[Вест Блю] Империя Иговальда

[id564078609:bp-36291248_263118|Филла],

Размышления продолжались, но теперь думали целых три человека! Каждый был особенным в чём-то своём, но вместе они смогли образовать весьма неплохой союз, который и поможет справиться с назойливым Мьезу. Паренёк не дурак – подготовился, даже неважно, сделал он он это по приказу или же по собственной инициативе. Список спортивных дисциплин совсем скоро оказался из-за его пазухи прямо на подоконнике, а там уже были в полной власти двух девиц. Изельда сама подошла посмотреть, что же интересного есть на этих свитках.

— Молодец, спасибо. — тихо, но вполне различимо сказала Барашка, не оставляя помощь Хякуноске без внимания и благодарности. — Даже скачки? Видимо, управление лошадью тоже пользуется популярностью.
Весь список сразу оказался представлен в её голове в виде ярких иллюстраций. Мужчина скачет на мощном, быстром коне. Два человека обегают огромный стадион в погоне за первенством. Затем каждый из них по очереди пролетает над землёй несколько метров, врезаясь в песок. Напоследок – жестокий, но честный, красивый. Только сильнейший удостаивался славы. Романтично – ничего не сказать! Особенно когда на тебя смотрят тысячи людей, рассаженных вокруг глубокой арены. Вот он – культ силы.
Изельда поймала свиток, благо подруга кинула его навесом, после чего раскрыла его. Несмотря на свою простую, кажется, суть, правила там было много.
— Хм. — сразу глаза забегали по тексту. Не только правила, но даже описание были тут. Пока глаза пробегались через правила, уши внимали слова Малвины. — Хочешь, чтобы они показали храбрость и устремлённость? Да, в целом для этого хорошо пойдёт моя гибридная форма. Быть может, это будет больше похоже на подвиг с их стороны, хе.

"Не бить головой голову соперника" – ограничение, что даже несколько обижало девушку. Барану запретили делать то, что он любит делать больше всего... Чувственный вздох прозвучал с её стороны, и хоть она не обязана была сражаться исключительно по правилам, не собиралась намеренно их нарушать.
Чувствовала она, что ей досталось самое, лично для неё, интересное. Борьба подразумевалась без использования оружия, но даже так Изельда, что не особо умело дерётся в ближнем бою, хотела показать свою звериную натуру, чтобы восполнить этот недостаток. Но надо помнить, что их цель – спасти бедняков, оказавшихся под гнётом более сильных, дать им шанс на совершение подвига. А самое главное – утереть нос Ялу! Слишком он обнаглел на том званом ужине.

— Получается, скачки ты возьмёшь на себя? — спросила Изельда из того, что Фуско запросила себе самую лучшую лошадь. — Всё равно не умею верхом ездить. У меня дома были только коровы да быки, лошадей не было, так что... Вот.
Изель таким небольшим оправданием выдавила из себя немножко личной информации. Вряд-ли она будет полезна Фуско, но факт есть факт.

Миша (https://vk.ru/id752983679),

Фуско отставила опустошённую тарелку на подоконник подальше от себя, чтобы не столкнуть хрупкую вещь. В исступлении любопытства, что она испытывала всякий раз, когда люди начинали рассказывать о себе или прошлом, лейтенант упёрлась руками о полусогнутые колени и, примощённая задом к подоконнику, собиралась углубиться в тему коровок и бычков.

