просто для того чтобы поддерживать свой навык фехтования в порядке. Мастер учил его что надо тренироваться даже когда битвы идут день за днем, потому что иначе и в битвах ты не сможешь выдавать свой максимум, если не тренируешься хотя бы пару раз в неделю, а нормально тренировался Алан наверно в тот момент, когда обучался Воле Вооружения на Гайдо Мэ что по примерным подсчетам было около двадцати восьми дней назад, а это значило что практически целый месяц уже прошел, что разумеется нифига не шло брюнету в плюс, но рано или поздно надо было взяться же за тренировки, так почему бы не заняться этим здесь, учитывая что Испытание под собой подразумевало так же рост над собой и в физическом плане, хотя вряд ли парень чего-то особо мощного добьется за оставшиеся полтора дня. В данный момент он стоял с обоими клинками и старался размахивать ими для того чтобы примерно повторять свои стандартные удары во время боя. Такой себе бой с тенью, где пока что даже тени не было. К слову с той же стороны можно было считать его ночные битвы с самим собой теми же тренировками, потому что на деле он действительно машет клинками, по крайней мере какое-то время, перед тем как вырубиться и большая часть потом уже происходит в действительности в его голове, но отчасти то это и физическая тренировка раз он просыпается в поту, хотя вполне возможно что это от близости к пламени и страху, но это что называется как посмотреть, потому то и предоставим это на суд самому пирату, который в данный момент старался даже не задумываться о таком, а просто продолжать свою тренировку пока у него либо не устанут руки, либо же пока не станет достаточно темно для того чтобы можно было развести уже костер и присесть для того чтобы отдохнуть смотря на одну из трех вещей, на которые можно смотреть вечно и уже потом закидывать в него набранную траву, которая должна будет дать ему побороться со своим безумием во второй раз. В момент он подумал, как раз об этом и вслух произнес.
- Интересно, а кто передо мной предстанет сегодня?
В его голове послышался смех, но разумеется он никак на это не отреагировал, потому что не хотел никак касаться своего подсознания в любой момент кроме своего ночного обряда.
Наконец-то стало достаточно темно и Алан подошел к своему костру, после чего разжег костер уже с помощью привычных камней и клинка. В этот раз ему судя по всему повезло, потому что получилось сделать это всего за десять минут, в то время как вчера он потратил на это целый долбанный час.
- Ого, удивительно даже, хах – Алан слегка усмехнулся, после чего достал из карманов ту траву, которую ему удалось набрать за день. На самом деле он реально мог уже сойти за какого-то наркомана, который жжет траву для того чтобы словить свой кайф, но так как он даже не пытался найти какой-то ещё способ как использовать эту траву, и оно с первого раза сработало, то не было смысла искать как ещё её можно было применить, поэтому в этот раз он снова скинул траву в костер и когда она разгорелась Алан снова почувствовал запах, который расходился в стороны. Спустя минуту или около того он огляделся по сторонам, но только в этот раз он точно был уже не в Шеллтауне, но место всё равно было знакомым, что разумеется было очевидным, потому что его подсознание хотело зачем-то показать ему то что уже было и как будто победить его воспоминаниями или чем-то подобным, но так или иначе он попытался понять где он вообще, но до того, как понял услышал голос, который всё поставил по местам.
= Готов в этот раз проиграть и наконец-то помереть, пират?
Этот голос по какой-то причине давно вбился ему в голову, возможно потому что это был его первый противник девушка, а возможно потому что победа над ней далась очень сложно и Алан чуть не погиб, а может потому что его лучшее оружие когда-то принадлежало ей. Он повернулся на примерно семьдесят градусов и моментально понял где он. Ист Блю, Королевство Гоа, Серый Терминал, а прямо перед ним стоит охотница на пиратов, у которой в руках слегка розоватый меч особого класса О Вазамоно – Вестник Смерти, мейто, которое ныне принадлежало Алану.
ONE PIECE RP ·
Гранд Лайн | Архипелаг Альферац
- Кай! Ну такого я точно не ожидал, иногда подсознание может нехило подшутить и удивить – Алан потянулся за своим клинком на пояс и достал точно такой же «Вестник Смерти»
«Наверно такое может быть только в подсознании, но меня это более чем устраивает»
= Ты отдашь мне мой клинок и свою голову.
- Она стала куда дороже с нашей последней встречи! – Алан усмехнулся, после чего сразу же ринулся в сторону девушки для того чтобы атаковать, но и она тоже не стояла на месте. Этот бой будет куда тяжелее, но сам Алан был готов к тому что для того чтобы победить в себе безумие то придется очень сильно попотеть.
Битва более чем напоминала свой оригинал в Сером Терминале. Алан старался как мог, но проблема была в том, что его подсознание, как и Вестник Смерти в руках иллюзии знало его слабые места и старательно атаковало по ним. Он как мог старался атаковать Кай, а точнее её иллюзию, но получалось это с ужасным трудом, однако тем не менее получалось что можно было считать успехом, хотя и в один момент Алана загнали в дичайшую оборону.
= Умри уже, ты не достоин ни клинка, ни своей же головы!
Алан сдерживая натиск клинка мечницы лишь плюнул в неё, после чего конктратаковал девушку, но внезапно Серый Терминал стал покрываться огнем.
- Что за херня? Такого ведь не было!
= А кто сказал, что я буду показывать тебе правду?!
Клинки снова столкнулись и Алан продолжал стараться выбить победу из лап своего подсознания, но его тело не хотело его слушаться и, казалось бы, он скоро просто проиграет таким образом, но до Алана быстро дошло.
«Черт, скорее всего я толкнул костер! Огонь в Сером Терминале — это пожар в реальности!»
= Вижу ты понял, хах. Умри здесь, Бишоп – подсознание кажется действительно хотело уже не захватить контроль над телом, а просто убить здесь Алана, раз оно не может быть главным, но его это не устраивало.
- Новый стиль двух мечей: Божественная кара – Алан моментально использовал технику, которая резала сначала по диагонали снизу-вверх с одной стороны, а потом с другой резала сверху вниз по телу девушки, которая в реальности была уже мертва.
- Мертвые должны оставаться мертвыми и, если понадобится я убью тебя как свою часть личности, но менее злым я от этого не стану, лишь менее безумным, так что мало чего потеряю – Алан убрал клинки в ножны, после чего моментально очнулся. В действительности хворост высыпался за камни, и трава начала гореть, благо что пока что это не перекинулось на лес, так что для начала Алан как можно скорее побежал к роднику. Выбивать из рук статуй кувшины было бы так себе делом, да и по голове его за такое не погладят, так что он нашел какой-то побитый кирпич, в котором можно было хотя бы как-то унести воду и быстро начал таскать её и потушил основной костер, а траву просто прибил ногой, так что поглощение Фаги ещё одним бедствием было предотвращено тем, кто его чуть же и не начал.
- Фух – ноги Алана тут же подкосились, и он упал на землю – твою мать, даже пошевелиться не могу.
Бой в подсознании его сильно вымотал, так что действия, связанные с тушением пожара парень делал уже на адреналине и вот теперь, когда он отступил не оставалось ничего кроме как просто упасть и лечь спать, потому что сил более не было ни на что. Раз уж пошел такой расклад, то Алан просто постарался устроиться хотя бы как-то поудобнее на траве и прикрыл глаза для того чтобы уснуть до следующего утра, потому что сегодня им была одержала ещё одна победа и можно было спокойно поспать ведь завтра уже последний день, который ему нужно пробыть тут, что разумеется более чем радовало Алана, хотя он и вырубился раньше, чем успел это нормально осознать.
