[id284464598:bp-36291248_279566|Константин],
Бундус спускался быстро, почти неуклюже. Трость стучала по ступеням, сбивая ритм дыхания. Он хватался за стену, скользил ладонью по холодному камню, но не останавливался ни на мгновение.
Где-то выше грохотали крики, металл бился о металл, звук разрядов ещё отдавался в костях. Здесь же — только тяжёлое дыхание и звон ключей, которые он так и не убрал. Каждый поворот лестницы казался чем-то страшным, и каждый раз за ним открывался следующий виток вниз.
На одном из пролётов камень оказался проломан. Работа Джинкс или неудачный ремонт — между уровнями зияла дыра, через которую было видно нижний ярус и суетящихся там стражников. У края стоял стражник, обернувшийся на шум. Он успел только открыть рот.
Бундус не дал ему сказать ни слова.
Он пнул его тростью и ногой сразу, без колебаний. Удар пришёлся в грудь, выбив воздух, и стражник полетел назад, теряя равновесие. В ту же секунду Бундус шагнул вперёд и прыгнул следом — он приземлился прямо на стражника, как на мешок с тряпьём. Снизу прозвучал не самый приятный хруст.
Бундус тут же поднялся на одно колено и заорал, даже не пытаясь понизить голос:
— Ты! — палец ткнул в ближайшего охранника. — Сюда. Живо.
Он обвёл взглядом остальных, лицо перекосилось от злости и страха одновременно.
— Защищать меня в первую очередь. Не заключённых. Не друг друга. Меня. Кто полезет — режьте!
Бундус опёрся на трость, выпрямился насколько смог и, уже спокойнее, но всё ещё срывающимся голосом бросил: — Двигаемся. Сейчас же.
** *** **
Иней всё ещё шатался, в голове гудело, но когда молниеносные фигуры рванули к нему с двух сторон, что-то в нём щёлкнуло. Огромные плечи дёрнулись, ноги встали шире, словно он вбил себя в камень. Руки взметнулись вверх.
Первый удар был слепым. Кулак рассёк воздух с таким звуком, будто кто-то лопнул мяч. Воля вооружения сопровождала тяжёлые лапы, а кастеты с вживлёнными кристаллами отозвались резким треском. Искры посыпались в стороны, каждый замах оставлял за собой короткий след.
Иней бил широко, беспорядочно, не выбирая цель — он просто превращал пространство вокруг себя в зону, куда нельзя было войти без риска. Один кулак ушёл вбок, второй — вниз, затем резкий разворот корпуса и удар назад, наотмашь. Камень под ногами задрожал. Каждый удар Инея был сильнее, чем должен был быть.
Неизвестно, какова судьба кошачьих клонов, что осмелились атаковать исполина. Но если те всё-таки посмеют подойти поближе, избежать ударов будет крайне тяжело.
В это же время Секутор сделал шаг вперёд.
Он не отступал и не бежал — встал лицом к несущейся Джинкс. Левый клинок ушёл в сторону и описал резкую дугу перед ним. Воля ветра рванула следом — не слэшем, а сжатым порывом. Воздух завыл, будто был против этой затеи, и ударил навстречу.
Порыв не резал и не жёг. Он толкал грубо и упрямо. Пыль, мелкие обломки, пар от раскалённых клинков — всё полетело вперёд единым фронтом. И там, если повезёт, должна улететь и Джинкс. Сам Секутор чуть наклонился вперёд, сохраняя равновесие. Сабля в правой руке осталась прижата к корпусу, готовая продолжить, если этого окажется мало.
Его броня принимала на себя ток, искрилась по швам, но Секутор не дёрнулся. Складывалось впечатление, что под этой одеждой — батарейки, что с радостью принимают созданную Джинкс энергию. Электричество стекало как дождь по зонту, оставляя лишь запах озона.
Иней продолжал молотить пространство. И даже если у него получится одолеть двойников, он всё равно продолжит мазать во все стороны, ведь... элементарно забыл открыть глаза.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Фрельйорд.7-ой остров.
[id543751360:bp-36291248_279486|Tori], Миша Красивый (https://vk.ru/id752983679)
БОТЫ
Холодно. С каждым вздохом перед лицом маячит облачко пара. Элиот только-только разделся, поблистал мускулами, и тут снова приходится вступать в морозные объятия. Он с некой завистью глядел на Юки, которая задёрнула воротник и нежилась о тёплый провод, бережно проложенный внутри безумным инженером. «Зря поделился, — коварно промелькнуло в голове, но ободряющие хлопки по плечам вернули уверенность и ту самую черту джентльмена. — Не зря!»
Выкрутился из этой проблемы он быстро — ему стало тепло! Нет, это никак не связано с пусканием лужи себе в штаны. Силой дьявольского плода он внушил себе, что ему тепло. Так хоть ментально легче, да и мышцы не трясёт. Даже так, оба революционера держались ближе к Алите, которая шпарила, как батарея. «Фуух», — дышала Юки в свои ладошки, собранные в форму лодочки.
— М? Да, ты права, — заметила блондинка, озираясь по сторонам.
— Наверное, сюда не доходит действие фрукта, — конечно, о фруктах высказался эксперт в области фруктов.
Знакомый голос вещает из ниоткуда, смещая родной голос внутри черепной коробки. Знакомый до безобразия. Тот, что посмел испортить личико чудесной Юки! Ну… Чудесной прежде. Теперь это работник угольной шахты, что пробивает рекорды по переработкам. На лбу девушки взбухла вена.
— Чудесный юноша, может, ты уже сам покажешься? — гением психологии не надо быть, что улыбка на лице блондинки – фальшь.
Слова мальчики эхом наполняли зал, но девушка не убавила своего шага к загадочному ларцу в самом центре. Уверенно, будто над ухом никто и не жужжит.
— Эй, ты уверена, что стоит так резко..? — Пытался поспеть мужчина.
— Мы прошли весь путь не для того, чтобы взять и развернуться, — сдержанно напомнила Тсукумо, оглядывая друзей через плечо. — Слышите, малютка даже не удержал свой образ. Видится мне, что не случится ничего с нашей дорогой Еленой!
Улыбалась она. Чёрная от смолы рука легла на крышку шкатулки: «Держитесь поодаль. Элиот, не дай Елену в обиду, ты меня понял? Отвечаешь за неё!» — таковы были её последние слова. Кожа обливается свинцовым блеском, девушка готова встретить всё, что угодно. И пусть только попробует мальчик сказать правду. Неизвестно, что случится с этим местом, если сказанное по поводу Елены не окажется ложью во спасение.
БОТЫ
Холодно. С каждым вздохом перед лицом маячит облачко пара. Элиот только-только разделся, поблистал мускулами, и тут снова приходится вступать в морозные объятия. Он с некой завистью глядел на Юки, которая задёрнула воротник и нежилась о тёплый провод, бережно проложенный внутри безумным инженером. «Зря поделился, — коварно промелькнуло в голове, но ободряющие хлопки по плечам вернули уверенность и ту самую черту джентльмена. — Не зря!»
Выкрутился из этой проблемы он быстро — ему стало тепло! Нет, это никак не связано с пусканием лужи себе в штаны. Силой дьявольского плода он внушил себе, что ему тепло. Так хоть ментально легче, да и мышцы не трясёт. Даже так, оба революционера держались ближе к Алите, которая шпарила, как батарея. «Фуух», — дышала Юки в свои ладошки, собранные в форму лодочки.
— М? Да, ты права, — заметила блондинка, озираясь по сторонам.
— Наверное, сюда не доходит действие фрукта, — конечно, о фруктах высказался эксперт в области фруктов.
