[Ист Блю] Остров Рассвета

И вот все они пошли в местный порт. Там их уже ждали. Ребята взошли на корабль. Чарми даже выделили отдельную каюту, а Итачи досталась совместная с Паули, но ему было все равно. Итачи до вечера простоял на палубе, а после уснул в своём творчестве каюте.

КОНЕЦ ОСТРОВНОГО ПРИКЛЮЧЕНИЯ ИТАЧИ УЧИХА.

Слов за квест: 4759.

Переход на остров Мирробл.

И вот и Итачи, и Чарми тоже поднялись на борт корабля. Паули капитан торгового корабля поселил в каюту вместе с Итачи, а Чарми он как истинный джентльмен дал отдельную каюту. Когда всё было готово корабль покинул порт острова Рассвета и направился в сторону острова Мирробл.

— Ну, в добрый путь.

"Сказал Паули сам себе."

Он вышел на палубу последний раз посмотрев на остров Рассвета. Он сделал последнюю затяжку сигары и выбросил окурок в море. Да не красиво, но какой был выбор? Посте чего он выпустил струю дыма и пошёл в каюту. Там он лег спать.

{Конец островного квеста.}

Переход: Миррбл.

День на Острове Рассвета выдался на редкость спокойным. Тёплый ветер лениво проходил между невысокими надгробиями, шевелил траву у каменных плит и время от времени доносил со стороны деревни далёкий шум человеческих голосов. Над кладбищем стояло почти безоблачное небо, а солнечный свет ложился на старый камень так мягко, что это место едва ли казалось мрачным.

Среди могил находилась женщина в белой рясе.

— Пусть дорога твоя будет спокойной, а всё, что осталось позади, больше не тревожит тебя…

Высокая — настолько, что даже одежда монахини не могла скрыть необычных пропорций, — она стояла перед свежей могилой, держа книгу перед собой. Узкие очки блестели под солнечным светом, а из-под головного убора выбивались чёрные волосы. Голос звучал спокойно и ровно, пока монахиня дочитывала молитву над человеком, имени которого не знала ещё несколько минут назад.

— Пусть земля примет твоё тело, а душа найдёт место, где ей больше не придётся бояться…

Почти отрешенно женщина читала молитву, так и не замечая человека, что наблюдал за ней от калитки. То был мужчина, также укутанный в одеяния служителя. Отец Маттео — старичок, что отвечал за эту церковь с тех времён, когда на его голове ещё были волосы. Сейчас же, прикрыв макушку потрепанной скуфьей, он поглаживал длинную, совсем уже седую бороду. И терпеливо ждал, поскольку не имел никакого права отвлекать монахиню, пока та помогала душам обрести покой.

— Прими его с миром и даруй ему покой. Аминь.

Последнее слово растворилось в тишине. Байонетта неторопливо закрыла книгу, провела большим пальцем по её корешку и лишь затем коснулась оправы очков. Осмотревшись вокруг, она вдруг заметила настоятеля, явно пришедшего с очередным поручением.

— Отец Маттео. Вы удивительно хорошо умеете подкрадываться к женщинам для человека вашего сана. Надеюсь, вами движут исключительно благочестивые намерения? — произнесла она с такой невозмутимостью, будто действительно ожидала объяснений.

Маттео лишь вздохнул, явно несогласный, но уже давно понявший: с этой дамой лучше не спорить.

— Байонетта, судя по тому, что я вижу, ты всё сильнее привыкаешь к церковной жизни, — говорил он невозмутимо, даже если хотелось ругаться — до того святой человек.

Рука нащупала больную поясницу, а уставшие ноги понесли старичка по тропинке.

— Как закончишь здесь, помоги мне с покупками в городе. Мы должны продолжить ремонт церкви, закупить немного краски. Ты поможешь покрасить место под потолком, а на следующей неделе…

— На следующей неделе? Неужто вы взяли меня в заложники, Отец? — нагло перебила Байонетта.

Она уже склонилась над старичком, грациозно положив ладонь на колено, чтобы их лица находились примерно на одном уровне.

