[Гранд Лайн, 6 путь] Фрельйорд.7-ой остров.

Колонны высились к потолку и уходили к янтарному свету люстры. Второй этаж окружает вестибюль открытым балконом. Всё красное, как вино, и хорошо сплетается с нежными белыми стенами. Визуальные сенсоры получили нечто новое после нищей палитры Фрельйорда.
На поясе у неё была дорожная сумка, которая на самом деле была просто элементом одежды, сотканная силой войда. Конкретной роли не несла, но показаться важной шишкой при важных документах – надо.
Тучный мужчина остановился чуть дальше входа, у мягких скамеек и низких столиков, где обычно люди ожидают внимания королевской братии.
– Так и чем я могу помочь, дорогой Курьер? – Он опустился на сидушку, поправляя пиджак, что так и норовит разойтись на пуговицах.
– Я же говорила.
Обычно люди повторяют цель визита, но Джинкс лишь молча плюхнулась напротив. Линзы непоколебимо и блестели огнём в свете ламп. Мужчине пришлось самостоятельно вспоминать, на чём пришлось остановиться. Ему это не понравилось.
– Хах, да, королева, – он стал на процент менее вежлив. – Так уж вышло, что Её Величество сейчас больна и не может пригласить к себе никаких гостей. Вместо этого ваше послание могу принять я.
– Хорошо, к кому я обращаюсь? – Тёплые штаны зашуршали, когда она закинула ногу на ногу.
– Я Батлер Её Величества, Бонтгомери Мернс. В данный момент представителем государства являюсь я.
«Он не спросил, как зовут меня. Похоже, Курьеры пользуются ин… Ингокнито, чтобы не выдавать личность!»
– Угу, – она прошлась глазами по расписному потолку. – Приятно. Так вот, Вестфорт хочет знать, что происходит с Канедиас. Уже, сколько там, полгода нет ответных писем. Курьеры возвращаются ни с чем. Говорят, их даже не пускают дальше городских стен. И подсказывает мне, если бы не моя смекалка и дырка в вашем колодце, я бы тоже не пропала.
Для неряшливого толстячка Мернс держался строго и влиятельно. Именно с такими Джинкс никогда не удавалось говорить, сейчас она давит мягкую сидушку лишь из-за костюма.
Он аккуратно сложил свои очки на низкую столешницу. Полностью спокоен. Конечно, в зале не меньше двадцати вооружённых солдат! Но было в нём нечто раздражающее и кислое – хладнокровие. Аноним Джинкс.
– Идёт война, и не один год. Мы признательны Вестфорт за более гладкое отношения, чем с остальными, но это не меняет накала ситуации.
«Не меняет? С чего это?»
Мужчина продолжил.
– Курьерам не разрешено передавать ничего кроме писем, но мы не можем быть уверены, что вражеский доносчик не передаст о состоянии королевства. Мы вообще не можем быть уверены, что вы от Вестфорт. В эти трудные времена никакой уверенности нет.
– И всё же, вы пустили меня в свой дом.
– Вы особо упорный Курьер. Свойственно профессионалам, – казалось, добрая улыбка, но продержалась на лице не дольше секунды.
– А как долго болеет Королева?
– О, это не совсем ваша область знаний.
– А чем болеет, не известно? Может, ей найти особого врача?
– Вы же не подвергаете сомнениям наших врачей? – Как будто искренне удивился он.
– Тс-с… – Джинкс поняла, что выбрала не совсем тот вариант диалога и отправилась в технический перерыв, всё обдумать. – Я могу с ней увидеться?
Тон был вопросительно умоляющим, но это не спало Джинкс от яростного вздоха Батлера, как у оленя. Подорвался с места, морщины на лице с новой силой показали, почему Джинкс предпочитает женщин.
– Что? Что за глупый вопрос? Конечно же нет.
– Воу, полегче, я же просто спросила, – Джинкс начала подниматься, но её усадили обратно тычком пальца.
Батлер, кажется, сам опознал этот излишек, но гордо держал лицо холодным.
– Меня очень волнует ваша проф. пригодность. Теперь я точно знаю, что передать этой Вестфорт: «Найдите себе Курьеров получше!». Пф, только время потерял!
Джинкс не дала ему уйти – схватилась за галстук, как пастух за поводья своенравной лошади. Мернс чуть не опрокинул стол. Весь зал наполнился грохотом доспехов, скрипом кожи, гудением кристальных наплечников. Мужчина потерял дар речи…

В один момент вестибюль полностью утонул в тишине, кажется, её почти можно почувствовать кожей. Никто не хотел эскалировать нрав пришедшей своим гомоном, но дружным полукругом окружили их столик. Но девочка не проронила ни слова, отпустила Монтгомери и тот поспешил поскорее удалиться, как воздушный шарик.
– Ты ненормальная! Я обязательно доложу куда надо! – Резким и наглым движением он поправил галстук, словно этим же и пытался напугать. – Немедленно покинь моё поместье!
Революционерка нервно покачивала ножкой, даже не глядя на мужчину. Внутренности корёжит от желчи неправильного выбора, смытой в помойку возможности. Не способности держать язык за зубами: «Твоё поместье? Хрена ты жадный, ха», – даже сейчас. Мернс порозовел. Киборг уже не думала терять здесь время – поднялась и потопала к выходу.
«Моё поместье, моё поместье… Жирный хитрый жук», – улыбнулась Джинкс под мазкой, и даже толчок в плечо навстречу уличному холоду не унял опьяняющего блаженства. Обидчик на фоне прохрипел внутри шлема.