Знакомый голос вещает из ниоткуда, смещая родной голос внутри черепной коробки. Знакомый до безобразия. Тот, что посмел испортить личико чудесной Юки! Ну… Чудесной прежде. Теперь это работник угольной шахты, что пробивает рекорды по переработкам. На лбу девушки взбухла вена.
— Чудесный юноша, может, ты уже сам покажешься? — гением психологии не надо быть, что улыбка на лице блондинки – фальшь.
Слова мальчики эхом наполняли зал, но девушка не убавила своего шага к загадочному ларцу в самом центре. Уверенно, будто над ухом никто и не жужжит.
— Эй, ты уверена, что стоит так резко..? — Пытался поспеть мужчина.
— Мы прошли весь путь не для того, чтобы взять и развернуться, — сдержанно напомнила Тсукумо, оглядывая друзей через плечо. — Слышите, малютка даже не удержал свой образ. Видится мне, что не случится ничего с нашей дорогой Еленой!
Улыбалась она. Чёрная от смолы рука легла на крышку шкатулки: «Держитесь поодаль. Элиот, не дай Елену в обиду, ты меня понял? Отвечаешь за неё!» — таковы были её последние слова. Кожа обливается свинцовым блеском, девушка готова встретить всё, что угодно. И пусть только попробует мальчик сказать правду. Неизвестно, что случится с этим местом, если сказанное по поводу Елены не окажется ложью во спасение.
[club36291248:bp-36291248_279607|Ролевая "One Piece"],
— Даже не ответил, грубиян! — Надула губки она.
«Что-то в нём не то».
Время застыло. Течёт как мёд, медленно, сладко, можешь разглядеть любой момент. Глазёнки лупят строго во врага, зрачки сузились. Пошёл аналитический процесс. Клон, что влетел в глухую воздушную стенку пошёл рябью, поплыл в воздухе, но не лопнул. Замедлился, сопротивляясь потоку. Рука Джинкс начала дробиться на искры, разлетаться ни во что, но за этим ничего не стояло. Что ещё важнее, не было в тюремщике уже родного чувства опасности…
Так вот оно что.
Рогатая демоница противно улыбнулась от уха до уха и позволила себе прокатиться на воздушном плотном родео. Самовольно отправила себя в воздух. Отсюда вещать будет удобнее, где метрах в двадцати снизу происходит размеренная, неторопливая битва. Курьеры, заняли свой угол и не подпускали туда охранников.
— Не догоняйте этого кривого дебила! — Верещала мадам. — Дайте ему уйти!
— Ха?! — Удивились союзники. Некоторым из них Бундус успел подпортить психику постоянными допросами и кознями.
— Слушаться! — Резко повторила Майор. Она раскинула руки в воздухе, наслаждаясь гудящим в теле электричеством.
— — —
— Я-я так не могу! Что там происходит?! — Ёрзала девочка. Удержать её было сродни неспокойной ласке на ладонях.
— Битва. Сиди на месте, мадемуазель-А!
— Простите! — Эллой ткнула того пальцем в глаз и быстренько слезла. Побежала на верх, спотыкаясь от усталости, что тяготила плечи. Ступеньку, кажется, никогда не кончатся.
— Стой! — Опомнился Братито и побежал следом.
— Я хочу знать! — Девочка оказалась послушной мадам и легла на ступеньки на самом верху.
Курьеры столпились на одной стороне винтовой лестницы. Ведут отчаянный бой за свою свободу и правду, что несут в своих сумках. Гильзы ружей редко опадают на камень, но грохот не спешит покидать эту башню, предпочитая гулять эхом. И сверху её спасительница… Толком ничего не делает. Летит, раскинув руки.
— К-как так можно? Соберись… — Шёпотом сорвалось с её дрожащих губ. — Со… Соберись…
Усатый мужчина сел рядом, подхватил девочку, но пока с места не двигал.
— У неё свой план, мадемуазель. Сражение только пошло!
— Н-но это же дикость…
Ей оставалось наблюдать.
— — —
Клоны, что отправились гасить белоснежного громилу, настигли свою цель достаточно быстро. Иней в этот момент решил помахать руками, словно к его огромной спине приклеили этикетку — никак не добраться! А две девочки-подружки и не пытались. Встали в полуметре, переглянулись между собой. Одна из безликих повертела пальцев у виска, а вторая согнулась пополам, содрогаясь.
«Ладно, долго чё-то».
Всё переменилось, когда обе девушки по мысленной команде самовольно ступили в эту шипящую мясорубку и тут же взорвались огненной молнией. Два таких, скорее всего, вновь сведут мышцы Инея на несколько секунд. Следуя плану, подальше, — точно не между Секутором и Инеем, — появится и оригинал, но уже в человеческом образе. Её раздвоенная рука с щелчком и жужжанием собирается воедино, чтобы выстрелить в обездвиженного гиганта миномётным снарядом. Ножка опёрлась назад, избегая дьявольской отдачи.
— Ка-бум, — шёпотом пролепетала бездушная машина, пока её ручка вновь множится. Это больше похоже на нечто противное и противоестественное, чем на гений науки. — Знаешь, что я поняла, Масочка?
Улыбка вернулась к её личику.
— У тебя нет Воли.
«Насчёт Вооружения — уверена. Но что с Наблюдением?»
Последний выживший клон, что ранее принимал участие в битве плечом к плечу с оригиналом, вступила в дело — хотя до этого смиренно танцевала на месте, кружилась на спине, не останавливаясь.
«Ударю в бок. Ударю в бок. Ударю в бок. Ударю в бок».
Твердила девочка. Сама киборг стояла на месте, но вот клон приближался к Секутору, пока не подавая явных признаков атаки. Но вот желанием от неё разило, как от городской шлюхи духами. Читалась, как открытая книга.
— Даже не ответил, грубиян! — Надула губки она.
«Что-то в нём не то».
Время застыло. Течёт как мёд, медленно, сладко, можешь разглядеть любой момент. Глазёнки лупят строго во врага, зрачки сузились. Пошёл аналитический процесс. Клон, что влетел в глухую воздушную стенку пошёл рябью, поплыл в воздухе, но не лопнул. Замедлился, сопротивляясь потоку. Рука Джинкс начала дробиться на искры, разлетаться ни во что, но за этим ничего не стояло. Что ещё важнее, не было в тюремщике уже родного чувства опасности…
Так вот оно что.
Рогатая демоница противно улыбнулась от уха до уха и позволила себе прокатиться на воздушном плотном родео. Самовольно отправила себя в воздух. Отсюда вещать будет удобнее, где метрах в двадцати снизу происходит размеренная, неторопливая битва. Курьеры, заняли свой угол и не подпускали туда охранников.
— Не догоняйте этого кривого дебила! — Верещала мадам. — Дайте ему уйти!
— Ха?! — Удивились союзники. Некоторым из них Бундус успел подпортить психику постоянными допросами и кознями.
— Слушаться! — Резко повторила Майор. Она раскинула руки в воздухе, наслаждаясь гудящим в теле электричеством.
— — —
— Я-я так не могу! Что там происходит?! — Ёрзала девочка. Удержать её было сродни неспокойной ласке на ладонях.
— Битва. Сиди на месте, мадемуазель-А!
— Простите! — Эллой ткнула того пальцем в глаз и быстренько слезла. Побежала на верх, спотыкаясь от усталости, что тяготила плечи. Ступеньку, кажется, никогда не кончатся.
— Стой! — Опомнился Братито и побежал следом.
— Я хочу знать! — Девочка оказалась послушной мадам и легла на ступеньки на самом верху.
