Мыс Гранд-лайн

В здание ворвалась дозорная, что недавно была участником событий на рынке. Люди и сам рыжик замерли, понимая что такое молчание может быстро сбить общий настрой и дух, Пипин вновь попал на сцену. Местечко где еще витал эхо-образ героя из его песни. Но теперь гитара в его руках зазвучала иначе.
-Ну что молчим ребят, играем!-
Он начал вновь играть, но уже совершенно другую песню. Это была больше не бодрая маршевая баллада. Из-под его пальцев полилась горячая, и страстная, мелодия. Четкий, залихватский ритм, приправленный ковбойским духом приглашая всех вновь к движению. Он не произнес ни слова.
Дальнейшие события нельзя было описать никак как современные юмористические шоу на родине Пипина. Вульгарщина, нелепость и отсутствия мозгов, хотя чего он хотел от общества на отшибе мира? Единственное, ради чего он продолжал терпеть это, так это слова напыщенной блондинки которая решила подыграть толпе.
Какие то минуты они играли вместе, но вскоре Пипин просел, прислушиваясь к музыкантам. Они уже вошли в поток продолжая играть даже с фальшивящим ведущим. По этому он и вовсе прекратил играть и спрыгнул с сцены в закулисье откуда попал в переулок между домами. Он понимал, что больше от этой этого "чуда не отвяжеться". Он достал удостоверение и стал ждать когда к нему выйдет блондинка. Тогда уже он покажет ей свои документы, объяснит всё что думает и делает. Он не беспокоился, ибо слышал как она представлялась по денден муши и была младша его по званию.
-Ей богу, не дам ей в руки документы, она уже во время песни была вся в поту, документы просто испортятся

[id468231554:bp-36291248_278747|Сера],

Нойдиллион танцевала так, будто в каждом её движении жило сразу трое:
офицер дозора, плейбой-модель… и девчонка, которая в глубине души всё ещё была смертельно смущена.
Музыка Пипина ударила, как штормовая волна, жаркая, отчаянная, ковбойская, и Нойдиллион, уже забывая дышать, поймала её телом. Её грудь качнулась, словно две живые силы, дерзко и вызывающе; капли пота блестели на коже, словно роса на розовой коже диковинного зверя. Толпа ревела так громко, что казалось, само море под стенами бара ревёт в ответ.
Каждый шаг — удар каблука, каждый поворот это ебучий блеск мокрых волос. Рубашка липла к телу настолько сильно, что ткань будто сама просила пощады, показывая больше, чем скрывала.

Она слышала, как моряки захлёбываются слюной.
Она видела, как двое мускулистых мужчин чуть ли не падают в обморок.
Она чувствовала, как музыка Пипина кладёт ритм её талии, и это злило её, и заводило, и подначивало одновременно.

Но танец кончился внезапно, как сама жизнь — резким выдохом, хриплым смехом толпы, последним звонким ударом гитары.
Нойдиллион остановилась в центре бара, вся блестящая, растрёпанная, с высокой грудью, покачивающейся в такт дыханию. Люди смотрели на неё так, будто она только что поднялась из самого океана, обнажённая и священная.

«Господи… я же сдохну от позора…» — думала она.
«Если увижу себя завтра в чьей-то газете — вырву им все языки.»

Но лицо её оставалось идеальным, смеющимся, ярким, чуть дерзким. И когда Пипин, сославшись на какой-то чертов поток музыкантов, соскочил со сцены и скрылся за занавесом, она на секунду растерялась. Толпа уже тянула к ней руки, кто-то просил автограф, кто-то тянул кружку, кто-то обещал отдать зарплату за возможность её ещё раз увидеть, но Нойдиллион, резко выдохнув, взяла себя в руки.
Девушка улыбнулась и сказала сладко, как сирена:
— Ну всё, мальчики… офицер вернётся после того, как приручит одного беглеца.

