Серые острова. Первый путь - четвертый остров. Усмард

Коснулась тихонько головы старика и сложила ему руки в жесте, в коим и принято было у свадов хоронить уважаемых ученых мужей.
Ну, тех, что не погибли в услужении Королю, по крайней мере.
- Спасибо, Мастер Ликанис, и прости, что не уберегли. Ты умер, как великий ученый и умер счастливым, зная, что все твои изыскания о телах небесных были правдивы. Ты умер, как воин и умер счастливым, представ лицом к своему врагу. Встретимся за Порогом.
Она подожгла свечу в его изголовье, а с ней и несколько соседних. Следом зажгло их, произнося тихие речи, и еще несколько молодых ученых - его личные ученики, те, кого Ликанис сам нашел и воспитал, сироты этой войны, годившиеся ему скорее в детей и внуков.
Остальные же, менее близкие, теперь нашли взглядом Персиваля и повторили коридорный жест, словно опасаясь смутить его чрезмерным вниманием, но не намереваясь оставить без оного вовсе.
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)

Кажется, пока Седая гончая следовал за собеседницей, время от времени к графину прикладываясь, девушка вела внутренний диалог. Или же захмелела столь скоро, – такой вариант скинутым со счетов не был, ведь на лице, за коим ненавязчиво скоса наблюдали стальные глаза, потаённый разговор проступал безведомо для обладательницы оного. Неизвестно было наёмнику, к чему обмен мнениями без слов привёл, но ответ девы можно счесть вполне закономерным, пока Асперо подливала ром в свой бокал выхваченным у Монселе графином.
– Коммерческая тайна. Не припомню, как мы с тобой на брудершафт пили, чтобы я тут душу изливал, – изрёк Всадник апокалипсиса.
Почитай, несколько резковато получилось, но образом тем Персиваль мог с уверенностью точно обозначить личные границы. Асперо Алас Джарвис, капитан команды Ярости Крови, ражий образец расы своей и именитая ведунья, – нос и хвост коей, ежели только пронаблюдать, много где и много с кем бывали, но дружба и вражда границы там имели размытые, зачастую наивные и безумные как на вкус. Не была оная ему другом в общем понимании этого слова. Объективно, она вообще никем ему не приходилась. Бекману – сколько угодно и кем угодно. Но не Монселе. А то, что эта дева появлялась в видениях герою, не более чем занятная случайность и игра вариаций.
По мере того, как пара углублялась в путаные коридоры внутренних помещений, всё больше и больше молодых – и не слишком – людей примечали чужаков. Тут уж Асперо не мене чуждая, чем седовласый, изображая местное приветствие в образе молчаливого поклона в положении «лом был вкусный, проглотил не жуя». И так до пор тех, пока девушка не покажет жестом, что проверка пройдена, могут шагать дальше. Или что этот жест с её стороны означал.
– Смотрю, ты тут играешь роль офицера.
Наконец, выказал своё отношение к подобному поведению уставному наёмник, когда дверь в место назначения распахнулась и продемонстрировала самый разгар торжественной поминальной церемонии. Небольшой бассейн, видимо естественный, кому придёт в голову прокладывать инженерные конструкции такой сложности в этой библиотеке, служил обрамлением для каменного пьедестала, на котором в россыпи множества звёзд горели чадящие тонкими струйками дыма свечи. По запаху можно было предположить, что из жира, по меньшей мере – часть из них. На самом же алтаре возлежало тело чуть подпорченное, но это уже частности, Ликаниса в окружении ряда каких-то цветков, по первости похожих на адонис, но утверждать герой бы не стал. А в руках у него был венок из чего-то колючего и похожего на терновник. Для куска голого камня слишком много растений. Или они всегда готовы к такому неожиданному повороту. Но размышления наёмника окажутся оборванными конечной просьбой Асперо.
– Мне что сделать? – переспросил наёмник полушёпотом, но оказался поддёрнутым Джарвис, когда начала оная шептать на ухо и отжимать законно присвоенный графин с ромом. – Я эту черепаху знаю мёртвым дольше, чем живым. Что я могу ему на одре сказать?
Но мысли зверолюдки были уже далеко, и слушать наёмника она явно была не настроена. Прошмыгнула меж поминальной церемонией, Асперо не оставила Персивалю вариантов, кроме как выглядеть дураком, так что пришлось следовать за сумасбродной хозяйкой острова. Разве что в воду Монселе погружаться не стал, да спокойно прошёл по водной глади так, чтобы не подмочить ноги.
Увы, но перестать ощущать себя не в своей тарелке не получилось. Даром что Ликанис покинул мир живых, в большей степени, по вине наёмника. Так и нынче, когда Джарвис произнесла поминальные слова, ряд учёных мужей повторили поклоны, виденные в коридорах, лишней неловкости нагоняя. Да, наёмник пребывал в том кратком миге опьянения, которое он позволил себе испытать, – когда ты ещё не безразличен к мнению окружающих, но уже не безразличен к их мнению.
– Мысли: Спокойно, отнесись к этому, как к контракту.