Долгожданное утро наступило довольно быстро, потому что парень по факту закрыл глаза ночью, чудом избежав пожара, а утром уже открыл их, хотя по ощущениям прошла секунда или две. Такое довольно часто бывает, когда ты ловишь переутомление, а Алан вчера так нещадно тренировался что оно было буквально очевидно. Тут тебе и марш бросок к горам и тренировки по фехтованию и сражение в подсознании, ну и по
«Наверно такое может быть только в подсознании, но меня это более чем устраивает»
= Ты отдашь мне мой клинок и свою голову.
- Она стала куда дороже с нашей последней встречи! – Алан усмехнулся, после чего сразу же ринулся в сторону девушки для того чтобы атаковать, но и она тоже не стояла на месте. Этот бой будет куда тяжелее, но сам Алан был готов к тому что для того чтобы победить в себе безумие то придется очень сильно попотеть.
Битва более чем напоминала свой оригинал в Сером Терминале. Алан старался как мог, но проблема была в том, что его подсознание, как и Вестник Смерти в руках иллюзии знало его слабые места и старательно атаковало по ним. Он как мог старался атаковать Кай, а точнее её иллюзию, но получалось это с ужасным трудом, однако тем не менее получалось что можно было считать успехом, хотя и в один момент Алана загнали в дичайшую оборону.
= Умри уже, ты не достоин ни клинка, ни своей же головы!
Алан сдерживая натиск клинка мечницы лишь плюнул в неё, после чего конктратаковал девушку, но внезапно Серый Терминал стал покрываться огнем.
- Что за херня? Такого ведь не было!
= А кто сказал, что я буду показывать тебе правду?!
Клинки снова столкнулись и Алан продолжал стараться выбить победу из лап своего подсознания, но его тело не хотело его слушаться и, казалось бы, он скоро просто проиграет таким образом, но до Алана быстро дошло.
«Черт, скорее всего я толкнул костер! Огонь в Сером Терминале — это пожар в реальности!»
= Вижу ты понял, хах. Умри здесь, Бишоп – подсознание кажется действительно хотело уже не захватить контроль над телом, а просто убить здесь Алана, раз оно не может быть главным, но его это не устраивало.
- Новый стиль двух мечей: Божественная кара – Алан моментально использовал технику, которая резала сначала по диагонали снизу-вверх с одной стороны, а потом с другой резала сверху вниз по телу девушки, которая в реальности была уже мертва.
- Мертвые должны оставаться мертвыми и, если понадобится я убью тебя как свою часть личности, но менее злым я от этого не стану, лишь менее безумным, так что мало чего потеряю – Алан убрал клинки в ножны, после чего моментально очнулся. В действительности хворост высыпался за камни, и трава начала гореть, благо что пока что это не перекинулось на лес, так что для начала Алан как можно скорее побежал к роднику. Выбивать из рук статуй кувшины было бы так себе делом, да и по голове его за такое не погладят, так что он нашел какой-то побитый кирпич, в котором можно было хотя бы как-то унести воду и быстро начал таскать её и потушил основной костер, а траву просто прибил ногой, так что поглощение Фаги ещё одним бедствием было предотвращено тем, кто его чуть же и не начал.
- Фух – ноги Алана тут же подкосились, и он упал на землю – твою мать, даже пошевелиться не могу.
Бой в подсознании его сильно вымотал, так что действия, связанные с тушением пожара парень делал уже на адреналине и вот теперь, когда он отступил не оставалось ничего кроме как просто упасть и лечь спать, потому что сил более не было ни на что. Раз уж пошел такой расклад, то Алан просто постарался устроиться хотя бы как-то поудобнее на траве и прикрыл глаза для того чтобы уснуть до следующего утра, потому что сегодня им была одержала ещё одна победа и можно было спокойно поспать ведь завтра уже последний день, который ему нужно пробыть тут, что разумеется более чем радовало Алана, хотя он и вырубился раньше, чем успел это нормально осознать.
Долгожданное утро наступило довольно быстро, потому что парень по факту закрыл глаза ночью, чудом избежав пожара, а утром уже открыл их, хотя по ощущениям прошла секунда или две. Такое довольно часто бывает, когда ты ловишь переутомление, а Алан вчера так нещадно тренировался что оно было буквально очевидно. Тут тебе и марш бросок к горам и тренировки по фехтованию и сражение в подсознании, ну и по
итогу разумеется пожар, который мог бы случиться если бы Алан не смог победить в своем подсознании вовремя, однако хорошо, что у него это получилось. Как только свет коснулся хрусталиков глаз Алана он зажмурил их и открыл уже повторно не смотря на солнце как идиот.
- Доброе утро, блин… - он поднялся с травы, после чего попытался хотя бы как-то размяться. Получалось в целом неплохо, разумеется он уснул в не особо то удобной позе и чуть ли не в судорогах, поэтому помятое состояние с утра его вообще не удивило. Для начала он зашел в сокрытый в траве храм и умылся, а также попил воды из родника. Казалось, что она с каждым днем была всё вкуснее и вкуснее, а может это просто был эффект плацебо, но так или иначе утренние процедуры можно было считать оконченными.
- Вот теперь вроде нормально – Алан обтряхнул руки от воды, а лицо скорее всего само по себе обсохнет, так что теперь его больше интересовало другое, а именно чем ему стоит заняться в третий день. Разумеется, к слову, что живот, который вчера толком не кормили сразу же дал о себе знать довольно громким рыком, который был не похож ни на что что ранее слышал Алан. Понятное дело, что голод не тетка, но настолько? Скорее всего придется либо найти животное, либо молиться на то что ягод хватит на первое время, потому что уже на следующее утро он скорее всего сможет нормально поесть на своей субмарине, что он и пытался в данный момент донести животу пока шел по лесу в конкретном направлении, а именно к лодке, которая осталась на берегу, потому что проще всего как ему казалось было провести день около неё, чтобы на утро просто выдвинуться на ней же к Алуре и распрощаться наконец-то с Фагой, которая конечно дала многое Алану, как минимум ментальное спокойствие, но и успела его помотать тоже сильно, но как говорится если хочешь великих сил, делай великие дела.
Пока парень шел по лесу он ещё раз осознал, как же сильно тут властвует природа. Если бы Алан не помнил куда ему идти он бы скорее всего никогда не выбрался из этого леса, потому что он был настолько обширен, что у Бишопа даже кажется не хватало слов, но самое главное, что его наверно грело это то что он находится в этом лесу последний раз, после чего скорее всего никогда более не появится на этом острове даже. Так или иначе не могло всё быть так радужно как обычно и кажется именно поэтому пока Алан шел по лесу внезапно пошел дождь, да даже не то что дождь это был самый настоящий ливень и самому Алану, казалось бы, было негде спрятаться, потому что от храма он ушел довольно далеко, да и там мягко говоря даже крыши не было, так что тоже так себе убежище от стихии.
- Ой да ладно? – Алан постарался скрыться под хотя бы каким-то деревом, но вода всё равно стекала по листьям и получалось не то что особенно хорошо укрываться от дождя, который словно постепенно становился ещё сильнее, что даже напрягало. Спустя минут пять, за которые Алан понял, что просто стоять под деревом бесполезно, началась не просто гроза, он буквально увидел, как где-то вдалеке в гору ударила молния, что стало просто верхом стихии, которая тут была увидена Аланом за два, в какой-то мере с половиной, дня. Даже учитывая, что погода буйствовала он не собирался останавливаться и старался выйти из леса для того чтобы дойти до лодки. Надо было надеяться на то что лодку не унесет в воду, потому что иначе у него не получится её достать, если она далеко уплывет, ведь он был фруктовиком, но с другой стороны он понимал, что вряд ли тут будет прямо уж ветер, потому что это всё же Калм Белт, а дождь пока что хлестал буквально вертикально.