Толпа заржала. Кто-то свистнул. Кто-то так вообще громко и бесстыдно, но предложил ей обед. Кто-то упал на колени, умоляя о благословении её грудью.
Ной резко повернулась, и ринулась туда, куда ушёл Пипин, в переулок, в тень, прочь от этого грёбаного ада.
Её дыхание всё ещё рвалось наружу, грудь поднималась тяжело, рубашка прилипла к телу так, что казалось, она вообще без неё. Плавный жар от танца всё ещё бил в виски.
Она прошла сквозь заднюю дверь бара, резко, почти со стоном облегчения, будто вынырнула из кипящего моря.
Переулок был тихим.
Тяжёлые тени зданий растворяли шум, словно бар был в другом мире.
И там, прислонившись к стене, тяжёлый, огромный, всё ещё дышащий музыкой, стоял Пипин.
И сжимал в руке своё удостоверение.
И выглядел так, будто хочет жить… но не уверен, что доживёт до следующей минуты.
Нойдиллион встала напротив. Складки мокрой рубашки тихо скользнули по её коже. Она медленно подняла руку, смахивая пот со лба, и посмотрела на него так, будто решала... убить его… или просто отругать.

Её голос был мягким, но опасным:
— Ну что, ковбой… объяснишь, почему ты, мать твою, убегал от офицера дозора? И почему черт тебя занёс в такой сраный бар?!

[id13305767:bp-36291248_278723|Станислав],

Старший дозорный слушал Исаака с выражением человека, который одновременно и впечатлён, и всеми богами Гранд Лайн утомлён происходящим. Он хмыкнул, щурясь на высокую тёмную фигуру в доспехах.

— Посеять панику, выявить цели… — пробормотал он, почесав шею. — Звучит так, будто вы видели подобное уже раз двадцать. Проклятье…
Добавил он в конце тихо, не скрывая волнения.

Но когда Исаак вытащил из-под доспехов галстук и нашивку, офицер понял: перед ним не обычный чудила в маске, а действительно тот, за кого себя выдаёт.
Старший дозорный выдохнул.

— Лейтенант Исаак, значит. Хорошо. Чёрт, хорошо что хоть кто-то здесь из старшей школы дисциплины…

Тот осмотрел полусломанную площадь, обломки, кровь, дымящиеся лотки, затем посмотрел на обездвиженную террористку.

— Это была не просто психованная девка. Кто-то натаскал её, кто-то дал ей дьявольский плод и цель. И если дети замешаны… — его лицо сошлось, будто он проглотил иглу. — Это война. Кому-то очень нужно, чтобы Мыс загорелся.

Он перевёл взгляд на Исаака снова.

— Поэтому нам всем немедленно нужно оказаться в штабе. Вам, лейтенант, и тем… — он поморщился, оглядываясь, —…индивидам, что скакали за вами и теми двоими.

К нему подошли пятеро подчинённых Нойдиллион, разномастная толпа идиотов.
— Наш командир Нойдиллион уже побежала за тем рыжим дылдой! — гордо доложил один, будто это был подвиг.
— Она его точно поймает! — добавил второй.
— И, может, ударит! — мечтательно сказал третий.

Старший дозорный закрыл глаза, посчитал до пяти и снова открыл.
— Отлично… просто великолепно. Значит так: ваша командирша, этот рыжий, тот зверочеловек, тот мелкий... все, кто учавствовал в устранении угрозы... все нужны в штабе. Сию секунду.

Старший повернулся к Исааку:
— Лейтенант Исаак, раз вы у нас тут единственный, кто выглядит как взрослый человек, а не пьяный придурок в форме… Сможете ли вы их всех собрать и доставить в штаб?

[id564078609:bp-36291248_278274|Φιλία], [id213233084:bp-36291248_278571|Аладей], [id799844790:bp-36291248_278652|Maximilian],