– И как, донесла своё письмо? – Не удержался он от смеха.
– Да, всё донесла. Их приятно удивили цены на твою мать, бха!
Розововолосая быстро пустилась в бега вплоть до ворот внутреннего двора под разъярённые крики стражника. Снег скрипел под ногами.
Ушла ни с чем.
«Я не знаю, какой Голос у Айши… Нихрена не узнала про Мернса».
Проходя мимо фонарного столба такой изящной формы, в которые обычно вставляют свечки… Свечки же? Джинкс подумала бы именно так. Так вот, проходя мимо она лизнула один из таких, продолжая движения просто содрала кожу с языка и пошла дальше. Если бы только дура знала, насколько это больно… Один из прохожих оценил – вывернулся креветкой и чуть не испустил дух от фантомной боли.
«Стоит дождаться ночи. Я обязательно до сути».

Солнце село. Мороз стал просто невообразимо тяжёлым, заставлял кожу гореть не хуже кипятка. На улице ни души, над городом свистит ветер, однако сами улицы довольно спокойны. Архитектор городского лабиринта знал, что делает.
Войд невероятно удобная штука, когда надо сменить образ, и этот случай не стал исключением – чёрный костюм, чтобы скрыться в тени. Маска – избежать вражеской воли наблюдения. Пока в поселении Иувина революционеры уже готовились к строительству опорного пункта, Джинкс решила в одиночку пробраться в королевское поместье и… А что и?
«Так, ещё раз, зачем мне это? Ты хочешь найти компромат на Бонтгомери. Уличить его в грязных делах. Апогеем твоего мысленного превосходства будет разыскать королеву Айшу, – девочка вела монолог, пока невидимой тенью маячила на крыше в поисках дымохода. – Но если он скрывает состояние Айши, то, возможно, её где-то спрятали… Или, может, вообще все в этом замешаны? Ну нет, глядя на репутацию королевы, подвязать всех – невозможно…»
Она внутри. Коридора лениво подсвечены настенными кристалликами, обнимают раздражающим глаза бледно-голубым оттенком. В добавок к своему латексному костюму, майор воплотила из войда ещё и такого же цвета тканевый плащ, чтобы резина не блестела даже от жалких намёков на свет.
«Ищи что-то похожее на кабинет. И чтобы стул побогаче, да!»
Воля наблюдения – идеальный спутник на скрытном задании, но Джинкс пошла дальше – если в голову задует ветер, аугмент на обнаружение жизни подстрахует. Вдоль стеночки, ловко и бесшумно, как мухоловка, рогатая снуется по поместью. Воля уже закрепилась на спокойном и размеренном Голосе Мернса.
«Спит. Мне же лучше».
Один стражник на пути. Джинкс заметила его, украдкой выглянув из-за угла. Смена ночная, выход на улицу не предусмотрен, вот он и избавился от массивной грохочущей согревающей брони, отдав предпочтение набитой пухом и ватой куртке. Киборг берёт обычную пулю, бросает в чёрную глубь коридора. Туньк! В обволакивающей всё нутро тишине не услышать это было невозможно. Стражник дёрнулся так, словно уже успел пожалеть об этой вакансии.
«Я ведь мог стать поваром… Мама всегда говорила, что у меня вкусные ватрушки!» – Неуловимая делала выводы за него.

В тот самый миг, когда простофиля потерял бдительность, ничто не помешало приблизиться уверенным кувырком, в прыжке забраться на плечи, заткнуть рот ладошкой и, наконец, с силой ткнуть рукоятью катаны по макушке. Всё произошло за секунду. Глухой удар по черепу сразу подкосил ноги мужчины, отдавая на свободное падение. Киборг подалась вперёд и первая оказалась на полу, чтобы вогрузить тушу на себя и свести шум к минимуму ещё одним перекатом.
«Тш-тш».
Этот мешок без чувств бережно упаковали за широкими алыми шторами. Заметят, но не сразу. Или сразу, но зато посмеются.
Таких молчаливых стычек на пути к кабинету случилось ты. Один раз она выкатилась прямо из-за угла к ногам сторожа, мощным ударом выстреливающей ноги по челюсти выбила весь дух. Отправляешься под шторы. Третий слёг подобным первому образом: захват, удар по макушке рукоятью. Под роскошную скатерть стола.
Тихая, как обычно, ночь.
Найти нужное помещение оказалось, предоставьте себе, проблематично. Революционерка могла бы вообще провозиться до самого утра, так и оставшись ни с чем, если бы не сузила круг поиска до области вокруг тронного зала. Важные шишки наверняка кружатся вокруг него!
«Пожалуйста, пусть это будет так!» – Взмолилась майор.
Одно радует – никто не остался на сверхурочных на целую ночь. Кабинеты пустуют. Укрытая стенами крепость слишком долго оставалась неприкосновенна, а учитывая пацифистские взгляды Айши так и вовсе легче остальных переносит конфликт. На город часто не обращают внимания.

«Это последняя на этом этаже». – Идея искать всё вручную уже надоела. Если бы не провал во вчерашней беседе, может, ей бы кабинет показали на блюдечке с золотой каёмочкой. Бережный и ласковый поворот ручки, противный стон петлей.
– Заткнись, – шепнула киборг, достала из дорожной сумочки баллончик с силиконовой смазкой и надушила петли, как духами.
«Да-а-а, чего ещё ожидать от правой руки королевы», – она вздохнула, надув щёки.