–– А я думал, что для девушек верхом ездить, как для нас орехи колоть, – внезапно подключился к разговору Хякуноске, вернувшись к реальности с нелепой… шуткой. Сначала Малва повернулась лицом к Огате в надежде продолжить беседу, смысл которой до неё докатился не сразу.
Но как только она запечатлела на юношеском лице своеобразную улыбку, что, в совокупности со странным прищуром, оставляло ряд неприятных впечатлений: тогда-то смысловая нагрузка замечания докатилась до Фуско.
Началось всё с покрасневших ушей и потерянного вида. Моментально разрастающаяся алая краска чуть ли не полностью окрасила лицо лейтенанта, пока она соскакивала с подоконника и начинала выпихивать Хякуноске из окна прочь.
– Знаешь, я так подумала, ты тут не должен быть…
–– Да, но я хотел ещё ту булку… – перебивал Огата синевласую особу, но оказался уже повисшим на окне снаружи. Вместо взаимопонимания он увидел смущённо-возмущённый взгляд Фуско, которая не постыдилась и захлопнула окно раньше, чем юноша успел оттолкнуться и убрать пальцы.
Закрытие окна было сопровождено громким всхлипом.
Но кого это волновало.

С умиротворённым видом Малвина обернулась обратно к Изельде. Удерживала на себе тот вид, будто бы ничего не происходило.
– О чём мы… – на выдохе сосредотачивалась и возвращалась к разговору лейтенант, – да, скачки, пожалуй, единственное, в чём я постараюсь хотя бы не уступить Ял Мьезу.
Явно не только соревнование занимало мысли синевласой особы. Вероятнее всего, она держала при себе расклад таких событий, которые бы могла повернуть в свою сторону, чтобы убедить, надавить… освободить. И речь не только об освобождении «слабых». И не только о физическом.

– Если ты не против, я первая приму душ, – выцепив взглядом, следом и рукой, ночную сорочку из стопки в гардеробе, синевласая особа после эмоциональных качелей и мозгового штурма не могла тут же прийти в себя. Не хватало ещё опыта, чтобы ловко переключаться из одного состояния в другое, потому она оставила Изельду одну в комнате так, как если бы бросила друга одного на пути.
Но стоило барашке поднабраться терпения и провести минут двадцать наедине с собой, а может – и со свитками, как Фуско, ободрившаяся и «ожившая», вышла из помещения с душевой. В ночной сорочке, обмакивая не поблекшие волосы полотенцем, тем самым заранее придавая им объёма, она улыбчиво застыла перед окном.
– Кажется, в процессе нашего разговора ты заикнулась о доме. – Мягко подметила Малва, опуская влажное полотенце на импровизированную сушилку подле подоконника и отводя взгляд в сторону. – Какой он? Твой дом.
Кажется, она не собиралась удостоить новую подругу шансом на удовлетворение базовой потребности в мытье, следом за собой. Немногим эгоистично с её стороны так давить вопросом, не давая времени барашке отлучиться и по своим делам. Но, возможно, за этим таилось что-то глубинное; возможно, ей надо было обвыкнуться с мрачной комнатой прежде, чем светловолосая барышня оставит её одну.
Фуско выцепит со стола пишущую принадлежность, некогда выложенную из формы, и усядется на краю кровати, внимательно посмотрев на Уль-Беккер.

Филла (https://vk.ru/id564078609),
     Интересно, откуда Хякуноске вытащил такой интересный стереотип о девушках? И почему это у парней лучше получается орехи колоть? А почему Малвина краснеет? Изельда вообще не поменялась в лице после, на первый взгляд, странной реплики парня. Опять картинка в голове – девушка ловко и умело седлает коня, а парень стоит рядом и руками крошит ореховую оболочку. Простыми словами – Уль-Бреккер шутку не поняла от слова совсем, а потому вместо какой-либо реакции, смешка, она просто неловко забегала глазами от парня и прямо до Малвины. Последняя всё поняла, но барашке от её реакции понятнее не стало.

     — Что? — в привычном для себя тоне она намеревалась услышать пояснения, но увы, Хякуноске оказался исключён из беседы раньше, чем она смогла получить ответ.
     Ну раз слово Малвины оказалось последним, Изельде ничего не оставалось, кроме как помахать парню с повреждёнными пальцами. Бедняга, неужели он сказал что-то настолько плохое?! Без ответа, она уселась обратно на кровать, плавным движением руки убирая косу из под своей пятой точки, чтобы не придавить собственные волосы.
— Спасибо. — будучи почти-копытным, ей трудно было себя представить верхом на скакуне. Она же сама может встать на четыре копыта и побежать! Может, даже эффективнее будет. Одна проблема – она баран, а не лошадь, так что смухлевать у них не выйдет – разница на лицо. — М? Хорошо, иди. Мне кажется ты бы уже уснула, пойди я первая мыть свои волосы. Хе. — со своей маленькой шутки она сама же и хихикнула, чуть улыбнувшись.