— Помните, о чём мы договаривались? Как только мои раны затянутся, я смогу уйти из церкви любой дорогой, которой лично пожелаю. Ещё немного, и я начну подозревать, что вы решили оставить меня навсегда. Должна предупредить: содержание такой женщины обходится недёшево.

— Действительно, — Маттео задумался, опустив взгляд уставших глаз. — Кажется, с того дня, как я взял тебя на попечение, прошло около двух месяцев? Как быстро летит время. Ужас…

Он вновь поднял взгляд, стараясь заглянуть в лицо женщине, что стала его головной и душевной болью.

— Байонетта, я прекрасно помню день, когда позволил тебе впервые надеть эту рясу. — Старик задумчиво посмотрел в небо и тяжело вздохнул. — Сорок лет служения церкви, и именно тогда мне впервые пришлось всерьёз задуматься о прочности собственной веры…

Шестьдесят семь дней назад Остров Рассвета пережил один из сильнейших штормов за последние годы. Море ревело до самого утра, разбивая рыбацкие лодки о причалы, срывая крыши с портовых построек и выбрасывая на берег всё, что прежде скрывалось под водой. Когда непогода наконец отступила, жители Фууши ещё долго собирали обломки собственных судов.

Среди них и обнаружили саркофаг.

Покрытый незнакомым орнаментом, он лежал наполовину погребённым в мокром песке и липких водорослях. Никто не знал, откуда он взялся и сколько времени провёл в воде. Первые несколько часов к находке вообще старались не приближаться: рыбаки ограничивались тем, что стояли в стороне, спорили между собой и строили самые неприятные предположения о том, что именно могло находиться внутри.

Первым человеком, которому всё-таки хватило храбрости подойти ближе, оказался отец Маттео. Он обошёл саркофаг со всех сторон, разглядывая незнакомые руны и пытаясь разобрать письмена, размытые долгими годами под водой. В конце концов его посетила мысль — саркофаг мог оказаться усыпальницей. И если внутри действительно лежат останки человека, их стоит изъять и захоронить со всеми почестями, чтобы душа могла обрести покой в загробном мире.

Уже вечером несколько крупных рыбаков пришли к саркофагу с рычагами. Пока отец Маттео читал молитвы, они всеми силами пытались сдвинуть тяжёлую крышку, ожидая увидеть под ней тело.

Внутри оказалась женщина.

Бледная, неподвижная и холодная настолько, что ни один из присутствующих поначалу не усомнился в очевидном. Отец Маттео опустил тяжелый взгляд, явно затронутый её возрастом — женщина выглядела слишком молодой для такой смерти.

Ночью тело отнесли на кладбище, переложив в новый гроб. Отец лично зачитывал погребальную молитву, сложив руки перед собой.

Именно тогда девушка открыла глаза.

Первые дни она почти не разговаривала, не могла нормально стоять и большую часть времени проводила во сне. Маттео помогал ей вставать, постоянно приносил еду и читал новые молитвы, когда женщина просыпалась после кошмаров, содержания которых потом не могла вспомнить. Как оказалось позже, она ничего не помнила: ни своего дома, ни саркофага, ни даже собственного имени.

Примерно через неделю стала проявляться та, кто впоследствии назовёт себя Байонеттой. Когда Маттео в очередной раз помогал ей подняться, она с усмешкой сказала:

— Отец, если вы продолжите так охотно держать меня за талию, прихожане начнут задавать вопросы.

Первую неделю Маттео ещё был уверен, что море принесло к его порогу едва живую женщину, которой просто требовались покой, еда и немного человеческой заботы. Ко второй он начал подозревать, что вместе со здоровьем к незнакомке возвращается нечто куда более опасное — характер. К концу первого месяца Маттео уже был готов поклясться, что море выбросило к его церкви не женщину, а демона во плоти.

Когда Байонетта наконец встала на ноги, Маттео выдал ей свободную рясу послушницы, дабы не искать вещи её размеров. Уже через несколько дней обнаружилось, что она сама подогнала рясу под фигуру, поправила ворот, укоротила лишнее и каким-то образом превратила монашескую одежду в то, что выглядело по меньшей мере откровенно.