В углу показывает клыки чучело медведя: «Раар, – приветливо ответила ему революционерка и прошла вглубь роскошного помещения. Толстый подошва сминает ковёр, стальные пальцы прошлись по красной столешнице. В потолок инкрустирован кристалл, но не сияет, как Джинкс видела прежде. – Их отключать ещё можно…».
Нельзя медлить, как бы не хотелось потратить побольше времени на эти шкафы, зеркала, кресло, чучела, и всё это вдоволь обосрать. Рогатая пинком отодвинула кресло Батлера и склонилась над его личными бумагами. Пригодится улитка-фотоаппарат для таких целей… Но сколько бы две пары глаз – кошачьи и улиточьи – не искали в бумагах скрытый смысл, на поверхности его не найти.
Тогда Джинкс полезла в комод. За шум волновалась , но за аккуратность поисков – совсем нет.
«Видела бы я лицо этого урода, когда он увидит весь этот срач!»
Листки летели в разные стороны, когда в них оказывалась только скучная белая бухгалтерия. Из интереса киборг вгляделась и в эти несуразные строки с кучей чисел. Разъединила руки на две пары, чтобы лицезреть сразу четыре сметы.
– Тут он чё-то купил… – Она прищурилась. – Да, какие-то припасы…
«По дате вчера… Нихрена не понимаю»
…
– «Сэр Бонтгомери Мернс, столовые королевских казарм страдают от недостатка продовольствия. Мы требуем срочных поставок. Мастер по Столовой, Фрошутто Фрудо»… – шёпотом диктовала она. Процесс растянулся, вы же помните, как медленно она читает?
К письму прилагается официальный ответ.
«Глубоко сожалею о ситуации на королевской кухне, но мои руки связаны. Как только, так сразу. Батлер её Величества Бонтгомери Мернс».
Рогатая долго щурилась то в один листок, то во второй. Подобрала со стола ещё один, свериться с заумными словечками и цифрами. Нечто в курином мозге начинало пробуждаться… Логика?
«Погоди, так вот же он купил. А тут говорит, что нету ничего, – под сердитый, наполненный думами вздох, она крутанулась в кресле. – Или это я чё-то не догоняю…»
Киборг глядела в листки, словно между букв затесался надоедливый, режущий глаза шифр.

Ей очень хотелось верить, что логика работает в правильном направлении… Действительно. Трата денег присутствует, но до городских стен ничего не доходит, какие-то крохи. Майор никогда бы подумала, что заметит такое пробел, глядя в бумаги… Но это не доказательство. Это лишь шаг, подсказка, в какую сторону смотреть. Фотографии сделаны.
Теперь девушка глядела внимательнее. Наверняка в этой комнате зарыто нечто большее. Нечто, что выведет Батлера на чистую воду. Проверила тумбочки на наличие двойного дна – вздохнула, когда тумбочки послали её к чёртовой матери с такими идеями. Прощупала рамки милой фотографии, где высокая женщина с волосами цвета снега вручает ещё не столь широкому Батлеру медаль. И там ничего.
Десять минут ушло на то, чтобы полазить по всему кабинету и не найти…
«Нихрена!»
Революционерка окунулась в мягкие объятия кресла. Кисло-горькое ощущение в горле от неудачи прерывается подозрительным глухим хрустом, когда Джинкс заняла своё место. Он звучал и прежде, но ранее был признан всего лишь дерьмовым качеством мебели. Теперь же, когда на уме крутятся бумаги и ничего кроме бумаг, сиреневые глазки загорелись с новой силой. За молнией щедро набитой подушки, прямо под пухом, спряталась тоненькая стопка бумаг, буквально несколько листков.
«Обмен…»
Тяжело очертить, кто кому что обменял, но имеются в списке несколько позиций: вооружение, провизия, а так же шелестящие зелёные белли: «Много нулей», – Да, Джинкс, много нулей, а ещё красная страшненькая печать внизу.
Именно поэтому тебе стоит поскорее сохранить это на свою улитку, пока Голос, который несётся к тебе по коридорам…
Не настиг тебя.
Дверь распахнулась, втаптывая в грязь меланхоличную тишину ночного спокойствия. И даже если бурлящие мысли Джинкс ни на одну секунду не успокаиваются, в голове никогда не бывает тишины, контраст оказался заметен. Бумаги на столе полетели во все стороны от ветра. Левая линза киборга не видит – в глаз вот-вот угодит лезвие копья.
Она силой своих прыгучих ног толкнула стол, нападавший встретил равное своему рывку сопротивление, встречаясь тазом со столешницей. Копьё на мгновение застыло, девочка наклонила голову – оценить нападавшего. Это… Пёсик! Длинная белёсая мордочка плавно расплывается в рыжий цветочек шерсти. Минк! Э-э, зоан? Чёрт разберёшь, особенно, когда эта трёх метровая громадины вновь нападает.
– Никаких слов! – Она прыгала с места на место, пока копьё блистало прямо около лица. – Никаких оскорблений! Да ты прямо нацелен убить меня, беззащитную девочку!
Пёс поморщился, сложил носик складками, но не ответил на провокацию. Могучие руки ускорили темп. Как бы тесен не был этот, казалось, огромный кабинет, копейщик не рассёк ничего, кроме воздуха. Джинкс в очередной момент отпрыгнула, уже потянулась за одним единственным – остальные оставила отдыхать на крыше – клинком. Но противник уже сбавил пыл, остановился около стола. Только сейчас она заметила, что все ранее раскиданные листочки аккуратной стопочкой легли на стол.
«Он… Собирал листочки?»