Пока Даби ел, а команда придумывала план действий и еще даже до того, как их пиршество прервали, в таверну зашел мужчина лет под сорок, на его глазах были чёрные очки, а одет был в строгий деловой костюм, при этом из-под пиджака даже виднелась катана, но в этом мире это может быть и просто вещь для самообороны или даже просто аксессуар. Сейчас многие хотят казаться пафосными или даже просто чувствовать себя защищёнными. Мужчина зашел во внутрь, при этом положил левую руку на стену, но он не был пьян, а наоборот, как будто после дикого похмелья. Но и это ему не мешало держаться ровно и даже не шатаясь, он наоборот слишком уверено положил руку на стену, чтобы лучше понять своё расположение от двери, после чего пошел вперед, иногда касаясь руками столов и стульев. Как только он дошел до нужного места, то на его лице появилась улыбка.
– Ну что ж, привет красавица. – сказал мужчина, при этом нежно проведя рукой по гладкой и прекрасной поверхности, ощущая небольшой холодок на своих грубых пальцах. Это было деревянное покрытие, натертое толи маслом, то ли жиром.
– Ну привет, красавец. – раздался мужской голос в ответ, из-за чего на лице мужчины резко появилось удивление.
– Самура, не приставай к клиентам. Твоё любимое место чуть левее на два стола. Снова нажрался и пришел за добавкой? – раздался голос одного из официантов, а затем небольшой смех.
– Упс, простите. – сказал с улыбкой мужчина, при этом проходя мимо накачанного мужчины, а стоило ему пройти дальше, как на лице Самуры появилась ухмылка, а сворованные часы были резко и аккуратно убраны в карман пиджака.
“Теперь есть на что выпить, можно и наконец-то заняться любимым делом.” – подумал мужчина, при этом уверенно дошел до нужного места, как будто эта ранняя ошибка была вовсе и не ошибкой. Рука уверенно легла на закрытую крышку пианино, а затем нежно проведена по ней, после чего открывая инструмент оголяя и показывая миру аккуратно сделанные клавиши, переливающиеся чёрными и белыми цветами. Для любителя музыка - это как открыть самые прекрасно пахнущие специи. Или для кузнеца ощутить в руке металл без единой примеси. Ну, или на крайний случай, для извращенца заглянуть под юбку девушки.
Самура уселся на стул, а затем провел пальцами по холодным клавишам, пытаясь прикоснуться к великолепному. Удивительно, что в таком заведении как в этом, где выпивку разбавляют водой, а блюда с якобы дорогой рыбой заменяют на обычную рыбёху выловленную из моря, есть такое удивительное произведения искусства. Без единой царапины, скола и занозы. К тому же еще и настроенное, хотя это уже дело рук самого мужчины, который тусуется на мысе уже не первый месяц, а в этом баре играет за деньги или можно даже за выпивку. Пальцы начали нажимать ан клавиши, создавая ноты, которые соединялись в красивую и мелодичную музыку, что покрывала всю таверну, завораживая тех, кто слушал.
Даже Даби, который был не ценитель музыку, остановился в поедании еды. Его глаза замерли на месте, а ложка с едой остановилась на половине пути ко рту. Сам парень не понимал почему он замер, но что-то рвалось из души. Мелодия была невероятно знакомая и приятная, от которой на душе становилось приятно. Но одновременно с этим невероятно грустно и очень сжималось сердце. Настолько, что хотелось плакать, но этого в нынешнем положении дел Даби просто не получалось, ведь многое что из его организма пострадало при том пожаре. В мгновение его как будто что-то нахлынуло. Он вспомнил странное и очень яркое. Невероятно белая и яркая комната, по середине которой стояло белое пианино, а за ним открытое окно с белыми шелковыми гардинами, которые так и норовили взлететь из-за ветра. Одна из гардин постоянно закрывала лицо девушки, что играла на пианино. В какой-то момент она остановилась, слегка дернув пальцами, а край гардины поднялся выше её губ. Девушка повернула голову в сторону того, кто видел её, а затем что-то прошептала. Её губы сказали лишь четыре буквы, но именно в этот момент пианино стало тише, а вместо пр