С тех пор мужчины начали значительно чаще посещать церковь. Один приносил пожертвования, другой обещал починить дверь, третий изучал молитвы, но все как один задерживались около Байонетты. Тогда Маттео пришлось ввести одно важное правило: не флиртовать с прихожанами. А уже через неделю он ввёл второе правило, тяжело потирая переносицу: не флиртовать с прихожанками.

— Отец, я всего лишь приветлива. Неужели доброжелательность теперь считается грехом? — отмахивалась та, посмеиваясь.

К сожалению, это была далеко не единственная история, о которой Маттео вспоминал с болью в груди.

Когда церкви нужно было собрать деньги на ремонт крыши, Байонетта организовала во дворе «благотворительный приём» с вином, музыкой и карточными играми. Она лично играла против местных торговцев и знати, открыто флиртовала, провоцировала ставить больше. Сумму, которую Маттео рассчитывал собирать пожертвованиями не меньше недели, Байонетта получила за один вечер. Когда Отец увидел церковный двор, полный пьяных мужчин и игральных карт, у него впервые заболело сердце.

Однажды она устроила драку после службы. Несколько местных грубиянов решили пристать к девушке, а Байонетта по счастливой случайности оказалась рядом. Она искренне пыталась разрешить вопрос словом, но мужчины посчитали, что двухметровая монахиня — ещё один прекрасный повод пошутить. Через минуту один лежал в клумбе, второй висел связанным на ограде, третьего она заставляла извиняться. Всё это происходило на глазах выходящих со службы прихожан. Маттео пришёл в ужас не от того, что она защитила девушку, а от того, с каким удовольствием Байонетта превратила короткую потасовку в настоящее представление.

И это была лишь малая часть историй, которые Маттео теперь перечислял одну за другой. Байонетта слушала его с едва заметной улыбкой, время от времени поправляя очки. Ни одна из перечисленных выходок не пробуждала в ней даже намёка на раскаяние. Скорее наоборот — некоторые, по её мнению, при должной подготовке можно было исполнить значительно лучше.

— Теперь вы понимаете, Отец? Стоит мне остаться на неделю-другую дольше — и вам придётся всерьёз переживать за собственное здоровье, — наконец выпрямившись, девушка высоко подняла руки над головой, потягиваясь. — Ах… Я и сама задержалась, не так ли? Если я хочу разузнать о собственном прошлом, мне не следует задерживаться на одном острове.

Маттео мог лишь вздохнуть, одновременно испытывая и радость, и печаль после услышанного. Несмотря на все выходки, отпускать Байонетту в открытое море — означало подвергать её опасностям, которыми оно полно. По крайней мере, так казалось мужчине, который пока ещё понятия не имел, на что действительно способна его подопечная.

— За пределами этого острова могут поджидать сложности опаснее, чем деревенские хулиганы, — предостерег он. — Я не буду лгать, мне нравится мысль о том, чтобы снова служить здесь одному. Но и ты не обязана рисковать жизнью ради прошлого, которое, возможно, того не стоит. Уверен, ты найдёшь себе хорошее место в Гоа, всё-таки королевство велико…

Байонетта лишь усмехнулась, словно услышала шутку. Ни пираты, ни даже Морские Короли пока не казались ей достаточно убедительной причиной отказаться от поисков собственного прошлого.

Она поправила очки и уже приоткрыла губы для ответа, когда со стороны калитки раздался третий голос.

— Отец! Нас ограбили, Отец!

В калитке остановился парнишка, не в силах отдышаться после бега. Михаил — ещё один молодой служитель, наравне с самой Байонеттой, но куда более послушный и верный своей церкви. Сейчас его щёки краснели, со лба стекал пот, во взгляде ясно читалась тревога.

Маттео вскинул густые брови, тут же взявшись за сердце.

— Ограбили? Как же так?!

— Вещи, которые мы хотели раздать бедным, — продолжал парень, уперевшись рукой в забор. — Со склада украли лекарства, несколько мешков зерна, немного денег из пожертвований. На земле остались следы от телеги, а ещё утром возле склада крутились какие-то оборванцы.… фух…

Михаил тяжело выдохнул, никак не в силах отдышаться, а Маттео глубоко задумался об услышанном.