Вот она и осталась одна. Со скукой было легко справляться лишь в первые пару минут, что были потрачены на душевные взгляды на темнеющею Империю Иговальда. Но затем она начала медленно ходить по комнате, размахивая руками туда-сюда. Под руку попался её собственный молот, который сразу начал вертеться в воздухе из-за трюков Изельды. Несерьёзные удары по воздуху, финты, комбо – на это было потрачено ещё около пяти минут, пока оружие не было положено туда, откуда было взято.
И уже затем её руки снова легли на свиток, содержащий в себе все правила панкратиона. Не бить упавшего ногами, не тыкать в глаза, не тыкать в нос, не тыкать в рот... Интересно, куда ещё нельзя тыкать? В уши! Вести себя уважительно, не бить судей, не бить бла-бла-бла-бла-бла. Томный вздох озарил абсолютно пустую комнату, где до сих пор слышался лишь душ, принимаемый лейтенантом. Правила были достаточно базовыми и вполне... Честными? Как она не трудилась своей не самой умной головой, найти лазейки или изъяны у неё не получалось. Дерись и борись, уважай соперника и не делай подлянок – вот такой итог она сделала из прочитанных правил.
"Ну, теперь хоть знаю. Но не думаю, что я бы стала в него плевать. Не думала, что это реально прописывать надо – не плеваться. Забавно даже. — правила она, предварительно свернув, сложила к другим свиткам и вновь уселась на кровать. Наконец она сняла сандалии, откинув их лёгкими движениями ног."
А вот и Малвина! Та вышла из ванной комнаты, впуская в комнату заметные клубы пара. Что же, теперь, раз душевая свободна, Изельда и сама намеревалась хорошенько расслабиться под горячей водой, но коллега опередила всё её намерения вполне... обычным вопросом. Взгляд с глаз Фуско упал куда-то на пол, пока пальцы ног перебирали сами себя в попытках занять хозяйку.

— Красивый. — с лёгкой улыбкой начала она, вырисовывая образ родного дома в своей голове. — Горы, свежий воздух, много еловых деревьев. Руотри очень похож на мой дом, но у меня холоднее. Все ходят в тёплой одежде, чтобы не окоченеть, и только солнечным днём можно чутка расслабиться, накинуть одну рубаху.
Она вздохнула и свалилась на кровать, теперь глядя на потолок.
— Нас было мало, но все друг друга знали. Каждый был другом. Может очевидно, но нигде я больше не чувствовала себя в большей безопасности, чем там. — несмотря на некоторые ужасные события, связанные с её родиной, она не могла говорить о ней плохо. Всё детство и юношество она там

жила, не зная бед. Не всем столь отдаленная деревенская жизнь могла прийтись по вкусу, но Малвина сама спросила, так что стоило удовлетворить коллегу ответом. — ... Ну, я тоже пойду помоюсь.

После небольшой паузы Изельда схватила первую попавшуюся ночнушку и полотенце, направляясь далее в нагретую и влажную душевую комнату. Теперь уже она не дала Малвина задать новых вопросов. Задаст потом, если захочет! А до тех пор – трудное испытание, которое Изельде приходится выполнять раз в пару дней на протяжении всей своей жизни – мытьё головы. С её шевелюрой это точно затянется надолго!

