Диего Эль-Пасо | Дагги Даг
~Островное приключение~
~Квест на Электро~
После всего произошедшего, парни решили временно скрыться с глаз. Корабля пока не было, а вновь попадаться Дозору - совсем не хотелось. Потому они ушли подальше от города — туда, где заканчиваются мощёные улицы, а вместо них тянутся запылённые тропы между холмами. Воздух становился свежее, не пах гарью и прибрежным перегаром. Скалы впереди бросали длинные тени, будто приглашали спрятаться в своей прохладе от взглядов недругов. Шеймус шёл первым, ловко протискиваясь между валунами и сухими кустами. Диего брёл следом, всё ещё настороженный. Он прислушивался к каждому хрусту камней под ногами и то и дело оборачивался, будто опасался, что кто-то всё-таки пустился за ними следом. Тревога не отпускала. Он не любил, когда план висел на волоске, а сейчас — вся ситуация держалась на ржавом гвозде удачи. Но даже в таких обстоятельствах адреналин только копился. Когда Минки нашли подходящее укрытие — небольшую полость у подножия склона — Шеймус первым завалился внутрь, тяжело выдохнув, и прислонился к каменной стене. Диего остался у входа, вытянув уши и поводя носом. Пахло пылью, старой влагой и… безопасностью. Неплохо, на время сойдёт.
—Знаешь, — неожиданно протянул Шеймус, отлёживаясь, —Я тут с местным потрепался. Забавный тип, зубы кривые, но язык подвешен. Говорил, мол, любой Минк может пускать ток. Все без исключения. Электро, кажется, называется.
Диего замер, не поворачиваясь к нему.
—Электро?
—Ага. Типа мы, Минки, внутри как маленькие шокеры. Только в пушистом футляре. Бах — и искры во все стороны. Мол, у нас это врождённое.
Тишина. Только ветер гнал пыль у входа. Диего медленно опустился на корточки, глядя в каменную щель напротив. Лоб нахмурился. Он задумался.
«Электро?» — он слышал про это слово — мельком, когда-то, в детстве, от других бойцов-минков, которых притаскивали на арену. Но тогда это казалось чем-то вроде сказки. А теперь — вот он, стоит среди камней, и ему говорят: «Ты можешь быть гораздо сильнее, чем думаешь». Гиен покачал головой.
—Я… никогда не чувствовал ничего подобного. Ни искры, ни чего-то, что могло бы быть током. Ни разу. Может, это не у всех?
Шеймус фыркнул, прищурившись.
—Тот тип клялся, что у всех. Даже у новорождённых. Просто мы это либо используем, либо нет. Как мышца — если не знаешь, что она есть, она и не работает.
—Мышца… — повторил Диего вполголоса. Он взглянул на свои лапы. — А если её у меня нет? — Мысль застряла занозой. Неужели он — какой-то неполноценный? Почему тогда ему никто об этом не сказал? Или… почему он сам никогда не чувствовал в себе ничего подобного? Не то, чтобы его это прям гложило, однако не хотелось отставать от других.
—Это странно, — прошептал он, —Столько лет я живу, полагаясь на ловкость, разум, чутьё. А вдруг внутри… всё это время было что-то ещё, что я просто не знал, как разбудить?
Внутри поднималась волна — не страха, нет — скорее, невероятно любопытного интереса. Словно кто-то только что подсунул ему карту к месту, которое он считал пустыней, а там вдруг — клад. Шеймус, будто почувствовав этот внутренний сдвиг, прищурился, но больше не давил.
—Ну, подумай об этом. Не сейчас, так позже. Может, просто нужно знать, что искать. А ты у нас, как я заметил, любишь разбираться в штуках, формулах и во всём подобном.
Диего слабо улыбнулся, не отрывая взгляда от своих лап.
—Может быть. Но теперь я точно знаю одно… я о себе знаю меньше, чем думал.
Ветер завыл за пределами расщелины. Пламя в разведённом костре качнулось. Тишина была почти уютной, но внутри Диего уже шевелилось нечто новое — как будто в груди вдруг появился шёпот. Тихий, напряжённый. И очень похожий на жужжание электричества.
Следующее утро началось с того, что Шеймус, уже бодро размахивая хвостом, подтащил к временной стоянке охапку странных предметов: ржавый чайник, пару обугленных веток, какую-то медную кастрюлю и… дохлого краба. Всё это он вывалил у ног Диего с видом «учёного», готового к великому открытию.
—Вот, — объявил кабан с торжественной серьёзностью.
ONE PIECE RP ·
Мыс Гранд-лайн
—Если ты не можешь почувствовать ток изнутри, будем искать его снаружи. Через контакт. Через импровизацию. Через… дух эксперимента, — Танк гордо поднял морду, будто только что изрёк величайшую мудрость веков. Диего приподнял бровь в полнейшем непонимании, что от него хотят. Его пальцы непроизвольно потянулись к переносице, словно пытаясь сдержать надвигающуюся головную боль.
—Ты уверен, что это не твой способ собрать обед из мусорки? — взгляд его скользнул по "экспериментальным материалам", останавливаясь на дохлом крабе с особой выразительностью.
—Абсолютно, — ответил Шеймус, —Это, как ты любишь называть, наука. Ну или почти, — парень самодовольно почесал живот, явно гордясь своими познаниями в специфической для него терминологии, —Давай, трогай вот эту штуку, может, почувствуешь что-то, — он протянул ему чайник, обмотанный медной проволокой. Проволока скрипела, распускаясь кольцами, будто живая змея.
—И что с ним не так? — Диего осторожно покрутил находку взглядом, отмечая ржавые подтёки.
—Я пару раз бил по нему молотком. Вдруг он зарядился? — Шеймус продемонстрировал внушительные вмятины на боку чайника, явно радуясь проделанной работе.
—Это не так работает, — Диего постучал когтем по металлу, вызывая глухой звон.
—А вдруг работает? — Кабан наклонился вперёд, глаза расширились от ожидания чуда. Диего вздохнул, ещё раз дотронулся до чайника — ничего. Ни искры, ни тепла, ни дрожи. Тишина. Он разочарованно щёлкнул языком, отбрасывая предмет в сторону.
—Ладно, — не сдавался кабан, —Переходим к следующему этапу, — он достал краба и поднёс ближе, —Вот смотри: этот парень раньше щипался, как молния. Весьма больно. Может, он оставил в себе «память» тока. Биологический резонанс! — его копыто торжествующе ткнуло в панцирь, который издал сухой треск.
—Ты просто выдумываешь научные слова, не так ли? — Диего скрестил руки на груди, наслаждаясь моментом.
—Ну… может, немного, — Шеймус почесал затылок, неожиданно смутившись. Но Гиен всё равно попробовал. Его когти осторожно прикоснулись к крабьим клешням, а глаза на мгновение закрылись в тщетной надежде… Никаких результатов. Даже щипания не было — только запах тухлой соли. Шли минуты. Потом — часы. Они бегали, прыгали, Таллахасси заставлял его вцепляться в мокрые корни, бить лапой по металлу, даже кричать в небо с размахом.
—Разбуди энергию, Минка! — орал кабан. Но всё, что Дагги чувствовал — это нарастающее раздражение, усталость и отчётливую глупость происходящего.
—Это бред, — наконец выдохнул он, садясь на камень. Его плечи обмякли, а когти бессильно поскребли по поверхности камня, оставляя мелкие царапины, —У меня просто нет этой штуки. Либо же твои подходы явно не рабочие, что будет не удивительно совсем, — он швырнул в сторону мелкий камешек, который со звоном отскочил от медной кастрюли.
—Эй, — нахмурился Шеймус, подходя ближе. Его массивная тень накрыла Диего, а копыта утопали в песке с мягким шуршанием, —Хватит. Ты просто не знаешь, как себя включить. Это не кнопка. Это как… музыка. Или запах перед дождём. Это не логика. Это чувство, — Кабан ткнул копытом в грудь Дагги, не сильно, скорее подчеркивая свою точку зрения. Гиен же молчал. Он смотрел на свои лапы, на когти. Всё казалось обычным. Привычным. Молчаливым. Но внутри что-то всё-таки шевелилось. По спине пробежала мелкая дрожь, словно кто-то провёл холодным пальцем вдоль позвоночника. Очень тихо, почти на уровне интуиции. Может быть, не ток. Может, не сила. Но — намёк. Как будто глубоко под кожей жил кто-то, кто ещё не открыл глаза.
—Ладно, — вздохнул Диего. Его хвост дёрнулся, сметая песок маленькой метёлкой, —Завтра попробуем снова. Но если ты вновь притащишь дохлого краба — я его тебе засуну…сам догадываешься куда? — глаза Диего сверкнули в темноте, как у кота, готовящегося к прыжку.
—В духовку? — подмигнул Шеймус. Он игриво потряс ушами, однозначно довольный своей шуткой. Эль-Пасо закрыл глаза, устало улыбаясь. Его клыки блеснули в лунном свете, а плечи слегка дрожали от сдержанного смеха.
—Ты уверен, что это не твой способ собрать обед из мусорки? — взгляд его скользнул по "экспериментальным материалам", останавливаясь на дохлом крабе с особой выразительностью.
—Абсолютно, — ответил Шеймус, —Это, как ты любишь называть, наука. Ну или почти, — парень самодовольно почесал живот, явно гордясь своими познаниями в специфической для него терминологии, —Давай, трогай вот эту штуку, может, почувствуешь что-то, — он протянул ему чайник, обмотанный медной проволокой. Проволока скрипела, распускаясь кольцами, будто живая змея.
—И что с ним не так? — Диего осторожно покрутил находку взглядом, отмечая ржавые подтёки.
—Я пару раз бил по нему молотком. Вдруг он зарядился? — Шеймус продемонстрировал внушительные вмятины на боку чайника, явно радуясь проделанной работе.
—Это не так работает, — Диего постучал когтем по металлу, вызывая глухой звон.