Сам же Алан в какой-то момент понял, что совсем не чувствует слабости, хотя, казалось бы, идет дождь, который более чем полно его накрывает водой. Почему же это так сильно удивило Бишопа? Просто потому что это был буквально первый дождь, под который он попал с момента как съел фрукт на Мысе Гранд Лайна, так что разумеется, что пришлось какое-то время подумать, но в итоге Алан пришел к простой истине.
- Получается дождь совсем никак не вредит фруктовикам, да? Что ж, не особо то полезное знание, но хотя бы что-то
- Доброе утро, блин… - он поднялся с травы, после чего попытался хотя бы как-то размяться. Получалось в целом неплохо, разумеется он уснул в не особо то удобной позе и чуть ли не в судорогах, поэтому помятое состояние с утра его вообще не удивило. Для начала он зашел в сокрытый в траве храм и умылся, а также попил воды из родника. Казалось, что она с каждым днем была всё вкуснее и вкуснее, а может это просто был эффект плацебо, но так или иначе утренние процедуры можно было считать оконченными.
- Вот теперь вроде нормально – Алан обтряхнул руки от воды, а лицо скорее всего само по себе обсохнет, так что теперь его больше интересовало другое, а именно чем ему стоит заняться в третий день. Разумеется, к слову, что живот, который вчера толком не кормили сразу же дал о себе знать довольно громким рыком, который был не похож ни на что что ранее слышал Алан. Понятное дело, что голод не тетка, но настолько? Скорее всего придется либо найти животное, либо молиться на то что ягод хватит на первое время, потому что уже на следующее утро он скорее всего сможет нормально поесть на своей субмарине, что он и пытался в данный момент донести животу пока шел по лесу в конкретном направлении, а именно к лодке, которая осталась на берегу, потому что проще всего как ему казалось было провести день около неё, чтобы на утро просто выдвинуться на ней же к Алуре и распрощаться наконец-то с Фагой, которая конечно дала многое Алану, как минимум ментальное спокойствие, но и успела его помотать тоже сильно, но как говорится если хочешь великих сил, делай великие дела.
Пока парень шел по лесу он ещё раз осознал, как же сильно тут властвует природа. Если бы Алан не помнил куда ему идти он бы скорее всего никогда не выбрался из этого леса, потому что он был настолько обширен, что у Бишопа даже кажется не хватало слов, но самое главное, что его наверно грело это то что он находится в этом лесу последний раз, после чего скорее всего никогда более не появится на этом острове даже. Так или иначе не могло всё быть так радужно как обычно и кажется именно поэтому пока Алан шел по лесу внезапно пошел дождь, да даже не то что дождь это был самый настоящий ливень и самому Алану, казалось бы, было негде спрятаться, потому что от храма он ушел довольно далеко, да и там мягко говоря даже крыши не было, так что тоже так себе убежище от стихии.
- Ой да ладно? – Алан постарался скрыться под хотя бы каким-то деревом, но вода всё равно стекала по листьям и получалось не то что особенно хорошо укрываться от дождя, который словно постепенно становился ещё сильнее, что даже напрягало. Спустя минут пять, за которые Алан понял, что просто стоять под деревом бесполезно, началась не просто гроза, он буквально увидел, как где-то вдалеке в гору ударила молния, что стало просто верхом стихии, которая тут была увидена Аланом за два, в какой-то мере с половиной, дня. Даже учитывая, что погода буйствовала он не собирался останавливаться и старался выйти из леса для того чтобы дойти до лодки. Надо было надеяться на то что лодку не унесет в воду, потому что иначе у него не получится её достать, если она далеко уплывет, ведь он был фруктовиком, но с другой стороны он понимал, что вряд ли тут будет прямо уж ветер, потому что это всё же Калм Белт, а дождь пока что хлестал буквально вертикально.
Сам же Алан в какой-то момент понял, что совсем не чувствует слабости, хотя, казалось бы, идет дождь, который более чем полно его накрывает водой. Почему же это так сильно удивило Бишопа? Просто потому что это был буквально первый дождь, под который он попал с момента как съел фрукт на Мысе Гранд Лайна, так что разумеется, что пришлось какое-то время подумать, но в итоге Алан пришел к простой истине.
- Получается дождь совсем никак не вредит фруктовикам, да? Что ж, не особо то полезное знание, но хотя бы что-то
интересное – он усмехнулся, после чего продолжил свой путь в сторону лодки, которая была на берегу. Из-за туч на небе не понятно было насколько много времени прошло, потому что они нехило так перегородили солнце, но в целом самому Алану было плевать, главное, чтобы дождь вообще закончился к ночи, потому что иначе он не сможет нормально поспать, так как под дождем так себе спится, когда у тебя нет крыши, ну и разумеется будут трудности с тем чтобы развести костер и сделать тоже самое что он делает каждую ночь с сжиганием травы. Разве что у него были предположения что трава ему возможно и не потребуется, но тем не менее пока он шел под дождем и замечал её, то на всякий случай собирал, потому что уж лучше она будет у него, и он потом её выкинет за ненадобностью чем её у него не будет в нужный момент и придется идти за ней в лес ночью, хотя он мог бы спать в тот момент.
- Холодрыга драная – Алан поёжился и наконец-то вышел из леса, что означало, что он хотя бы сможет теперь спокойно дойти до лодки, а также у него созрел план как ему сделать костер ночью так, чтобы его не затушило дождем, правда придется очень сильно надеяться на то что он сам ночью не будет бесоебить во время последнего боя со своим подсознанием, потому что иначе он просто не уплывет с острова, ну или ему придется в срочном порядке становиться плотником и делать себе новую лодку. Как и было понятно из описанного, Алан собирался использовать лодку как что-то типо крыши над огнем, поэтому нужно будет скорее всего сделать костер куда меньше чем обычно, но это в целом даже было хорошо, потому что не факт, что он вообще сможет найти хворост, с другой стороны если оттащит лодку в лес, то может и получится какой-то найти.
Когда Бишоп дошел к лодке, то он поднял её над собой как зонт, после чего действительно потащил её в лес и стал искать место где можно было её поставить, чтобы не пришлось особо таскать хворост, чтобы тот банально не намок. Найдя, пусть и с трудом такое место, и нехило потаскав немаленькую лодку на своём горбу парень срубил клинком ветку, на которую облокотил лодку и выложил стандартный уже круг из камней, но в этот раз он был слегка поменьше. Хвороста, относительно прошлых двух костров, он кинул так мало, что казалось не кинул совсем. Искру было как никогда сложно выжать и когда это получалось он оберегал разгорающееся пламя так, как будто это был не огонь, а его ребенок, но в итоге оно хотя бы как-то разгорелось, и парень стал греться. Дождь совсем не собирался утихать, так что он даже слегка усмехнулся.
- Как будто этот остров не хочет меня отпускать отсюда – разумеется это было не так. Погоде явно плевать на какого-то пирата, который оказался на каком-то острове в Калм Белте и проходил какое-то там выдуманное людьми Испытание. Она просто шла своим чередом и просто именно сегодня должен был пройти такой ливень не больше и не меньше, так что не стоило искать тут каких-то особенных подтекстов.