Курьеры столпились на одной стороне винтовой лестницы. Ведут отчаянный бой за свою свободу и правду, что несут в своих сумках. Гильзы ружей редко опадают на камень, но грохот не спешит покидать эту башню, предпочитая гулять эхом. И сверху её спасительница… Толком ничего не делает. Летит, раскинув руки.
— К-как так можно? Соберись… — Шёпотом сорвалось с её дрожащих губ. — Со… Соберись…
Усатый мужчина сел рядом, подхватил девочку, но пока с места не двигал.
— У неё свой план, мадемуазель. Сражение только пошло!
— Н-но это же дикость…
Ей оставалось наблюдать.
— — —
Клоны, что отправились гасить белоснежного громилу, настигли свою цель достаточно быстро. Иней в этот момент решил помахать руками, словно к его огромной спине приклеили этикетку — никак не добраться! А две девочки-подружки и не пытались. Встали в полуметре, переглянулись между собой. Одна из безликих повертела пальцев у виска, а вторая согнулась пополам, содрогаясь.
«Ладно, долго чё-то».
Всё переменилось, когда обе девушки по мысленной команде самовольно ступили в эту шипящую мясорубку и тут же взорвались огненной молнией. Два таких, скорее всего, вновь сведут мышцы Инея на несколько секунд. Следуя плану, подальше, — точно не между Секутором и Инеем, — появится и оригинал, но уже в человеческом образе. Её раздвоенная рука с щелчком и жужжанием собирается воедино, чтобы выстрелить в обездвиженного гиганта миномётным снарядом. Ножка опёрлась назад, избегая дьявольской отдачи.
— Ка-бум, — шёпотом пролепетала бездушная машина, пока её ручка вновь множится. Это больше похоже на нечто противное и противоестественное, чем на гений науки. — Знаешь, что я поняла, Масочка?
Улыбка вернулась к её личику.
— У тебя нет Воли.
«Насчёт Вооружения — уверена. Но что с Наблюдением?»
Последний выживший клон, что ранее принимал участие в битве плечом к плечу с оригиналом, вступила в дело — хотя до этого смиренно танцевала на месте, кружилась на спине, не останавливаясь.
«Ударю в бок. Ударю в бок. Ударю в бок. Ударю в бок».
Твердила девочка. Сама киборг стояла на месте, но вот клон приближался к Секутору, пока не подавая явных признаков атаки. Но вот желанием от неё разило, как от городской шлюхи духами. Читалась, как открытая книга.
[id284464598:bp-36291248_279619|Константин],
Взрывы молниевых клонов наложились друг на друга, искрясь. Инея снова скрутило, будто бы внутри что-то оборвалось. Тело отказалось слушаться. Мышцы свело так, будто в них вогнали клинья. Колени подогнулись, дыхание стало рваным, тяжёлым. Мир сузился до боли и белых пятен перед глазами.
И всё же он увидел снаряд.
Подобно животному, ему не нужно было думать, чтобы чувствовать опасность. Рука пошла сама. Кулак, сжатый до хруста, выбросился навстречу, словно Иней хотел отбиться от миномётного снаряда простым джебом. И кстати, у него получилось! Кристалл в кастете вспыхнул так, как никогда ранее. Сначала прозвучал короткий, будто бы электронный взрыв, а затем воздух схлопнулся. Встречные импульсы столкнулись, и миномётный снаряд взорвался на лету, срезанный ударом. Волна ушла в стороны, разорвала пыль, отбросила мелкие обломки, но Иней остался на месте.
На мгновение.
Затем раздался треск — уже не электрический, а слишком человеческий. Кость не выдержала. Руку выгнуло под невозможным углом, а кастет повис, удерживаемый лишь ремнями. Кристалл погас, будто выжженный изнутри. Кровь хлынула сразу, заливая предплечье и пальцы.
Иней захрипел, сделал шаг назад, второй. Пространство вокруг него будто качнулось. Он развернулся, почти на ощупь, и, теряя равновесие, врезался плечом в высокий шкаф. Дверцы распахнулись, что-то загремело внутри, но он уже сползал по дереву вниз, уводя себя с линии боя.
В этот момент Секутор всё понял. Такое навязчивое желание ударить в бок, что не звучало никогда ранее, — это не атака, а проверка. Так не бьют всерьёз, а проверяют на волю наблюдения. В особенности после того, как Джинкс сама заявила о воле вслух.
— Как назойливо, — пробормотал сквозь маску он, явно недовольный развитием битвы. — Маюсь дурью с этой дурочкой, защищая старого кретина. Ненавижу эту жизнь...
Секутор шагнул не вперёд, а вверх.
Под ногой хлопнул воздух. Затем ещё раз. Геппо подхватил его, и он пошёл по воздуху, как по невидимой лестнице, обходя клона по дуге. Движение было слишком быстрым для глаза: костюм с вживлёнными кристаллами отзывался на накопленный заряд, усиливая каждый толчок. Двигаться так на его уровне просто невозможно. Электричество, которое должно было мешать, теперь работало на него.
Он оказался за спиной клона почти мгновенно.
Секутор не бил по телу. Он сделал укол в пустоту — выверенный, почти хирургический. Кончик сабли дрогнул, и из него выстрелил поток ветра, сжатый как стрела. Он прошил молниеносную фигуру насквозь, разорвав силуэт рябью, и не остановился. (В том случае, если вообще получится задеть клона).
Выстрел ушёл дальше — туда, где стояла Джинкс.
** *** **
Бундус вывалился из тюремных ворот, будто сама башня его выплюнула. Морозный воздух ударил в лицо, а старик всё ругался, не подбирая слов. Трость скользнула по камню — он едва не споткнулся, и только грубая рука стражника удержала его от падения.
— Идиоты... все идиоты... — бормотал он, оглядываясь через плечо, словно ожидал, что за ними вот-вот кто-то вырвется.
Вокруг сомкнулся небольшой отряд солдат. Щиты подняты, копья выставлены, шаги неровные, но быстрые. Никто не говорил — слишком хорошо они знали, кого сопровождают и от чего бегут. Факелы дрожали на ветру, выхватывая из темноты дорогу, уходящую к городу.
Бундус махнул тростью вперёд.
— Быстрее, — процедил он. — Вы, мать его, не на параде. Двигаемся в темпе!
Взрывы молниевых клонов наложились друг на друга, искрясь. Инея снова скрутило, будто бы внутри что-то оборвалось. Тело отказалось слушаться. Мышцы свело так, будто в них вогнали клинья. Колени подогнулись, дыхание стало рваным, тяжёлым. Мир сузился до боли и белых пятен перед глазами.
И всё же он увидел снаряд.
Подобно животному, ему не нужно было думать, чтобы чувствовать опасность. Рука пошла сама. Кулак, сжатый до хруста, выбросился навстречу, словно Иней хотел отбиться от миномётного снаряда простым джебом. И кстати, у него получилось! Кристалл в кастете вспыхнул так, как никогда ранее. Сначала прозвучал короткий, будто бы электронный взрыв, а затем воздух схлопнулся. Встречные импульсы столкнулись, и миномётный снаряд взорвался на лету, срезанный ударом. Волна ушла в стороны, разорвала пыль, отбросила мелкие обломки, но Иней остался на месте.
На мгновение.
Затем раздался треск — уже не электрический, а слишком человеческий. Кость не выдержала. Руку выгнуло под невозможным углом, а кастет повис, удерживаемый лишь ремнями. Кристалл погас, будто выжженный изнутри. Кровь хлынула сразу, заливая предплечье и пальцы.