Даби пришел в себя, а затем тяжело выдохнул, положив ложку назад в тарелку. Он выглядел разочаровано, ведь правда хотел на этом острове поменьше привлекать к себе внимание. Но вот опять очередное приключение на пятую точку и очередные дебилы, что не могут просто пройти мимо.
– Как же вы заебали. – только тихо сказал Даби, при этом потянул руку к кружке и взяв её немного отпил, чтобы не подавиться тем, что сейчас еще было в горле.
В таверне повисло молчаливое напряжение, подкрепленное звуками взвода курка пистолета, доставанием мечей. Никто не начинал первый ход, но тут раздался резкий хлопок. Это Самура резко захлопнул пианино, решив, что пианино не подходящий инструмент для этого момента.
– Так, она была где-то тут. Сейчас, не начинайте пока что. Сейчас, сейчас. – заявил мужчина, при этом Даби наконец-то узнал этот голос, из-за чего на его лице появилась небольшая ухмылка. – О, вот она. Снова блин запрятали её в самую глубь инструментов.
Мужчина снял с себя пиджак, положив его на стул, а затем полностью достал из-за пианино скрипку и смычок. Скрипка была удобно закреплена на плече и вот пошли первые аккорды, но вместо них раздался противный писк, ударивший по ушам всем кто был в таверне, заставляя немного поморщиться и сбивая настрой на битву. Зато повышая желание прибить музыканта.
– Да блин! Секунду! Какой-то олух её расстроил. Оторвать бы руки таким горе музыкантам. – мужчина покрутил что-то на скрипке, натягивая струны, после чего выдохнул и снова положил скрипку на плечо.
И наконец-то пошли нужные ноты и снова таверна озарилась громкой и ритмичной музыкой. Как только музыка началась, то Даби метнул кружку в одного из пиратов с пистолетом с разворота, а затем схватил еще горячую похлебку и быстро вставая плеснул её в лицо ближнему к себе пирату, который пытался схватиться за свой меч в ножнах.
– Моё прекрасное лицо! – раздался голос ослепленного, но Даби уже был возле него, хватаясь за рукоятку меча в ножнах на чужом поясе.
– Не льсти себе. – только и сказал мечник, нанося удар в пах с колена, из-за чего то теще и сложился, заставляя свой меч сам покинуть ножны без каких либо движений со стороны Даби. Ну, пришлось лишь эфесом потом по затылку еще дать.
Да у Даби был и свой меч, но всё-таки два меча это еще круче. Но просто стоять с мечом не пришлось, ведь человек на короткое время оглушенный деревянной чашкой уже прицелился в своего обидчика. На лице Даби появилась легкая ухмылка и он сразу же рванул в сторону, при этом когда раздался звук щелчка курка, то он сделал подкат на одной из ног и ушел прямо возле стола, затем пнул край стола чтобы тот стал на бок. Пуля прилетела ровно в деревянную поверхность и осталась в ней. Лежать на земле долго Даби не дали, ведь за стол забежал один из громил с двуручным топором и замахнувшись, намеревался располовинить шрамированного.
Мечнику же больше нравилось быть целым, поэтому пришлось сделать кувырок слегка повернуться на бок и сделать небольшой перекат, после чего вре6зать с ноги по колену здоровяка, но тот даже не ощутил, что ему кто-то что-то сделал.
– Нихренасе ты Растишки переел, чел. – сказал Даби, при этом сделав еще пару перекатов и оказался на коленях, ведь богатырь уже достал своё оружие из пола. С частью доски конечно, но дсотал ведь.
– Убью! – закричал накачанный противник, побежав на Даби со своим уже импровизированным топором-молотом.
– Чувак, это уже клише. – сказал Даби, отпрыгивая в сторону, всё еще не оголяя свой меч, а крепко сжимая чужую рапиру в левой руке. Противник с размаху нанес удар своим двуручным оружием, взявшись за его край, тем самым увеличив зону досягаемости, но это и плохо, ведь пока тот разворачивался чтобы ударить за спину с размаху, то Даби уже пригнулся, а затем рванул вперед, нанося рапирой порез по коленной чашечке врага, из-за чего тот упал на колено, а по полу разлилась небольшая лужа крови.