[id752983679:bp-36291248_263176|Миша],

Любая эмоция – это пространство и время.
И синеглазая особа внимала отдаче: скромным, но пёстрым букетом одарила Уль-Беккер за внезапное возвращение девичьего любопытства сослуживицы. Внимала она тем образом, что запросто можно было счесть энергетическим вампиризмом. Но если не нагнетать и не надумывать: как много людей мы знаем, которые исцеляются, насыщаются и даже охотятся за чужими историями. Это таилось и в натуре Фуско, которая читала и воображала уже несколько предстоящих рассказов, достаточно было ей взглянуть на мимику и реакцию в целом; и только потом она возвращалась к одному из путей и дополняла строки засчет слов ответчика… ой, склонились куда-то не туда. Смягчим последнее слово – рассказчика.

– Мир вне такого милого дома кажется по-холодному жестоким, – предположила Малва в поддержание темы. Но и в чём она не права: нельзя обхватить теплом и светом дружной общины целую вселенную, многоликую и хваткую. Недостаточно обладать и блистающей памятью на лица, и светоносным характером, чтобы хоть с капелькой уверенности просыпаться абсолютно каждое утро и не ждать острого ножа, злого слова или резко пробудившегося недоброжелателя. «Потому ли ты стараешься нести безопасность другим, Из? Все мы несем свой дом с собой,» – лёгким кивком и неозвученными мыслями сопроводила Фуско светловолосую барышню до душевой комнатки, и после обрушилась, «в полёте» растрепав влажные волосы по подушке, на половину кровати.
Конечно, она не дождётся.
Конечно же, заснёт почти сразу, как только черканет ровную линию на запястье пишущей принадлежностью и отложит её в сторону. Звуки льющейся воды за стеной тому способствовали.

Утро Малвины Фуско было ранним. Привыкшая вставать спозаранку, и не для того, чтобы подольше посидеть на краю кровати перед подъёмом, синеглазая особа имела примерное расписание, чем приводила себя в порядок и контроль для дельного дня.
Мыльные процедуры, смена одежды, зарядка, пробежка, легкий завтрак из остатков еды – всё, как у идеального атлета, рекламирующего действенные пищевые добавки. Присоединится ли Изельда, которая могла иметь схожую привычку из-за своего происхождения и темпа жизни, или нет – за Фуско будет наблюдаться последовательность и сосредоточенность в выполнении привитого распорядка. Но, как и говорилось, расписание – примерное, и в этот раз пробежка оказалась небольшой, дабы не смущать присутствием людей дома, что по рабочим моментам встают слишком рано; а также витиеватой – чтобы запечатлеть настрой и обязательства «рабов».

– Вот так, – оказавшись вновь в комнате, девушка не стала прибегать к предложенному гардеробу и вернула на себя форму морского дозора, закрепляя на себе палаш не просто действием, но и словом. Она могла бы проявить грацию в спортивных скачках, воздев на себя одно из висящих платьев, или около-подобных, но нос не дорос – и она это знала. Повседневной женственности-то в ней было на донышке, откуда ей взяться при более диких условиях. Дождавшись Изельду, или же заставив её ждать – в итоге девушки отправятся к пространству проведения игр. Не пешком, конечно же. Нэстон позаботился и подготовил конный экипаж, что стало очередным милосердным актом заботливого хозяина дома.
И вновь дилемма: откажись они от оказанной услуги, выказали бы себя невежами и обострили бы сложившиеся отношения с Ял Мьезу. В то же время приездом на «карете» они лишь закрепили в умах «участников», что всё грядущее соревнование – новая пытка и хохма, но никак не возможность и освобождение.
– Не прибегай к силе дьявольского фрукта раньше сигнала, – обратилась вполголоса с просьбой к Изельде синеглазая. Забыла, правда, уточнить, а что за сигнал-то… То ли ненужным оно было: лейтенант просто желала предотвратить принятие формы Изельдой до того, как начнется панкратион.

Фуско старалась держаться уверенной. Как только она оказалась в эпицентре нескольких десятков глаз, стала вести себя вымеренно, осторожно. Каждый камушек под ногами, когда покинула экипаж, она рассматривала потенциальной угрозой, из-за которого лейтенант упадёт лицом в грязь, в прямом смысле. Да, короче, она была зримо напряженной.