— Оборванцы, значит? Похоже, Серый Терминал… — старичок нахмурился. — В последнее время оттуда приходит слишком много дурных новостей. Не хотелось бы верить, что теперь добрались и до церкви.

— Серый Терминал, говорите?

Байонетта вышла вперед, грациозно переставляя ноги, будто вышла на подиум. И никакой игры в этом не было — Байонетта просто привыкла двигаться так, словно одного её появления для должного впечатления было недостаточно.

— Это та самая свалка, где живут бедняки и бандиты? Скажи мне, Мишенька, ты сам видел, как они что-нибудь крали?

— Н-нет. Только возле склада.

— Как удобно, — усмехнулась Байонетта, вновь поправляя очки. — Преступники появились ровно там, где все ожидали увидеть преступников. Разве такое дело не достойно небольшого расследования?

Маттео шагнул вперёд, и в его голосе впервые прозвучала почти отцовская строгость.

— Даже не думай, Байонетта. Это не твоё дело, мы обратимся к страже.

Женщина развернулась на месте, посмотрев на старичка из-за плеча сверху вниз.

— Раз уж я собиралась уйти, будет невежливо оставить вам на прощание только разбитые нервы. Не подумайте, что я сентиментальна, но вы два месяца кормили и лечили меня бесплатно. Считайте, что пришло время оплатить проживание.

— Байонетта… Ты даже не знаешь, сколько их там. И чем, позволь спросить, ты собираешься защищаться?

Байонетта на несколько секунд задумалась, словно вопрос действительно застал её врасплох. Затем спокойно запустила руку под складки рясы и вытащила пистолет.

Михаил поражённо моргнул. Маттео тоже, но сдержаться не смог:

— Откуда у тебя оружие?!

Байонетта провернула пистолет на пальце и столь же невозмутимо спрятала его обратно за пазуху.

— Отец, женщина должна иметь право на маленькие секреты, — подмигнула та.

— Это единственный, надеюсь?

Байонетта уже неторопливо направилась к калитке своей обычной, почти вызывающе грациозной походкой.

— Вам станет спокойнее, если я отвечу «да»?

Она остановилась почти вплотную к Михаилу. Байонетте пришлось чуть опустить подбородок, тогда как парень, наоборот, задрал голову и едва заметно покраснел.

— Сначала покажи мне склад, Мишенька. Следы, дверь, телегу — всё, что осталось после наших загадочных оборванцев. Если уж я собираюсь сунуть нос в чужие неприятности, хотелось бы заранее знать, что именно попытается его откусить.

— Д-да, конечно… Сейчас…

Старик тяжело выдохнул, прикрыл глаза и медленно потёр переносицу.

— Господи, дай мне терпения…

Склад располагался за церковью — небольшая деревянная пристройка, которую Байонетта едва ли удостоила бы внимания. Теперь же это стало местом преступления, а значит — точкой безудержного интереса.

Михаил остановился первым и указал на повреждённый замок, лежащий где-то на земле.

— Вот. Утром всё было закрыто. Когда я вернулся после службы, дверь уже выглядела так.

Байонетта ничего не ответила — на этот раз насмешливая улыбка почти исчезла с её лица. Женщина подошла ближе, придерживая одной рукой подол рясы, и опустилась перед дверью на корточки. Несколько секунд она просто рассматривала разбитое крепление, затем провела пальцем по свежему сколу на древесине.

— Любопытно…

— Что? — Михаил тут же наклонился ближе, но не слишком, опасаясь нарушать личное пространство девушки.

— Наши голодающие оборванцы довольно опытны, — Байонетта коснулась металлической пластины возле замка. — Замок снесли одним хорошим ударом, будто бы знали, как нужно действовать. Следов попыток вскрыть замок отмычкой или ножом я тоже не вижу.

Она поднялась и толкнула дверь кончиками пальцев. Та жалобно скрипнула, открывая полутёмное помещение. Внутри всё выглядело слишком аккуратно: несколько пустых мест на полках, раскрытый денежный ящик, следы грязной обуви на полу. Именно это и смутило Байонетту. Никакого беспорядка, вскрытых ящиков или порванных мешков, будто бы оборванцы заранее знали, за чем пришли.