– Ты обязана вернуть моему хозяину то, что скомкано в твоей руке, – низкий рык. Он принюхался. – Бумаги.
Кошачье нутро ненароком и против воли ставит пёсика в зону «Я не хочу его слушать».
– Хозяину? – Лицо расплылось в противной, прямо-таки гнидской улыбке. – Это тому-то жирдяю?
Складки на носу копейщика множились, как на мятой скатерти, он оголил свои зубки.
«У-у, страшно!»
– Извини, но эти бумаги мне нужны. Ну, если ты не хочешь использовать свою моську для того, чтобы рассказать мне про Айшу… – надув губки, так же пузато намекнула революционерка.
– Ни к чему тебе знать, нездешняя, – басом говорил он. Лапы покрепче сжали копьё. – Я мог бы тебе простить павших в бою против тебя товарищей… Даже осквернение этой святыни..!
«Это же… Просто кабинет…», – сжала она губки от лёгкого чувства стыда.
– Но порочить его имя..?! – Пёс перешёл на наигранный крик, словно играл в театре свою самую важную роль в жизни.

Девушка зашипела, стараясь пресечь такое излишне громкое признание. – Ты не выйдешь отсюда живой!!
Розовые глазки скользнули к окну. Мечница тихо захихикала, как будто в словах врага сыскалось нечто смешное, но на что указать будет неправильно. Скомканные бумаги уже слились с живым костюмом. Отдавать их она не собиралась.
– Ха? Неужели я сказал нечто смешное, жалкая девица?! – Собачка наклонилась, повернула ушко на девочку.
– Ну, есть такое. Не важно. Ты пропустишь меня к тому окну? Я сбежать хочу, ведь здесь мне больше делать нечего.
Мужчина насупился. Такое неуважение тяжело упустить мимо пушистых ушей. Но он упустил выстрел в окно, который девушка произвела из сжатого кулака. Стекло вдребезги, клубы ледяного воздуха сразу растекаются по полу, как тяжёлый газ.
– Пока.
Язык и самодовольная моська, знаменующая победу. Это увидел пёс перед тем, как незнакомка исчезла…
…
– Чего..?
Киборг видит эту же самую комнату в её иссиня-чёрных тонах. Удивительно, что не снег на крыши под её ногами. Под ногами вообще ничего нет, только толстое древко торчит из живота.
– Погоди… В натуре?
– Истинно так, надоедливая размазня!
Поймать молнию. Мимолётную сиреневую искру, которую даже не увидишь, а если увидишь, то скорее всего не поверишь глазам. Этот пёс, этот непонятно откуда взявшийся…
«Блохастый говнюк!»
– Ахрененно, пёсик! Ты первый, кто вообще до этого додумался, бва-ха-ха! – Искренно веселясь, уголки губ потемнели чёрными подтёками. Сиреневый огонь в глазах освещал оскал защитника. – Ладно, придётся задержаться.
Подкрепление было всё ближе, это очевидно. Но никто из них не заслуживает внимания, как этот хороший мальчик!
Янтарные полупрозрачные шестиугольники возникли между ней и врагом. Своей беспрепятственной мощью она отталкивают пушистого воина, заодно и выдёргивая копьё. Наконечник выходил туго. Порвал бы всё изнутри, но, благо, ему не удалось ухватиться за металл.
«Наверняка адски больно», – подумала бесчувственная машина.
Сейчас, когда у неё есть время лишняя секунда, пора достать клинок. Мотор гудит, свистит вибрацией. Кровь отбойным молотком отдаёт в уши, приглушая любую здравую мысль: «тебе надо уходить, ты получила, что хотела!» – и другой пустой трёп, не имеющий ничего общего с реальностью! Ножны зашипели, высвобождая клинок, Къёдай но Таске рвётся наружу, на помощь хозяйки, как и вторит его имя. В следующее же мгновение комнату осветили снопы искр, прогремело несколько ударов. Драгоценная вибрация металла, что отдаёт в руку в ладонь. Пёс стоял в отдалении, копья ему хватило, чтобы сдержать бушующий вихрь на какие-то несколько секунд. Но комната мала, а девочка настолько быстра, что почти не цепляется взглядом. Звон металла уведомил всех в здании о пришествии чужака, но в один момент сменился грохотом. Джинкс тогда ловко приблизилась к копейщику, доброжелательно, без агрессии, полоснула мужчину по грудине. Ужасает, как быстро она прорвала оборону.
«Нужно больше… Места!» – Взревел мозг мужчины.
Удар мощной задней лапой пускает киборга в полёт, как невесомую пушинку. Стальное тело метит прямо в окно, идеально пролетая..! Если идеально – разобрать пол стены.
– Копьё – та ещё хрень! – Слышит Пёсик удаляющийся хохочущий голос.
И затем и стальной грохот вдоль холодной брусчатки во внутреннем дворе поместья. Джинкс даже не попыталась смягчить падение, просто волочилась вдоль парка, словно тряпичная кукла. Скрежет, а в конце грациозный подъём.
– Тебе не холодно здесь будет, Пёсик?! – Рокочет девушка.
Но Пёсику, укрытому под толстой бурой шубкой совсем хорошо. Он выпрыгнул на улицу следом за девушкой. Облегчил падение, выставив копьё перед собой, чтобы опуститься на нём, как на шесте. Слева, сзади, справа, отовсюду отворились двери, люди хлынули потоком, как будто прорвало дамбу.
Миллион шансов уйти. По одному лишь желанию девушка может оказаться где угодно..! Но… К чему это приведёт?