– Убью, крушить. Что у вас за стереотипы у накачанных? Мозги в стероиды ушли? – спросил Даби, издеваясь над врагом, не добивая того, что оказалось очень даже плохим решением. Всё-таки что-то в голове его точно было сейчас не так, из-за чего он начал совершать глупые решение
Он только успел заметить, как кожа мужчины покрылась чёрной шерстью, а на голове появились два рога, как человекоподобный бык уже развернул и тараном зацепил головой Даби, увозя его в одно из окон, возле входа.
– Команда, встретимся на улице. – только и успел с улыбкой прокричать Даби, после чего бык проломал им стекло, а сам сломал еще и деревянную стену под окном, составляя новый вход в заведение. А также выронив чужой меч на улице возле входа.
Как только Даби оказался на улице, то он ощутил боль в спине, что лишь сильнее раззадорила мечника, а также его ухмылку на лице. Он схватил руками за рога быка, а затем используя их как опору, поставил ногу на нос быка, оттолкнувшись от неё. Парень оказался сзади на шее быка, держа того за рога. Брюнет потянул за один из рогов и тем самым наклонил голову быка, заставляя того сделать разворот по дуге, при этом он бежал далее по инерции и видимо от злости не мог остановится, лишь распыляя себя.
– Юхуууу! Родео детка! – сказал Даби, когда после полицейского разворота направил быка назад в окно таверны. Но незадолго до столкновения отпустил рога и оттолкнулся от плеч противника. В заведении появилось еще одно отверстие в пару метрах от второго. Бык пробежал по толпе врагов, а затем врезался в гору инструментов, чуть не придавив Самуру, но тот отпрыгнул в сторону, даже не останавливаясь играть. Одна из гитар висела на рогу, ошарашенного таким пит-стопом, быка, а затем ему на лоб прилетела еще и гармошка.
– Страйк! – с ехидной улыбкой сказал Даби, при этом посмотрел себе под ногу, увидев ту самую саблю. – Опа, а это моё!
Даби просунул край ботинка в разрез для руки, а затем подкинул, схватившись левой рукой. Но зайти назад в бар ему не дали новые пираты, которые до этого стояли в дверном проходе, но заметив, что враги разделились решили выйти, чтобы напасть на отпочковавшегося кадра.
Теперь уже мечник достал и свою катану из ножен, аккуратным движением. Ножны полностью ушли за спину, чтобы было удобнее вынуть меч, а затем покинули своё убежище. Первый враг напал держа свою катану двумя руками. Удар был сверху вниз с размаха, при этом вложив всю свою силу. Более опытный мечник бы просто ушел в сторону и всё, но Даби оказался с дурницой в голове и решил заблокировать этот удар, скрестив рапиру и катану для защиты. Сила удара была настолько хорошей, но Даби от неожиданности встал на одно колено. Да, ситуация не страшная, но только если не учитывать еще двоих, которые уже бежали по бокам от своего союзника, чтобы нанести удар.
Даби пришлось приложить не мало усилий, чтобы оттолкнуть врага перед собой и отпрыгнуть назад, при этом в сантиметре от его лица пролетели два клинка, даже столкнувшись вместе, создав небольшую искру. Даби немного проскользил на ногах. После чего ощутил, как что-то слегка потекло по щеке. Это была не рана, а один из шрамов на щеке, а именно хреновое соединение кожи дало небольшую трещину от активного боя и из неё пошла небольшая полоска крови. Парень вытер её тыльной стороны руки, а затем лизнул, улыбаясь еще сильнее, как псих. Это всё ему невероятно нравилось, только в бою и смотря на пожары он чувствовал себя живым. Сердце пропускало удары сильнее, адреналин быстрее вырабатывался, а в голове как будто становилась чище.