Иней захрипел, сделал шаг назад, второй. Пространство вокруг него будто качнулось. Он развернулся, почти на ощупь, и, теряя равновесие, врезался плечом в высокий шкаф. Дверцы распахнулись, что-то загремело внутри, но он уже сползал по дереву вниз, уводя себя с линии боя.
В этот момент Секутор всё понял. Такое навязчивое желание ударить в бок, что не звучало никогда ранее, — это не атака, а проверка. Так не бьют всерьёз, а проверяют на волю наблюдения. В особенности после того, как Джинкс сама заявила о воле вслух.
— Как назойливо, — пробормотал сквозь маску он, явно недовольный развитием битвы. — Маюсь дурью с этой дурочкой, защищая старого кретина. Ненавижу эту жизнь...
Секутор шагнул не вперёд, а вверх.
Под ногой хлопнул воздух. Затем ещё раз. Геппо подхватил его, и он пошёл по воздуху, как по невидимой лестнице, обходя клона по дуге. Движение было слишком быстрым для глаза: костюм с вживлёнными кристаллами отзывался на накопленный заряд, усиливая каждый толчок. Двигаться так на его уровне просто невозможно. Электричество, которое должно было мешать, теперь работало на него.
Он оказался за спиной клона почти мгновенно.
Секутор не бил по телу. Он сделал укол в пустоту — выверенный, почти хирургический. Кончик сабли дрогнул, и из него выстрелил поток ветра, сжатый как стрела. Он прошил молниеносную фигуру насквозь, разорвав силуэт рябью, и не остановился. (В том случае, если вообще получится задеть клона).
Выстрел ушёл дальше — туда, где стояла Джинкс.
** *** **
Бундус вывалился из тюремных ворот, будто сама башня его выплюнула. Морозный воздух ударил в лицо, а старик всё ругался, не подбирая слов. Трость скользнула по камню — он едва не споткнулся, и только грубая рука стражника удержала его от падения.
— Идиоты... все идиоты... — бормотал он, оглядываясь через плечо, словно ожидал, что за ними вот-вот кто-то вырвется.
Вокруг сомкнулся небольшой отряд солдат. Щиты подняты, копья выставлены, шаги неровные, но быстрые. Никто не говорил — слишком хорошо они знали, кого сопровождают и от чего бегут. Факелы дрожали на ветру, выхватывая из темноты дорогу, уходящую к городу.
Бундус махнул тростью вперёд.
— Быстрее, — процедил он. — Вы, мать его, не на параде. Двигаемся в темпе!
[club36291248:bp-36291248_279632|Ролевая "One Piece"],
Рогатая провожала Инея взглядом, как он покидает поле боя. Нахмурилась, обеспокоенная его состоянием. «Переборщила?» — будто спускаясь с небес на землю, осознала она положение. Остановись. Не от твоих рук он погибнет. Ты оставила его без руки, вернула должок. Его проблемы, если истечёт кровью. Его проблемы, если не позаботиться о себе сам. Такова война. Так бывает, когда используешь насилие вместо голоса. Поделом ему за всё, что успел сотворить на этой службе.
В обозримом будущем остался только Секутор. Так и не ясно, что с Волей, но будто это уже и не так важно. Предстояло скрестить оружие с ним, чтобы догнать Бундуса, чтобы достать руку и документы, чтобы прийти к Мернсу, чтобы… Боже, какой длинный список. Джинкс — быстрейшее существо на этом острове, но в груди начинает припекать от каждой лишней секунды. С подобными мыслями она спокойно наблюдала за передвижением мечника, хотя тот явно желал быть неуловимой тенью. Даже электрический клон обернулся, когда мужчина оказался позади, но никак не воспрепятствовал атаке. Поражённая клинком, та артистично схватилась за дыру в груди, зашаталась, споткнулась и беззвучно упала на пол. Тоненькая ручка марионетки тянулась к хозяйке взвывая о помощи… Но всё кончено. Она застыла, но спустя пять секунд огляделась лицезреть реакцию присутствующих на свою ужасающую смерть и легла обратно.
В это же время, пока воздушный укол летел напрямик в революционерку, снизу раздался крик. В зале стало тихо. Большая часть охраны уже сложила оружие, остальные кряхтели и боролись за жизнь. Видя то, как побитых на первых ярусах задерживают, а не расстреливают в отместку за всю свою скверную службу, они решили попытать счастье и добровольно прекратили огонь. Так и подняли руки, сталкивая оружие вниз с балконов.
— Ну давай уже!!! — Эллой набралась смелости, чтобы выбежать в главный зал. Удивительно, как такое маленькое тельце издаёт такие звуки. — Ты… Ты… Глупая!! Тот дядька ушёл, а ты всё пляшешь с этим… Э, дядей!
Воздушный укол столкнулся с плечом революционерки, оставил небольшую ямочку и отскочил в потолок, как от брони танка. Воля вооружения рассосалась под местом удара, словно впиталась внутрь, когда на деле просто исчезла. Розововолосая глядела на девочку, как на букашку.
— Почему ты такая несерьёзная!! Я-я, м-м, вижу, что у тебя всё получается, но ты даёшь им так много шансов! О-они… Братито, помоги… — Мужчина стоял рядом и уже жестами подбадривал юную принцессу. Поджал губы, когда ничего толкового не вышло.
Киборг закатила глаза.
— Ну да, возможно, ты права, — цокнула девушка.
— Она хочет сказать, что мы ну очень благодарны, но ты ведёшь себя несерьёзно!
— Ну такая я, да! Привыкайте! Капец, у вас всех чё, пластинка заела? — Раздражённо прорычала революционерка. — Каждый раз, когда я хочу немного повеселиться, обязательно кому-то сказать, что я хрень какую-то делаю… Но вы правы.
Кроссовок потёр холодный камень под ногами. Сущее её тела начало расплываться в воздухе, обратилось в электричество и под болезненные, как это могло показаться, метаморфозы она приобрела вид пантеры. Вместо глаз лишь добела раскалённая плазма, всё тело плыло и шипело, хвост монотонно развивался из стороны в сторону. По правда, эту форму она уже принимала в этой битве, но только в те крохотные мгновения, когда решалась быстрее глаза переместиться с одного места на другое. И этот миг не стал лишним.
Рысь оказалась за спиной Секутора почти мгновенно. Что поделать, это скорость буквально молнии! Но не стоит пугаться, мощь стихии не столь непобедимая, как может показаться на первый взгляд. Как бы странно это не звучало, в этой форме Джинкс была медленнее на весомую такую ступень, но настолько же сильнее. Не было в этом диком облике ограничителя, который придавал металл. Сразу после появления её увесистая лапа бьёт наискось, и дополнительной мощи прибавляет Воля.
Рогатая провожала Инея взглядом, как он покидает поле боя. Нахмурилась, обеспокоенная его состоянием. «Переборщила?» — будто спускаясь с небес на землю, осознала она положение. Остановись. Не от твоих рук он погибнет. Ты оставила его без руки, вернула должок. Его проблемы, если истечёт кровью. Его проблемы, если не позаботиться о себе сам. Такова война. Так бывает, когда используешь насилие вместо голоса. Поделом ему за всё, что успел сотворить на этой службе.