— Где лежали лекарства?

— Там, — Михаил указал в дальний угол. — В двух ящиках под тканью.

— Под тканью? — Женщина остановилась.

— Да. Отец Маттео попросил убрать их подальше от сырости.

На губах Байонетты появилась едва заметная улыбка.

— Значит, случайный вор вошёл сюда, не стал рыться в первом попавшемся ящике, прошёл в дальний угол и сразу нашёл спрятанные лекарства. Очень удачливый человек. Я почти завидую.

Байонетта развернулась на каблуках, прошлась до выхода и вновь обратила внимание на землю. Следов было достаточно много, как бы указывая на то, что ребята курсировали между складом и… чем, кстати?

Любопытный взгляд снова отыскал Михаила, что скромно расположился рядом. Милый и послушный мальчик, что постоянно краснел от одного только вида Байонетты, словно в двухметровой женщине в откровенных одеждах было что-то странное.

— Думается мне, они не смогли унести деньги, несколько мешков и прочее добро на своих спинах.

— Д-да, я тоже так подумал, — отводя взгляд, отвечал Михаил. — Я немного прошёлся по следам. Тут недалеко, за кустами, есть глубокая колея. Мне подумалось, они использовали телегу…

Действительно. В отдалении от склада земля оставалась достаточно влажной, чтобы сохранить на себе колеи от того, что напоминает телегу. Байонетта присела над землёй, чтобы посмотреть получше. На отпечатке одного из колёс повторялась глубокая отметина — похоже, в ободе был крупный скол.

— Тебе не кажется это странным? — вдруг спросила она.

Михаил опустил на неё непонимающий взгляд, а девушка продолжила.

— Наши оборванцы всё утро суетились у склада, особо не скрываясь. Замок выбили силой, не церемонились. И мешки с добром таскали прямо на своих спинах среди белого дня. При этом телегу, почему-то, надёжно скрыли за кустами. Странно как-то…

— Я тоже не понимаю, — поджав губы, согласился Михаил. Он молчал недолго, пока внезапно не вспомнил про ещё одну улику. — Кстати! Я всё-таки уверен, что это сделали люди с Терминала. Вот, вы только посмотрите.

Он достал кусок красной ткани. Настолько грязный, старый и поникший, что Байонетта испытала отвращение от одного его вида. Руками это точно нельзя трогать.

— Похоже на плащевую ткань, — продолжил юноша. — Этим утром я как раз видел оборванца в красном плаще, он крутился около церкви. Не может быть сомнений, это сделали люди с Терминала!

— Если бы я хотела убедить всех, что склад ограбил какой-нибудь оборванец, именно это я и оставила бы возле двери, — спокойно ответила Байонетта.

— Хотите сказать, что кто-то хочет подставить Серый Терминал? Извините, но я вообще не понимаю, зачем подставлять тех, у кого и так ничего нет…

Байонетта ещё несколько секунд рассматривала колею, после чего выпрямилась и стряхнула с пальцев приставшую землю.

— Я не отрицаю, что бедняки могли ограбить склад, — поправила она. — Но в таком случае наши друзья либо самые удачливые воришки в Ист-блю, либо намеренно оставили нам приглашение. Было бы невежливо не прийти, правда?

— Вы… действительно собираетесь туда одна?

— А ты предлагаешь свою компанию? — Женщина вдруг обернулась к Михаилу, на губах появилась знакомая лукавая улыбка. — Как неожиданно смело с твоей стороны. Знаешь, я всегда питала слабость к мужчинам, которые не боятся сопровождать даму в опасные места.

— Н-нет, я не… То есть я бы с удовольствием, но отец Маттео…

Байонетта негромко рассмеялась. Затем приблизилась и заботливо поправила перекосившийся воротник его одежды, заставив парня окончательно растеряться.

— Расслабься, милый. Я не собираюсь уводить тебя с пути истинного, — она выдержала небольшую паузу, а потом добавила: — По крайней мере, сегодня.