- Ну хоть потеплее стало – он держал руки в опасной близости от огня, да и сидел тоже, но дальше и не получилось бы сесть, потому что мокнуть было бы такой себе идеей. За весь сегодняшний день он по факту вышел из леса в дождь, потаскал лодку и вот теперь разжег костер. Очередная лёгонькая тренировка, которая нормальному человеку, да и Алану в прошлом если уж говорить прямо, казалась бы какой-то ненормальной донельзя. Достав из кармана траву, Алан начал закидывать её в пламя, для того чтобы она снова дала свой эффект. Его не волновало было это плацебо или нет, нужен был ли такой ритуал или нет. Сегодня был последний день, когда он мог оставаться на этом острове и нужно было закончить со своим безумием здесь и сейчас, так что он делал это именно для того чтобы снова оказаться в своём подсознании. Он так и не смог придумать кого бы он мог увидеть в качестве своего сегодняшнего противника, но так даже интереснее. Так сказать, интрига, которая сохранялась буквально до последнего.
- Ну давай-ка посмотрим, что меня будет ожидать сегодня – Алан закинул всё что у него в этот момент было в карманах и на автомате стал прикрывать глаза, после чего
- Холодрыга драная – Алан поёжился и наконец-то вышел из леса, что означало, что он хотя бы сможет теперь спокойно дойти до лодки, а также у него созрел план как ему сделать костер ночью так, чтобы его не затушило дождем, правда придется очень сильно надеяться на то что он сам ночью не будет бесоебить во время последнего боя со своим подсознанием, потому что иначе он просто не уплывет с острова, ну или ему придется в срочном порядке становиться плотником и делать себе новую лодку. Как и было понятно из описанного, Алан собирался использовать лодку как что-то типо крыши над огнем, поэтому нужно будет скорее всего сделать костер куда меньше чем обычно, но это в целом даже было хорошо, потому что не факт, что он вообще сможет найти хворост, с другой стороны если оттащит лодку в лес, то может и получится какой-то найти.
Когда Бишоп дошел к лодке, то он поднял её над собой как зонт, после чего действительно потащил её в лес и стал искать место где можно было её поставить, чтобы не пришлось особо таскать хворост, чтобы тот банально не намок. Найдя, пусть и с трудом такое место, и нехило потаскав немаленькую лодку на своём горбу парень срубил клинком ветку, на которую облокотил лодку и выложил стандартный уже круг из камней, но в этот раз он был слегка поменьше. Хвороста, относительно прошлых двух костров, он кинул так мало, что казалось не кинул совсем. Искру было как никогда сложно выжать и когда это получалось он оберегал разгорающееся пламя так, как будто это был не огонь, а его ребенок, но в итоге оно хотя бы как-то разгорелось, и парень стал греться. Дождь совсем не собирался утихать, так что он даже слегка усмехнулся.
- Как будто этот остров не хочет меня отпускать отсюда – разумеется это было не так. Погоде явно плевать на какого-то пирата, который оказался на каком-то острове в Калм Белте и проходил какое-то там выдуманное людьми Испытание. Она просто шла своим чередом и просто именно сегодня должен был пройти такой ливень не больше и не меньше, так что не стоило искать тут каких-то особенных подтекстов.
- Ну хоть потеплее стало – он держал руки в опасной близости от огня, да и сидел тоже, но дальше и не получилось бы сесть, потому что мокнуть было бы такой себе идеей. За весь сегодняшний день он по факту вышел из леса в дождь, потаскал лодку и вот теперь разжег костер. Очередная лёгонькая тренировка, которая нормальному человеку, да и Алану в прошлом если уж говорить прямо, казалась бы какой-то ненормальной донельзя. Достав из кармана траву, Алан начал закидывать её в пламя, для того чтобы она снова дала свой эффект. Его не волновало было это плацебо или нет, нужен был ли такой ритуал или нет. Сегодня был последний день, когда он мог оставаться на этом острове и нужно было закончить со своим безумием здесь и сейчас, так что он делал это именно для того чтобы снова оказаться в своём подсознании. Он так и не смог придумать кого бы он мог увидеть в качестве своего сегодняшнего противника, но так даже интереснее. Так сказать, интрига, которая сохранялась буквально до последнего.
- Ну давай-ка посмотрим, что меня будет ожидать сегодня – Алан закинул всё что у него в этот момент было в карманах и на автомате стал прикрывать глаза, после чего
сам для себя не заметив уснул под звуки дождя, который прибивал запах к земле, но даже так он оказался в том же месте, где и был, то есть в своем же подсознании, только вот перед ним в данный момент стоял он сам. Разумеется, Алан не стал строить из себя идиота и думать, что перед ним зеркало или что-то в этом роде, а сразу просто заговорил с «собой».
- Главный твой противник ты сам, да? Как-то так ведь говорят – парень положил руку на рукояти клинков одновременно проверяя их наличие, а также готовясь к битве.
= Можешь считать и так – голос был точно такой же как у него самого, так что от такого даже становилось некомфортно.
- А я как всегда хорош собой – Алан провел рукой по волосам и слегка рассмеялся.
= Думаешь сейчас время для того чтобы шутить? – копия точно также потянулась к клинкам и обнажила их, что сделал и Алан.
- Я победил тебя дважды. В третий раз ты ничего не сможешь изменить как бы не хотел. Сегодня и избавлюсь от безумия в своей голове и своем сердце. Мне пора становится взрослее, моря и детство остались позади. Я пират, который грабит и убивает, идет к своей цели по головам и… - Алан не успел договорить, потому что его перебила копия.
= И именно поэтому бред, что ты пытаешься избавиться от меня.
- Заткнись и не перебивай меня – первый удар он провел быстро, но копия заблокировала.
= Я это ты, как ты собираешься меня побеждать? Я ведь всё о тебе, то есть себе знаю.
- Именно ты и стал первой преградой на моем пути. Мне нужна холодная голова и всё рассчитывать для достижения своих целей. Я должен знать, что делаю своим телом во время боя и вне его тоже.
= Тогда давай договоримся, хах! – безумие было как дьявол. Не хотело уходить и искало для себя удобные моменты, за которые хотело зацепиться, но сам Алан лишь отрицательно покачал головой.
- Нет. Сегодня ты уйдешь в глубины меня и только если мне понадобится я стану вновь безумным, по своей воле, а не по твоей.
В следующий момент их клинки скрестились, и локация сильно поменялась. Алан стал куда ниже, а в руках вместо мейто была буквально палка, а перед ним был он, только примерно лет 6 назад. Видимо первый момент, когда его безумие проявилось. Кажется, оно хотело показать, что было с ним всегда и нужно было победить его на всех стадиях своего взросления. Муторно, но придется делать это для того чтобы оно не имело и шанса потом проявиться.
- 12 лет, да? Забавно, мне казалось я был выше.
= Ты был лучше! Ведь часто отдавался мне!
- Я был юн, а ты появилось от моей злобы на мир. Даже мастер в додзё тебя уже сдерживал.
Алан говорил спокойно, в то время как безумие буквально орало, отчего голос, казалось бы, искажался, что слегка резало слух. Мечники столкнулись в битве. Удары, даже если и пропускались одной из сторон, не наносили достаточного урона, потому что, как и было сказано это были палки, но если присмотреться, то это просто тренировочные мечи. Непонятно сколько времени прошло, но в момент локация снова поменялась, а также и рост тоже, а вместе с ним как понятно и возраст. Если брать именно событие, то Алан в данный момент был буквально перед тем самым моментом как они с Ютакой вышли в море. Он избил одного из людей, которые были ему должны, как раз потому что поддался безумию в своей голове и собирался уйти к приятелю.