В обозримом будущем остался только Секутор. Так и не ясно, что с Волей, но будто это уже и не так важно. Предстояло скрестить оружие с ним, чтобы догнать Бундуса, чтобы достать руку и документы, чтобы прийти к Мернсу, чтобы… Боже, какой длинный список. Джинкс — быстрейшее существо на этом острове, но в груди начинает припекать от каждой лишней секунды. С подобными мыслями она спокойно наблюдала за передвижением мечника, хотя тот явно желал быть неуловимой тенью. Даже электрический клон обернулся, когда мужчина оказался позади, но никак не воспрепятствовал атаке. Поражённая клинком, та артистично схватилась за дыру в груди, зашаталась, споткнулась и беззвучно упала на пол. Тоненькая ручка марионетки тянулась к хозяйке взвывая о помощи… Но всё кончено. Она застыла, но спустя пять секунд огляделась лицезреть реакцию присутствующих на свою ужасающую смерть и легла обратно.
В это же время, пока воздушный укол летел напрямик в революционерку, снизу раздался крик. В зале стало тихо. Большая часть охраны уже сложила оружие, остальные кряхтели и боролись за жизнь. Видя то, как побитых на первых ярусах задерживают, а не расстреливают в отместку за всю свою скверную службу, они решили попытать счастье и добровольно прекратили огонь. Так и подняли руки, сталкивая оружие вниз с балконов.
— Ну давай уже!!! — Эллой набралась смелости, чтобы выбежать в главный зал. Удивительно, как такое маленькое тельце издаёт такие звуки. — Ты… Ты… Глупая!! Тот дядька ушёл, а ты всё пляшешь с этим… Э, дядей!
Воздушный укол столкнулся с плечом революционерки, оставил небольшую ямочку и отскочил в потолок, как от брони танка. Воля вооружения рассосалась под местом удара, словно впиталась внутрь, когда на деле просто исчезла. Розововолосая глядела на девочку, как на букашку.
— Почему ты такая несерьёзная!! Я-я, м-м, вижу, что у тебя всё получается, но ты даёшь им так много шансов! О-они… Братито, помоги… — Мужчина стоял рядом и уже жестами подбадривал юную принцессу. Поджал губы, когда ничего толкового не вышло.
Киборг закатила глаза.
— Ну да, возможно, ты права, — цокнула девушка.
— Она хочет сказать, что мы ну очень благодарны, но ты ведёшь себя несерьёзно!
— Ну такая я, да! Привыкайте! Капец, у вас всех чё, пластинка заела? — Раздражённо прорычала революционерка. — Каждый раз, когда я хочу немного повеселиться, обязательно кому-то сказать, что я хрень какую-то делаю… Но вы правы.
Кроссовок потёр холодный камень под ногами. Сущее её тела начало расплываться в воздухе, обратилось в электричество и под болезненные, как это могло показаться, метаморфозы она приобрела вид пантеры. Вместо глаз лишь добела раскалённая плазма, всё тело плыло и шипело, хвост монотонно развивался из стороны в сторону. По правда, эту форму она уже принимала в этой битве, но только в те крохотные мгновения, когда решалась быстрее глаза переместиться с одного места на другое. И этот миг не стал лишним.
Рысь оказалась за спиной Секутора почти мгновенно. Что поделать, это скорость буквально молнии! Но не стоит пугаться, мощь стихии не столь непобедимая, как может показаться на первый взгляд. Как бы странно это не звучало, в этой форме Джинкс была медленнее на весомую такую ступень, но настолько же сильнее. Не было в этом диком облике ограничителя, который придавал металл. Сразу после появления её увесистая лапа бьёт наискось, и дополнительной мощи прибавляет Воля.
— Сдайся, — исходит эхом от зверя, но пасть не изменила в хладнокровном спокойствии. — У тебя буквально ни одного шанса.
[id284464598:bp-36291248_279649|Константин],
Удар пришёлся внезапно — как вспышка. Лапа прошла по спине Секутора наискось — когти скользнули по броне, оставив рваный след. И пусть электричество поглотили кристаллы, прямой атаки было не избежать — хлынула кровь. Секутор пошатнулся на полшага вперёд. Не упал, но дыхание сбилось, а по спине пробежала глухая, тянущая боль. Он развернулся почти сразу, клинок уже был в движении.
Первый удар — резкий, на инстинкте. Сабля рассекла воздух там, где зверь был мгновение назад. Пусто. Второй — ниже, с разворотом корпуса, с расчётом на массу и траекторию. Снова мимо. Только гул воздуха и искры, сорванные с камня.
Он ускорился. Шаг, геппо, взмах. Ещё один. И ещё.
Каждый раз — не туда. Чуть раньше. Чуть позже. Кошачий силуэт ускользал, будто просто не соглашался быть на этом месте. Удары становились шире, движения — менее точными. Секутор начал дышать громче, клинки постоянно встречали лишь холодный воздух.
Секутор сделал ещё один выпад, последний в этой связке, и снова промахнулся. Сабля застыла в конечной точке траектории, плечо дрогнуло. Он выпрямился медленно, тяжело, будто броня вдруг стала весить вдвое больше.
Это экзистенциальный кризис. Не было смысла гнаться за целью, которую невозможно достичь. Что физически, что метафорически. Сражаться дальше, кажется, может быть опасно для жизни, а рисковать собой ради Бундуса... Крайне сомнительная идея.
— Скорость, на которую я полагался, больше не может быть оружием, — с тяжестью в голосе признал тот, глядя в потолок. — Я не могу сражаться дальше, но признать поражение... тоже не могу. Я не помешаю тебе более, просто закрою глаза на этот бой...
Иней поднял голову.
Кровь всё ещё текла по сломанной руке, капала на камень, растекалась тёмными пятнами, но он будто перестал её замечать. Дыхание стало тяжёлым, как у дикого зверя. Пальцы здоровой руки сжались до побелевших костяшек. Кристаллы на кастетах тускло вспыхнули, будто отвечая на ярость.
Он выпрямился, оттолкнувшись плечом от шкафа так, что тот жалобно скрипнул и накренился. Спину свело болью, но Иней лишь глухо рыкнул. Взгляд нашёл цель. Котёнка.
В следующий миг он сорвался с места.
Не человек, а таран. Камень под ногами треснул, воздух взвыл. Он нёсся вперёд со всей массой, намеренный отомстить за боль и унижение. Ему было всё равно, быстрее она или нет, сильнее или нет. Это был не расчёт и не тактика — Иней не знал таких слов. Это едкая, искренняя, практически детская обида.
Здоровая рука широко, но неуклюже замахнулась. Кастет сверкнул, а кристаллы вспыхнули, готовые к новой атаке. Он бил всем телом сразу, вкладывая в удар шаг, корпус, плечо и саму инерцию разгона. Тактики в этом не было — лишь грубая сила.
Иней орал так, что стены вокруг могли задрожать. Сломанная рука болталась сбоку, бесполезная, но он даже не пытался её защитить. Казалось, он вообще ни о чем не думал, ведь даже не догадывался, до чего же просто Джинкс уклониться от этого удара.
Удар пришёлся внезапно — как вспышка. Лапа прошла по спине Секутора наискось — когти скользнули по броне, оставив рваный след. И пусть электричество поглотили кристаллы, прямой атаки было не избежать — хлынула кровь. Секутор пошатнулся на полшага вперёд. Не упал, но дыхание сбилось, а по спине пробежала глухая, тянущая боль. Он развернулся почти сразу, клинок уже был в движении.
Первый удар — резкий, на инстинкте. Сабля рассекла воздух там, где зверь был мгновение назад. Пусто. Второй — ниже, с разворотом корпуса, с расчётом на массу и траекторию. Снова мимо. Только гул воздуха и искры, сорванные с камня.
Он ускорился. Шаг, геппо, взмах. Ещё один. И ещё.