—А вдруг работает? — Кабан наклонился вперёд, глаза расширились от ожидания чуда. Диего вздохнул, ещё раз дотронулся до чайника — ничего. Ни искры, ни тепла, ни дрожи. Тишина. Он разочарованно щёлкнул языком, отбрасывая предмет в сторону.
—Ладно, — не сдавался кабан, —Переходим к следующему этапу, — он достал краба и поднёс ближе, —Вот смотри: этот парень раньше щипался, как молния. Весьма больно. Может, он оставил в себе «память» тока. Биологический резонанс! — его копыто торжествующе ткнуло в панцирь, который издал сухой треск.
—Ты просто выдумываешь научные слова, не так ли? — Диего скрестил руки на груди, наслаждаясь моментом.
—Ну… может, немного, — Шеймус почесал затылок, неожиданно смутившись. Но Гиен всё равно попробовал. Его когти осторожно прикоснулись к крабьим клешням, а глаза на мгновение закрылись в тщетной надежде… Никаких результатов. Даже щипания не было — только запах тухлой соли. Шли минуты. Потом — часы. Они бегали, прыгали, Таллахасси заставлял его вцепляться в мокрые корни, бить лапой по металлу, даже кричать в небо с размахом.
—Разбуди энергию, Минка! — орал кабан. Но всё, что Дагги чувствовал — это нарастающее раздражение, усталость и отчётливую глупость происходящего.
—Это бред, — наконец выдохнул он, садясь на камень. Его плечи обмякли, а когти бессильно поскребли по поверхности камня, оставляя мелкие царапины, —У меня просто нет этой штуки. Либо же твои подходы явно не рабочие, что будет не удивительно совсем, — он швырнул в сторону мелкий камешек, который со звоном отскочил от медной кастрюли.
—Эй, — нахмурился Шеймус, подходя ближе. Его массивная тень накрыла Диего, а копыта утопали в песке с мягким шуршанием, —Хватит. Ты просто не знаешь, как себя включить. Это не кнопка. Это как… музыка. Или запах перед дождём. Это не логика. Это чувство, — Кабан ткнул копытом в грудь Дагги, не сильно, скорее подчеркивая свою точку зрения. Гиен же молчал. Он смотрел на свои лапы, на когти. Всё казалось обычным. Привычным. Молчаливым. Но внутри что-то всё-таки шевелилось. По спине пробежала мелкая дрожь, словно кто-то провёл холодным пальцем вдоль позвоночника. Очень тихо, почти на уровне интуиции. Может быть, не ток. Может, не сила. Но — намёк. Как будто глубоко под кожей жил кто-то, кто ещё не открыл глаза.
—Ладно, — вздохнул Диего. Его хвост дёрнулся, сметая песок маленькой метёлкой, —Завтра попробуем снова. Но если ты вновь притащишь дохлого краба — я его тебе засуну…сам догадываешься куда? — глаза Диего сверкнули в темноте, как у кота, готовящегося к прыжку.
—В духовку? — подмигнул Шеймус. Он игриво потряс ушами, однозначно довольный своей шуткой. Эль-Пасо закрыл глаза, устало улыбаясь. Его клыки блеснули в лунном свете, а плечи слегка дрожали от сдержанного смеха.
—В трусы, — последнее слово повисло в воздухе, смешавшись с шумом прибоя и треском костра.
Утро выдалось сырым и бодро холодным. Над лесной кромкой висел плотный серый туман, от которого вся трава казалась мокрой, будто кто-то разлил молоко по холмам. Шеймус уже был на ногах — копался в своих узелках с припасами, смахивая капли росы с морды. Диего только подтягивался, зевая в усы, лениво оборачиваясь хвостом и оглядываясь в тумане. Где-то подальше кричала чайка с голосом старого пьяницы, а воздух был насыщен запахами мокрой земли и чуть прелых листьев.
—Вставай, искра моя несбывшаяся! — бодро заорал Шеймус, выпрямляясь с видом генерала на утреннем смотре. Гиен хрипло зарычал в ответ, не поднимая головы и свернувшись клубком:
—Если ты снова принес мёртвую живность или кастрюли — я тебе отгрызу сначала хвост, потом пятак.
—Не-е-е, всё по-серьёзке, — довольно фыркнул кабан, подмигнув, —Я поговорил с одним рыбаком — он сказал, что ток чувствуется, когда ты на грани: напряжение, стресс, короткое замыкание внутри. Ну, или если тебя шандарахнет молнией. Второй вариант пока отложим.
—Спасибо, — буркнул Диего, приподнимая одну бровь, —Очень утешительно.
Шеймус встал перед ним, расставив копыта по-военному, ухватил в лапы тонкую сухую ветку, которую нашёл поблизости, и смачно хлестнул по воздуху, как фехтовальщик перед дуэлью. Песок взлетел облаком от резкого движения, а ветка оставила в воздухе свистящий след.
—Готов? — голос его стал подозрительно серьёзным. Его брови грозно нахмурились, придавая морде выражение дрессировщика, готовящегося к опасному трюку.
—К чему? — настороженно приподнял ухо Диего. Его хвост резко дёрнулся, сметая песок позади себя, а когти непроизвольно впились в землю.
—Рефлексы. Нервная система. Всё взаимосвязано, братец. Сейчас будем проверять, как быстро у тебя срабатывает импульс, — Танк сделал выпад вперёд, демонстративно размахивая палкой перед самым носом Дагги.
—Ты собираешься меня бить палкой? — подозрительно сощурился гиен. Его уши прижались к голове, а спина выгнулась, готовясь к прыжку в сторону.
—С любовью и заботой, — широко и бесстыдно улыбнулся кабан, и палка со свистом снова пронзила воздух. Его глаза блестели с неподдельным восторгом, когда он начал — лёгкие тычки по лапам, несильные шлепки по бокам. Каждое прикосновение заставляло мех Диего вздыбливаться, а мышцы непроизвольно сокращаться. Гиен рычал, уворачивался, дёргался всем телом. Его движения становились всё ловче, в нём просыпалась звериная пружина. Каждый прыжок в сторону был точнее предыдущего, каждый уклон — изящнее. Хищная гибкость, будто забытая, снова заработавшая. Мышцы вспоминали давно не использовавшиеся комбинации движений, тело оживало. Как вдруг кабан отбросил палку и, не предупредив, начал дёргать его за уши.
—Что ты творишь?! — взвыл Диего, отпрыгивая. Он отскочил на три шага назад, потирая уши, а хвост нервно хлестал по воздуху.
—Проверяю чувствительность. Электро — это же кожа, нервы, ток, понимаешь? Вот — стимуляция. Всё научно, — с важным видом ответил Шеймус, не сбавляя напора. Он даже поднял палец вверх, как профессор, объясняющий сложную теорию.
—Ты инженер, а не профессор наук! — Диего вертел головой, пытаясь отмахнуться от навязчивых копыт. Его лапы отчаянно отбивались, но Шеймус продолжал наступление с упорством танка.
—Вот именно! Кто, как не инженер, разбирается в токах? Я шокером пару раз получал. И однажды в розетку нос сунул — помнишь, как шерсть тогда дыбом стояла? — он самодовольно потряс головой, будто демонстрируя невидимые последствия того случая.
—Ты тогда сутки кашлял искрами! — Диего фыркнул, вспоминая, как Шеймус чихал «маленькими молниями».
—Вот именно! Это был опыт! — гордо объявил Танк, будто это добавляло ему научной авторитетности. Он выпрямился во весь рост, копытом постукивая по земле. Дагги уже не злился. Он хохотал, несмотря на раздражение, пытаясь отбиться от кабана, уклоняясь, виляя, ловко пригибаясь. Смех вырывался между рычанием, а глаза блестели от азарта.
Утро выдалось сырым и бодро холодным. Над лесной кромкой висел плотный серый туман, от которого вся трава казалась мокрой, будто кто-то разлил молоко по холмам. Шеймус уже был на ногах — копался в своих узелках с припасами, смахивая капли росы с морды. Диего только подтягивался, зевая в усы, лениво оборачиваясь хвостом и оглядываясь в тумане. Где-то подальше кричала чайка с голосом старого пьяницы, а воздух был насыщен запахами мокрой земли и чуть прелых листьев.
—Вставай, искра моя несбывшаяся! — бодро заорал Шеймус, выпрямляясь с видом генерала на утреннем смотре. Гиен хрипло зарычал в ответ, не поднимая головы и свернувшись клубком:
—Если ты снова принес мёртвую живность или кастрюли — я тебе отгрызу сначала хвост, потом пятак.
—Не-е-е, всё по-серьёзке, — довольно фыркнул кабан, подмигнув, —Я поговорил с одним рыбаком — он сказал, что ток чувствуется, когда ты на грани: напряжение, стресс, короткое замыкание внутри. Ну, или если тебя шандарахнет молнией. Второй вариант пока отложим.
—Спасибо, — буркнул Диего, приподнимая одну бровь, —Очень утешительно.
Шеймус встал перед ним, расставив копыта по-военному, ухватил в лапы тонкую сухую ветку, которую нашёл поблизости, и смачно хлестнул по воздуху, как фехтовальщик перед дуэлью. Песок взлетел облаком от резкого движения, а ветка оставила в воздухе свистящий след.
—Готов? — голос его стал подозрительно серьёзным. Его брови грозно нахмурились, придавая морде выражение дрессировщика, готовящегося к опасному трюку.
—К чему? — настороженно приподнял ухо Диего. Его хвост резко дёрнулся, сметая песок позади себя, а когти непроизвольно впились в землю.
—Рефлексы. Нервная система. Всё взаимосвязано, братец. Сейчас будем проверять, как быстро у тебя срабатывает импульс, — Танк сделал выпад вперёд, демонстративно размахивая палкой перед самым носом Дагги.
—Ты собираешься меня бить палкой? — подозрительно сощурился гиен. Его уши прижались к голове, а спина выгнулась, готовясь к прыжку в сторону.
