяла и как ножичек свой достанет.
Капитан возвращается к её тонкой фигуре медленно и недовольно, растягивает тишину на долгую минуту, прежде чем поднять ладонь в чёрной латексной перчатке и больно ухватить за острый подбородок, притягивая к себе ближе. Ликорис чувствует как теряется равновесие под ногами и недоверчиво скрипит дерево под кончиками пальцев ног, унизительно неприятно ощущается холодная кожа, он давит специально сильно и смотрит внимательно, будто препарирует.
— Ты же та мелкая балерина? — Капитан поворачивает её голову в одну сторону. В другую, — Хм, припоминаю. По-моему именно ты напросилась на борт в Элзи, сказав, что умеешь развлекать публику?
Он выдерживает неприятную тишину, прежде чем отпустить.
— Что же ты сидишь? Прыгай, зайка.
Ликорис наклоняет голову вправо, щурит неприязненно синие глаза, ядовито улыбнувшись.
Корабельная качка убаюкивает. Тёплыми руками-волнами опоясывает корабль, мягко несёт вперёд, накрывая тяжёлой и серой облачной пеленой. На фальшборте, пошарпанном, с опасно торчащими занозами, особо холодно — доставляет почти мазохистское удовольствие чувствовать как колет от холода пальцы и как маленькая узорчатая снежинка растворяется на розовом кончике носа, оставляя мокрый след. Солнца не видно — скрытые за неравномерными тучами льют слёзы морозными осколками Боги, мечтая о белоснежном острове.
Резко стучат сапогами матросы, носят с места на место деревянные отсыревшие коробки, драют палубы, звенят безразличным металлом. Если обернуться и сосредоточиться, Ликорис лиц не различает — они одинаково голодные и одинаково несчастные, словно дети с её острова. В их запавших глазах тонут апатия и мольбы, но всё же, просто тонут. Нет смысла биться в истерике и зло топать ногами, мир не станет к ним резко более справедлив.
Девушка прячет хрупкие черты лица за чёрной чёлкой, смотря на расцвет безжалостности со стороны, крепче обхватывает острые колени. Безжалостность хищно облизывается на неё в ответ.
Ходит почти на цыпочках, наворачивает круги, жадно предвкушая сладкий вкус добычи и в конечном итоге останавливается на расстоянии вытянутой руки, ехидно ухмыляясь. Ликорис деланно безразлично переводит на него взгляд, пряча длинные пальцы в рукавах, застревая в странной и некомфортной паузе под оценивающим серым, как это проклятое небо, взором.
— Что? — Раздражённо шипит она, поджимая бледные губы. Руки почти автоматически пытаются найти что-нибудь, за что можно ухватиться. Наглая рожа снисходительно склоняется в ответ.
— Мёрзнешь, красавица? — Тянет он, ведёт смуглой рукой по боку фальшборта, ближе. Ближе. Ближе.
— Не жалуюсь, — отвечает Ликорис, пиная ладонь под ногами чёрной балеткой. Та резко одёргивается, но под довольный хохот возвращается обратно. Неприятный ком встаёт в горле, заставляя сглотнуть.
— Ну что же ты, — он доверительно приближается и девушка беззащитно сжимается, смотрит зло и смущённо, знает, что вновь нарвалась на проблемы, — знаешь, ты неплохо танцуешь. Словно маленькая птичка. Не хочешь ли... станцевать лично для меня?
— Да руки, чёрт возьми, убери, — свирепеет Ликорис, подрываясь и отталкивая мужчину от себя. Стоять на фальшборте дело опасное — в такую погоду легко навернуться в неправильную сторону, забывшись в тёмных пучинах вод, но ноги не дрожат, когда ладонь достаёт из рукава клинок и ловким движением рук наставляет прямиком под горло. Человек замирает. И вот тогда то она чувствует приближение Безжалостности, — ты тупой или как?
— Проблемы? — Капитан встаёт по левую руку, он высок и хорошо сложен. От него веет сигаретным дымом и тяжёлым ароматом парфюма.
— Никаких, — резко отвечает она и вопросительный взгляд перетекает в сторону подчинённого. Тот взъерошивается, машет рукой, будто сам весь на шарнирах и плачется, будто имеет на это право.
— Бешеная, я же танец попросил, это её работа, разве нет? — Он невинно разводит руками, интонация мерзко скользкая и это лишь приводит в большее бешенство, — А она взяла и как ножичек свой достанет.