– Жил без страха и умер без страха, защищая то, что любил и во что верил. Достойная смерть для мужчины, Ликанис Ястребиный.
Персиваль последовал примеру Асперо и поджёг одну из свечей не горящих, и тонкая струйка дыма завилась под свод залы.

[id213233084:bp-36291248_277088|Аладей].

- О, ты многое пропустил, покуда в очередной явно раз пытался коньки отбросить. - тогда она лишь негромко усмехнулась, оставляя титаническое пространство недосказанности. Ох уж эти хирурги и их пропофол...
А вот на замечание об офицерской роли женщина поначалу никак не отреагировала. А позже - повстречав еще одну пачку приветствующих - пояснила:
- Просто отвечаю вместо тебя согласно традиции. Тебя встречают, как "арантара", то бишь достойного врага или друга, что в целом равноденные понятия. И будут стоять они так в нынешней ситуации, пока с просвета не свалишь в гузно, что, знаешь ли, долговато, пусть уж дальше по делам идут.

Зал церемоний не остался без сомнений со стороны седогривого, явно не безосновательных. Но красноволосая следовала тонкой и простоватой на вкус действенной линии. Горыныч перестал вшептываться в мысли, а с тем утих и иной голос, гудящий на более низких частотах.
В ответ на резкий вопрос Персиваля, недоумевающего, что ему тут делать и на кой ляд, тогда Джарвис только промолчала.
Теперь же, наблюдая, как недолгая и скуповатая для многих других народов традиция заканчивает свой ход, она стояла в другой стороне зала, руки сцепив в замок. Непривычный для нее же жест, нынче обозначающий невольно глубокую задумчивость, на удивление, в единственном лице.
Она наблюдала неотрывно за тем, как каждый молча или с парой слов зажигает свечу и отходит на более почтенное расстояние, более не говоря и словно бы отчуждаясь. Для многих - странная культура, но при том вполне простая и понимаемая.

Словно из собственных слов вынутый, в разуме снова выплыл образ сияющей со стороны планеты. Их всеобщий дом, столь малый, столь обыкновенный и в то же время необразимо яркий извне... Вдруг будто бы потерял половину своей значимости, чтобы позже обрести с двойной силой. Имея некое новое, еще не полностью принятое осязание реальности, Асперо теперь ощутила смерть, как никогда ранее.
Она имела огромное значение. Невыносимо огромное. И, в то же время, все также почти не имела его.
Ощутила и одиночество, которое пожирало душу, не смотря на обилие дорогих людей рядом. Все еще странное нечто, ступать на путь ведения, не зная самого себя, но выбор имея лишь между ним и полным глухим забвением.
Вновь попавший во взгляд истонченный Персиваль был выслушан всем залом, как и остальные ораторы, но без какого-либо комментария вербального или напротив.
Когда он высказался, один из старших ученых повернулся к Джарвис, вынудив ее окончательно вынырнуть из вязкости размышлений. Он только хотел открыть рот, но, уже зная, о чем тот попросит, женщина покачала головой, отрицательно воздев ладонь. Это не должно было привлечь лишнего внимания окружающих, да и Монселе.
Ученый понимающе кивнул. Его просьба была сравнима с баловством - и при том вполне опасным. Пусть и баловством ради почившего. Происходи все в ином месте, она бы и согласилась без труда, но спалить к гхыровой матери зал ритуалов - такое себе увлечение на ночь глядя.