—С любовью и заботой, — широко и бесстыдно улыбнулся кабан, и палка со свистом снова пронзила воздух. Его глаза блестели с неподдельным восторгом, когда он начал — лёгкие тычки по лапам, несильные шлепки по бокам. Каждое прикосновение заставляло мех Диего вздыбливаться, а мышцы непроизвольно сокращаться. Гиен рычал, уворачивался, дёргался всем телом. Его движения становились всё ловче, в нём просыпалась звериная пружина. Каждый прыжок в сторону был точнее предыдущего, каждый уклон — изящнее. Хищная гибкость, будто забытая, снова заработавшая. Мышцы вспоминали давно не использовавшиеся комбинации движений, тело оживало. Как вдруг кабан отбросил палку и, не предупредив, начал дёргать его за уши.
—Что ты творишь?! — взвыл Диего, отпрыгивая. Он отскочил на три шага назад, потирая уши, а хвост нервно хлестал по воздуху.
—Проверяю чувствительность. Электро — это же кожа, нервы, ток, понимаешь? Вот — стимуляция. Всё научно, — с важным видом ответил Шеймус, не сбавляя напора. Он даже поднял палец вверх, как профессор, объясняющий сложную теорию.
—Ты инженер, а не профессор наук! — Диего вертел головой, пытаясь отмахнуться от навязчивых копыт. Его лапы отчаянно отбивались, но Шеймус продолжал наступление с упорством танка.
—Вот именно! Кто, как не инженер, разбирается в токах? Я шокером пару раз получал. И однажды в розетку нос сунул — помнишь, как шерсть тогда дыбом стояла? — он самодовольно потряс головой, будто демонстрируя невидимые последствия того случая.
—Ты тогда сутки кашлял искрами! — Диего фыркнул, вспоминая, как Шеймус чихал «маленькими молниями».
—Вот именно! Это был опыт! — гордо объявил Танк, будто это добавляло ему научной авторитетности. Он выпрямился во весь рост, копытом постукивая по земле. Дагги уже не злился. Он хохотал, несмотря на раздражение, пытаясь отбиться от кабана, уклоняясь, виляя, ловко пригибаясь. Смех вырывался между рычанием, а глаза блестели от азарта.
Шеймус же пыхтел, словно маленький паровоз, с выражением абсолютной серьёзности на морде. Его уши торчали в разные стороны, а изо рта вырывались клубы пара в холодном воздухе. Он таскал гиена по песку, заставлял бегать кругами с медным кольцом, подвязанным к хвосту верёвкой. Кольцо позвякивало при каждом движении, оставляя за Диего забавный след на песке.
—Вдруг оно работает как антенна! — воскликнул он, когда Эль-Пасо пытался отгрызть верёвку. Шеймус даже подсовывал ему под лапы мокрые листья с острыми камнями, приговаривая:
—А что? Они могут быть проводниками! Природное заземление! — Кабан аккуратно раскладывал эти "инструменты" на пути Дагги.
—Ты издеваешься, — выдохнул Диего, тяжело дыша, растрёпанный, весь в пыли, —Ты садист, просто наслаждаешься моими страданиями…В какой-то степени, я это одобряю, но уж точно не по отношению к самому себе! — он сел на песок, вытянув уставшие лапы, а язык свисал от усталости.
—Конечно. Но и, одновременно, помогаю, — Шеймус наконец опустился рядом, тяжело плюхнувшись и чуть встряхнув пылью. Он тяжело дышал, но на морде читалось удовлетворение от проделанной работы.
—Слушай, ты не обязан уметь это, знаешь? — сказал он вдруг тише, без привычной дури. Парень медленно чертил круги на песке, а голос потерял всю свою обычную буйную энергию, —Просто… если вдруг получится — будет круто. А не получится — ты всё равно бешеный. По-своему, — Таллахасси ткнул себя в грудь, словно подчёркивая, что говорит от всего сердца, а не забавы ради. Диего вновь посмотрел на свои лапы. Шерсть была в пыли, когти дрожали от напряжения, дыхание рваное. Ни искры, ни намёка на «магию». Но внутри… внутри что-то гудело. Словно в груди крутилась пружина, которая ещё не знала, куда выстрелить. Диего непроизвольно прижал лапу к грудной клетке, ощущая это странное, почти физическое давление. Звук похожий на воображение — как будто сердце завёл кто-то снаружи. Он прикрыл глаза, на мгновение полностью сосредоточившись на этом внутреннем гуле. Гиен ухмыльнулся, всё ещё тяжело дыша, и чуть приподнял голову. Губы растянулись в улыбке, обнажая острые клыки, но в глазах читалась не привычная дерзость, а какое-то новое понимание.
—Давай продолжим чуть позже. Но без антенны на хвост, — его хвост нервно дёрнулся при этих словах, будто вспоминая недавние мучения. Шеймус одобрительно хрюкнул и хитро подмигнул:
—Ладно. Через часик будет новый метод. Я тут придумал одну штуку с лягушками…, — его копыта зашевелились в воздухе, уже мысленно собирая новый "научный" инвентарь.
—Нет. Просто… нет, — Диего резко поднял лапу в стоп-жесте, а второй прикрыл глаза, словно пытаясь стереть только что возникший в воображении кошмарный образ.
P.S.: чёт какой-то трешак вышел…ну, ночные посты на то и ночные…
—Вдруг оно работает как антенна! — воскликнул он, когда Эль-Пасо пытался отгрызть верёвку. Шеймус даже подсовывал ему под лапы мокрые листья с острыми камнями, приговаривая:
—А что? Они могут быть проводниками! Природное заземление! — Кабан аккуратно раскладывал эти "инструменты" на пути Дагги.
—Ты издеваешься, — выдохнул Диего, тяжело дыша, растрёпанный, весь в пыли, —Ты садист, просто наслаждаешься моими страданиями…В какой-то степени, я это одобряю, но уж точно не по отношению к самому себе! — он сел на песок, вытянув уставшие лапы, а язык свисал от усталости.
—Конечно. Но и, одновременно, помогаю, — Шеймус наконец опустился рядом, тяжело плюхнувшись и чуть встряхнув пылью. Он тяжело дышал, но на морде читалось удовлетворение от проделанной работы.
—Слушай, ты не обязан уметь это, знаешь? — сказал он вдруг тише, без привычной дури. Парень медленно чертил круги на песке, а голос потерял всю свою обычную буйную энергию, —Просто… если вдруг получится — будет круто. А не получится — ты всё равно бешеный. По-своему, — Таллахасси ткнул себя в грудь, словно подчёркивая, что говорит от всего сердца, а не забавы ради. Диего вновь посмотрел на свои лапы. Шерсть была в пыли, когти дрожали от напряжения, дыхание рваное. Ни искры, ни намёка на «магию». Но внутри… внутри что-то гудело. Словно в груди крутилась пружина, которая ещё не знала, куда выстрелить. Диего непроизвольно прижал лапу к грудной клетке, ощущая это странное, почти физическое давление. Звук похожий на воображение — как будто сердце завёл кто-то снаружи. Он прикрыл глаза, на мгновение полностью сосредоточившись на этом внутреннем гуле. Гиен ухмыльнулся, всё ещё тяжело дыша, и чуть приподнял голову. Губы растянулись в улыбке, обнажая острые клыки, но в глазах читалась не привычная дерзость, а какое-то новое понимание.
—Давай продолжим чуть позже. Но без антенны на хвост, — его хвост нервно дёрнулся при этих словах, будто вспоминая недавние мучения. Шеймус одобрительно хрюкнул и хитро подмигнул:
—Ладно. Через часик будет новый метод. Я тут придумал одну штуку с лягушками…, — его копыта зашевелились в воздухе, уже мысленно собирая новый "научный" инвентарь.
—Нет. Просто… нет, — Диего резко поднял лапу в стоп-жесте, а второй прикрыл глаза, словно пытаясь стереть только что возникший в воображении кошмарный образ.
P.S.: чёт какой-то трешак вышел…ну, ночные посты на то и ночные…
Диего Эль-Пасо | Дагги Даг
~Островное приключение~
~Квест на Электро~
На следующий день туман рассеялся, оставив после себя свежесть и солнце, пробивающееся сквозь листву. Где-то недалеко пели какие-то нахальные птицы, одинокий дятел долбил, видимо, камень с ритмом нетрезвого барабанщика, а в одном из укромных оврагов уже вовсю бушевала утренняя тренировка.
—Быстрее, Дагги! Ты не черепаха, ты хищник! Хищники не задыхаются после третьего круга! — орал Шеймус, стоя на камне и размахивая деревянной палкой, как дирижёр на концерте по выживанию. Гиен, обливаясь потом, пробегал очередной круг между деревьями, петляя, перепрыгивая через коряги и булыжники, отталкиваясь лапами от наклонных стволов. Он не отвечал, только выдыхал — резко, в такт шагам. Мышцы ныли. Лапы подкашивались. Но внутри всё продолжала гудеть та самая напряжённая пружина.
—Теперь — на лапы и отжимайся! Пятьдесят! С рычанием! Чтобы дрожала земля и соседние ёжики разбежались от страха!
—Ты… сумасшедший… кабан, — прошипел Диего, опускаясь на землю, —У меня уже усы свело.
—Значит, скоро наэлектризуешься!
Отжимания сменились стойкой на лапах, потом — на хвосте, потом — попытками взобраться на одиночное дерево, пока Шеймус кидался сосновыми шишками и подбадривал воплями:
—Ты молния в тельняшке, Дагги! Ты удар грома в форме гиены! Давай, ток тебя дери!
Где-то на сорок пятом отжимании, когда дыхание стало хриплым и резким, а мир — чуть зыбким, как в жару, в теле что-то кольнуло. Диего резко замер. Спина выгнулась, шерсть приподнялась на загривке — будто от лёгкого, почти статического разряда. Секунда — и исчезло. Он перевёл дыхание, поднялся, моргая.
—Ты это видел?.. — прошептал он.
—Чего видел? Я видел, как ты изобразил белку в припадке! — крикнул кабан, хватая свой мешок, —Но если ты реально почувствовал чего — говори. Что? И где?