– Что ж, хотите крови – тогда капли будет мало! Погнали! – с этими словами Даби рванул с места, опуская катаны к земле, при этом они касались каменной поверхности, издавая противный звук и искры. Да, это тупило клинки, но как уже было сказано не раз: этому мечнику плевать на это!
Как только Даби сблизился с одним из мечников, который держал два клинка, то мечник нанес размашистый удар левой рукой снизу вверх, из-за чего Х-образный блок двумя клинками провалился, оголяя торс и грудную клетку. Даби поддался инерции после удара слева и сделав оборот, провернув по пути клинок в правой руке, нанес разрез от паха и подбородка, оставляя разрез даже на нём. Тело уже мертвого пирата подалось назад, а один из мечей наоборот покинул руку и взлетел в небо. Тело и меч упали на землю одновременно, но в отличии от трупа клинок упал горизонтально лезвием ровно в землю.
Двое оставшихся пирата смотрели на Даби с отвращением и злобой, ведь тот улыбался как маньяк, когда на его лице была уже чужая кровь. Но это меньше всего волновало парня, ведь его взгляд был опущен на катану перед собой.
– Хм, интересно. Бегать с одним мечом – это база, с двумя – круче, но не-то. А что если?
После этих слов Даби вставил свою катану с правой руки в зубы, а сам взялся правой рукой за рукоятку клинка перед собой. Рывок и врагу с клинком в двух руках пришлось блокировать Х-образный удар двумя клинками. Как только раздался лязг метала, то Даби слегка наклонил голову влево, поднимая лезвие клинка в руке вверх, а затем резко опускает лицо вниз, ударяя эфесом клинка себе по плечу, а лезвием вгоняя в артерию на шее пирата. Из раны хлынула кровь, а клинок застрял в шее. Даби опопытался потянуть зубами за эфес, но меч вошел слишком хорошо, поэтому мечник просто отпустил клинок и мертвое тело упало на землю. Даби же немного размял челюсть, при этом казался очень недовольным.
– Не, я еще не сошел с ума страдать такой херней. Если буду такое использовать, то вдруг от такого верчения головой географический кретинизм еще заработаю. Не, херня. – задумался Даби, при этом почесал тупой стороной клинка в правой руке себе затылок.
После того неожиданно приятного удара на Хильдоре он не мог понять, что не так с его стилем боя, ведь слишком уж приелся что ли, или казался вообще не его. Но эксперимент еще не закончился, ведь есть еще один подопытный. И когда пират понемногу отступал назад, держа в трясущихся руках меч, то Даби резко повернулся на него, тем самым испугав парня до усрачки своим жутким видом. Всё лицо было в крови, в чужой крови, взгляд очень сосредоточен, зрачки сужены, а на лице не было той самой улыбки, но от холодного выражения лица было еще хуже. В одно мгновение в районе паха штаны пирата промокли, а руки сами разжали клинок.
– Псих! Маньяк! Мамочка спаси! – закричал пират, но успел лишь развернуться, как Даби подкинул саблю, чтобы перехватить её хваткой лезвия к мизинцу, а затем метнул ровно в спину пирата, из-за чего тот от острой боли упал.
– Блин. Я же целился в хребет. Не, метание клинков тоже не так приятно. Хм. – сказал Даби, при этом подходя ближе к уползающему пирату.
Пират же боролся за жизнь до последнего, он полз, моля всех богов спасти его, а его лицо было заплакано и в грязи. Как только Даби в пару шагов догнал его, то резко пнул рапиру в спине лежащего, из-за чего разрез углубился и теперь уже точно дошел до позвоночника. Раздался приятный крик, а молодой пират перестал ощущать ноги. Он проклинал момент, когда согласился на эту авантюру, хотел легких денег.
– У меня больная мама. Прошу.
– Не переживай. Вы обязательно встретитесь … – сказал Даби, при этом на мгновение дали надежду, а затем сразу же нанес колющий удар в спину в район легких, пробивая его, а также раня и сердце. – … в аду!

Только и сказал Даби, после чего даже не стал вытаскивать клинок из тела, а просто подошел к тому клинку, что выронил парнишка и поднял его. Он хорошо вошел в ножны, а значит можно использовать. Не важно какой это меч, главное, что влезает в ножны, а дешевую катану у любого идиота можно забрать.
Самура же продолжал что-то играть на скрипке. Но пока Даби не было в один момент к Хестеру пытались зайди сзади, но неожиданно получили подножку и пали к ногам Хестера для получения титула и пиздюлин. Музыкант же лишь продолжил играть, не волнуясь за свою жизнь. Если ему не заплатят, то сейчас уже никто не будет против, если помимо ущерба имуществу пропадет и пару бутылок рома. Вернёмся же кнастоящему.
После этого Даби подойдёт к одному из входов, что сам проделал с помощью быка и зайдет во внутрь, осматриваясь. Скорее всего к тому времени остальные уже должны были разобраться.