Капитан возвращается к её тонкой фигуре медленно и недовольно, растягивает тишину на долгую минуту, прежде чем поднять ладонь в чёрной латексной перчатке и больно ухватить за острый подбородок, притягивая к себе ближе. Ликорис чувствует как теряется равновесие под ногами и недоверчиво скрипит дерево под кончиками пальцев ног, унизительно неприятно ощущается холодная кожа, он давит специально сильно и смотрит внимательно, будто препарирует.
— Ты же та мелкая балерина? — Капитан поворачивает её голову в одну сторону. В другую, — Хм, припоминаю. По-моему именно ты напросилась на борт в Элзи, сказав, что умеешь развлекать публику?
Он выдерживает неприятную тишину, прежде чем отпустить.
— Что же ты сидишь? Прыгай, зайка.
Ликорис наклоняет голову вправо, щурит неприязненно синие глаза, ядовито улыбнувшись.
— Ваш лимит исчерпан, капитан. Я зверёк больно редкий, сумма вам не по карману, — она встаёт в защитную позу, ожидая взрыва. Лишь бы доплыть до следующего острова. Мужчина в удивлении вскидывает брови.
— Вот как? — Мычит он деланно задумчиво. Достаёт из светлой пачки очередную сигарету, медленно зажигает. Затягивается, глядя вдаль, выдыхает устало. А затем хватает её за ворот чёрного кимоно так резко, что глаза не успевают за этим жестом, швыряет на землю, сгорая в резкой вспышке агрессии, — Не играй со мной, ты, стерва. Насрать на твои плясульки, но отказывать ты мне не смей. Я тебе не чёртов мальчишка.
Воздух совсем вышибает из лёгких о твёрдые доски, слабой пульсацией отзывается колено и локти. Пока она поднимается на локтях, капитан с размаху пинает в грудную клетку. Ликорис теряется в пространстве, ударяясь спиной об острые углы ящиков позади, откашливается резко и хрипло, панически ловя дыхание ртом. Кинжал выпал где-то впереди, звонко ударился и затих, а перед глазами предстали те самые тяжёлые сапоги.
— Танцуй же, пока дышишь, — произносит он сверху и на макушку оседает пепел. Девушка осторожно ощупывает десну и, не найдя повреждений, собирает слюну. Отворачивается, будто болезненно, а затем, вскинувшись, плюёт на мужчину, попадая куда-то за воротник.
— Пошёл ты, — шипит она и, выловив момент, срывается вперёд, перехватывая свой кинжал, как утопающий хватается за чужую ногу и, глубоко вдохнув, от души втыкает острие в икру, слыша громкий и грубый крик, так же быстро вытаскивает. Конечность нервно дёргается, треплет её, а затем откидывает обратно к фальшборту. Тот, кто всё это заварил, смотрит почти счастливо на сложившуюся ситуацию, питается её жалким положением. Ликорис их всех искренне ненавидит.
— Мелкая тварь, — капитан тащит её на себя за волосы, девушка ехидно улыбается, бросая заведомо проигрышный вызов, — ты жалкая. Об тебя даже руки марать жалко. Знаешь... Я придумал. Наша публика, всё же, всё ещё хочет зрелищ. Эй, Тис, неси помои.
Он обращается куда-то себе за спину и девушка чувствует оседающую на языке горечь. Слабость почти привычна, её мерзкие паучьи лапы опутывают и плетут сети из безразличия и невесомого отчаяния, заставляющего думать в сто крат быстрее. Синие глаза бросаются в сторону океана, лишь на секунду — достаточно, чтобы чужой суровый взгляд это уловил.
— Не-ет, котёнок, ты так легко не отделаешься. Обещала шоу? Не переживай, мы тебе его устроим, — и его подчинённый приносит ведро — грязное, с подтеками, от него несёт неясной бордовой бурдой тошнотворно-мерзко. Ликорис давится выбитым воздухом и неприятным предчувствием, дёргается вперёд, в слепой надежде вырваться, но руки держат крепко, — хватайте её, парни. Посмотрим как танцуют помойные кошки.
И всё происходит слишком быстро — чужие ладони заводят предплечья за спину, они обжигают сквозь шёлковую ткань кимоно, а сверху тащат за подбородок, сквозь сопротивление открывают рот и ливнем осыпается всё то, что было принесено — протухшие овощи, перемешанные с гнилой рыбой, грязные очистки, чей-то недожеванный ошмёток. Её тошнит — от этого мерзкого ядовитого запаха, от тухлого блевотного вкуса на языке. Давиться не получается, становится только хуже, солёные слёзы обжигают кончики глаз и сопли текут совсем против её воли. Она дёргается, ещё раз, пока весело гогочет эта компания, осознаёт, что хватка ослабла не в пример сильно и есть возможность достать клинок.