Спустя минут десять от начала церемонии подошел главный Стежка, как его прозвали ученые, не слишком верующие и не слишком это дело любящие. Поднес к плите едко чадящий факел и меж свечей взвилось голодное красное пламя, явно не только привычной природы происхождения.
Ученые коротко поклонились и начали разбредаться. Джарвис же подошла обратно к Персивалю, остановившись мирно подле него. По первой - молча.
Вместо слов она вручила ему незаконно отжатый ранее графин, правда, уже куда более пустой, чем прежде - правда, загадка, когда успела уже опять приложиться, ведь все время была на виду.
- Хорошо горит. И шашлыком пахнет. - наконец произнесла она, когда ученые уже разбрелись по своим коридорам и залам.
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)

Закончил наскоро состряпанную речь и зажигание собственной свечи на прощальном алтаре, Персиваль так же неторопливо вернулся в процессию и тем позволил последним желающим воздать почести павшему в неравной схватке. Даже лёгкий налёт горечи проступил на лице неюного логиста, что стало следствием осознания неравноценности окончания тропы судьбы. Уважаемому человеку были возданы все свидетельства авторитетности на жизненном пути, в то время как свои смерти герой переживал далеко не так возвышенно. Первый раз – в канаве. Второй – на руинах собственного дома. И ни разу по ушедшему наёмнику никто не проливал слёзы. Впрочем, такая ли это потеря, если Персиваль до сих пор отказывается уходить в мир иной.

Герой не видел, как за его спиной едва не произошла сомнительной ценности шутка, ежели баловство можно счесть таковым, а потому подброшенный факел на алтарь погибшего стал закономерным окончанием всего действа. Обычно в культурах сжигают тела на открытом воздухе, что символизирует вознесение души усобшего. Но у свадов были, по всей видимости, свои отношения с угарным газом, и организация костра под сводом каменным не вызывало никаких вопросов у присутствующих. Удивительно, сколь ярко мог гореть человек, который даже не лежал на сухих и – желательно – промасленных досках, иль просто хворосте. Но естественный запах сгорающей плоти, жира и одежды заполнил всё помещение без остатка. Как в прошлый раз, когда последний суверен сжёг группу аристократов на Авалоне. Да, это сладковато-металлический запах приторный не ассоциировался ни с чем, кроме как со смертью.
Люди стали постепенно рассасываться и возвращаться к повседневным делам, да не стали дожидаться, когда костёр потухнет и сожжёт тело в прах. Хотя подобный исход останется весьма маловероятным, ведь для такого придётся телу гореть, по меньшей мере, пару часов. И-то кости останутся опалёнными, но целыми.
Персивалю же торопиться было кроме прочего некуда, так что сладкий и недостаточно крепкий напиток, когда графин вернулся в его руку, отправился первым глотком в глотку наёмника. Оставалось только подавиться замечанием Асперо, но Всадник апокалипсиса словно-то был готов к подобным поворотам устным, или просто принял их так, как оно есть. Девушка как-то незаметно выстроилась подле седовласого, на горящее тело Ликаниса глядя.
– Спасибо, теперь не уверен, что смогу спокойно есть шашлык, если приведётся, – ответил на заявление собеседницы Монселе.
Смерил взглядом остаток рома в стеклянной ёмкости, Седая гончая про себя заключил, что отнятый прежде сосуд был подразорён с момента потери. Из опасений, что инженер осушит графин слишком быстро, тот был отнят из рук? Могла бы просто сказать, чтобы не глушил всё окончательно.
– Что же, раз я выполнил твою просьбу, то полагаю, мои дела здесь закончены. Дождусь, как закончит и Олимпия, и более не станем досаждать ни тебе, ни местным учёным жить своей жизнью… – через непродолжительную паузу вновь заговорил логист мерным и негромким тоном.
В голове Персиваль уже был готов действительно сниматься с якоря. Ведь изначальный замысел оказался обманкой, но уничтожение опасного предмета стоило того, чтобы прибыть на остров. Нынче же его ничто здесь боле не держало. А ежели учитывать, что от присутствия этой девушки рядом раздражало стороннюю личность внутри разума, так и вовсе создавалось желание двигаться как можно быстрей. В конце концов, Бекман сам себя не найдёт и путь до Кадата сам себя не построит. Если подытоживать, то с точки зрения целей героя он лишь потерял время на путь и пребывание здесь.