—Спина. Как будто… кто-то щёлкнул пальцами у позвоночника. Лёгкая дрожь… шерсть встала дыбом. Но как бы изнутри. От… напряжения или чего то похожего.
—А-ха! Это оно, это оно! — заорал Шеймус, подскочив, — Гляди, сейчас ещё раз повторим! До искры, до дыма, до шипения из ушей!
—Подожди… дай… минуту… иначе я сдохну смертью храброй, — Диего рухнул на траву, распластавшись как коврик. Сердце колотилось. Воздух казался гуще, чем обычно, как будто он дышал через слой ткани. Пульс стучал в висках — ритмично, нарастающе. Тело болело, но где-то внутри… действительно было что-то другое. Гудение. Едва уловимое, но настоящее. Он закрыл глаза, и в темноте за веками ему показалось, будто из груди вырывается пульсирующий свет.
—Знаешь… если ты ещё раз кинешь в меня шишкой — ты можешь оказаться первым, кто получит разряд.
—Вот она мотивация! — радостно хрюкнул Шеймус, разливая из фляги воду в миску, —Пей, чемпион. Пару часиков отдохни и удвоим.
Диего усмехнулся, всё ещё лёжа, с закрытыми глазами.
— Если я встану вообще.
Сумерки надвигались тяжёлым покрывалом, небо было цвета иссиня-бордовой крови. Воздух стоял неподвижно, как перед бурей. Местность вокруг словно затаило дыхание. Только треск сучьев под копытами и ровное хриплое дыхание Диего разбивали тишину. Он стоял, тяжело опершись на колени, грудь ходила ходуном. Мех на загривке взмок, слепался в тёмные жгуты. Лапы гудели от нагрузки. А внутри — скапливались злоба. Не на Шеймуса. На себя. На бессилие. На это чёртово «Электро», которое у всех Минков, будто по праву рождения — а у него всё никак. Кабан шагнул ближе. Его тяжёлое, приземистое тело казалось каменной скалой с глазами. Он дышал медленно, по-звериному, втягивая воздух ноздрями. Взгляд его был сосредоточенным, но в глубине сверкало нечто дикое, первобытное.
—Ты держишь себя в клетке, — прорычал он, — Ты крутишь в голове схемы, теории. А «Электро» — это не наука. Это инстинкт. Рывок. Щелчок в груди, как если бы мир сжался в одну точку. И ты как будто взрываешься, выпуская наружу всё накопившееся.
Диего сплюнул. Мех на загривке поднимался. В глазах блеснуло.
~Островное приключение~
~Квест на Электро~
На следующий день туман рассеялся, оставив после себя свежесть и солнце, пробивающееся сквозь листву. Где-то недалеко пели какие-то нахальные птицы, одинокий дятел долбил, видимо, камень с ритмом нетрезвого барабанщика, а в одном из укромных оврагов уже вовсю бушевала утренняя тренировка.
—Быстрее, Дагги! Ты не черепаха, ты хищник! Хищники не задыхаются после третьего круга! — орал Шеймус, стоя на камне и размахивая деревянной палкой, как дирижёр на концерте по выживанию. Гиен, обливаясь потом, пробегал очередной круг между деревьями, петляя, перепрыгивая через коряги и булыжники, отталкиваясь лапами от наклонных стволов. Он не отвечал, только выдыхал — резко, в такт шагам. Мышцы ныли. Лапы подкашивались. Но внутри всё продолжала гудеть та самая напряжённая пружина.
—Теперь — на лапы и отжимайся! Пятьдесят! С рычанием! Чтобы дрожала земля и соседние ёжики разбежались от страха!
—Ты… сумасшедший… кабан, — прошипел Диего, опускаясь на землю, —У меня уже усы свело.
—Значит, скоро наэлектризуешься!
Отжимания сменились стойкой на лапах, потом — на хвосте, потом — попытками взобраться на одиночное дерево, пока Шеймус кидался сосновыми шишками и подбадривал воплями:
—Ты молния в тельняшке, Дагги! Ты удар грома в форме гиены! Давай, ток тебя дери!
Где-то на сорок пятом отжимании, когда дыхание стало хриплым и резким, а мир — чуть зыбким, как в жару, в теле что-то кольнуло. Диего резко замер. Спина выгнулась, шерсть приподнялась на загривке — будто от лёгкого, почти статического разряда. Секунда — и исчезло. Он перевёл дыхание, поднялся, моргая.
—Ты это видел?.. — прошептал он.
—Чего видел? Я видел, как ты изобразил белку в припадке! — крикнул кабан, хватая свой мешок, —Но если ты реально почувствовал чего — говори. Что? И где?
—Спина. Как будто… кто-то щёлкнул пальцами у позвоночника. Лёгкая дрожь… шерсть встала дыбом. Но как бы изнутри. От… напряжения или чего то похожего.
—А-ха! Это оно, это оно! — заорал Шеймус, подскочив, — Гляди, сейчас ещё раз повторим! До искры, до дыма, до шипения из ушей!
—Подожди… дай… минуту… иначе я сдохну смертью храброй, — Диего рухнул на траву, распластавшись как коврик. Сердце колотилось. Воздух казался гуще, чем обычно, как будто он дышал через слой ткани. Пульс стучал в висках — ритмично, нарастающе. Тело болело, но где-то внутри… действительно было что-то другое. Гудение. Едва уловимое, но настоящее. Он закрыл глаза, и в темноте за веками ему показалось, будто из груди вырывается пульсирующий свет.
—Знаешь… если ты ещё раз кинешь в меня шишкой — ты можешь оказаться первым, кто получит разряд.
—Вот она мотивация! — радостно хрюкнул Шеймус, разливая из фляги воду в миску, —Пей, чемпион. Пару часиков отдохни и удвоим.
Диего усмехнулся, всё ещё лёжа, с закрытыми глазами.
— Если я встану вообще.
Сумерки надвигались тяжёлым покрывалом, небо было цвета иссиня-бордовой крови. Воздух стоял неподвижно, как перед бурей. Местность вокруг словно затаило дыхание. Только треск сучьев под копытами и ровное хриплое дыхание Диего разбивали тишину. Он стоял, тяжело опершись на колени, грудь ходила ходуном. Мех на загривке взмок, слепался в тёмные жгуты. Лапы гудели от нагрузки. А внутри — скапливались злоба. Не на Шеймуса. На себя. На бессилие. На это чёртово «Электро», которое у всех Минков, будто по праву рождения — а у него всё никак. Кабан шагнул ближе. Его тяжёлое, приземистое тело казалось каменной скалой с глазами. Он дышал медленно, по-звериному, втягивая воздух ноздрями. Взгляд его был сосредоточенным, но в глубине сверкало нечто дикое, первобытное.
—Ты держишь себя в клетке, — прорычал он, — Ты крутишь в голове схемы, теории. А «Электро» — это не наука. Это инстинкт. Рывок. Щелчок в груди, как если бы мир сжался в одну точку. И ты как будто взрываешься, выпуская наружу всё накопившееся.
Диего сплюнул. Мех на загривке поднимался. В глазах блеснуло.
—Покажи мне как, а не стой столбом, — предъявил Эль-Пасо.
—Сначала — покажи, кто ты и что можешь.
Шеймус рванул первым. Он двигался неуклюже на вид, но было в его прыжке что-то от тарана. Цепкая мощь дикого зверя. Земля вздрогнула под весом. Копыта хлестнули пыль — и Диего отпрыгнул в сторону, в последний миг, поворачиваясь в полёте, как бумеранг. Лапы мягко приземлились — и сразу оттолкнулись обратно. Удар. Парирован. Снова толчок, перекат. Земля под лапами вспучивалась от силы. Пыль клубами ползла по воздуху, как туман. Шеймус рычал — низко, из живота. Он крутился, бил плечом, толкал корпусом, давил массой. Диего — напротив — метался, как бешеный огонь. Его движения были острыми, будто ножи. Каждый прыжок — как хищный наскок. Каждый удар — с оскалом. Земля становилась ареной для зверей. Они дрались без жалости, но с азартом. Без злобы — но с голодом. Словно под шкурой каждого жило дикое нечто, жаждущее вырваться. Плоть гудела, кости пели, и каждая клетка хотела ещё, больше. Гиен врезался лбом в плечо кабана, отлетел, сделал сальто и встал. Кровь капала из рассечённой брови. Он вытер её запястьем и оскалился.
—Тебе нравится бить меня, да?
—Мне нравится, когда ты наконец выглядишь живым, — прорычал Танк, и снова ринулся вперёд. Деревья и скалы дрожали от ударов. Птицы срывались с веток. В воздухе стоял резкий запах пота, пыли, звериной ярости. И среди всего этого — Диего начал чувствовать. Под кожей — покалывание. На загривке — будто ток. Где-то в позвоночнике, между плеч, щёлкнуло — как искра. В груди что-то дрогнуло, будто сердце на миг застучало быстрее, чем должно. Он не понимал, что это. Но чувствовал: что-то пробуждается. Он зарычал. Настоящим звериным голосом. И бросился вперёд, как молния, не думая — только чувствуя.
Бой выдыхался. Не от усталости — от ярости, от жара, от того, как двое зверей вбивали силу друг в друга, как будто кулаками вытягивали саму суть. Камни вокруг давно истоптаны, грязь сбита в комья, а воздух вибрировал от рывков, ударов и тяжёлого дыхания. Шеймус стоял, криво ухмыляясь, утирая запёкшуюся кровь с переносицы. Его массивные плечи поднимались в рваном ритме. На боках — следы когтей, ухо в рассечённой кромке. Кабан глядел на своего напарника с гордой злостью.
—Вот теперь ты ближе, — прохрипел он, —Наконец-то не жалеешь себя.