Останется ни с чем, лишь с парой бумажек, которые не доказывают абсолютно ничего! Да, алая печать немногословно намекает на некую организацию, но в нынешних реалиях эти лишь усложнит ситуацию.
«Я ещё даже Айшу не нашла! А после моего визита они точно поставят сюда больше человечков. Падлы могут даже сделать королеве хуже».
– Пёсик! Что будет, если я сейчас проиграю?
Во внутреннем дворе становилось тесно. Но даже так этот гремящий латами, скрипучий кожей и шоркающих куртками люд оставил место им двоим: мечу и копью.
– Отправишься в казематы, конечно же! – Тявкнул он, задирая нос как хороший мальчик. – И будешь ждать своего приговора. Скорее всего, тебя казнят, а может и заточат, как и остальных Курьеров.
– Ох, так ты узнал меня?
– Твой противный Голос до сих пор кислит у меня под нёбом! Ты оскорбила честь моего – а так же всех их –, хозяина! Тебе стоит сложить оружие.
Джинкс помолчала.
– И мне облегчат наказание?
– Вероятно.
«Как остальных Курьеров, говоришь… Пха-ха-ха, спасибо за наводку, Пёсик! Вместе с Королевой на эту улицу выйдут ещё и другие бедолаги».
Глаза поднялись на пса, с ним же восстала и рука, вооружённая клинком. Мужчина оскалился, носик пошёл складками.
«Я заставлю вас затащить меня в самую глубь каземат. Чтобы у вас не возникло ни одной мысли о том, что меня исправит что-то кроме казни! Сложи оружие, говорит! Если бы всем так просто жилось!»
– Ясно, – опустил голову пёс. – Ты упустила единственный шанс на спасение.
«Но почему же она испробует трюк с молнией, которым в прошлый раз пыталась сбежать? – Навострил ушки копейщик. Лапы сжались на могучем древке. – Я не должен её упустить».
Девушка первая рванула с места, вздымая снег под ногами. Свет сиреневых глаз, горящих сквозь линзы, расплывается в воздухе, как кровь в реке. Почти сразу она оказалась вблизи, но Пёс прежде широко рубанул копьём. Поднялся буран, все во дворе заохали. Ничего не видно! Силищи у него хоть отбавляй, Джинкс буквально сдуло ветром.
– Бха-ха-ха!
Услышал он в отдалении. Неизвестная дрожь пробежала под шёрсткой. Он поднял копьё, занёс его под боком, чтобы атаковать девочку следом, но рядом о брусчатку прозвенел металл, тикал часовой механизм.
– Чёрт! – Тявкнул он.
Дзынь! Тишина. Ни взрыва, ни подпаленных усов. Развод чистой воды! Пса даже не успела предупредить вся его королевская братия, прежде чем злосчастная нарушительница оказалась сзади и нанесла один удар крестом, чего волшебный меч исчез, оставляя в руках оригинал. Клинок располосовал кожу, но даже не пытался проникнуть глубже. Больно, но пустяк. Это даже не остановило мужчину от того, чтобы его скрученный хвостик подобрал небольшую шпагу из-за пояса и не полоснул девочку в ответ, раскроив слой искусственной кожи. Они разошлись.
– Использовать хвостик! Как мило, Пёсик! – Обезображенная ударом в лицо, искренне радуется она.
– Тц! У тебя есть неведомый способ сбежать, но ты выбираешь битву со мной. В чём твоя цель? Приказ Вестфорт?
– М-м, как бы не так! Морду хочу тебе набить перед тем, как уйду, – она пожала плечами. Легко строить из себя дуру с таким стажем.
Пёс фыркнул, провернул древко в лапах и та сложилась вдвое. Шпага из пушистого хвостика мягко упала ему на вторую лапу. Джинкс последовала примеру – вычурно и артистично показушно вытащила из одного меча второй, будто это действительно магический фокус.
– Къёдай но Таске всегда придёт мне на помощь, – хмыкнула она.
– Ты дала имя своему клинку… Удивлён, что такие вещи для тебя что-то стоят!
Облако снега. Ледяной ветер задувает в рот, в нос, во все щели.
«Помни… Помни, что ты должна ему проиграть!»


Очередной скучный день капитана тюремной стражи, Магистра Бундуса, в этих ледяных казематах. Трость гулко бьётся о камень и отражается от стен на долгие десятки метров вперёд.
«Сегодня мне приготовили что-то новенькое», – мужчина облизнул беззубые дёсны.

У двери его встретил долговязый человек. В маске, мимику выказывают только глаза, но даже их тяжело заметить через шторы волнистых чёрных локонов. Его самого не так просто заметить в лазурном жалком свете кристаллов. Неизвестный передал Бундусу кипу бумаг.
– Так ничего и не сказала?
– Может, у Вас лучше выйдет, – пожал плечами он. – Я ни разу не встречал подозреваемых, которые не чувствуют боли.
– Это как? – Поднял брови калека.
– Металл! Э-э, робот? Но огрызается, как самая живая. Не знаю, что с ней делать.
«Необычно… – Бундус опустил взгляд на металлический ящичек в своих руках».
– Понял. Отправь за Инеем, – он махнул рукой с тростью и всучил мужчине ящик. – Подожди, дверь открыть не могу.
Калека с тростью и ящиком ввалился неровной походкой внутрь, как к себе домой. Оставил ящик на полу, сам, придерживая подол шубы, осторожно опустился на стул напротив подозреваемой. Поморщился, прикусил губу в попытках опуститься как можно аккуратнее, ибо каждое неверное движение причиняло боль. Стреляло в позвоночнике.