[id213233084:bp-36291248_277091|Аладей].

Оказалось, что церемониальный зал так и полнился хитроумных вариантов вентиляции, а потолок и вовсе походил более на полую вертикальными секциями пирамиду, по крайней мере, буквально утекающий в них дым о том весьма красноречиво глаголил. Джарвис и самой было интересно, как устроено местное ритуальное агентство и все к нему причитающееся, вот только даже частичное обращение и ускорение сожжения путем призыва пламени с той стороны ни к чему хорошему бы точно не привели. Горыныч не был создан для таких экспериментов в помещениях.
Асперо сложила опустевшие без графина руки за спиной, аки школьница застенчивая у доски, и коротко облизнулась. В целом, некоторая недосказанность сделала ее изречение просто ужасным, но кто знает, может, уточнение о том, что гибель ее рода обычно куда больше пахнет паленой шерстью, не сделала бы этот момент мягче, а как бы и не наоборот.
- Сможешь, не такой же ты недотрога. - Она коротко и с усмешкой лукавой взглянула на седогривого, невольно припоминая, где и какие шрамы имели подозрительную несхожесть с жизнеутверждающими. Право слово, у нее подобного добра сталось в разы меньше, не смотря на поистине утопленническое везение, а у Воина, например, все они носили куда менее опасный характер. Персиваль не просто ходил по краю, он танцевал тарантеллу с болезненным отчаянием, словно и не пытаясь себя для чего-то сберечь.

Это многое ей напоминало. Врачевательница медленно вдохнула и выдохнула, словно собираясь что-то сказать, но какой-то кусок памяти просто не дал лишний раз открыть рот. Слишком много. Слишком просто. Выбранный путь больше не позволяет.
"Духи, ну почему меня не пьянит, ну за что?.."
- Если позволишь, я все же вернусь к старой тематике. Заказ, помнишь? Но то такое неспешное... Возникла мысль, что некоторых своих подопечных я могла бы уберечь, будь у меня возможность дать им некоторую помощь издалека. Подумай о таком инженерном изыске, как будет время, за меня с оплатой не станется. К тому же, перед отъездом ты мог бы посетить Панголин и изучить запасы ресурсов, возможно, свадийский металл тебе приглянется.
Развернувшись, полагая, что вряд ли пока что Персиваль на то решит что-то сказать, если вообще не решит отвалиться куда-то в область влияния Олимпии, красноволосая поднялась чуть выше и направилась в сторону коридора к главному залу.
Гости ей и не досаждали, словно весточка из мира знакомого в мире том, который она начала познавать, сама того и не мечтая изначально, но с собой принесли еще одну тяжелую дверь. И, как то водится, дверь эта запиралась не слишком плотно, а из зазора то и дело торчали всякие когти.
- О, и... - она обернулась у самых дверей, по случайности ударив копной волос по косяку. - Горыныч просит передать тебе вот что: "Береги себя тщательнее, за мостом слишком упорно ждут."
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)

Зрелище тщательно прожаривающегося академика, когда дым от костра уходил под свод зала и исчезал в неизвестном направлении, имел специфическое влияние на беседу меж двумя мирами. И оные, с одной стороны, были несколько схожи в борьбе с запредельным уровнем удачливости, но оставались бесконечно далёкими друг от друга. Асперо во многом была предоставлена сама себе, – в этой свободе, в отсутствии чётких указаний и наставлений, она находила возможность раскрывать собственный потенциал, казалось бы, в вещах незначительных. Талант дяглой представительницы хищников проявлялся, как минимум, в заботе об окружающих, в умении облегчить боль и страдания, в безустанном следовании благим целям.
Персиваль же не стремился принимать кого-то под своё крыло. Ему было сложно принять нечто большее, чем простое повиновение. Он не мог поверить, что люди на его корабле шли за ним не только из-за мимолётного порыва или сиюминутной выгоды. Казалось ему, что они скорей прибиваются к нему, как водоросли к берегу, и становились по стечению естественных обстоятельств частью какого-то искусственного островка, который он сам же и создавал. Не видел инженер в этом преданности или веры, но только случайность и необходимость, словно-то он был не капитаном, а просто плавучим мусором, дрейфующим по водам Гранд Лайна, к которому цепляются другие, не утонуть дабы. А он бы предпочёл оставаться в одиночестве и в стремлении добиться, наконец, желанной свободы. Если поводок на шее какое-то время не дёргают, это не отменяет факт его наличия.
– Ты меня совершенно не знаешь, – ответил Монселе на несогласие девушки, когда сослалась она на небрезгливость наёмника.
И благо, что прилизанный варактилом мужчина не смотрел непосредственно на собеседницу в тот момент. Ибо после вида облизывающейся девушки в голову могли закрасться мысли невольные, что она бы не прочь увидеть седого стрелка на костре аналогичном. Частично в том высказывании Всадника апокалипсиса была правда. Человек, что в прошлом стремился окружить себя хоть подобием роскоши и комфорта, а нынче – алкоголем и поиском покоя, уже и сам себя иной раз не узнавал. Что уж говорить о той, кто знает последнего суверена неполный день бодрствования обоих.