Каждый раз — не туда. Чуть раньше. Чуть позже. Кошачий силуэт ускользал, будто просто не соглашался быть на этом месте. Удары становились шире, движения — менее точными. Секутор начал дышать громче, клинки постоянно встречали лишь холодный воздух.
Секутор сделал ещё один выпад, последний в этой связке, и снова промахнулся. Сабля застыла в конечной точке траектории, плечо дрогнуло. Он выпрямился медленно, тяжело, будто броня вдруг стала весить вдвое больше.
Это экзистенциальный кризис. Не было смысла гнаться за целью, которую невозможно достичь. Что физически, что метафорически. Сражаться дальше, кажется, может быть опасно для жизни, а рисковать собой ради Бундуса... Крайне сомнительная идея.
— Скорость, на которую я полагался, больше не может быть оружием, — с тяжестью в голосе признал тот, глядя в потолок. — Я не могу сражаться дальше, но признать поражение... тоже не могу. Я не помешаю тебе более, просто закрою глаза на этот бой...
Иней поднял голову.
Кровь всё ещё текла по сломанной руке, капала на камень, растекалась тёмными пятнами, но он будто перестал её замечать. Дыхание стало тяжёлым, как у дикого зверя. Пальцы здоровой руки сжались до побелевших костяшек. Кристаллы на кастетах тускло вспыхнули, будто отвечая на ярость.
Он выпрямился, оттолкнувшись плечом от шкафа так, что тот жалобно скрипнул и накренился. Спину свело болью, но Иней лишь глухо рыкнул. Взгляд нашёл цель. Котёнка.
В следующий миг он сорвался с места.
Не человек, а таран. Камень под ногами треснул, воздух взвыл. Он нёсся вперёд со всей массой, намеренный отомстить за боль и унижение. Ему было всё равно, быстрее она или нет, сильнее или нет. Это был не расчёт и не тактика — Иней не знал таких слов. Это едкая, искренняя, практически детская обида.
Здоровая рука широко, но неуклюже замахнулась. Кастет сверкнул, а кристаллы вспыхнули, готовые к новой атаке. Он бил всем телом сразу, вкладывая в удар шаг, корпус, плечо и саму инерцию разгона. Тактики в этом не было — лишь грубая сила.
Иней орал так, что стены вокруг могли задрожать. Сломанная рука болталась сбоку, бесполезная, но он даже не пытался её защитить. Казалось, он вообще ни о чем не думал, ведь даже не догадывался, до чего же просто Джинкс уклониться от этого удара.
[club36291248:bp-36291248_279700|Ролевая "One Piece"],
Лезвие проходит сквозь пестрящую, недовольную одним своим бытием молнию и не отличает её от воздуха. Никакого сопротивления. Секутор чувствовал, как кристаллы в его броне всё звонче гудят, всё ярче горят, и будто бы это знак принять поворотное решение: либо ты слепо испробуешь всё, чтобы в итоге ничего не добиться, либо же сыщешь милости за свою храбрость отказаться от глупого приказа. Всё, чего добивается Мернс — противно, безобразно, но так обыденно…
— Ты же знаешь, что ничего не выйдет, — давила кошка. — Должен знать! Даже не понимаешь, что делаешь и что в итоге выйдет!
Как подобает хищнику, крупный зверь неустанно приближался. Это была не защита владений, это была охота, где сам хищник надеется на побег жертвы. Не из гнева или ярости Джинкс всё это делает. Те времена прошли. Осталось только вечно горящее чувство, что она делает всё медленно.
«И всегда найдётся тот, кто об этом напомнит…» — Мордочка кисы устремилась вниз, чтобы поймать на себя удивлённый взгляд девочки. Охрана перебита. Нет, грубо сказано. Нейтрализована. Курьеры помогали раненым, не только своим.
От насущных вопросов её отвлёк сам мужчина, которому уже надоело вертеться туда-сюда. Вот бы так со всеми можно было…
— Правильное решение. Отдай эти свои зубочистки, — у Джинкс они были почти такие же, — и иди вниз, тебя свяжут. — В краткой трансформации революционерка вернула человеческий облик. — Просто не мешайте. Обещаю, что вы все останетесь невредимы… Ну, в меру…
Через плечо долговязого, что был на две головы выше девушки, последняя оглядела на восставшего гиганта! Гора поднимается! Земля вот-вот пойдёт ходуном! А-а-а, нет, фух, это всего лишь практик Иней! Он такой белый, сливается с заиндевелыми кирпичами башни.
— Фа уфаманиф увфе, — попробовала зоанщица разговорить мужчину на его собственном языке, но вряд ли это поможет.
«Слепой ярости вряд ли что-то поможет. Уж я-то знаю».
Джинкс читать почти не умеет. Почти — бубнёж по слогам. Будет ли грамотно упомянуть, что Иней читается, как открытая книга? Видно каждое его следующее движение, желание порвать обнаглевший тостер пополам. Рука защёлкала и зажужжала с плеча, две половинки собрались воедино. Одной руки мне хватит, полагала она.
Вот-вот сойдутся.
Джинкс не сдвинулась ни на шаг, гордо встретила чужую силу… Но не в лицо. Кто спокойно примет удар, который знаменует поражение? Не будет Джинкс, не будет свободы для Эллой. Не будет союза с Арди. Не будет никаких перемен. Так нельзя! Рогатая со своей позиции и вправду не сдвинулась, просто увернулась так глубоко, почти на шпагат, что чуть не касалась родильным местом холодного камня. В следующий миг резвый клинок блеснул в свете перчатки. Удар пришёлся точно в живот, да такой силы, что даже такая малютка в состоянии поднять здоровяка над землёй. Должно случиться чудо, чтобы меч не вышел с другой стороны — бывают моменты, когда жалость у этой девушки кончается… Как ни странно, это не такой момент.
— Я могла превратить твои органы в фарш… — Речь уже могла вызвать стыд у остальных. Да и сама Джинкс не любит вот так выпендриваться. Остаётся надеяться, что это вызовет должное впечатление. Мощным ударом ноги с применением системы прыжков киборг снимается мужчину с лезвия. Её саму такой прыжок отправил бы в полёт на тридцать метров, но такого титана дай бог сдвинет на десятую часть. — Так что проваливай с моего пути. Масочка, ты же не дашь ему сдохнуть? Благода-а-арочка!
Лезвие проходит сквозь пестрящую, недовольную одним своим бытием молнию и не отличает её от воздуха. Никакого сопротивления. Секутор чувствовал, как кристаллы в его броне всё звонче гудят, всё ярче горят, и будто бы это знак принять поворотное решение: либо ты слепо испробуешь всё, чтобы в итоге ничего не добиться, либо же сыщешь милости за свою храбрость отказаться от глупого приказа. Всё, чего добивается Мернс — противно, безобразно, но так обыденно…
— Ты же знаешь, что ничего не выйдет, — давила кошка. — Должен знать! Даже не понимаешь, что делаешь и что в итоге выйдет!
Как подобает хищнику, крупный зверь неустанно приближался. Это была не защита владений, это была охота, где сам хищник надеется на побег жертвы. Не из гнева или ярости Джинкс всё это делает. Те времена прошли. Осталось только вечно горящее чувство, что она делает всё медленно.
«И всегда найдётся тот, кто об этом напомнит…» — Мордочка кисы устремилась вниз, чтобы поймать на себя удивлённый взгляд девочки. Охрана перебита. Нет, грубо сказано. Нейтрализована. Курьеры помогали раненым, не только своим.