Ловким движением руки вытаскивает из ножен на бедре нож и резко режет пространство позади, спереди, там, где чувствовала всё время руки. Слышится злое шипение, но Ликорис не теряет секунд — расстояние до борта почти жалкое и преодолеть его дело не невозможное.
Она прыгает сразу же, не всплывает до тех пор, пока лёгкие не сгорают в чёрном пламени и тошнотворном привкусе гнили. Вода ледяная, девушка покрывается гусиной кожей, а затем уже спустя несколько минут осознаёт, что пальцы на ногах мёрзнут слишком быстро. Где-то позади слышно грубый довольный хохот, он когтями вгрызается в мозг, вокруг пахнет помоями,
— Вот как? — Мычит он деланно задумчиво. Достаёт из светлой пачки очередную сигарету, медленно зажигает. Затягивается, глядя вдаль, выдыхает устало. А затем хватает её за ворот чёрного кимоно так резко, что глаза не успевают за этим жестом, швыряет на землю, сгорая в резкой вспышке агрессии, — Не играй со мной, ты, стерва. Насрать на твои плясульки, но отказывать ты мне не смей. Я тебе не чёртов мальчишка.
Воздух совсем вышибает из лёгких о твёрдые доски, слабой пульсацией отзывается колено и локти. Пока она поднимается на локтях, капитан с размаху пинает в грудную клетку. Ликорис теряется в пространстве, ударяясь спиной об острые углы ящиков позади, откашливается резко и хрипло, панически ловя дыхание ртом. Кинжал выпал где-то впереди, звонко ударился и затих, а перед глазами предстали те самые тяжёлые сапоги.
— Танцуй же, пока дышишь, — произносит он сверху и на макушку оседает пепел. Девушка осторожно ощупывает десну и, не найдя повреждений, собирает слюну. Отворачивается, будто болезненно, а затем, вскинувшись, плюёт на мужчину, попадая куда-то за воротник.
— Пошёл ты, — шипит она и, выловив момент, срывается вперёд, перехватывая свой кинжал, как утопающий хватается за чужую ногу и, глубоко вдохнув, от души втыкает острие в икру, слыша громкий и грубый крик, так же быстро вытаскивает. Конечность нервно дёргается, треплет её, а затем откидывает обратно к фальшборту. Тот, кто всё это заварил, смотрит почти счастливо на сложившуюся ситуацию, питается её жалким положением. Ликорис их всех искренне ненавидит.
— Мелкая тварь, — капитан тащит её на себя за волосы, девушка ехидно улыбается, бросая заведомо проигрышный вызов, — ты жалкая. Об тебя даже руки марать жалко. Знаешь... Я придумал. Наша публика, всё же, всё ещё хочет зрелищ. Эй, Тис, неси помои.
Он обращается куда-то себе за спину и девушка чувствует оседающую на языке горечь. Слабость почти привычна, её мерзкие паучьи лапы опутывают и плетут сети из безразличия и невесомого отчаяния, заставляющего думать в сто крат быстрее. Синие глаза бросаются в сторону океана, лишь на секунду — достаточно, чтобы чужой суровый взгляд это уловил.
— Не-ет, котёнок, ты так легко не отделаешься. Обещала шоу? Не переживай, мы тебе его устроим, — и его подчинённый приносит ведро — грязное, с подтеками, от него несёт неясной бордовой бурдой тошнотворно-мерзко. Ликорис давится выбитым воздухом и неприятным предчувствием, дёргается вперёд, в слепой надежде вырваться, но руки держат крепко, — хватайте её, парни. Посмотрим как танцуют помойные кошки.
И всё происходит слишком быстро — чужие ладони заводят предплечья за спину, они обжигают сквозь шёлковую ткань кимоно, а сверху тащат за подбородок, сквозь сопротивление открывают рот и ливнем осыпается всё то, что было принесено — протухшие овощи, перемешанные с гнилой рыбой, грязные очистки, чей-то недожеванный ошмёток. Её тошнит — от этого мерзкого ядовитого запаха, от тухлого блевотного вкуса на языке. Давиться не получается, становится только хуже, солёные слёзы обжигают кончики глаз и сопли текут совсем против её воли. Она дёргается, ещё раз, пока весело гогочет эта компания, осознаёт, что хватка ослабла не в пример сильно и есть возможность достать клинок.