Когда речь зашла о контракте, действия Персиваля представляли собой череду последовательных разочарований, пока девица рядом стояла, руки скрестив, и повествовала о собственных планах на время героя. Сначала взгляд пал на опустевший кувшин, что прибавило пару ноток печали во взгляд седовласого инженера – стало немного грустно, будто вместе с крепкой водой ушло что-то ещё, важное и безвозвратно потерянное. Покой, например. Затем из кармана брюк вынырнул портсигар, когда и прозвучало щёлканье замочком предохранительным от случайного открытия, – пустой. Ещё больше минорных нот зазвучало в душе наёмника. Ни выпить. Ни покурить. Жизнь – несправедливая штука, когда даже изничтожение себя внутренне не идёт в соответствии с графиком. Шаржированное отчаяние цвело – иль верней, выцветало, – на бледном лице неюного человека, пока аура, напоминающая по-боевому громовую, но не предвещающая никакой беды, почти неосознанно газовым облаком удручённым отходило от кожных покровов.
– И что, ты хочешь, что бы я соорудил твоим подопечным голубятню? Или радиостанцию, чтобы иметь устойчивую связь? В любом случае, эти школяры не отличат резистор от транзистора, так что, кроме как посоветовать нанять наёмную роту головорезов, мне на думку мало что приходит, – лопотал Персиваль.
Взор серых очей вернулся и оставался прикованным к испепеляющемуся на огне мужчине, который широко шагнул за границу well done. Хотя в сей же час, словно-то слова, совсем не вторящие размышлениям и представляющие собой скорей суповой набор бурчания над превратностями жизни, седовласый инженер перебирал в голове действительные варианты содействия.

Раз уж оплата была предложена, пытливость не могла оказаться подавленной настолько, чтобы хоть не взглянуть на этот «свадийский металл». Ни разу не выдалось возможности иль пути Всаднику апокалипсиса стать свидетелем или участником событий, одним из результатов коего был бы ресурс, уподобленный этому. Но некоторому прошлому просто необходимо остаться в этом самом прошлом, не позволив коснуться себя всем подряд – особенно тем, кого ждёт иная и не менее громкая участь.
– Впрочем, если тут есть пара способных ребят, я могу их обучить паре трюков. Толковые инженеры на острове явно пригодятся, – перевёл взгляд Монселе на деву с пушистыми ушами, словно-то на новый лад примеченными, и был смелым предположить, что оная устала дожидаться ответа, когда направила босые ноги в направлении выхода к коридору. – Только не таких шагающих мочалок, как тот, что сейчас шкварится. Пожилых и так тяжело переучить, а учёных - подавно.
Последний суверен, ежели прямо сказать, не питал особого уважения к тем, кто копался в пыли веков, корпя над древними манускриптами и выуживая из прошлого давно отзвучавшие слова. Ему казалось, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на изучение того, что прошло, когда вокруг столько нерешённых проблем и неисследованных возможностей. В глазах его историки и лингвисты были скорей мечтателями, оторванными от реальности, чем полезными членами общества. Он ценил действие, прогресс, движение вперёд, а не бесконечное пережевывание старых истин. Да, во многом, герой был не слишком высокого мнения о них. В мире прагматичном и довольно подвижном, они занимались ничем иным, как ковырянием палкой в известных субстанциях человеческого желудочно-кишечного производства.