Стоило синеглазой остановиться и окинуть всех присутствующих взглядом, как особа целеустремленно направилась к Ял Мьезу, к тому моменту уже там находящемуся. По направленным движениям рук и виноватой улыбчивости даже издалека можно было определить, что Фуско старается привнести некоторые правки для состязательного пространства. По лицу не сказать и то, что Ялу это не понравилось; обратно, ему стало любопытно.

В итоге некогда представляющая из себя округлый ринг земля стала восполняться линиями, состоящими из кучных и немалых камней. Имитация изображения солнца появилась на почве, стоило взглянуть туда с какой-либо возвышенности. Эпицентр – тело солнца – было радиусом в несколько метров, когда же отходящие в разные стороны лучи представляли из себя огражденные камнями дорожки шириной в полтора метра и разной длины. Если так подсчитать, дорожек было девять.
Молва о корректировках была распространена по «испытуемым» в тот же миг помощниками организатора, и более резвые, или же просто кем-то подталкиваемые, юноши заняли каждый свой путь к «телу». Когда же само «тело» пригласил Ял Мьезу, указав Изельде мягкой требовательностью руки на центр каменного изображения. И как только каждый встанет на место, подобно виноградным змеям, к участникам «подползут» люди с плотной лентой в руках, готовясь лишить тех зрения путем перевязки. Плотность повязки Изельды была выше, чем у остальных; «рабы» смогут через ткань видеть легкие очертания, что позволит работать с передвижениями, когда же Уль-Беккер увидит лишь ничего.

Фуско наблюдала со стороны, рядом с хозяином.
Испытать, но не покалечить.
Заставить работать со страхом, а не опустить их руки в самом начале.
Завидя перед собой девушку, которая, по соображения жителей Империи могла быть хороша в беге, но не в панкратионе, молодые, свободы лишенные люди даже оперились.
На мгновение Малва таки задумалась, а действительно ли условия равны, или где-то в организационных переговорах Ял Мьезу склонил чашу весов всё же на свою сторону…
Стягивались люди далеко не приглашенные; но у народа нюх на состязания как никак.

Филла (https://vk.ru/id564078609),
Мыть такую копну волос – то ещё испытание, которое Изельда устраивает сама себе без видимой причины. Поэтому всегда время распределялось подобным образом: десять процентов времени в ванной уходит на тело, остальные девяносто на шевелюру.
И неудивительно, что по окончанию своих процедур Изель пришла уже в абсолютно тихую комнату. Соседка спала, или пыталась заснуть – неважно. Важно то, что та лежала с закрытыми глазами, тихо сопя, а это уже дало повод Изельде вести себя по-другому. Взяв с собой сразу несколько полотенец, она осторожно, едва ступая подошла к кровати, на которую и села. Села осторожно, не желая тревожить ту своим неплохим, благодаря мышцам, весом.
А теперь самое долгое – сушка! На ночь глядя Изельда не собиралась полностью высушивать свои волосы, но промокнуть их парой-тройкой полотенец была обязана, что, собственно, и сделала. Все мокрые куски ткани отправились обратно в ванную, а она с всё ещё влажными волосами наконец полностью легла на кровать, глубоко вздохнув. Досадно. С мокрой головой ложиться – такая себе затея, но что поделать?