От насущных вопросов её отвлёк сам мужчина, которому уже надоело вертеться туда-сюда. Вот бы так со всеми можно было…
— Правильное решение. Отдай эти свои зубочистки, — у Джинкс они были почти такие же, — и иди вниз, тебя свяжут. — В краткой трансформации революционерка вернула человеческий облик. — Просто не мешайте. Обещаю, что вы все останетесь невредимы… Ну, в меру…
Через плечо долговязого, что был на две головы выше девушки, последняя оглядела на восставшего гиганта! Гора поднимается! Земля вот-вот пойдёт ходуном! А-а-а, нет, фух, это всего лишь практик Иней! Он такой белый, сливается с заиндевелыми кирпичами башни.
— Фа уфаманиф увфе, — попробовала зоанщица разговорить мужчину на его собственном языке, но вряд ли это поможет.
«Слепой ярости вряд ли что-то поможет. Уж я-то знаю».
Джинкс читать почти не умеет. Почти — бубнёж по слогам. Будет ли грамотно упомянуть, что Иней читается, как открытая книга? Видно каждое его следующее движение, желание порвать обнаглевший тостер пополам. Рука защёлкала и зажужжала с плеча, две половинки собрались воедино. Одной руки мне хватит, полагала она.
Вот-вот сойдутся.
Джинкс не сдвинулась ни на шаг, гордо встретила чужую силу… Но не в лицо. Кто спокойно примет удар, который знаменует поражение? Не будет Джинкс, не будет свободы для Эллой. Не будет союза с Арди. Не будет никаких перемен. Так нельзя! Рогатая со своей позиции и вправду не сдвинулась, просто увернулась так глубоко, почти на шпагат, что чуть не касалась родильным местом холодного камня. В следующий миг резвый клинок блеснул в свете перчатки. Удар пришёлся точно в живот, да такой силы, что даже такая малютка в состоянии поднять здоровяка над землёй. Должно случиться чудо, чтобы меч не вышел с другой стороны — бывают моменты, когда жалость у этой девушки кончается… Как ни странно, это не такой момент.
— Я могла превратить твои органы в фарш… — Речь уже могла вызвать стыд у остальных. Да и сама Джинкс не любит вот так выпендриваться. Остаётся надеяться, что это вызовет должное впечатление. Мощным ударом ноги с применением системы прыжков киборг снимается мужчину с лезвия. Её саму такой прыжок отправил бы в полёт на тридцать метров, но такого титана дай бог сдвинет на десятую часть. — Так что проваливай с моего пути. Масочка, ты же не дашь ему сдохнуть? Благода-а-арочка!
[id284464598:bp-36291248_279767|Константин],
Иней не успел понять, что произошло.
Джинкс ответила не так, как он ожидал. Этот здоровяк привык жить в мире, где все проблемы решаются в лоб. И битвы, даже самые тяжёлые, должны быть с глазу на глаз, кулак на кулаке. Но Джинкс, пусть и глупенькая, никогда не была примитивной девочкой. И не пользоваться своей ловкостью, учитывая все вложенные в неё силы, было бы грешно. Иней даже не понял, куда она вдруг пропала. Лезвие вошло резко — с такой силой, что из него выбило воздух одним коротким, хриплым звуком. Ноги оторвались от камня почти сразу.
Мир перевернулся.
Его подняло не высоко, но достаточно, чтобы он ощутил себя тяжёлым, бесполезным куском мяса, нанизанным на холодную сталь. Сначала пришла острая, резкая боль. Потом — жар, разливающийся внутри, будто туда плеснули раскалённый металл. Кристаллы на кастетах погасли, вспыхнули и снова погасли. Это не магия, а разум Инея не может сосредоточиться на собственном сознании.
Когда его сняли с клинка, тело рухнуло на камень глухо, с влажным звуком. Иней перекатился на бок, задыхаясь; пальцы судорожно вцепились в собственный живот. Горячая, липкая кровь быстро пропитывала форму. Он попытался подняться — плечи дёрнулись, спина выгнулась — и тут же рухнул обратно, сдавленно застонав.
Он ворочался, как раненый зверь. Не кричал — не мог. Каждый вдох резал изнутри, каждый выдох отзывался вспышкой боли. Сломанная рука бесполезно тянулась к камню, не находя опоры. Злость ещё была где-то внутри, но она тонула в ощущении собственной уязвимости.
Секутор видел достаточно.
Пока взгляды были прикованы к упавшему гиганту, он сделал шаг назад. Потом ещё один. Кристаллы в броне погасли, звон стих, движения стали скупыми и точными. Продолжать здесь значило либо погибнуть, либо потерять больше, чем он готов отдать.
Он исчез между уровнями так же тихо, как до этого появлялся: тенью, скользнувшей в проёмы. Никто не услышал шагов. Никто не окликнул. Джинкс, используя волю наблюдения, могла видеть Секутора тенью, что отдаляется от башен в неизвестную сторону (уж точно не за Бундусом). Он больше не противник, но при этом и не пленник.
Иней не успел понять, что произошло.
Джинкс ответила не так, как он ожидал. Этот здоровяк привык жить в мире, где все проблемы решаются в лоб. И битвы, даже самые тяжёлые, должны быть с глазу на глаз, кулак на кулаке. Но Джинкс, пусть и глупенькая, никогда не была примитивной девочкой. И не пользоваться своей ловкостью, учитывая все вложенные в неё силы, было бы грешно. Иней даже не понял, куда она вдруг пропала. Лезвие вошло резко — с такой силой, что из него выбило воздух одним коротким, хриплым звуком. Ноги оторвались от камня почти сразу.
Мир перевернулся.
Его подняло не высоко, но достаточно, чтобы он ощутил себя тяжёлым, бесполезным куском мяса, нанизанным на холодную сталь. Сначала пришла острая, резкая боль. Потом — жар, разливающийся внутри, будто туда плеснули раскалённый металл. Кристаллы на кастетах погасли, вспыхнули и снова погасли. Это не магия, а разум Инея не может сосредоточиться на собственном сознании.
Когда его сняли с клинка, тело рухнуло на камень глухо, с влажным звуком. Иней перекатился на бок, задыхаясь; пальцы судорожно вцепились в собственный живот. Горячая, липкая кровь быстро пропитывала форму. Он попытался подняться — плечи дёрнулись, спина выгнулась — и тут же рухнул обратно, сдавленно застонав.
Он ворочался, как раненый зверь. Не кричал — не мог. Каждый вдох резал изнутри, каждый выдох отзывался вспышкой боли. Сломанная рука бесполезно тянулась к камню, не находя опоры. Злость ещё была где-то внутри, но она тонула в ощущении собственной уязвимости.
Секутор видел достаточно.
Пока взгляды были прикованы к упавшему гиганту, он сделал шаг назад. Потом ещё один. Кристаллы в броне погасли, звон стих, движения стали скупыми и точными. Продолжать здесь значило либо погибнуть, либо потерять больше, чем он готов отдать.
Он исчез между уровнями так же тихо, как до этого появлялся: тенью, скользнувшей в проёмы. Никто не услышал шагов. Никто не окликнул. Джинкс, используя волю наблюдения, могла видеть Секутора тенью, что отдаляется от башен в неизвестную сторону (уж точно не за Бундусом). Он больше не противник, но при этом и не пленник.
Ролевая "One Piece" (https://vk.ru/id36291248),
Всё на мази. Всё прекрасно! Двое практиков побеждены, догнать старого калеку — как пить дать, а потом уже…
— Эй-эй, ты куда?! — Распахнутые глазки следили за скольким побегом Секутора. Он должен был сыграть роль пленника, чтобы потом выпустить в безопасности, но хитрюга решил встретиться с кусачей зимой один на один. И сбежал. — Ребята, не упустите… Мгм, ладно… Да ты даже своего друга бросил!