Но Всадник апокалипсиса оказался совершенно не готов к предупреждению, что лишь немного упредило прощание временное. И он запнулся, да неловкий момент этот вылился в какой-то звук, гортанный и тягучий, словно-то застрявший в горле. Последовал шаг назад и в сторону, и движение заставило его почти восстановившееся туловище плавно обернуться, как он прислушивался к чему-то, что было у него за спиной недосказанным.
– Мысли: За мостом? Это очередная иносказательность слову смерть?
Персиваль не был большим знатоком фольклора и сказаний локальных, чтобы знать, кто есть Горыныч непосредственно и можно ли его есть вообще. Ежели исходить из виденного прежде, это была часть дьявольского фрукта Джарвис. А если судить по прочему, оченно болтливая, поскольку фрукт Монселе со времён Стимхолла не проронил ни слова.
– Я там уже бывал. Ничего особенного, но приятного мало, – низкая, но обывательски спокойная хрипливость словно-то элегией выстраивалась.
И то стало заменой прощания для двух взрослых людей.

Среднее задание ⟦M⟧.

Люди разного возраста, но в одежде примерно однотипной – столь характерной для жителей Усмарда, – собрались по отдельному распоряжению академиков в одном из лекториев, что и прежде использовался для обмена знаниями между мыслителями научного островка. И царило средь людей, кои не были уверены в цели их собрания, странное напряжение, выражающееся в постоянных переговорах, обсуждениях и догадках. В собравшихся фигурах прослеживалась некоторая система – с одной стороны, здесь не было молодых школяров, однако и умудрённых жизнью пожилых наставников не наблюдалось. Все из присутствующих мужей были обученными теоретиками в прикладных науках, но ни одного специалиста в гуманитарных направленностях. Предположения шли одно за другим, с каждым разом оные набирали градус странности и выжидания. Кроме одного человека – мужчины неопределённого возраста, на большей части лица коего располагался уродливый шрам от серьёзного ожога. Никто толком не знал прошлого присутствующего, что держался особняком, как и его регулярное назначение. Все знали лишь то, что до сих пор Лемменс безропотно брался за любые работы со всей ответственностью без ожидания ни поощрений, ни почестей за своё трудолюбие, посему и был уважаем, хоть в большей части населения его и не особо-то жаловали за привычку уклоняться от общества.
Дверь шумно распахнулась, засим прервала шумные перешёптывания, и взгляды притянулись к точке всеобщего интереса. Седой – не по возрасту – мужчина вошёл в лекторий и к обозрению удерживал в руках высокую стопку из книг и свёрнутых листов бумаги, нарезанной крупными пластами. Хоть очки, сидящие на переносице, и скрывали глубокие тёмные пятна мешков, следы недосыпа были столь ярко выражены, что никто бы и не смог обмануться, там окажись в тот миг.
– Доброго дня всем собравшимся, – поприветствовал аудиторию человек, когда гулко бросил ношу на центральный стол, обращённый к скамьям, – меня зовут…
Монселе осёкся, стоило вернуться ему глазами к собравшимся персонам, что на ногах к сей минуте стояли, и сложили кои руки в приветственном жесте, реакции пришедшего человека ожидая. Поправили несколько сползшие очки, пальцы мужчины на том не остановились, когда переползли к надбровным дугам и полегоньку размяли область, с особой рьяностью напоминающую владельцу о текущем состоянии.
– Ах, да… Кажется, я стал слишком популярным вопреки своей воле, – чуть тише, едва не полушёпотом, выговорил герой и руку книзу возвращал, да отчего-то предчувствовал, что подобный подход может проблемой стать в будущем. – Всё-всё, вольно. Рассаживайтесь по местам. Хватит уже этих ваших арантаров и прочего, я не затем собрал всех сегодня здесь.
Хоть слушателям явно было несколько не по душе, что посетитель острова так легко отмахивался от титула почётного гостя, снисходительно взирая на выказывание формальных почестей, учёные всё же расселись по свободным местам на скамьях плотной группой, хотя свободного пространства было более чем предостаточно, чтобы вместить и вдвое большее количество людей.
– Итак, раз вы все меня уже знаете, опустим момент формального знакомства и перейдём к делу. По просьбе протектора Усмарда Асперо Алас Джарвис я выполняю контракт по улучшению обороноспособности острова. Хотя фортификационные мероприятия и не мой конёк, это не значит, что я не смогу ничем помочь.
Наступила многозначительная тишина, пока спикер, покуда стоял в центре мнимой сцены, вдруг замер, чем лишь только нагнетал атмосферу до новой точки, едва не достигающей кипения. И ожил столь же неожиданно, как начал пародировать восковое изваяние.