[id290154650:bp-36291248_278755|God],

—Офицер? Тебя прям в баре повысили за тряску грудьми, Младший Лейтенант Нойдиллион?- Пипин слышал как эта блондинка представлялась по денденмуши. Что уж говорить, выглядела она далеко не как высшее должностное лицо дозора.
Рыжеволосый показал своё удостоверение, следя чтобы она не хватала его своими потными пальцами.
—Лейтенант Рейнольд Т. Майрон. Имею полное право не раскрывать свои цели нижестоящем по званию. - он захлопнул удостоверение и убрал во внутренний карман брони. После чего выпрямился. Ему чтобы показать удостоверение пришлось значительно нагнуться. В его голове пронеслось пару мыслей по всей сложившейся ситуации, после чего он наконец заговорил в военном тоне.
—А теперь, докладывайте, по какой причине назвавшись старшей на месте теракта вы покинули зону боевых действий? Зачем преследовали меня в форме гражданских и преследовали уже после теракта?-.. Пипин сделал паузу, не нужно быть аналитиком, чтобы понять что подобная личность перед ним будет стоять на своём до конца и раз Пипин не находится официально зарегистрированым на базе дозора, она может испортить весь работающий план о расскрытии нарушений в работе военного механизма.
—И чтобы закрыть вопросы обо мне: Я нахожусь под прикрытием с заданием от главного штаба. Для вас меня вообще не должно было существовать, твоя упорность и слежка за мной будет отмечена в рапорте.. Если ты не будешь мешать и не будешь докладывать обо мне, я появлюсь в вашем штабе когда закончу расследование. -

[id468231554:bp-36291248_278773|Сера],

Нойдиллион вскинулась так резко, будто кто-то ударил её горячим кнутом по спине.
Её глаза, янтарные, сверкающие, тут же расширились, а в уголках вспыхнула та самая, фирменная, опасная улыбка, которую знали все её подчинённые.
Девушка выслушала его до конца, до последней буквы, до последнего выёба, до последнего «я под прикрытием», а затем её лицо медленно… очень медленно… сместилось из состояния «терплю» в состояние «ща убью нахуй».
Дозорная сделала шаг вперёд, и её мокрая рубашка прилипла к телу ещё сильнее, подчёркивая каждую изгибистую линию. Она ткнула пальцем, взрывным, как выстрел, прямо в его грудь, куда-то под грубую ткань его брони:
— Ты... ТЫ, БЛИН, СЕЙЧАС ЭТО СКАЗАЛ?

Её голос взвился, как петарда, но… не потерял той бархатной глубины, что делала его одновременно и угрожающим, и соблазнительным.

— Ты сбежал, слышишь? СБЕ-ЖАЛ с места теракта! — она снова ткнула пальцем, уже почти подпрыгивая от ярости. — Пока нормальные люди спасали гражданских, ты устроил музыкальный тур по ближайшему кабаку!
У неё тряслись плечи, от ярости, от оставшегося адреналина, от унижения, которое пережила в том грёбаном танце. Пот стекал по шее вниз, исчезал за вырезом рубашки... казалось, даже злость у неё была чувственной, физической, живой.

— Какое, к хуям, “под прикрытием”? — бросила она. — Ты мне тут лапшу не вешай, гитарный ублюдок. Под прикрытием сидят тихо. Под прикрытием НЕ бегут в кабак петь серенады про героя.

Она насмешливо передразнила его тон:
— «Герой, что храбро служит миру!..» — Морские Боги, да ты ОХРЕНЕЛ?!

Ной шагнула ближе, теперь между ними было меньше локтя, а её грудь почти касалась его живота, что делало сцену ещё более интимной.

— И это ты ещё ПРИКРЫТИЕ называешь?!
Она ткнула в его удостоверение, словно то смело оскорбило её лично, и процедила:
— Да кому ты лапшу эту вешаешь, дылда сладкоголосая? Если бы ты был под прикрытием, ты бы первым делом НЕ УБЕГАЛ, а действовал.
Её смех был низким, опасным.
— А ты… — она обвела рукой воздух, изображая его бегство, — взял и свалил, как запуганная девица, которой показали вибратор.

Сисястая дозорная резко поймала его взгляд, и голос стал тише, даже мягче, это было хуже, чем крик.
— Так что не надо мне тут строить из себя стратегического гения. Я видела, как ты по прямой в бар рванул, как щенок к миске. Ты там что, ПОДПОЛЬНЫЕ ТАЙНЫ искал? Или очередную фанатку, чтоб расписаться на её трусах? Я могу быть младшим лейтенантом, да. Младшим, но ОФИЦЕРОМ. Если ты мне ещё раз так вот сбежишь, то и я подам рапорт!

И, наклонившись ближе, так близко, что он мог чувствовать её дыхание внизу, она добавила уже почти сладко, с тлеющей угрозой:
— И если ты сейчас не дашь мне нормальное объяснение…
её пальцы прошлись по его животу медленно, почти ласково, но в жесте читался нож.
— ...я тебя урою, красавчик.