Диего держался за бок, морщась от боли, но не отступал. Его глаза — жёлтые, узкие, горели бешеным огнём. Клыки обнажены, шерсть вздыблена от звериного азарта. Грудь ходила ходуном, но внутри — что-то другое. Незнакомое. Густое, как грозовое облако перед ударом молнии. Он бросился снова. Удар в грудь, затем скользящий захват в плечо. Кабан пошатнулся, но тут же дал в ответ — крюк, под скупую защиту, заставляя гиена пригнуться. Тела врезались друг в друга с глухим звуком. Когти скребли землю.
—Ты чувствуешь это?! — прорычал Шеймус, ухватив гиена за загривок, — Треск под шкурой! Что-то шевелится!
Диего едва слышал слова. Всё вокруг — гулкое, замедленное. Пульс в ушах, сухой металл на языке, жар под кожей, будто он заглотил кусок раскалённого железа. И тут — щёлк. Он замер. В ушах — хлопок. Краткий, как вспышка. Шерсть вдоль позвоночника дрогнула. Подрагивания — от плеч к запястьям. Потом — маленькая искра. Она прошла, как ток от удара локтем о камень: быстро, больно, но… будоражаще.
—Чёрт… — выдохнул Дагги, расширив глаза. Он поднял лапу. Мех ещё немного дрожал, как после сильного удара электричеством, —Ты это видел?.. Это… это же точно было?
—Видел, — Шеймус оскалился, — Ты тронул своё Электро. Слышал, как тело отзывалось? Вот она. Первая искра.
Гиен медленно разжал пальцы, глядя на них как на чужие. Он чувствовал, что не только мышцы работают — внутри словно что-то разбудили. Как будто жилы натянулись, стали струнами, и кто-то в глубине его существа начал играть на них.
—Как будто… будто я становлюсь немного другим, — хрипло произнёс он.
—Так и есть, — Кабан кивнул, — Твоя кровь знает, кем ты должен быть. Твоя шкура просто догоняет.
Диего опустился на одно колено, тяжело дыша.
—Сначала — покажи, кто ты и что можешь.
Шеймус рванул первым. Он двигался неуклюже на вид, но было в его прыжке что-то от тарана. Цепкая мощь дикого зверя. Земля вздрогнула под весом. Копыта хлестнули пыль — и Диего отпрыгнул в сторону, в последний миг, поворачиваясь в полёте, как бумеранг. Лапы мягко приземлились — и сразу оттолкнулись обратно. Удар. Парирован. Снова толчок, перекат. Земля под лапами вспучивалась от силы. Пыль клубами ползла по воздуху, как туман. Шеймус рычал — низко, из живота. Он крутился, бил плечом, толкал корпусом, давил массой. Диего — напротив — метался, как бешеный огонь. Его движения были острыми, будто ножи. Каждый прыжок — как хищный наскок. Каждый удар — с оскалом. Земля становилась ареной для зверей. Они дрались без жалости, но с азартом. Без злобы — но с голодом. Словно под шкурой каждого жило дикое нечто, жаждущее вырваться. Плоть гудела, кости пели, и каждая клетка хотела ещё, больше. Гиен врезался лбом в плечо кабана, отлетел, сделал сальто и встал. Кровь капала из рассечённой брови. Он вытер её запястьем и оскалился.
—Тебе нравится бить меня, да?
—Мне нравится, когда ты наконец выглядишь живым, — прорычал Танк, и снова ринулся вперёд. Деревья и скалы дрожали от ударов. Птицы срывались с веток. В воздухе стоял резкий запах пота, пыли, звериной ярости. И среди всего этого — Диего начал чувствовать. Под кожей — покалывание. На загривке — будто ток. Где-то в позвоночнике, между плеч, щёлкнуло — как искра. В груди что-то дрогнуло, будто сердце на миг застучало быстрее, чем должно. Он не понимал, что это. Но чувствовал: что-то пробуждается. Он зарычал. Настоящим звериным голосом. И бросился вперёд, как молния, не думая — только чувствуя.
Бой выдыхался. Не от усталости — от ярости, от жара, от того, как двое зверей вбивали силу друг в друга, как будто кулаками вытягивали саму суть. Камни вокруг давно истоптаны, грязь сбита в комья, а воздух вибрировал от рывков, ударов и тяжёлого дыхания. Шеймус стоял, криво ухмыляясь, утирая запёкшуюся кровь с переносицы. Его массивные плечи поднимались в рваном ритме. На боках — следы когтей, ухо в рассечённой кромке. Кабан глядел на своего напарника с гордой злостью.
—Вот теперь ты ближе, — прохрипел он, —Наконец-то не жалеешь себя.
Диего держался за бок, морщась от боли, но не отступал. Его глаза — жёлтые, узкие, горели бешеным огнём. Клыки обнажены, шерсть вздыблена от звериного азарта. Грудь ходила ходуном, но внутри — что-то другое. Незнакомое. Густое, как грозовое облако перед ударом молнии. Он бросился снова. Удар в грудь, затем скользящий захват в плечо. Кабан пошатнулся, но тут же дал в ответ — крюк, под скупую защиту, заставляя гиена пригнуться. Тела врезались друг в друга с глухим звуком. Когти скребли землю.
—Ты чувствуешь это?! — прорычал Шеймус, ухватив гиена за загривок, — Треск под шкурой! Что-то шевелится!
Диего едва слышал слова. Всё вокруг — гулкое, замедленное. Пульс в ушах, сухой металл на языке, жар под кожей, будто он заглотил кусок раскалённого железа. И тут — щёлк. Он замер. В ушах — хлопок. Краткий, как вспышка. Шерсть вдоль позвоночника дрогнула. Подрагивания — от плеч к запястьям. Потом — маленькая искра. Она прошла, как ток от удара локтем о камень: быстро, больно, но… будоражаще.
—Чёрт… — выдохнул Дагги, расширив глаза. Он поднял лапу. Мех ещё немного дрожал, как после сильного удара электричеством, —Ты это видел?.. Это… это же точно было?
—Видел, — Шеймус оскалился, — Ты тронул своё Электро. Слышал, как тело отзывалось? Вот она. Первая искра.
Гиен медленно разжал пальцы, глядя на них как на чужие. Он чувствовал, что не только мышцы работают — внутри словно что-то разбудили. Как будто жилы натянулись, стали струнами, и кто-то в глубине его существа начал играть на них.
—Как будто… будто я становлюсь немного другим, — хрипло произнёс он.
—Так и есть, — Кабан кивнул, — Твоя кровь знает, кем ты должен быть. Твоя шкура просто догоняет.
Диего опустился на одно колено, тяжело дыша.
Пыль и пот липли к телу, губы дрожали. Но в груди — не пустота. В груди пульсировало нечто. Сила, едва ощутимая, но настоящая. Он стиснул кулак. Искры больше не было. Но память о ней — как ожог. И желание — как голод. Минк посмотрел в небо. Облака тянулись, лениво, но с какой-то настороженной тишиной. Погода чувствовала перемены. Природа всегда чувствует.
—Что же, мне хочется попробовать повторить. Я заставлю себя превзойти лимиты.
Шеймус молча стоял рядом. На этот раз — не как наставник. Как свидетель. Он знал, что дальше будет труднее. Но путь начался. И гиен на нём — уже не тот, что был в несколько часами ранее
Диего сидел на корточках у ручья, омывая лапы в холодной воде. Пальцы побаливали после недавней тренировки, суставы гудели от ударов, но в теле всё ещё жило какое-то странное напряжение — будто внутри пряталась раскалённая жила, и она вот-вот прорвётся наружу. Пар поднимался с его меха, смешиваясь с лёгкой дымкой леса. Шеймус чуть поодаль развалился под деревом, грызя обгорелую рыбину, с ленивым интересом поглядывая на гиена. Кабан преподобная, что сейчас лучше дать брату побыть одному. Потому и не мешал. Диего поднял одну из лап. Шерсть мокрая, сбившаяся в тонкие пряди. Он смотрел на неё, как на чужую, с хищным вниманием.
«Электро вроде как откликнулось…Как что-то подобное может ощущаться настолько ярко и одновременно так туманно? Вибрация, электричество, пульс молнии…даже не знаю как лучше описать это. Однако соблазн так велик, мне необходимо словить его снова» — Минк выдохнул, сжал другую лапу в кулак и закрыл глаза. Концентрировался — не на силе, не на шкуре, а глубже. Где-то под рёбрами, в самой сердцевине. Он вспомнил тот бой — с Шеймусом, как его тело само откликнулось, как шерсть вспыхнула на секунду, как в воздухе щёлкнуло напряжение.
«Мне точно удастся обуздать Электро. Для это всего лишь нужно замолчать, стать тише воды и ниже травы, прислушиваясь к отголоскам собственного тела» — парень встал. Принял стойку. Сжал лапу медленно, почти с благоговением. Вокруг было тихо. Лес затаился, даже птицы умолкли. Он чувствовал, как его сердце отбивает такт — и с каждым ударом пульс будто гнал ток всё ближе к пальцам.
—Ну давай… — прошептал он, почти умоляя. Мех на лапе вздрогнул. И вот — короткий искристый миг. Между когтями, как змея из света, проскользнула тонкая нить. Едва видимая. Слабая. Но настоящая. Диего распахнул глаза.
—Есть… — прошептал он, с трудом сдерживая хриплый восторг, — Чёрт возьми, получилось! — Он не думая, вскинул лапу и ударил по ближайшему булыжнику. Ток сорвался — крошечный, почти жалкий щелчок. Камень лишь пыльнул, не оставив даже чёрненькой точечки. Шеймус приподнял бровь.
—Ты чего, муху пощекотать решил?
—Молчи, кабан, — прошипел Диего, тяжело дыша. Он дрожал. От возбуждения. От ощущения, — Это уже не случайность. Думаю это Электро. Слабый его вариант, но не предел, — Гиен снова посмотрел на лапу. Пальцы покалывало. Мех еле заметно подрагивал, будто внутри прятался ветер. Щекочущий. Опрометчивый. Неуправляемый.
—Ну, поздравляю, — фыркнул Шеймус, бросая рыбью кость в кусты, — Теперь ты официально первый в мире гиеновый ночник. Только не забудь выключиться, когда спать пойдём.