Ловким движением руки вытаскивает из ножен на бедре нож и резко режет пространство позади, спереди, там, где чувствовала всё время руки. Слышится злое шипение, но Ликорис не теряет секунд — расстояние до борта почти жалкое и преодолеть его дело не невозможное.
Она прыгает сразу же, не всплывает до тех пор, пока лёгкие не сгорают в чёрном пламени и тошнотворном привкусе гнили. Вода ледяная, девушка покрывается гусиной кожей, а затем уже спустя несколько минут осознаёт, что пальцы на ногах мёрзнут слишком быстро. Где-то позади слышно грубый довольный хохот, он когтями вгрызается в мозг, вокруг пахнет помоями,
очевидно, от неё самой, солёная вода не спасает от приступов тошноты. Мир перед глазами двоится, троится, обида и злоба болезненными импульсами отдают в голову и остаётся лишь грести. Грести до хоть какого-то берега. И слава богам, а может сумасшествию, что этот берег не так далёк — на нём видно корабли и очертания города, видно снежную пелену и серое, безразличное к ней небо.
- - -
На берегу её трясёт. Мелко, судорожно — от холода, от эмоций, от болезненного в груди ощущения, от собственного запаха. Глаза щиплет, но слёзы вызвать невозможно, Ликорис лишь подтягивается на руках к выпирающему валуну, взбирается на него и обхватывает себя, кутаясь в насквозь сырое кимоно. Ветер холодный, лезет под воротник, оглаживает открытые руки и ноги. Хотелось бы думать, что «плохо», но мысли разбиваются о тягостную усталость и остаётся лишь дрожать, смотря на горизонт, где тяжёлое зимнее небо встречается с беспощадным глубоким морем. Рассматривать своё безволие как драгоценность со всех сторон, упиваясь жалостью к себе же.
— Девушка, — аккуратно зовут позади. Ликорис медленно оборачивается, смотрит апатично на пожилую женщину перед собой. Уютная и домашняя, та заматывается в зелёное пальто и кучу платков, — вам может помощь нужна? Вы выглядите...
Нечто тёмное внутри ворочается и показывает острые зубы.
— Нет, — рычит она, ставя точку. Видит, как дёргается, будто от пощёчины, собеседница, недоверчиво оглядывает её и отворачивается, засеменив по своим делам.
— Ну, нет так нет, — пожимает та плечами, отдаляясь. Ликорис смотрит вслед. Медленно скатывается по камню, положив на него голову и, прикрыв глаза, ловит лицом снежинки. Она немного поспит. Совсем чуть-чуть, а потом встанет и украдёт чей-нибудь кошелёк, чтобы накормить себя и найти теплее одежду. Но пока поспит. Интересно, свобода всегда колет острыми иглами бесцельного горя?
- - -
На берегу её трясёт. Мелко, судорожно — от холода, от эмоций, от болезненного в груди ощущения, от собственного запаха. Глаза щиплет, но слёзы вызвать невозможно, Ликорис лишь подтягивается на руках к выпирающему валуну, взбирается на него и обхватывает себя, кутаясь в насквозь сырое кимоно. Ветер холодный, лезет под воротник, оглаживает открытые руки и ноги. Хотелось бы думать, что «плохо», но мысли разбиваются о тягостную усталость и остаётся лишь дрожать, смотря на горизонт, где тяжёлое зимнее небо встречается с беспощадным глубоким морем. Рассматривать своё безволие как драгоценность со всех сторон, упиваясь жалостью к себе же.
— Девушка, — аккуратно зовут позади. Ликорис медленно оборачивается, смотрит апатично на пожилую женщину перед собой. Уютная и домашняя, та заматывается в зелёное пальто и кучу платков, — вам может помощь нужна? Вы выглядите...
Нечто тёмное внутри ворочается и показывает острые зубы.
— Нет, — рычит она, ставя точку. Видит, как дёргается, будто от пощёчины, собеседница, недоверчиво оглядывает её и отворачивается, засеменив по своим делам.
— Ну, нет так нет, — пожимает та плечами, отдаляясь. Ликорис смотрит вслед. Медленно скатывается по камню, положив на него голову и, прикрыв глаза, ловит лицом снежинки. Она немного поспит. Совсем чуть-чуть, а потом встанет и украдёт чей-нибудь кошелёк, чтобы накормить себя и найти теплее одежду. Но пока поспит. Интересно, свобода всегда колет острыми иглами бесцельного горя?
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)