– Здарова, Кривой!
В этой тишине можно услышать фокусировку объектива в искусственных глазницах.
– Вы меня тут так обмотали вокруг стула. Не извращенцы ли вы часом? – Беспечно лыбилась Джинкс. – Это кайросэки, да?
– С какой целью тебе понадобились те документы, что ты в себе спрятала? Знаешь, в твоём возрасте с такими бумагами лучше не играться. Отдай их, – он опёрся локтями на стол. – И да. Это кайросэки. Поэтому даже не думай оттуда выбраться.
– И вы скостите мне наказание?
– Речи быть не может. Просто для тебя это кончится быстрее.
– Ннне-е-е, не хочу отдавать эти написульки. Это ж подтверждает, что ваш Мернс – опущенный лох, который чё-то мимо казны промышляет!
Бундус поднял брови, словно не ожидал такой осведомлённости от столь глупого существа.
«Для меня это не секрет, – думал мужчина. – Но секрет, который не должен выйти за эти стены».
– Это действительно так, – кивнул он. – Но это уже не важно.
– А-а знаешь, что самое смешное, – продолжала хихикать и перебивать киборг. – Вы оставили своё государство с головой жопой! Я пока сидела здесь, допёрла! Бва-ха-ха! Даже пьянющая Арди на вас пойдёт, а у вас только Пёсик без уха!
Бундус выслушивал это всё с лицом терпеливого родителя, которому не хватает энергии отвечать на чужие заскоки. Не такой реакции ожидала Джинкс. Вместо этого мужчина положил на стол свой металлический ящик. Он открылся веером, открывая разные полочки с самыми удивительными инструментами.
– У меня такой же есть, – девочка шмыгнула носом.
– Ох, так мы коллеги? Значит, ты должна знать, что это, и для чего это нужно.
– Если ты собрался разобрать меня по частям, хочу предупредить, что у меня самой это получается не с первого раза. Или… Или ты собрался меня пытать? Лучше забей и сразу брось в клетку. Тебе твой муженёк уже сказал, что я не чувствую боли.
– О, ты меня явно переоцениваешь. Пробить или даже поцарапать бомбсидиум я не в состоянии. Честно скажу, я его впервые вижу вживую. Но эти инструменты не для меня. Не в этот раз, – он покрутил острыми щипцами между пальцев. – Иней! Войди!
Крупная фигура вошла в крохотное помещение, пригнувшись через проём. Мышцы, необъятная гора мышц!
– Ого. А ты здоровый…
– Это мой практик. В этот раз вести переговоры я позволю ему, – с невозмутимым спокойствием говорил Бундус.
– Он-то… – девочка нервно оскалилась. – М-да. Допрос будет интересным…
Калека вышел, аккуратно переступая порог. Он никогда раньше не слышал, с каким скрипом рвётся металл, как он лопается на последнем издыхании, прежде чем разойтись по швам. А ещё он никогда не слышал, чтобы жертва в процессе пыток смеялась.

«Вот я и в камере. Он оторвал мне левую руку, где я спрятала поддельные документы. Было хорошим решением сказать ему, где они, иначе ничего бы от меня не оставил, здоровяк! – В сумеречной темноте еле как можно разглядеть выщербленные из льда стены, заиндевелые решётки, ленивую и скрытную тень от них

В коридоре было не сильно светлее. Источник света где-то высоко. – Они забрали мою катану. Хорошо, что все с собой не взяла. Морозятся сейчас небось на холоде мои клиночки..!»
– Бха-ха-ха!
Камеры в округе вдруг ожили, зашипели, не многозначно намекая новенькой заткнуться, да поскорее. Интересное приветствие!
– Не шуми, – проговорил чёрный угол.
«Ах, нет, человек. Сразу и не заметила».
– Чё так?
– Если не шуметь, – спокойным, но каким-то артистично возвышенным шёпотом глаголил мужчина, – они забывают, кто должен пойти на казнь. Потом ищут иголку в сугробе, думы их туманятся, весь ты ничего не совершал… И след твой замело снегом. Меня должны были казнить месяц назад.
Девушка промолчала. Глаза устремились в потолок, нет, выше, будто хотела заглянуть себе в мозг.
– Зачем им искать иголку в сугробе?
– Метафора, – загадочно протянул он. – Так меня и зовут. Метафора.
– Кайф. Чё, сколько сидишь тут? – Оковы лязгнули о лёд, эхо поползло по стенам многоярусной темницы в ледяном ущелье. Шипение.
– Тридцать четыре дня. Я ничего не ем уже целый месяц, но благодаря особой технике моей семьи, я могу вообще не тратить энергии, если не двигаюсь… Разговор с тобой пробудил во аппетит. С каждым словом я продолжаю терять накопленную и с трудом сохранённую энергию… – Шептал он, но лица, как и прежде, не видно.
– Ну, я не спрашивала. Понятно. Отсюда сбегал кто-нибудь? Как тут с охраной? – Третье шипение публики заставило ту перейти на шёпот.
– Охрана дремлет пуще прежнего, при милостивой Айше порядок и справедливость были на первом месте. Дуралеи, не более, – заключил он, одним лишь тоном принижая этих самых дуралеев.
– Последний вопрос – где-то здесь, случаем, нет Королевы Айши?
Джинкс показалось странным, когда болтливый безликий джентльмен не подал голоса в ту же секунду. Что, запасённая энергия уже кончилась? Протяжный вздох с надутыми щеками так и вовсе вызвали короткое замыкание в настроении. Она не любит, когда так долго тянут. Это всегда к беде.