Диего усмехнулся, но мысленно он был очень рад. Минк знал — этот момент важен. Это как шаг в незнакомую бездну. Пусть слабо, пусть мелкая и бестолковая искра — но она была. Не от злости, не от страха. От воли. От желания.
«Если я сумел призвать её… пусть даже таким долгим и муторным способном, думаю у меня получиться её контролировать. А в дальнейшем, кто знает, возможно выйдет усилить её. Хах, не думал я, что в такие годы буду рад подобной мелочи…хотя..» — Гиен встал, вздёрнул лапами, стряхивая остатки воды и напряжения. Шерсть чуть шевельнулась от остаточного тока. Начало положено. И это было всего лишь начало самого малого этапа.
Вечер опускался на окраину ленивой серой вуалью. Воздух был густой, пах мхом, дымом и слегка подгоревшими дровами. Где-то вдали шумело море — тяжёлое, неторопливое, как дыхание спящего зверя.
—Что же, мне хочется попробовать повторить. Я заставлю себя превзойти лимиты.
Шеймус молча стоял рядом. На этот раз — не как наставник. Как свидетель. Он знал, что дальше будет труднее. Но путь начался. И гиен на нём — уже не тот, что был в несколько часами ранее
Диего сидел на корточках у ручья, омывая лапы в холодной воде. Пальцы побаливали после недавней тренировки, суставы гудели от ударов, но в теле всё ещё жило какое-то странное напряжение — будто внутри пряталась раскалённая жила, и она вот-вот прорвётся наружу. Пар поднимался с его меха, смешиваясь с лёгкой дымкой леса. Шеймус чуть поодаль развалился под деревом, грызя обгорелую рыбину, с ленивым интересом поглядывая на гиена. Кабан преподобная, что сейчас лучше дать брату побыть одному. Потому и не мешал. Диего поднял одну из лап. Шерсть мокрая, сбившаяся в тонкие пряди. Он смотрел на неё, как на чужую, с хищным вниманием.
«Электро вроде как откликнулось…Как что-то подобное может ощущаться настолько ярко и одновременно так туманно? Вибрация, электричество, пульс молнии…даже не знаю как лучше описать это. Однако соблазн так велик, мне необходимо словить его снова» — Минк выдохнул, сжал другую лапу в кулак и закрыл глаза. Концентрировался — не на силе, не на шкуре, а глубже. Где-то под рёбрами, в самой сердцевине. Он вспомнил тот бой — с Шеймусом, как его тело само откликнулось, как шерсть вспыхнула на секунду, как в воздухе щёлкнуло напряжение.
«Мне точно удастся обуздать Электро. Для это всего лишь нужно замолчать, стать тише воды и ниже травы, прислушиваясь к отголоскам собственного тела» — парень встал. Принял стойку. Сжал лапу медленно, почти с благоговением. Вокруг было тихо. Лес затаился, даже птицы умолкли. Он чувствовал, как его сердце отбивает такт — и с каждым ударом пульс будто гнал ток всё ближе к пальцам.
—Ну давай… — прошептал он, почти умоляя. Мех на лапе вздрогнул. И вот — короткий искристый миг. Между когтями, как змея из света, проскользнула тонкая нить. Едва видимая. Слабая. Но настоящая. Диего распахнул глаза.
—Есть… — прошептал он, с трудом сдерживая хриплый восторг, — Чёрт возьми, получилось! — Он не думая, вскинул лапу и ударил по ближайшему булыжнику. Ток сорвался — крошечный, почти жалкий щелчок. Камень лишь пыльнул, не оставив даже чёрненькой точечки. Шеймус приподнял бровь.
—Ты чего, муху пощекотать решил?
—Молчи, кабан, — прошипел Диего, тяжело дыша. Он дрожал. От возбуждения. От ощущения, — Это уже не случайность. Думаю это Электро. Слабый его вариант, но не предел, — Гиен снова посмотрел на лапу. Пальцы покалывало. Мех еле заметно подрагивал, будто внутри прятался ветер. Щекочущий. Опрометчивый. Неуправляемый.
—Ну, поздравляю, — фыркнул Шеймус, бросая рыбью кость в кусты, — Теперь ты официально первый в мире гиеновый ночник. Только не забудь выключиться, когда спать пойдём.
Диего усмехнулся, но мысленно он был очень рад. Минк знал — этот момент важен. Это как шаг в незнакомую бездну. Пусть слабо, пусть мелкая и бестолковая искра — но она была. Не от злости, не от страха. От воли. От желания.
«Если я сумел призвать её… пусть даже таким долгим и муторным способном, думаю у меня получиться её контролировать. А в дальнейшем, кто знает, возможно выйдет усилить её. Хах, не думал я, что в такие годы буду рад подобной мелочи…хотя..» — Гиен встал, вздёрнул лапами, стряхивая остатки воды и напряжения. Шерсть чуть шевельнулась от остаточного тока. Начало положено. И это было всего лишь начало самого малого этапа.
Вечер опускался на окраину ленивой серой вуалью. Воздух был густой, пах мхом, дымом и слегка подгоревшими дровами. Где-то вдали шумело море — тяжёлое, неторопливое, как дыхание спящего зверя.
Костёр дотлел, выбрасывая последние угли, а рядом, среди сломанных веток и примятой травы, сидели два зверя, измазанных грязью, пылью и потом. Шеймус лениво грыз корень какого-то дикого растения, с хрустом и недоверием, будто природа пыталась его обмануть на вкус. Его крупная туша подрагивала от усталости — последние дни они выжимали себя досуха. Диего же молчал, прислонившись спиной к мшистому стволу, вытянув перед собой лапы. Шерсть на них была взъерошена, местами слиплась, но что-то в ней изменилось — она казалась более пушистой, будто стала пороскошней. Видимо Электро неплохо так на неё влияла…Хотя сейчас выглядело не так заметно.
—Скажи мне, — буркнул кабан, выплёвывая волокно, —Ты ведь не верил, что сможешь? Серьёзно.
Гиен поднял взгляд. В жёлтых глазах — не усталость, а задумчивость, как у того, кто заглянул вглубь себя и не до конца понял, что там увидел. Он провёл когтем по запястью, остановился на короткой царапине, оставшейся после вчерашней тренировки.
—Не верил, — признался хрипло, —Электро казалось мифом. Историями с чужих уст. Как летающие олени или… рыбы с мечами, — Минк улыбнулся, но в этой улыбке больше было растерянности, чем веселья. Его голос звучал глухо, как у того, кто сам не до конца верит собственным ощущениям, —А теперь… теперь я чувствую это. Внутри. Будто что-то разбудилось, ворочается и ищет выход.
—Ну, так и есть, — хмыкнул Шеймус, вставая, отряхивая бок копытом, —Добро пожаловать в клуб. Ты теперь не просто шарик с химией, ты полноценный Минк, как и положено. Хоть и с кривым прикусом.
Диего слабо фыркнул, качая головой.
—Один из нас, говоришь… А я всю жизнь думал, что я не “из”. Что я сам по себе. Без принадлежности.
Шеймус зевнул, утирая морду лапой.
—Это не исключает одно другое. Минки — они ведь как рой: разные, но вместе. Просто ты — тот, кто вечно лезет в другой угол улья.
Гиен усмехнулся, поднимаясь с земли. Суставы хрустнули, как у старого костяного механизма. Он взглянул на небо — тёмное, бархатное, с несколькими яркими звёздами.
—Нам нужно вернуться.
—Уже соскучился по городской вони и наглым мордам? — прищурился Шеймус.
—Да не то чтобы. Просто не в моём вкусе долго сидеть на одном месте, к тому же, я не вижу перспектив для Электро. Хотелось бы довести её до идеала, насколько это вообще возможно. А для этого нам как минимум нужно смотаться с Мыса на новый остров. Однако у нас осталось много незавершённых дел, которые по хорошему закрыть до отплытия.
Кабан нахмурился, почесал бок.
—Ты про дозор?
—И про груз. И про пирс. И про всё, что мы бросили. Мы ушли, как беглецы. А я не хочу быть беглецом, который оставляет открытый гештальт.
Шеймус вздохнул, посмотрел на лапы, потом — на друга. Его поросячьи глаза вдруг стали серьёзнее обычного.
—Хорошо. Вернёмся. Закончим. И уплывём, пока нас не сожгли к чертям, — он протянул лапу. Диего молча пожал её. На мгновение шерсть на его пальцах чуть приподнялась — будто их тронул ветер. Или ток.
—Видал? — тихо сказал Шеймус, вскинув бровь, —Ты теперь гелевый шарик.
—Хах, уж лучше называй меня молодой молнией. По приятнее будет и перспективнее.
—Вот это ты загнул конечно. Давай уж лучше я буду звать тебя как обычно, Дагги.
—Вот так бы сразу и сказал.
Они пошли, ломая под собой ветки, растворяясь в темноте, как два силуэта на фоне ночи. Один шагал твёрдо, другой — будто прислушиваясь к ритму чего-то нового, зарождающегося под шкурой. Шерсть на лапе снова дрогнула, выпуская еле заметную искру, которая тут же исчезла в воздухе. Но внутри уже было ясно: огонь разгорался всё ярче и ярче.
~Конец квеста на Электро~
—Скажи мне, — буркнул кабан, выплёвывая волокно, —Ты ведь не верил, что сможешь? Серьёзно.
Гиен поднял взгляд. В жёлтых глазах — не усталость, а задумчивость, как у того, кто заглянул вглубь себя и не до конца понял, что там увидел. Он провёл когтем по запястью, остановился на короткой царапине, оставшейся после вчерашней тренировки.
—Не верил, — признался хрипло, —Электро казалось мифом. Историями с чужих уст. Как летающие олени или… рыбы с мечами, — Минк улыбнулся, но в этой улыбке больше было растерянности, чем веселья. Его голос звучал глухо, как у того, кто сам не до конца верит собственным ощущениям, —А теперь… теперь я чувствую это. Внутри. Будто что-то разбудилось, ворочается и ищет выход.