= Ты был силен и имел статус.
- Меня боялись, но не из-за силы, а из-за того, что я был непредсказуем.
= Это ли не отлично!
- Я хочу, чтобы страх людей исходил от них, потому что я сам вызываю его в их сердцах. Безумцу не стать великим пиратом и тем более не стать Йонко.
Копия и оригинал снова столкнули не только мечи, но и кажется свои идеологии тоже. Клинки в этот раз уже были настоящие, так что на них обоих начали появляться шрамы, пускай в реальности они на них никак и не отразятся, ведь драка была в подсознании Бишопа.
- Умри в моем сердце и в моей голове – Алан сказал это, после чего взмахнул рукой и внезапно оба сказали.
- Направь мою руку, Вестник Смерти!
= Направь мою руку, Вестник Смерти!
Откуда у копии мейто
- Главный твой противник ты сам, да? Как-то так ведь говорят – парень положил руку на рукояти клинков одновременно проверяя их наличие, а также готовясь к битве.
= Можешь считать и так – голос был точно такой же как у него самого, так что от такого даже становилось некомфортно.
- А я как всегда хорош собой – Алан провел рукой по волосам и слегка рассмеялся.
= Думаешь сейчас время для того чтобы шутить? – копия точно также потянулась к клинкам и обнажила их, что сделал и Алан.
- Я победил тебя дважды. В третий раз ты ничего не сможешь изменить как бы не хотел. Сегодня и избавлюсь от безумия в своей голове и своем сердце. Мне пора становится взрослее, моря и детство остались позади. Я пират, который грабит и убивает, идет к своей цели по головам и… - Алан не успел договорить, потому что его перебила копия.
= И именно поэтому бред, что ты пытаешься избавиться от меня.
- Заткнись и не перебивай меня – первый удар он провел быстро, но копия заблокировала.
= Я это ты, как ты собираешься меня побеждать? Я ведь всё о тебе, то есть себе знаю.
- Именно ты и стал первой преградой на моем пути. Мне нужна холодная голова и всё рассчитывать для достижения своих целей. Я должен знать, что делаю своим телом во время боя и вне его тоже.
= Тогда давай договоримся, хах! – безумие было как дьявол. Не хотело уходить и искало для себя удобные моменты, за которые хотело зацепиться, но сам Алан лишь отрицательно покачал головой.
- Нет. Сегодня ты уйдешь в глубины меня и только если мне понадобится я стану вновь безумным, по своей воле, а не по твоей.
В следующий момент их клинки скрестились, и локация сильно поменялась. Алан стал куда ниже, а в руках вместо мейто была буквально палка, а перед ним был он, только примерно лет 6 назад. Видимо первый момент, когда его безумие проявилось. Кажется, оно хотело показать, что было с ним всегда и нужно было победить его на всех стадиях своего взросления. Муторно, но придется делать это для того чтобы оно не имело и шанса потом проявиться.
- 12 лет, да? Забавно, мне казалось я был выше.
= Ты был лучше! Ведь часто отдавался мне!
- Я был юн, а ты появилось от моей злобы на мир. Даже мастер в додзё тебя уже сдерживал.
Алан говорил спокойно, в то время как безумие буквально орало, отчего голос, казалось бы, искажался, что слегка резало слух. Мечники столкнулись в битве. Удары, даже если и пропускались одной из сторон, не наносили достаточного урона, потому что, как и было сказано это были палки, но если присмотреться, то это просто тренировочные мечи. Непонятно сколько времени прошло, но в момент локация снова поменялась, а также и рост тоже, а вместе с ним как понятно и возраст. Если брать именно событие, то Алан в данный момент был буквально перед тем самым моментом как они с Ютакой вышли в море. Он избил одного из людей, которые были ему должны, как раз потому что поддался безумию в своей голове и собирался уйти к приятелю.
= Ты был силен и имел статус.
- Меня боялись, но не из-за силы, а из-за того, что я был непредсказуем.
= Это ли не отлично!
- Я хочу, чтобы страх людей исходил от них, потому что я сам вызываю его в их сердцах. Безумцу не стать великим пиратом и тем более не стать Йонко.
Копия и оригинал снова столкнули не только мечи, но и кажется свои идеологии тоже. Клинки в этот раз уже были настоящие, так что на них обоих начали появляться шрамы, пускай в реальности они на них никак и не отразятся, ведь драка была в подсознании Бишопа.
- Умри в моем сердце и в моей голове – Алан сказал это, после чего взмахнул рукой и внезапно оба сказали.
- Направь мою руку, Вестник Смерти!
= Направь мою руку, Вестник Смерти!
Откуда у копии мейто
которого в тот момент у Алана не было, да и откуда у него самого никто из них даже не задумывался, но вот только если у безумия Алан нашел много слабых сторон, то вот оно не видело ни одной точки, куда могло нанести удар. Резкий взмах клинком и Алан лишает свою копию руки с клинком, после чего локация в последний раз меняется.
Мыс Гранд Лайн. Момент, когда Алан съел фрукт, а точнее перед тем, когда он с безумием смотрел на Дарена. Не дав безумию говорить ничего он, оценив обстановку начал вещать сам.
- Нет, не то ты выбрал. Я смотрел на него таким взглядом из страха, потому что не был уверен, что с ним справлюсь. Да, это было безумно если б я попытался атаковать его, но я контролировал себя. Уже в тот момент я начал пытаться тебя сдержать, но даже так не полностью взял под контроль, но теперь всё будет по-другому.
= Я останусь в тебе как паразит.
- Я врач и божество болезней, уж какого-то паразита я смогу вылечить – резкий взмах клинка и голова копии отсекается от шеи, после чего Алан моментально просыпается. Костёр погас, дождь закончился, а на дворе уже было утро. Он смог победить безумие, он даже чувствовал себя сейчас иначе и это его радовало и именно поэтому он впервые за долгое время сказал мысли не вслух, а про себя.
«Получилось. У меня действительно получилось!»
Засыпав золу от костра землей и завалив камнями, Алан взял лодку в руки и отправился в сторону Алуры. Как он и говорил у него не было намерения заходить в белый дворец, однако монахи могли увидеть, что пират вернулся на остров с Испытания, после чего он сам пошел в сторону субмарины с дико урчащим животом, но тем не менее чистой головой и хорошим настроением. Как только он нормально поел впервые за полтора дня, то сразу же опустил субмарину под воду и отправился в сторону Кордон Бри, для того чтобы наконец-то вернуться к команде, а точнее к её остаткам, но даже просто Бан и Дарен его более чем устраивали как те, кого он мог назвать накама.
[Конец испытания - 10057 слов]
Переход —> ГЛ 3.3 Кордон Бри
Мыс Гранд Лайн. Момент, когда Алан съел фрукт, а точнее перед тем, когда он с безумием смотрел на Дарена. Не дав безумию говорить ничего он, оценив обстановку начал вещать сам.
- Нет, не то ты выбрал. Я смотрел на него таким взглядом из страха, потому что не был уверен, что с ним справлюсь. Да, это было безумно если б я попытался атаковать его, но я контролировал себя. Уже в тот момент я начал пытаться тебя сдержать, но даже так не полностью взял под контроль, но теперь всё будет по-другому.
= Я останусь в тебе как паразит.