– Не-не-не, не вздыхай так! – Тшшш! – За заткните вы свои рты!
– Не осведомлена, да? Королева Айша скончалась. Подхватила заразу, не смогла справиться с ней…
Кольнуло в мозгу.
– А-а… Э-э… Бха-ха-ха! Я не… Я не могу, бва-ха-ха!
Камера, коридор, всё ущелье наполнилось хохотом, надрывным, болезненным. Мужчина оказался в ступоре, как и каждый любопытный заключённый, что развесил уши на их разговор.
– Ты что, не нормальная?!
– Мне оторвали руку и посадили в самую глубь ледяной жопы за то, что я хотела разобраться, что стало с Курьерами и Королевой! А она, дура, скопытилась! Весело получилось, – навзрыд тараторила дура. Веселье улетучилось быстро, как рукой сняло. – Ладно. Соболезную. Я пошла, мне ещё ваш остров дурной спасать. А ты дальше морозь задницу.
На спине её что-то щёлкнуло, хлынул густой сизый дым. Секунда, не меньше, и в камере всё в молоке, не видно собственного живота. Дым полз сквозь решётку, стремительно растекался по ледяному полу. Заполнял весь нижний ярус.
– Активирована система самоуничтожения! – Кричала девушка во весь голос.
– Эй-эй-эй, ты чё делаешь? Я-я же ещё жить хочу – Загрохотал цепями её сосед.
– А?! Помогите!! Чё за хрень!
– Уберите её отсюда!!
Ущелье вмиг оживилось, как никогда прежде. От страха людям впервые стало жарко, душно, хотелось сбежать отсюда поскорее.
– Активирована система самоуничтожения! – Вторила киборг.
– Отключай! – Сердито и обеспокоенно мужчина старался воззвать к её чувствам.
– Да заткнись ты, всё путём, – прошипела девочка. – Активирована система самоуничтожения! Я щас взорвусь!!
Топот ног за решёткой, кашель.
– А если это яд? – Обеспокоенные вздохи послышались в конце коридора.
– Тогда это самая весёлая смена за последние несколько лет! Доставай ключи уже!

Копошились бедолаги долго: выбирали ключ, ругаясь под нос – ни черта ж не видно; тыкали в замочную скважину, искали её пальцами.
– Давайте быстрее! Я щас взорвусь, – нетерпеливо нагнетала революционерка.
– Давай лучше не взрывайся! Чё от нас-то хочешь?! – Рыкнул тюремщик, в коем-то веке проворачивая ключ. – О, подошёл!
Они оба аккуратно, шаг за шагом, вошли внутрь, выбирали, куда поставить ногу, чтобы не свалиться.
– Я хочу, чтобы меня освободили, иначе вашей тюрьме, а так же всем заключённым, конец! Триста метров – всё в труху! Останется только огромный кратер! Да я здесь, чё вы там ходите?
– Да хорош пугать! Я-я не знаю, нам стоит кого-то позвать? – Самый пугливый искал помощи в словах товарища.
– Давай-давай. Деточка, покажи, где у тебя отключить эту хрень!
Джинкс двигаться не могла, но использовать аугменты – вполне! Храбрый подошёл поближе, нога киборга выпрыгнула вперёд. Хрясь! Прямо в голень! Резкий крик пронзил морозное ущелье, но мужик стойкий, остался лишь рычать и дрожать.
– Сука поганая! Срать я хотел на Бундуса, давай её тут отмудохаем до смерти, – чуть не срываясь на крик, предложил он.
– Д-давай! Так же по-любому не взорвётся! Ты, эм, кстати, когда взрываешься?
– Э-э, хз, ещё минуты три наверное у вас есть. Так что поторопитесь. Хвастаться не хочу, но меня довольно тяжело пробить!
Правда в том, что её уже на половине предложения начали избивать. В меру их незначительных возможностей – избивалка не выросла пробить металл! Тот, что со сломанной ногой, быстро прекратил – сломанная нога, увы, не зажила за несколько секунд.
Он же первый и упал. Невидимая сила с глухим грохотом влетела в него, оставляя медленно сползать по ледяной стене. Второй не сразу понял, хоть глаз выколи, везде дым. И даже если бы его разума хватило понять, что скованная девочка тут не причём, вряд ли это поможет. Ему хватает оглушительной оплеухи по шее.
– Придурочная! Тебя ведь могли убить! – Он замахал рукой, чтобы молочный хоть немного отступил.
– Во-первых: ха, очень вряд ли, а во-вторых, ты же мне и так помог. Вон у того я слышала ключи. Открой мои оковы. Как ты выбрался, кстати?
Сосед оказался довольно низким, невообразимо крепкий телом мужчина с пышными, как две малярные кисти, усами. Даже сквозь куртку – точнее, что от неё осталось – он мог похвастаться своими круглыми банками и предплечьями, которыми он наверняка гнул рога быков каждый день. Противиться в просьбе о помощи он не стал.
– Так это и был твой план? Дикая ты. Я сломал себе большие пальцы, чтобы выбраться. А ты, я погляжу, проклята? – Он усами указал в сторону оков, пока подбирал ключ.
– В каком плане?
– Обездвижил тебя морской камень. Проклята!
Щелчок! Металл отстёгивает от запястий. Девушка прямо почувствовала, как по её венам хлынула жизнь, прямо как когда поднялся с онемевшей руки посреди ночи.