Михаил вспыхнул до самых ушей.
Байонетта же отступила, довольная произведённым впечатлением, и неторопливо направилась к большой дороге.

— Передай отцу Маттео, что я вернусь к ужину. Если, конечно, не найду компанию поинтереснее.

Дорога от деревни Фууша до столицы Гоа оказалась куда продолжительнее, чем Байонетта предполагала изначально. К счастью, часть пути удалось преодолеть на попутной телеге местного торговца, который оказался достаточно любезен, чтобы подвезти одинокую служительницу церкви. Правда, за время поездки мужчина несколько раз успел усомниться в правильности собственного решения. Особенно после того, как его пассажир принялась расспрашивать о местных разбойниках с таким интересом, словно собиралась не избегать их, а непременно познакомиться.

Оставшуюся часть пути Байонетте пришлось преодолеть самостоятельно.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда белоснежная фигура появилась на узкой лесной дороге. Высокие деревья скрывали большую часть неба, лучи ложились на землю неровными полосами. Время от времени раздавалось птичье пение, шелестели кусты, а издалека доносился стук дятла.

Байонетта шагала неторопливо, придерживая одной рукой подол рясы. За последние два месяца она успела привыкнуть к церковной жизни, но перспектива наконец оказаться вдали от бесконечных поручений Маттео вызывала у неё почти детское удовольствие.

Впрочем, чем дальше она продвигалась, тем заметнее менялось окружение. Среди корней деревьев начали попадаться старые бутылки, обрывки ткани и ржавые металлические детали. Затем появились первые кучи мусора, оставленные прямо возле дороги.

До Серого Терминала оставалось совсем немного. И, судя по всему, Байонетта была здесь не одна.

Впереди послышались мужские голоса. Трое незнакомцев устроились возле поваленного дерева, неподалёку от развилки. Один сидел на бревне, лениво перебирая что-то в руках, двое других о чём-то переговаривались. Однако стоило им заметить приближающуюся женщину в белом, как разговор оборвался.

Один из мужчин поднялся и неторопливо вышел на середину дороги.

— Гляньте-ка, парни. Кажется, сама святая сестра решила почтить нас визитом!

Даже при большом желании подобрать слова помягче назвать этого человека привлекательным не получалось. Сальные волосы, перекошенное лицо, грязная одежда — и при всём этом такая самодовольная улыбка, будто вся дорога принадлежала ему по праву рождения.

— Шеф, а она ничего такая для монашки, — раздался новый голос. — Может быть, того самое?..

Второй оказался необычайно высоким и до смешного худым. Казалось, перед Байонеттой стоял не человек, а самый настоящий фонарный столб.

«Ах, как жаль, что не всем идёт иметь длинные ноги…»

Она сама, невзирая на сомнительный вид своих новых знакомых, лишь невинно улыбнулась. Сложив руки перед собой с благочестием примерной монахини, Байонетта решила немного подыграть и обратилась к ним за помощью.

— Добрый день, мальчики! Какая удача встретить таких внимательных джентльменов. Не будете ли вы столь любезны подсказать заблудшей служительнице дорогу до Серого Терминала?

Главарь ухмыльнулся ещё шире и вытащил из-за пояса ржавый, но явно острый кинжал. Байонетта сразу обратила на это внимание. Несмотря на внешнюю легкомысленность, она уже оценила положение кинжала, расстояние до противника, удобство дороги.

— С радостью поможем, милочка, но за наши услуги придётся заплатить, — усмехался тот. — Не желает ли сестра пожертвовать деньги на нужды местной бедноты?

— Шеф, у неё на груди чёт блестит! Кажись, какая-то побрякушка дорогая! — ткнул пальцем долговязый. — Ещё один повод сорвать с неё одежду!

Услышанное заставляет Байонетту совершенно наигранно, но всё-таки картинно удивилась.

— О, дорогие мои! — она прикрыла губы пальцами. — Неужели вы собираетесь ограбить бедную служительницу церкви? Боюсь, за такое вам придётся очень долго замаливать грехи!