– Так, о чём это я… Неважно. Итак, я собрал здесь знатоков хоть сколько-то относящихся к прикладной науке.
Проснувшийся после пятисекундного состояния дрёмы наёмник вдруг посвежел, даром и ненадолго, обошёл стол и взял в руки свёртки бумаги, дабы рассмотреть все по очереди уголки и найти нужный лист, исписанный различными линиями и схемами. Это был отнюдь не научный труд, что Монселе растягивал наподобие писчей доски, приколоченной к стене, но вполне рабочий чертёж с отмеченными пропорциями, линейными размерами и комментариями. Почерк был столь мелким и убористым, будто бы специально, что прочитать его на хоть каком-то удалении – было уже сродни невозможности.
– Так что моя задача с вашей помощью собрать новую автоматизированную систему огневой поддержки. Если доступней, батарею полу-самоуправляемых пушек, которыми смог бы командовать малый по численности расчёт. Какие-то вопросы на данном этапе будут?
Взгляд Всадника Апокалипсиса отошёл от собственного творения, на которое он убил последние несколько дней, забыв о биологических потребностях и, особенно, о сне, и пал на аудиторию. В глазах людей читалось сущее непонимание обстоятельств, в каких они оказались.
– Да, есть один, – поднял руку, вероятно, самый осмысленный из собравшихся персон, приподнимаясь.
– Прошу, выскажитесь.
– Мы, кажется, не рабочие и не мастеровые. Если Вам необходимы расчёты или чертежи, мы можем с этим помочь. Но мы не кузнецы и не литейщики, если вдруг Вам кажется хорошей идеей привлекать нас всех к подобной работе.
– И как вы, ещё не официально, но уже инженерная группа, собираетесь обслуживать орудия без прикладного понимания, как они устроены и работают? – отвечал, формально, вопросом на вопрос наёмник.
Да глядел на собеседника усталыми глазами. Очередная пауза стала гимном неуверенности и сомнений людей, что с некой формой страха взирали на представленного сумасброда. Усмард всегда был островом людей занятых интеллектуальным трудом. Быть может, самую малость ещё и сельским хозяйством. Хоть оно и заключалось в выращивании – ну совсем уж – неприхотливых культур в урожай, по всем меркам скромный. Однако такие направления, как металлургия, обработка и иная работа с металлами, – а здесь, в очередь первую, они и задействованы, – носили исключительно теоретический характер, но никак не практическую реализацию знаний. Для людей было несколько огульно привлекать мыслителей, что привыкли бесполезно проедать бюджетные средства на выяснение, какого цвета платье, к реальным работам и проектам.
– Я могу помочь, – поднял руку другой воспитанник Усмарда.
Располагался кой в некотором почтительном отдалении от товарищей, явственно в стороне держась. И оный муж совсем как не обратил внимания на взгляды, привлечённые собственной же активностью, когда не дрогнул ни мускулом, ни мыслью в сторону собравшихся лиц. Лишь только на обернувшуюся к себе седовласую голову он среагировал тем, как опустил отзывчивую ладонь, и без стыда и стеснения открыто глядел в отдалённые глаза ворвавшегося в жизнь Усмарда дельца из Рая.
– А ты, извини? – переспросил герой, на самом сговорчивом слушателе фокусируясь.
– Хавьер. Хавьер Лемменс. – Представился мужчина со страшным шрамом от вылеченного, да не до конца, ожога. – Хоть я и не инженер по образованию, но руками работать умею.
– Замечательно. Кажется, я нашёл того, кого можно будет оставить за старшего, когда я с вами закончу. А сейчас начнём первую лекцию об устройстве предполагаемых орудий и их питающем котле. Для начала обойдёмся общими положениями, чтобы от нюансов у вас голова не вздулась.