Не только Малвина была ранней пташкой. Изельда тоже привыкла просыпаться с первым восходом солнца. К такому образу жизни она приучила себя именно в родной деревне, где людей было мало, но вот дел было по горло. Нарубить дров, растопить печь, приготовить поесть, желательно на несколько человек. В общем, да! Изельда поднялась с первыми шорохами Фуско, но первым делом села заплетать свою косу. Это тоже заняло какое-то время, поэтому от синеволосой Барашка по графика отстала на десяток минут. Но зато обе дамы были заряжены энергией с самого утра, готовые вершить историю! Сегодня важный день!
С самого утра Изельда казалась крайне спокойной, но тут она с Малиной была похожа. Только подходило время соревнований, она подавала признаки тревожности. Выступать на ринге, с одной стороны, по спортивному великолепно, но все эти десятки незнакомых глаз заставляли себя чувствовать лишь каким-то цирковым животным. Одно утешало – цель сего мероприятия. Именно поэтому перед своими будущими соперниками Уль-Бреккер желала выглядеть чуть жёстче, чем обычно. Эти попытки закончились на том, что она просто не смотрела на своих соперников. Она не пыталась давать им свою теплоту, хотела заставить считать себя врагом, чтобы сражаться против неё было легче, не так обидно.
"Надеюсь, они меня из-за этого не возненавидят... Я для них – препятствие, которое они обязаны преодолеть.— размышляла она."

— Поняла. — кратко ответила она Малвина, после вздохнув. Только коллеге она позволяла показывать небольшую тревожность.

А вот перед Мьезу... Она выглядела всё так же каменно, но уже без жалких ноток гнева, что виднелись у неё на том ужине.
Изменение правил ей сообщили точно так же, как и всем остальным участникам. Такой ход был действительно неожиданным для Барашки. Исходя из правил она полагала, что сражение будет проходить исключительно один на один, с открытыми глазами, но... Может, оно и к лучшему? Придётся выкручиваться так!
Повязка на глаза полностью заблокировала ей обзор. Ничего кроме черноты не было у неё перед глазами, а потому она, в самом центре "солнца", заранее приняла борцовскую стойку, чуть присев и протянув руки пониже.

— Фу-у-у-х... — тяжёлый и долгий выдох ознаменовал полную концентрацию. Она не должна покалечить своих соперников, но и поддаваться не должна. Люди должны сами её пересилить, а не надеяться на дар двух добрых дам!

Наконец громкий гон музыкальных труб ознаменовал начало состязания. Изельда даже не знала кто нападёт первым, с какой стороны, а потому в самом начале постоянно крутилась на месте, постоянно переставляя ноги, готовясь встретить своего противника. Пока она не перешла в гибридную форму, не желая вгонять спортсменов в страх с самого начала. Надо давать прогрессию, иначе они приобретут лишь ужас, а не решимость!

Шёрк. Где-то за своей спиной Уль-Бреккер услышала шорох, а потому сразу начала туда поворачиваться. Только из-за этого она смогла предотвратить внезапный захват сзади, что совершил один из участников. Вместо этого он обхватил её бок, что уже было не так страшно.
"Умф!" — громко издала Изельда, понимая, что не зря расставила ноги пошире. Только так она смогла не потерять равновесие и не свалиться плашмя на арену. Ударом девушка подставила подножку парню, которого даже не видела, а затем неаккуратным броском откинула того от себя, не боясь хвататься за чужую одежду.
Испытание только началось!!

[id752983679:bp-36291248_263211|Миша],

– Позвольте, – Малвина без категоричной требовательности протянула руку, с расслабленной кистью, к напряжённому предплечью незнакомого человека, который по чужой указке занимал себя обмахиванием небольшим веером гостьи. Прежде чем удовлетворить просьбу морского дозорного, юноша скромно поглядел в сторону Нэстона и дождался одобрительного кивка. Со смиренным полупоклоном сложив опахало и передав его в руки лейтенанта, молодой человек отошёл на несколько шагов. А Фуско, провожая слугу взглядом, полным светлого добродушия, тут же принялась обветривать себя самостоятельно.
–– Это было вовсе необязательно, – замечание, лёгким возмущением сорвавшееся с губ Мьезу, восседающего рядом на стуле повыше, не тронуло Фуско. Она и вовсе не среагировала на него, чему поспособствовал гон музыкальных труб. Периодически забывая совершать очередной мах веером, синеглазая целиком погрузила внимание в начавшееся соревнование. А вот Ял не находил место впечатлению и скорее рассматривал подходящих к месту событий островитян, нежели само зрелище. Рассеянность хозяина заметила и Фуско, когда принимала прохладительный напиток из рук Нэстона, подошедшего со стороны местного «недо-аполлона».