- Я врач и божество болезней, уж какого-то паразита я смогу вылечить – резкий взмах клинка и голова копии отсекается от шеи, после чего Алан моментально просыпается. Костёр погас, дождь закончился, а на дворе уже было утро. Он смог победить безумие, он даже чувствовал себя сейчас иначе и это его радовало и именно поэтому он впервые за долгое время сказал мысли не вслух, а про себя.
«Получилось. У меня действительно получилось!»
Засыпав золу от костра землей и завалив камнями, Алан взял лодку в руки и отправился в сторону Алуры. Как он и говорил у него не было намерения заходить в белый дворец, однако монахи могли увидеть, что пират вернулся на остров с Испытания, после чего он сам пошел в сторону субмарины с дико урчащим животом, но тем не менее чистой головой и хорошим настроением. Как только он нормально поел впервые за полтора дня, то сразу же опустил субмарину под воду и отправился в сторону Кордон Бри, для того чтобы наконец-то вернуться к команде, а точнее к её остаткам, но даже просто Бан и Дарен его более чем устраивали как те, кого он мог назвать накама.
[Конец испытания - 10057 слов]
Переход —> ГЛ 3.3 Кордон Бри
Переход с Корабль «Без якоря»
Вступление. Персиваль Монселé
Похлопывания белоснежной ткани на ветру входили в тандем со звуками, исходящими от беспокойной парусины. Осознанные сновидения, в кои молодой герой окунулся в раз очередной, стоило прикрыть глаза на несколько несчастных минут, душили и разрывали изнутри. Вырванное глазное яблоко, оставшееся на Медвежьем острове, резко множилось, заострялось и превращалось в стройный ряд нечеловеческой челюсти. Оная щёлкала, плавилась в насмехающийся оскал, пока клыки Её росли и грызли землю, докапывая до нутра самой Госпожи Неизвестности. Там была вода, не посоленная Богом – он отчётливо воспринял вкус слёз, кои ручьями стекали в систему кровеносную, краснея, пульсируя. Юноша чувствовал ярость, себе не принадлежащую, но до мозга костей убедительную – и перья смешались с шерстью, клоками превращаясь в непроглядный дождь, куполом обтекающий на расстоянии полуметра героя.
Наёмник приспустил очки и надавил на глаза, пытался выкинуть светящиеся алые зрачки, что заменяли темноту каждый раз, когда моргал. Он привык. Он не сходил с ума. Но хуже то, что Он – начал искать ответы. Нездоровое виляние «Без якоря» принудило одинокого мореплавателя открыть взору окружное пространство, взглянуть через плечо назад. Не впервой Неизвестное подталкивало судно, ни разу не явив себя. Большинство морских хищников не ищут контакта с людьми и атакуют только при чувстве опасности или ошибочном восприятии человека как потенциальной добычи. Но есть места определённые, где законы природы невозможно стабилизировать и занести, как цикличные, и Вам приходится каждый день проживать заведомо в положении критическом. Одним из оных являются воды Гранд Лайна – ни один сумасшедший, нашедший счастье в твердокаменном спокойствии, не осмелился бы наречь их предсказуемыми. Смертельно опасными – почти все. Но по мере появления из-за горизонта искомого архипелага мглистость сна, говорящего, вездесущего, растворялась в морском воздухе, не способная пройти чрез барьер невидимый. Словно сама природа прониклась покоем и миролюбием местных обитателей и, наконец, позволила Персивалю ощутить что-то кроме опасений о надёжности судна и сожалений, что Спрайт не сможет оторвать героя от земли. Без того и периодическое мелодичное чириканье подросшей гром-птицы внушали определённую степень умиротворения – никто не желает быть одиноким, даже если желание сие закопано глубоко в недрах души, али того глубже. Веяло от пернатого какой-то заразительной уверенностью, когда он нарезал круги вокруг судна на бреющем полёте.
Но земля становилась всё ближе – уже можно было различить отдельные очертания склонов гор острова, названия которого Ищущий не знал. Правя судно вдоль берега, юноша нашёл узкий пролив, разделяющий два острова архипелага. Этернал пос настойчиво указывал, что место, на которое он указывает, находится где-то глубже, и наш герой следовал указаниям, вёл «Без якоря» к цели с холодной решимостью. И вещица не обманывала – едва пролив был пересечён, фоном для киля стал центральный остров архипелага Альферац. Судя по всему, именно сюда приглашал Персиваля монах. В отличие от окружающих островов оный был самым обжитым, даже на первый взгляд. Провёл седовласый стрелок бота вдоль берега в поисках чего-то похожего на причал. И за тем была обнаружена небольшая пристань, сие имело смысл – впечатления, что здесь привыкли к гостям, торговле и вообще существованию внешнего мира с суетой его и проблемами, складывались с очень большой натяжкой. Портовых служащих также не наблюдалось, так что швартовать судно пришлось самостоятельно. Можно было даже подумать, что это было частью испытания.
Судно, наконец, упокоилось на одном месте, удерживаемое двумя верёвками, и Персиваль сошёл с палубы бота на деревянный причал, под взгляды местного контингента.
Вступление. Персиваль Монселé
Похлопывания белоснежной ткани на ветру входили в тандем со звуками, исходящими от беспокойной парусины. Осознанные сновидения, в кои молодой герой окунулся в раз очередной, стоило прикрыть глаза на несколько несчастных минут, душили и разрывали изнутри. Вырванное глазное яблоко, оставшееся на Медвежьем острове, резко множилось, заострялось и превращалось в стройный ряд нечеловеческой челюсти. Оная щёлкала, плавилась в насмехающийся оскал, пока клыки Её росли и грызли землю, докапывая до нутра самой Госпожи Неизвестности. Там была вода, не посоленная Богом – он отчётливо воспринял вкус слёз, кои ручьями стекали в систему кровеносную, краснея, пульсируя. Юноша чувствовал ярость, себе не принадлежащую, но до мозга костей убедительную – и перья смешались с шерстью, клоками превращаясь в непроглядный дождь, куполом обтекающий на расстоянии полуметра героя.
Наёмник приспустил очки и надавил на глаза, пытался выкинуть светящиеся алые зрачки, что заменяли темноту каждый раз, когда моргал. Он привык. Он не сходил с ума. Но хуже то, что Он – начал искать ответы. Нездоровое виляние «Без якоря» принудило одинокого мореплавателя открыть взору окружное пространство, взглянуть через плечо назад. Не впервой Неизвестное подталкивало судно, ни разу не явив себя. Большинство морских хищников не ищут контакта с людьми и атакуют только при чувстве опасности или ошибочном восприятии человека как потенциальной добычи. Но есть места определённые, где законы природы невозможно стабилизировать и занести, как цикличные, и Вам приходится каждый день проживать заведомо в положении критическом. Одним из оных являются воды Гранд Лайна – ни один сумасшедший, нашедший счастье в твердокаменном спокойствии, не осмелился бы наречь их предсказуемыми. Смертельно опасными – почти все. Но по мере появления из-за горизонта искомого архипелага мглистость сна, говорящего, вездесущего, растворялась в морском воздухе, не способная пройти чрез барьер невидимый. Словно сама природа прониклась покоем и миролюбием местных обитателей и, наконец, позволила Персивалю ощутить что-то кроме опасений о надёжности судна и сожалений, что Спрайт не сможет оторвать героя от земли. Без того и периодическое мелодичное чириканье подросшей гром-птицы внушали определённую степень умиротворения – никто не желает быть одиноким, даже если желание сие закопано глубоко в недрах души, али того глубже. Веяло от пернатого какой-то заразительной уверенностью, когда он нарезал круги вокруг судна на бреющем полёте.