– У вас дьявольские фрукты – проклятие? – Чужие взгляды её не касались. Куда больше её интересовала царапина на запястье. – Поцарапали краску… Тебя как зовут-то?
– Одного лишь названия достаточно, что познать истину! Бесплатная сила, за которой не стоит ничего человеческого, – мужчина переступил через клетку первый. – Меня звать Братито Тим!
Розововолосая сверлила спину Братито. В штыки приняла его, ну конечно же, лживое представление о силе и её цене. Антилопа и рысь спорят, как правильно добывать пищу.
– Какая разница, откуда пришла сила, если ты пользуешься ею во благо? – Насупилась девушка. – Ты, например, мог бы ломать свои большие пальцы о бездомных детей, но без дьявольского плода, и был бы ты лучше меня?
Девушка была на голову ниже, но скорее бы оторвала себе голову, чем испугалась сразиться с ним взглядами. В глубине пурпурных глаз промелькнула фиолетовая молния, с которой Братито тягаться не мог.
– Ха, умеешь же ты насрать ртом так, что даже я поверил!
Парочка услышала, как у одного из побеждённых жужжит пиджак.

. Секунда размышлений и Братито прыгает на пол, лишь бы успеть достать чужую улитку из-за пазухи.
– Ало, да? – Братито повысил голос до скрипучего, противного, как вилкой по тарелке, тона, чтобы уподобиться одному из охранников.
– Что с этой дурой жестяной? Разобрались?
Голос Бундуса!
– Да, она блефовала. Обычный дым. Пару раз по морде дали, спать легла. Коллега, вот, кулаки отбил об неё.
Улитка не выражала радость.
– Так бывает, когда бьёшь по груде металла, – скупо процедил голос, но, кажется, был доволен проделанной работой. – В следующий раз отвечайте быстрее. У меня нет времени сидеть и ждать вашего отчёта.
Улитка умолкла. Джинкс тем временем игралась со связкой ключей. Дым спал. С каждой камеры глядели измученные бедолаги.
– Жесть он тупой, поверил. Ты, случаем, не знаешь, куда они девают вещи сидевших?
– Откуда мне это знать?
– Действительно. Эй, эй, ребята! Где сидят Курьеры?!
Раздался её крик по всему ледяному ущелью. Джинкс продолжила.
– Кого из вас посадил Бонтгомери только за то, что вы хотели чё-то передать?! Знаете, там, посылку, письмо?!
– Почему ты объясняешь, что делают Курьеры? Это и так знают.
– Ой, помолчи.
Несколько голосов дали о себе знать. Удивительно мало, подумала девушка, но быстренько подошла к одной из них.
– Если выпустишь, расскажу! – Гнусаво и, будем честны, подозрительно предложил один из заключённых. Плата достойная, но Джинкс не могла позволить себе таких ошибок.
– Ага, я не знаю, за что ты тут сидишь, и у меня нет времени это проверять! Но… Если расскажешь… – Белые зубки осветили лазурную темноту пещеры. – Я тебя выпущу!
– А… Э… Короче, я видел, как несколько курьеров были в самой дали коридора. Мы и так на самом дне Ущелья, тут не так много камер. Ну, выпустишь?
– Как зовут?
– Дрозд Чирк.
– Как всё кончится, я гляну твоё дело и посмотрю, стоит ли тебя выпускать. Покеда!
– Эй-эй, ты же сама предложила!!
Джинкс уже испарилась, чем не мало удивила Братито. Мужчина огляделся по сторонам, и заметил сиреневый отблеск только где-то вдалеке, за углом.
Камера, что ничем не отличается от остальных, только вместо двух заключённых, тут теснится человек десять. Знакомая буро-зелёная форма и безликие маски… Никто не сбросил своё инкогнито даже в тяжёлые времена. Безжизненные, уставшие. Они посмотрели на силуэт без одной руки, что преградил и так немногочисленный свет.
– О-о, а вот и вы! Не бойтесь, Революционная Армия здесь. И я от Арди! Отойдите подальше от решётки…
Облик её налился сиреневым светом, вспыхнул и осветил всё вокруг. Как факел, дающий надежду, её облик игрался с тенью вздымающимися резкими непослушными язычками. На месте оторванной руки хаотичными помехами переливалось электричество, напоминающее скорее рваное одеяло. В замахе лапища выросла чуть ли не до размеров самой клетки, когти шипением прошлись по прутьям. Порез вышел точным, как из-под тесака мясника. Прутья пришлось вытаскивать самостоятельно.
– Давайте-давайте, вы со мной на выход идёте. Все сегодня будут жить! Хочет кто шоколада? На всех не хватит, и я столько не дам, но хотя бы немного подсластить эту дерьмовую ситуацию вполне сойдёт! Ну? Будешь? А ты?
Но Джинкс их обманула. Она раздала абсолютно каждую плитку молочной радости, которые покоились внутри небольшой полости в животе.
«Им нужнее», – не внушала себе, а знала, глядя на унылую походку и паузу в реакции узников.
– Могу я Вас попросить… – Хрипло, еле слышно, словно соскакивает с самих с губ, к ней обратился человек… Пола не совсем определённого. Из-за шёпота Джинкс не могла разобрать, а крытая броня Курьеров не помогала. – Освободить вот её? Понимаю, Вы от Арди… Но оставить её тут будет просто бесчеловечно…
Речь шла об одиночной камере буквально напротив. Крохотная, если сравнивать с остальными – выдолбленная во льду с особой заботой. Крохотной была и узница, укутанная в бурую, некогда белоснежную, шубу. Клочки меха торчат в разные стороны.