—Ну, так и есть, — хмыкнул Шеймус, вставая, отряхивая бок копытом, —Добро пожаловать в клуб. Ты теперь не просто шарик с химией, ты полноценный Минк, как и положено. Хоть и с кривым прикусом.
Диего слабо фыркнул, качая головой.
—Один из нас, говоришь… А я всю жизнь думал, что я не “из”. Что я сам по себе. Без принадлежности.
Шеймус зевнул, утирая морду лапой.
—Это не исключает одно другое. Минки — они ведь как рой: разные, но вместе. Просто ты — тот, кто вечно лезет в другой угол улья.
Гиен усмехнулся, поднимаясь с земли. Суставы хрустнули, как у старого костяного механизма. Он взглянул на небо — тёмное, бархатное, с несколькими яркими звёздами.
—Нам нужно вернуться.
—Уже соскучился по городской вони и наглым мордам? — прищурился Шеймус.
—Да не то чтобы. Просто не в моём вкусе долго сидеть на одном месте, к тому же, я не вижу перспектив для Электро. Хотелось бы довести её до идеала, насколько это вообще возможно. А для этого нам как минимум нужно смотаться с Мыса на новый остров. Однако у нас осталось много незавершённых дел, которые по хорошему закрыть до отплытия.
Кабан нахмурился, почесал бок.
—Ты про дозор?
—И про груз. И про пирс. И про всё, что мы бросили. Мы ушли, как беглецы. А я не хочу быть беглецом, который оставляет открытый гештальт.
Шеймус вздохнул, посмотрел на лапы, потом — на друга. Его поросячьи глаза вдруг стали серьёзнее обычного.
—Хорошо. Вернёмся. Закончим. И уплывём, пока нас не сожгли к чертям, — он протянул лапу. Диего молча пожал её. На мгновение шерсть на его пальцах чуть приподнялась — будто их тронул ветер. Или ток.
—Видал? — тихо сказал Шеймус, вскинув бровь, —Ты теперь гелевый шарик.
—Хах, уж лучше называй меня молодой молнией. По приятнее будет и перспективнее.
—Вот это ты загнул конечно. Давай уж лучше я буду звать тебя как обычно, Дагги.
—Вот так бы сразу и сказал.
Они пошли, ломая под собой ветки, растворяясь в темноте, как два силуэта на фоне ночи. Один шагал твёрдо, другой — будто прислушиваясь к ритму чего-то нового, зарождающегося под шкурой. Шерсть на лапе снова дрогнула, выпуская еле заметную искру, которая тут же исчезла в воздухе. Но внутри уже было ясно: огонь разгорался всё ярче и ярче.
~Конец квеста на Электро~
Диего Эль-Пасо | Дагги Даг
~Островное приключение~
Ночь окутала Мыс плотным, мрачным покрывалом. Ветер с моря приносил запах соли, старого дерева и чего-то прелого — то ли рыбы, то ли испорченной мечты. Город дрожал в тишине, словно зверь, переживший бурю: здания прижимались друг к другу, фонари едва теплились, а тени будто дышали. Диего и Шеймус крались вдоль узкой улочки, укрываясь в каждом закутке, в каждой яме между лавками и сваленными ящиками. Гиен двигался легко, его лапы оставляли едва заметные следы на протоптанной земле. Шерсть переливалась в тусклом свете, вздыбливаясь при каждом резком движении. Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто проверяя свою готовность к действию. В уголке рта застыла привычная усмешка, но глаза, красноватые от едких паров, внимательно сканировали пространство, отмечая каждую деталь. Иногда он замирал на мгновение, отзываясь на далёкие звуки порта, прежде чем продолжить путь. Его хвост плавно раскачивался в такт шагам, а уши поворачивались, улавливая малейшие изменения в шуме.
—Пятый причал, — пробормотал Шеймус, указывая пальцем в сторону невзрачного судна. Его копыто, покрытое ссадинами и грязью, дрогнуло в воздухе, прежде чем обозначить направление, — Вон та развалюха с полосатым парусом. Говорят, капитан каждую ночь валяется пьяным в кабаке, а команда давно всё пропила. Нам повезло, — глаза кабана сузились, оценивая обшарпанные борта корабля, на которых даже в полумраке виднелись следы давнего запустения.
—Повезло, — хмыкнул Диего, поджимая губы. Его клыки хищно блеснули, а нос сморщился от доносящегося запаха гниющей рыбы, — Удача с привкусом тухлой селёдки, но лучше, чем ничего, — пальцы непроизвольно постучали по рукояти топора, спрятанного за поясом. Спрятавшись за штабелем промасленных канатов, они переглянулись. Тени от канатов рисовали на их лицах полосатые узоры, скрывая их от посторонних глаз. Шеймус кивнул — мол, пора. Гиен одним ловким движением перемахнул через борт судна, приземлился почти беззвучно. Его лапы коснулись палубы с кошачьей мягкостью, а хвост балансировал в воздухе, помогая сохранить равновесие. За ним — кабан, чуть менее грациозно, но с практичным рывком. Дерево под его копытами жалобно заскрипело, но выдержало вес. Они замерли на палубе. Тишина. Даже их дыхание казалось слишком громким в этой мёртвой тише. Только море шептало под брюхом корабля. Волны лениво лизали борта, издавая мокрые, чавкающие звуки. Запахи дерева, старого масла и кислой тряпки…Диего сморщил нос, пытаясь не чихнуть от едкой пыли, поднятой их движением. Воздух так же затаился. Внезапно показалось, что время замедлилось, а сердце бьётся слишком громко. И тут — скрип. За спиной. Старая доска прогнулась под чьим-то неосторожным шагом. Глухой голос:
—Эй!.. Кто там?.. — слова прозвучали хрипло, с явным алкогольным придыханием. Диего выругался про себя. Его когти впились в дерево палубы, оставляя тонкие царапины. Из тени вывалились двое косоглазых пиратов. Их фигуры покачивались, едва удерживая себя в пространстве. Один — с ложкой в зубах, металл блестел у него во рту, как нелепая пародия на клык, другой — с недопитой бутылкой, которой попытался сразу же ударить по тревоге. Стекло зазвенело, когда он неуклюже замахнулся, но промахнулся и стукнул товарища по голове. Глухой стук, смешанный с возмущённым воплем, разорвал ночную тишину.
—Стоять! Это наш корабль! — заорал один из них, хватаясь за весло. Руки скользнули по мокрому дереву, едва удерживая неуклюжий захват, а глаза расширились от пьяной ярости.
—Вперёд, Дагги! — взвизгнул Танк и подбежал к люку, откуда стащил цепь с блокирующего механизма. Металл звякнул о палубу, а его копыта заскользили по ржавым петлям, срывая замок одним мощным рывком, — Быстро, пока они не поняли, с какой стороны «у палки конец»! — его голос сорвался на хрип, пока он озирался, ища следующий шаг в этом хаосе. Но не успели они перехватить инициативу, как с другого конца пирса показались фигуры в мундирах дозора — те самые, что уже раз принюхивались к ним.
~Островное приключение~
Ночь окутала Мыс плотным, мрачным покрывалом. Ветер с моря приносил запах соли, старого дерева и чего-то прелого — то ли рыбы, то ли испорченной мечты. Город дрожал в тишине, словно зверь, переживший бурю: здания прижимались друг к другу, фонари едва теплились, а тени будто дышали. Диего и Шеймус крались вдоль узкой улочки, укрываясь в каждом закутке, в каждой яме между лавками и сваленными ящиками. Гиен двигался легко, его лапы оставляли едва заметные следы на протоптанной земле. Шерсть переливалась в тусклом свете, вздыбливаясь при каждом резком движении. Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто проверяя свою готовность к действию. В уголке рта застыла привычная усмешка, но глаза, красноватые от едких паров, внимательно сканировали пространство, отмечая каждую деталь. Иногда он замирал на мгновение, отзываясь на далёкие звуки порта, прежде чем продолжить путь. Его хвост плавно раскачивался в такт шагам, а уши поворачивались, улавливая малейшие изменения в шуме.
—Пятый причал, — пробормотал Шеймус, указывая пальцем в сторону невзрачного судна. Его копыто, покрытое ссадинами и грязью, дрогнуло в воздухе, прежде чем обозначить направление, — Вон та развалюха с полосатым парусом. Говорят, капитан каждую ночь валяется пьяным в кабаке, а команда давно всё пропила. Нам повезло, — глаза кабана сузились, оценивая обшарпанные борта корабля, на которых даже в полумраке виднелись следы давнего запустения.
—Повезло, — хмыкнул Диего, поджимая губы. Его клыки хищно блеснули, а нос сморщился от доносящегося запаха гниющей рыбы, — Удача с привкусом тухлой селёдки, но лучше, чем ничего, — пальцы непроизвольно постучали по рукояти топора, спрятанного за поясом. Спрятавшись за штабелем промасленных канатов, они переглянулись. Тени от канатов рисовали на их лицах полосатые узоры, скрывая их от посторонних глаз. Шеймус кивнул — мол, пора. Гиен одним ловким движением перемахнул через борт судна, приземлился почти беззвучно. Его лапы коснулись палубы с кошачьей мягкостью, а хвост балансировал в воздухе, помогая сохранить равновесие. За ним — кабан, чуть менее грациозно, но с практичным рывком. Дерево под его копытами жалобно заскрипело, но выдержало вес. Они замерли на палубе. Тишина. Даже их дыхание казалось слишком громким в этой мёртвой тише. Только море шептало под брюхом корабля. Волны лениво лизали борта, издавая мокрые, чавкающие звуки. Запахи дерева, старого масла и кислой тряпки…Диего сморщил нос, пытаясь не чихнуть от едкой пыли, поднятой их движением. Воздух так же затаился. Внезапно показалось, что время замедлилось, а сердце бьётся слишком громко. И тут — скрип. За спиной. Старая доска прогнулась под чьим-то неосторожным шагом. Глухой голос:
—Эй!.. Кто там?.. — слова прозвучали хрипло, с явным алкогольным придыханием. Диего выругался про себя. Его когти впились в дерево палубы, оставляя тонкие царапины. Из тени вывалились двое косоглазых пиратов. Их фигуры покачивались, едва удерживая себя в пространстве. Один — с ложкой в зубах, металл блестел у него во рту, как нелепая пародия на клык, другой — с недопитой бутылкой, которой попытался сразу же ударить по тревоге. Стекло зазвенело, когда он неуклюже замахнулся, но промахнулся и стукнул товарища по голове. Глухой стук, смешанный с возмущённым воплем, разорвал ночную тишину.