Но земля становилась всё ближе – уже можно было различить отдельные очертания склонов гор острова, названия которого Ищущий не знал. Правя судно вдоль берега, юноша нашёл узкий пролив, разделяющий два острова архипелага. Этернал пос настойчиво указывал, что место, на которое он указывает, находится где-то глубже, и наш герой следовал указаниям, вёл «Без якоря» к цели с холодной решимостью. И вещица не обманывала – едва пролив был пересечён, фоном для киля стал центральный остров архипелага Альферац. Судя по всему, именно сюда приглашал Персиваля монах. В отличие от окружающих островов оный был самым обжитым, даже на первый взгляд. Провёл седовласый стрелок бота вдоль берега в поисках чего-то похожего на причал. И за тем была обнаружена небольшая пристань, сие имело смысл – впечатления, что здесь привыкли к гостям, торговле и вообще существованию внешнего мира с суетой его и проблемами, складывались с очень большой натяжкой. Портовых служащих также не наблюдалось, так что швартовать судно пришлось самостоятельно. Можно было даже подумать, что это было частью испытания.
Судно, наконец, упокоилось на одном месте, удерживаемое двумя верёвками, и Персиваль сошёл с палубы бота на деревянный причал, под взгляды местного контингента.
Вследствие изученного внешнего облика монаха на мысе, Монселе ожидал увидеть здесь классический монастырь, но реальность оказалась куда как изобретательнее. Одежда у людей, если можно так выразиться, была. Над строгостью и однотипностью никто из людей не задумывался, одеваясь, кто во что горазд, а разношёрстность цветовых сочетаний – подтолкнула бы к суициду любого знатока моды, настолько люди выглядели пёстро и хаотично.
– Приветствуем Вас в храме Алуры, спутник. Что привело Вас в нашу скромную обитель?
Первым к гостю подошёл подтянутый мужчина, кой перешагнул резко период расцвета сил, в широких шортах, сшитых из парусины, и толстым хвостом из дредов. Белобрысый юноша без спешки оправлял одежду и свою, застёгивал участки открытые и разглаживал ткань плотную в местах сгибов прямо на себе горячими ладонями. Взгляды прибывающих гостей, наверняка, шизоидно скакал слева направо, когда же наёмник уступил тщедушному спокойствию, а не животной здоровой панике, недоумению, сконцентрировал внимание на говорящем служителе сим землям.
– По приглашению одного из монахов. Я – Персиваль Монселе. Мне было сказано, что именно в «вашей скромной обители» я должен узнать правду о себе, – ответил наш герой.
Указание на обитель было произнесено с некоторой толикой сарказма, так как скромность – не самый явный порок храма, масштабного комплекса из белого камня, способного пристыдить поместье иного зажиточного аристократического рода с историей от потерянного века.
– Монселе? А мне казалось, что уже все члены Вашей семьи прибыли с визитом. Прошу за мной, хоть и с опозданием, но Вы прибыли в правильное место.
На мгновение короткое Монселе почувствовал себя лжецом, и ощущение, натекающее извне, казалось навязанным и чужим. Он чувствовал, как покалывание заряжалось и расходилось по телу, прощупываемое единицами с той тщательностью, что в абсолютном молчании способна была развязать язык каждого третьего. Каждый второй бы оступился, шагнул назад в раздумьях необходимостей личностных, но герой оказался первым – или четвёртым, кому что будет угодно. Подбородок оказался приподнят выше обычно умиротворённого состояния, и взгляд Монселе оторвался от затылка Ведущего, прошёлся по иным присутствующим с открытым вопросом.
Он пришёл искать ответы. Он не собирался размениваться на вопросы несуществующие.
––––––––––
– Что же, не скажу, что мы ждали тебя, Персиваль. Во время визита твоих братьев и сестёр, сэр Монселе ясно выразился, что прибыли все его отпрыски, – негромко вёл разговор монах.
Пожилой мужчина, к которому привели наёмника, сидел на верхних ярусах величественного храма, на одном из балконов-галерей, откуда открывался живописный вид на округу.
– Я имел наглость ослушаться отца и отправиться искать свой путь, – честно признался белобрысый юноша.
– Понимаю, бунтарство свойственно многим людям. Присядьте рядом со мной, мне нужно многое Вам рассказать.
Монах похлопал ладонью по скамье, что была выдолблена в скальном массиве, ведь швов, в месте схождения пола и скамьи, не виднелось. С лёгким поклоном Монселе сел возле мужчины – стоит сказать, что этот представитель вида священнослужителей более походил на первого монаха, во всяком случае, одет он был много скромнее основной массы местных обитателей.
– В таком случае, я - весь внимание, – с неоднозначной, но существующей, искренностью отреагировал наёмник.
– Скажите, друг мой, что Вы видите, глядя на окружающие храм острова?
Рука монаха оторвалась от колена на мгновение, не успела приподняться даже на пять десятков сантиметров, но указание воздушное явилось столь материальным, что пальцы будто зримо обвели всё пространство, на кое человек
хотел бы указать.
– Они необитаемы? – выдал очевидность седовласый стрелок.
– Приветствуем Вас в храме Алуры, спутник. Что привело Вас в нашу скромную обитель?
Первым к гостю подошёл подтянутый мужчина, кой перешагнул резко период расцвета сил, в широких шортах, сшитых из парусины, и толстым хвостом из дредов. Белобрысый юноша без спешки оправлял одежду и свою, застёгивал участки открытые и разглаживал ткань плотную в местах сгибов прямо на себе горячими ладонями. Взгляды прибывающих гостей, наверняка, шизоидно скакал слева направо, когда же наёмник уступил тщедушному спокойствию, а не животной здоровой панике, недоумению, сконцентрировал внимание на говорящем служителе сим землям.
– По приглашению одного из монахов. Я – Персиваль Монселе. Мне было сказано, что именно в «вашей скромной обители» я должен узнать правду о себе, – ответил наш герой.
Указание на обитель было произнесено с некоторой толикой сарказма, так как скромность – не самый явный порок храма, масштабного комплекса из белого камня, способного пристыдить поместье иного зажиточного аристократического рода с историей от потерянного века.
– Монселе? А мне казалось, что уже все члены Вашей семьи прибыли с визитом. Прошу за мной, хоть и с опозданием, но Вы прибыли в правильное место.
На мгновение короткое Монселе почувствовал себя лжецом, и ощущение, натекающее извне, казалось навязанным и чужим. Он чувствовал, как покалывание заряжалось и расходилось по телу, прощупываемое единицами с той тщательностью, что в абсолютном молчании способна была развязать язык каждого третьего. Каждый второй бы оступился, шагнул назад в раздумьях необходимостей личностных, но герой оказался первым – или четвёртым, кому что будет угодно. Подбородок оказался приподнят выше обычно умиротворённого состояния, и взгляд Монселе оторвался от затылка Ведущего, прошёлся по иным присутствующим с открытым вопросом.
Он пришёл искать ответы. Он не собирался размениваться на вопросы несуществующие.
––––––––––
– Что же, не скажу, что мы ждали тебя, Персиваль. Во время визита твоих братьев и сестёр, сэр Монселе ясно выразился, что прибыли все его отпрыски, – негромко вёл разговор монах.
Пожилой мужчина, к которому привели наёмника, сидел на верхних ярусах величественного храма, на одном из балконов-галерей, откуда открывался живописный вид на округу.
– Я имел наглость ослушаться отца и отправиться искать свой путь, – честно признался белобрысый юноша.