Раздражённо цокая, девочка не стала терять времени — прыгнула на истекающего всем нутром Инея: «Ахренеть, мышцы как камень», — гибрид человека и божественного зверя вновь заискрился на верхних этажах, но теперь не калечит здоровяка. Обнажённое лезвие испускает пар, и в таком жаре прислоняется к раненой фигуре Инея.
— Потерпи. Ты же не хочешь тут сдохнуть, да?
Зашипело, завоняло мясом. Засосало под ложечкой от того противного факта, что пахнет весьма вкусно. Плоть слипается, останавливая кровоток.
— Эй, Братито! — Отвлеклась мечница от столь грязного дела.
— А?
«По голосу целый. И все Курьеры живы. Прекрасно…»
— Там же всё норм?! — Рогатая выглянула из-за своего этажа, копна волос ходила туда-сюда, оглядывая их положение.
— Лучше не бывает, сеньорита! Поистине чёрный облик прошёл мимо нас, ничего ведь дурного не случится?
Киборг вернулась к своим жизнеспасительным обязанностям, а мужик всё не затыкался.
«Как же он много и размыто говорит…»
— Свяжите этого, я сейчас!
Холодная пустошь. Небольшой отряд идёт от Столба до городских ворот на, мать его, мамонтах! Великое зверьё, бивни шагов пять в длину. Эти питомцы у Фрельйорда в почёте, и всё же не редко на богатых можно увидеть шкуры именно из этих носатых, да с холкой на макушке, друзей. Все инстанции предупреждены, все уже знают, что случилось в тюрьме. Город готов встретить отряд Бундуса через десять минут.
— Почему, — перебиваясь на одышку, вопит один из тюремщиков, — у нас из транспорта только мамонты?!
— А те чё подавай, карету с единорогами?! — Так же криком отвечает по другую сторону от слона мужик.
— Чё сразу единороги… Замёрзнут ведь.
Прямо перед Бундусом возникает яркая сиреневая вспышка, а затем ещё одна, уже страшно болезненная. Кратким мигом возникают тысячи и тысячи звёзд, и лишь затем непроглядная темнота. Хотя бы холод не кусает. Джинкс выключила старого маразматика точным ударом своего стального кулака в нос и не думала терять ни секунды: спрыгнула вместе с ним с пушистой милашки.
— Идите дальше в город, овцедралы, бва-ха-ха! — Революционерка заливалась смехом, быстро и неуловимо удаляясь обратно к тюрьме. Смеялась, смеялась, да подавилась, глотнув ледяной мерзлоты.
Солдаты повставали с подушек, глядели вслед серой точке на фоне серой снежной пустыни.
— … И чё нам теперь делать?
Просыпайся. Непонятное невнятное бормотание. Вот бы сейчас окунуться в горячую ванную, вытянуть свою ноющую ногу, размять закостенелые мышцы. Просни-и-ись. Чудесная помощница подаст мне горячий чай, а я её вежливо отругаю, потому что чай жжёт язык. Она что, обнимает менять?
— Да проснись уже, — вместо пара из ванны и любвеобильной помощницы Бундус видит перед собой босую ножку злосчатного киборга, которая тычет ему прямо в лицо. Несмотря на тёплый жест, металл совсем не спешил делиться теплом.
Магистра связали. Он сидел на стуле, а напротив — стол, на котором бунтарская кровь и уселась. Вся манящая, недоступная, по-детски выпячивая нижнюю губу. И без руки. Для уверенности она вновь надавила ему свой ногой в лицо, чуть не сваливая того с места.
— Поговорим?
Всё на мази. Всё прекрасно! Двое практиков побеждены, догнать старого калеку — как пить дать, а потом уже…
— Эй-эй, ты куда?! — Распахнутые глазки следили за скольким побегом Секутора. Он должен был сыграть роль пленника, чтобы потом выпустить в безопасности, но хитрюга решил встретиться с кусачей зимой один на один. И сбежал. — Ребята, не упустите… Мгм, ладно… Да ты даже своего друга бросил!
Раздражённо цокая, девочка не стала терять времени — прыгнула на истекающего всем нутром Инея: «Ахренеть, мышцы как камень», — гибрид человека и божественного зверя вновь заискрился на верхних этажах, но теперь не калечит здоровяка. Обнажённое лезвие испускает пар, и в таком жаре прислоняется к раненой фигуре Инея.
— Потерпи. Ты же не хочешь тут сдохнуть, да?
Зашипело, завоняло мясом. Засосало под ложечкой от того противного факта, что пахнет весьма вкусно. Плоть слипается, останавливая кровоток.
— Эй, Братито! — Отвлеклась мечница от столь грязного дела.
— А?
«По голосу целый. И все Курьеры живы. Прекрасно…»
— Там же всё норм?! — Рогатая выглянула из-за своего этажа, копна волос ходила туда-сюда, оглядывая их положение.
— Лучше не бывает, сеньорита! Поистине чёрный облик прошёл мимо нас, ничего ведь дурного не случится?
Киборг вернулась к своим жизнеспасительным обязанностям, а мужик всё не затыкался.
«Как же он много и размыто говорит…»
— Свяжите этого, я сейчас!
Холодная пустошь. Небольшой отряд идёт от Столба до городских ворот на, мать его, мамонтах! Великое зверьё, бивни шагов пять в длину. Эти питомцы у Фрельйорда в почёте, и всё же не редко на богатых можно увидеть шкуры именно из этих носатых, да с холкой на макушке, друзей. Все инстанции предупреждены, все уже знают, что случилось в тюрьме. Город готов встретить отряд Бундуса через десять минут.
— Почему, — перебиваясь на одышку, вопит один из тюремщиков, — у нас из транспорта только мамонты?!
— А те чё подавай, карету с единорогами?! — Так же криком отвечает по другую сторону от слона мужик.
— Чё сразу единороги… Замёрзнут ведь.
Прямо перед Бундусом возникает яркая сиреневая вспышка, а затем ещё одна, уже страшно болезненная. Кратким мигом возникают тысячи и тысячи звёзд, и лишь затем непроглядная темнота. Хотя бы холод не кусает. Джинкс выключила старого маразматика точным ударом своего стального кулака в нос и не думала терять ни секунды: спрыгнула вместе с ним с пушистой милашки.
— Идите дальше в город, овцедралы, бва-ха-ха! — Революционерка заливалась смехом, быстро и неуловимо удаляясь обратно к тюрьме. Смеялась, смеялась, да подавилась, глотнув ледяной мерзлоты.
Солдаты повставали с подушек, глядели вслед серой точке на фоне серой снежной пустыни.
— … И чё нам теперь делать?
Просыпайся. Непонятное невнятное бормотание. Вот бы сейчас окунуться в горячую ванную, вытянуть свою ноющую ногу, размять закостенелые мышцы. Просни-и-ись. Чудесная помощница подаст мне горячий чай, а я её вежливо отругаю, потому что чай жжёт язык. Она что, обнимает менять?
— Да проснись уже, — вместо пара из ванны и любвеобильной помощницы Бундус видит перед собой босую ножку злосчатного киборга, которая тычет ему прямо в лицо. Несмотря на тёплый жест, металл совсем не спешил делиться теплом.
Магистра связали. Он сидел на стуле, а напротив — стол, на котором бунтарская кровь и уселась. Вся манящая, недоступная, по-детски выпячивая нижнюю губу. И без руки. Для уверенности она вновь надавила ему свой ногой в лицо, чуть не сваливая того с места.
— Поговорим?
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)