– Вам не кажется, что они бесцельно принимают обстоятельства, – юная особа вовсе не обиделась тому, что не смогла приковать внимание Мьезу к себе. Лейтенант успела привыкнуть, что поворот головы хозяина занимает чрезмерно много времени для активных переговоров, ведь ему было важно показать всем видом, что задавать вопросы и отвечать вопросы он станет лишь тогда, когда сам посчитает нужным.
–– Пока мне кажется, что всё закончится через пару минут. Или вы, чья-то дочерь, хотите сделать ставку? Тогда я могу напомнить им, что в случае поражения они сегодня же будут выгнаны за пределы цивилизованной империи, – поглядел на собственную руку Ял, – а вы можете приободрить свою подругу.
– Если так возжелаете, можем и сделать ставки, – да-да, Малвина, только последние деньги ты отдаёшь руками Хякуноске прямо сейчас за белогривого коня, – но могли бы Вы, в таком случае, осведомить их о поощрении в случае выигрыша, а не о наказании в случае проигрыша?
Разглядываемые мужчиной пальцы стремительно сомкнулись, и кулак, как акт возмущения, завис над коленями хозяина.
–– А Вы очень уверены в своей подруге, – подметил Ял, и голос его состоял из струн язвительности и насмешки. Насколько же сильны островитяне, если он не рассматривает победу морского дозорного, выкроенного солдата, в борьбе с отрядом низшего слоя.
– Больше, чем в себе, – улыбчиво кивнула лейтенант и перевела взгляд с холодного мужчины на сражающуюся барашку, – и мне теперь кажется, она бы сказала то же самое. Ожидать поддержку, а не безразличие – не это ли сподвигает выходить нас за рамки возможного…
Раннее заявление, но примечательность Фуско была единственной сильной стороны на данном этапе развития в профессиональном деле. И утверждение, взявшееся не из пустого давления на Мьезу, скорее было импровизацией души. Взгляд Фуско скользнул по собравшейся толпе зрителей в наблюдении за их эмоциями от представшей борьбы. Внезапно душа затрепетала в предвкушении реакции людей, как только светловолосая барышня начнёт видоизменяться. Минотавр им покажется не таким уж и мифом. Мьезу же поймал отвлечение девушки и незаметно для неё посмотрел на женскую головёшку по соседству, поддаваясь противоречивым размышлениям.

Следом он поднялся с места, подходя к к перилам, и поднял руку в обращении внимания к себе.
–– Выигравшая сторона получит желаемые привилегии от меня в течение суток по окончанию поединка, – громогласно объявил Ял Мьезу, и зрители явственно зашушукались.

Акты щедрости здесь были редки, и поводы для них были людям неясны. Оценивая перемену в толпе, хозяин почувствовал лёгкий ветерок, исходящий от чьего-то передвижения: перебежкой, тревожа волосы, Фуско оказалась почти вплотную с плечом мужчины.
– Изельда, я в тебя верю! – ознаменовала сигнал Фуско, и Яз впервые за сколько времени целенаправленно, со смешением разочарования и удивления, поглядел на воодушевленное лицо морского дозорного.
–– Что можно ещё было ожидать от чьих-то дочерей… – на выдохе усмехнулся Ял, но тон голоса его странным образом переменился, – в случае проигрыша, Малвина Фуско, вы должны будете выплатить пятнадцать миллионов белли.
– Ыыы?... – что, Малвина, уверенность в подруге резко стала меньше? Распахнувшиеся глаза встретились со взглядом хозяина, и рот девушки скривился в проявившемся осознании. – Только за проигрыш на этом этапе?
–– Да, – но в этот же момент Ял Мьезу среагировал на резко поднявшийся гул толпы и поглядел на арену, смягчённый разговорами с лейтенантом поддаваясь впечатлению от перемен.