—Стоять! Это наш корабль! — заорал один из них, хватаясь за весло. Руки скользнули по мокрому дереву, едва удерживая неуклюжий захват, а глаза расширились от пьяной ярости.
—Вперёд, Дагги! — взвизгнул Танк и подбежал к люку, откуда стащил цепь с блокирующего механизма. Металл звякнул о палубу, а его копыта заскользили по ржавым петлям, срывая замок одним мощным рывком, — Быстро, пока они не поняли, с какой стороны «у палки конец»! — его голос сорвался на хрип, пока он озирался, ища следующий шаг в этом хаосе. Но не успели они перехватить инициативу, как с другого конца пирса показались фигуры в мундирах дозора — те самые, что уже раз принюхивались к ним.
Тени вытягивались по доскам, сливаясь в единую угрожающую массу под светом фонарей. Впереди шёл мужчина в возрасте, чьё лицо было похоже на серого пса с жёсткой пастью и зоркими глазами. Он остановился, вскинул голову. Ноздри дрогнули, втягивая воздух, а сам он резко насторожились, словно улавливая знакомый запах.
—Это они! С каравеллы с тухлым грузом! — Дозорный непроизвольно потянулась к кобуре, но остановился, оценивая расстояние.
—Твою… — Диего схватил ближайший багор. Деревянный шест дрогнул в его лапах, а глаза метнулись к новым угрозам. Дозорные уже почти подошли к трапу, полностью готовые к задержанию. Их мундиры поблёскивали в лунном свете, а сапоги гулко отбивали шаг по дощатому пирсу. Каждый шаг отдавался в дереве, как предупреждающий барабанный бой. Старший, «угрюмый пёс» с сединой на лице, вскинул руку, подавая сигнал на окружение. Шрам на его щеке побелел от напряжения, когда губы обнажили клыки.
—Стоять! — зарычал он, — По приказу гарнизона, вы арестованы за попытку хищения частного судна! — голос прокатился по воде, заставляя чаек взмыть в испуге. Пираты, узнавшие свой корабль, тоже уже неслись к причалу, размахивая оружием и швыряясь проклятьями. Один из них — рыжий хорёк с кинжалом в зубах — попытался запрыгнуть на борт, но споткнулся о собственную ногу и грохнулся в воду с бульканьем. И вот, когда казалось, что всё вот-вот сорвётся, вмешалась толпа.
—Да сгиньте вы! — раздался хриплый голос женщины-торговки. Она вышла вперёд, раскинув руки, как баррикаду. За спиной у неё — трое рабочих с рыбного склада, с вилами и баграми наперевес.
—Что за самосуд вы тут устроили? — громко бросила она, глядя прямо в глаза старшему дозорному, — Эти двое помогали нам во многом! Прогнали крыс со склада и вынесли вонючего окуня, что вы бы и трогать не стали! Сети чинили, груз таскали, а вы так грубо с ними!
—Что?.. — мужчина моргнул, — Кто вы такие вообще, чтобы мешать…
—Я тут больше сорока лет торгую, пёс! И я скажу: они свои! — она ткнула багром в сторону пирата, который пытался выбраться из воды, — А вот этот — ни разу не платил за улов, только хамит!
—Лгунья! — заорал хорёк, отплёвываясь.
—Вот тебе и хамство! — швырнула в него тухлой скумбрией какая-то бабка с балкона. Рыба с мокрым шлепком врезалась в морду хорька. Один из рыбаков сбил ящик с крабами прямо под ноги дозорным. Те заорали, когда из ящика высыпались агрессивные создания, щёлкая клешнями направо и налево. Один моряк вскрикнул, схватившись за сапог, где уже зацепился здоровенный краб.
—Ай! Уберите это от меня!
С другого конца причала двое подростков, помощники рыбака, откатили огромную бочку селёдочного рассола и толкнули её с визгом. Та, покатившись, сбила с ног сразу двух дозорных. Один из них рухнул, уронив саблю, которая с лязгом отскочила в сторону.
—Этих двоих вы не тронете, пока я дышу! — крикнула торговка.
—И пока мы держим багры! — подхватил молодой рыбак, выдвигаясь вперёд.
Среди пиратов началась неразбериха: кто-то пытался перелезть через толпу, кто-то злился, что их мешки с добычей отобрали, а кто-то и вовсе решил отступить, не желая вляпаться в конфликт с «местными сумасшедшими». В суматохе раздался один гудок с каравеллы — Шеймус дал знак Диего. И пока пирс был поглощён криками, скандалами и крабами, корабль мягко, но решительно отошёл от причала, скрываясь во мраке. Вода зашипела под кормой, расступаясь перед деревянным корпусом. Шеймус подскочил к штурвалу, рывком сорвал канат. Он ловко развязал последний узел, а голос звучал приглушённо, но чётко:
—С ветром, мой пятнистый друг. Уходим.
Диего рванул на палубу, почти на бегу, вбежал к штурвалу, схватился за деревянные спицы и рявкнул:
—Отдать швартовы! — команда прозвучала резко, перекрывая шум порта. Его лапы обхватили штурвал с такой силой, что костяшки побелели. Шум, вопли, разлетающиеся корзины, крики «воры!» и «чужаки!» — всё это осталось позади. На берегу мелькали фигуры, их жесты становились всё меньше по мере удаления.
—Это они! С каравеллы с тухлым грузом! — Дозорный непроизвольно потянулась к кобуре, но остановился, оценивая расстояние.
—Твою… — Диего схватил ближайший багор. Деревянный шест дрогнул в его лапах, а глаза метнулись к новым угрозам. Дозорные уже почти подошли к трапу, полностью готовые к задержанию. Их мундиры поблёскивали в лунном свете, а сапоги гулко отбивали шаг по дощатому пирсу. Каждый шаг отдавался в дереве, как предупреждающий барабанный бой. Старший, «угрюмый пёс» с сединой на лице, вскинул руку, подавая сигнал на окружение. Шрам на его щеке побелел от напряжения, когда губы обнажили клыки.
—Стоять! — зарычал он, — По приказу гарнизона, вы арестованы за попытку хищения частного судна! — голос прокатился по воде, заставляя чаек взмыть в испуге. Пираты, узнавшие свой корабль, тоже уже неслись к причалу, размахивая оружием и швыряясь проклятьями. Один из них — рыжий хорёк с кинжалом в зубах — попытался запрыгнуть на борт, но споткнулся о собственную ногу и грохнулся в воду с бульканьем. И вот, когда казалось, что всё вот-вот сорвётся, вмешалась толпа.
—Да сгиньте вы! — раздался хриплый голос женщины-торговки. Она вышла вперёд, раскинув руки, как баррикаду. За спиной у неё — трое рабочих с рыбного склада, с вилами и баграми наперевес.
—Что за самосуд вы тут устроили? — громко бросила она, глядя прямо в глаза старшему дозорному, — Эти двое помогали нам во многом! Прогнали крыс со склада и вынесли вонючего окуня, что вы бы и трогать не стали! Сети чинили, груз таскали, а вы так грубо с ними!
—Что?.. — мужчина моргнул, — Кто вы такие вообще, чтобы мешать…
—Я тут больше сорока лет торгую, пёс! И я скажу: они свои! — она ткнула багром в сторону пирата, который пытался выбраться из воды, — А вот этот — ни разу не платил за улов, только хамит!
—Лгунья! — заорал хорёк, отплёвываясь.
—Вот тебе и хамство! — швырнула в него тухлой скумбрией какая-то бабка с балкона. Рыба с мокрым шлепком врезалась в морду хорька. Один из рыбаков сбил ящик с крабами прямо под ноги дозорным. Те заорали, когда из ящика высыпались агрессивные создания, щёлкая клешнями направо и налево. Один моряк вскрикнул, схватившись за сапог, где уже зацепился здоровенный краб.
—Ай! Уберите это от меня!
С другого конца причала двое подростков, помощники рыбака, откатили огромную бочку селёдочного рассола и толкнули её с визгом. Та, покатившись, сбила с ног сразу двух дозорных. Один из них рухнул, уронив саблю, которая с лязгом отскочила в сторону.
—Этих двоих вы не тронете, пока я дышу! — крикнула торговка.
—И пока мы держим багры! — подхватил молодой рыбак, выдвигаясь вперёд.
Среди пиратов началась неразбериха: кто-то пытался перелезть через толпу, кто-то злился, что их мешки с добычей отобрали, а кто-то и вовсе решил отступить, не желая вляпаться в конфликт с «местными сумасшедшими». В суматохе раздался один гудок с каравеллы — Шеймус дал знак Диего. И пока пирс был поглощён криками, скандалами и крабами, корабль мягко, но решительно отошёл от причала, скрываясь во мраке. Вода зашипела под кормой, расступаясь перед деревянным корпусом. Шеймус подскочил к штурвалу, рывком сорвал канат. Он ловко развязал последний узел, а голос звучал приглушённо, но чётко:
—С ветром, мой пятнистый друг. Уходим.
Диего рванул на палубу, почти на бегу, вбежал к штурвалу, схватился за деревянные спицы и рявкнул:
—Отдать швартовы! — команда прозвучала резко, перекрывая шум порта. Его лапы обхватили штурвал с такой силой, что костяшки побелели. Шум, вопли, разлетающиеся корзины, крики «воры!» и «чужаки!» — всё это осталось позади. На берегу мелькали фигуры, их жесты становились всё меньше по мере удаления.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)