— Шеф, может ну её? — наконец-то отозвался третий, нервно потирая пальцами край рубахи. — У меня какое-то нехорошее предчувствие…

Третий человек всё это время держался поодаль, словно Байонетта действительно пугала его одним внешним видом. Он был невысокого роста — самым низким из всей троицы — так ещё и пухлым. Казалось, если человека с таким пузом столкнуть с дороги, тот прокатится ещё пару сотен метров своим ходом.

— Ну ты и ссыкло! — рявкнул Шеф. — Не хочешь встревать — нам же лучше! Одним утырком меньше, с кем придётся делиться добычей!

Потеряв терпение, главарь резко протянул руку, намереваясь схватить монахиню за рукав. Она легко отступила, словно приглашая мужчину продолжить эту нелепую игру. Подобная беспечность окончательно вывела главаря из себя.

— Ты чё, издеваешься надо мной?!

— Боже упаси, — женщина картинно прижала ладонь к груди. — Я бы никогда не позволила себе подобного в отношении столь очаровательного джентльмена.

Кажется, последняя капля терпения бандита испарилась. Он сплюнул под ноги и решительно двинулся вперёд, выставив перед собой кинжал. Долговязый тем временем обошёл Байонетту сбоку, намереваясь отрезать ей путь к отступлению.

Третий же предпочёл остаться на прежнем месте.

— Шеф, ну послушай ты меня… — пробормотал он, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. — Чего-то мне совсем не нравится эта баба. Ты посмотри на неё! Она ж даже не боится!

Байонетта негромко рассмеялась.

— Какой наблюдательный мальчик. Может быть, тебе стоило послушать своего друга, милый?

Ответом послужила очередная попытка схватить её за руку. Байонетта легко отступила, заставив мужчину ухватить пустоту, а затем плавно повернулась на каблуках, избегая столкновения с долговязым сообщником. Движения женщины выглядели настолько непринуждёнными, что происходящее скорее напоминало нелепый танец, в котором двое мужчин безуспешно пытались угнаться за своей партнёршей.

— Да стой ты, стерва!

Долговязый бросился вперёд, широко раскинув руки. Женщина чуть склонила голову, пропуская его мимо себя, и легонько подтолкнула ладонью в спину. Не удержав равновесия, тот споткнулся о выступающий корень и растянулся посреди дороги.

— Мальчики, мальчики… — протянула Байонетта. — Неужели вас совершенно не учили обращаться с дамами? Сначала следует хотя бы пригласить её на ужин.

Главарь окончательно потерял терпение. С громким ругательством он рванулся вперёд, на этот раз уже не пытаясь схватить монахиню. Ржавое лезвие прочертило в воздухе короткую дугу, метя куда-то в область её живота.

Байонетта успела отступить, однако свободная ряса оказалась недостаточно проворной. Раздался сухой треск разрываемой ткани — кинжал распорол облачение от бедра почти до пупка, оставив длинный неровный разрез.

На несколько мгновений Байонетта замерла. Она медленно повернула голову, опустив взгляд на испорченную одежду. Затем осторожно подцепила пальцами разошедшиеся края ткани, словно надеялась, что ей просто показалось.

— Ах… А ведь отец Маттео так старательно выбирал для меня эту рясу…

Байонетта ещё несколько секунд рассматривала порванную рясу. Затем вздохнула и неожиданно улыбнулась, словно только что пришла к весьма приятному решению.

— Впрочем, что сделано, то сделано. Полагаю, мальчики, пришло время сменить наряд.

Она неторопливо взялась за края повреждённой ткани.

— Э-эй, ты чего это?.. — насторожился главарь.

Женщина резко потянула руки в противоположные стороны. Послышался громкий треск, и белая ряса окончательно разошлась по швам. Ещё одно движение — и остатки облачения соскользнули с её плеч, упав на землю.

На несколько мгновений Байонетта оказалась совершенно обнажённой.

Долговязый, только-только поднявшийся с земли, застыл с открытым ртом. Его взгляд жадно пробежался по фигуре женщины, а лицо расплылось в такой счастливой улыбке, будто все его самые непристойные мечты внезапно решили сбыться.

— Ш-шеф! Ты это видишь?! Она сама! Сама разделась!