– Понимаю, бунтарство свойственно многим людям. Присядьте рядом со мной, мне нужно многое Вам рассказать.
Монах похлопал ладонью по скамье, что была выдолблена в скальном массиве, ведь швов, в месте схождения пола и скамьи, не виднелось. С лёгким поклоном Монселе сел возле мужчины – стоит сказать, что этот представитель вида священнослужителей более походил на первого монаха, во всяком случае, одет он был много скромнее основной массы местных обитателей.
– В таком случае, я - весь внимание, – с неоднозначной, но существующей, искренностью отреагировал наёмник.
– Скажите, друг мой, что Вы видите, глядя на окружающие храм острова?
Рука монаха оторвалась от колена на мгновение, не успела приподняться даже на пять десятков сантиметров, но указание воздушное явилось столь материальным, что пальцы будто зримо обвели всё пространство, на кое человек
хотел бы указать.
– Они необитаемы? – выдал очевидность седовласый стрелок.
Для уверенности пущей Персиваль даже бросил взгляд на горизонт, дабы удостовериться, что на островах в поле зрения были, разве что, руины почивших эпох. Но внимательность, казалось, омоложенная и выдернутая из запылённого прошлого, жадно вернулась к наблюдениям за эфирными движениями и мыслями собеседника.
– Они заброшены. Эти острова – памятники былым амбициям и агрессии, с чем столкнулись жители этого архипелага. Три острова. Такие разные, но и так похожие друг на друга. Три государства, объединённые одним народом, погубившие сами себя, утонув в крови и постоянной вражде.
– Ничто не вечно под солнцем, не так ли? – встрял юноша.
– Увы, но в Ваших словах есть зерно истины. Зависть и недоверие сгубили три государства. Здесь, на Алуре, живут потомки тех людей, что бежали от конфликтов, и люди, что ищут место, отдалённое от угроз, которыми нынче полон мир.
– Но мы отошли от темы. Монах, что меня пригласил, сказал, что здесь я узнаю правду о себе и своей семье. Пофилософствовать я могу и в более привычной обстановке, – не переставал показываться нетерпеливым стрелок.
– Торопливая молодость. Боюсь, что ответ на Ваш вопрос находится на окружающих нас островах. Но, прежде чем Вы туда отправитесь, придётся задержаться в храме, чтобы подготовить свой разум и тело к испытаниям, что Вас ожидают в паломничестве, – поникшим, ровным голосом ответил человек.
Плечо Его отклонилось в сторону, и голова, повёрнутая на градус небольшой, высвободила взгляд мужчины, кой скользнул сначала по лицу седовласого собеседника и застрял на упёртых светлых глазах. Брови Монселе ответно поползли друг к другу. Длительное пребывание на архипелаге в планы юноши не входило. Ортхакс, будь он неладен, может проснуться в любую минуту и под неопровержимыми доводами погнать юношу по делам контрактов. Персиваль выдержал минуту, что Оная значит для постижения идейности друг друга, и поднялся со скамьи, встал к монаху в пол-оборота.
– Прошу простить мне мою юношескую торопливость, но у меня нет времени задерживаться в храме. Если ответы находятся на той стороне внутренних вод, то я отправлюсь туда сегодня же, – голос юноши тонко намекал, что возражений он не примет и проигнорирует.
– Путь без должной подготовки может быть смертельно опасен для Вас. Подумайте, – предостерёг монах и увёл взгляд обратно к ясному и куда более понятному для Него горизонту.
– Промедление для меня куда опаснее.
Монселе взглянул на появившегося Спрайта, оный разминал крылья без опасений свалиться в воду, летящего и маневрирующего на фоне территории, что располагалась внизу.
– Хотя бы выслушайте наставления пожилого монаха. Разговор с собой, или Испытание, как порой называют, проходит на всех островах вокруг нас. Найдите ответы на беспокоящие вопросы внутри себя, а останки былых времён помогут Вам найти правильный путь в этих размышлениях.
– Ну да, разумеется, очередные медитации и прочее. Словно я ожидал чего-то другого от священников. Реальные наставления или предупреждения будут? – Персиваль уже отходил.
– Дикая природа там опасна. Животные ядовиты, а цветы, что источают сладкие ароматы, вызывают видения. Так что если не передумали – то будьте осторожны, – и взгляд Его упёрся в спину уходящего юнца. И увидел Он горизонт таким, каким показался оный Ему в первые лета существования.
– Они заброшены. Эти острова – памятники былым амбициям и агрессии, с чем столкнулись жители этого архипелага. Три острова. Такие разные, но и так похожие друг на друга. Три государства, объединённые одним народом, погубившие сами себя, утонув в крови и постоянной вражде.
– Ничто не вечно под солнцем, не так ли? – встрял юноша.
– Увы, но в Ваших словах есть зерно истины. Зависть и недоверие сгубили три государства. Здесь, на Алуре, живут потомки тех людей, что бежали от конфликтов, и люди, что ищут место, отдалённое от угроз, которыми нынче полон мир.
– Но мы отошли от темы. Монах, что меня пригласил, сказал, что здесь я узнаю правду о себе и своей семье. Пофилософствовать я могу и в более привычной обстановке, – не переставал показываться нетерпеливым стрелок.
– Торопливая молодость. Боюсь, что ответ на Ваш вопрос находится на окружающих нас островах. Но, прежде чем Вы туда отправитесь, придётся задержаться в храме, чтобы подготовить свой разум и тело к испытаниям, что Вас ожидают в паломничестве, – поникшим, ровным голосом ответил человек.
Плечо Его отклонилось в сторону, и голова, повёрнутая на градус небольшой, высвободила взгляд мужчины, кой скользнул сначала по лицу седовласого собеседника и застрял на упёртых светлых глазах. Брови Монселе ответно поползли друг к другу. Длительное пребывание на архипелаге в планы юноши не входило. Ортхакс, будь он неладен, может проснуться в любую минуту и под неопровержимыми доводами погнать юношу по делам контрактов. Персиваль выдержал минуту, что Оная значит для постижения идейности друг друга, и поднялся со скамьи, встал к монаху в пол-оборота.
– Прошу простить мне мою юношескую торопливость, но у меня нет времени задерживаться в храме. Если ответы находятся на той стороне внутренних вод, то я отправлюсь туда сегодня же, – голос юноши тонко намекал, что возражений он не примет и проигнорирует.
– Путь без должной подготовки может быть смертельно опасен для Вас. Подумайте, – предостерёг монах и увёл взгляд обратно к ясному и куда более понятному для Него горизонту.
– Промедление для меня куда опаснее.
Монселе взглянул на появившегося Спрайта, оный разминал крылья без опасений свалиться в воду, летящего и маневрирующего на фоне территории, что располагалась внизу.
– Хотя бы выслушайте наставления пожилого монаха. Разговор с собой, или Испытание, как порой называют, проходит на всех островах вокруг нас. Найдите ответы на беспокоящие вопросы внутри себя, а останки былых времён помогут Вам найти правильный путь в этих размышлениях.
– Ну да, разумеется, очередные медитации и прочее. Словно я ожидал чего-то другого от священников. Реальные наставления или предупреждения будут? – Персиваль уже отходил.
– Дикая природа там опасна. Животные ядовиты, а цветы, что источают сладкие ароматы, вызывают видения. Так что если не передумали – то будьте осторожны, – и взгляд Его упёрся в спину уходящего юнца. И увидел Он горизонт таким, каким показался оный Ему в первые лета существования.
Испытание. Персиваль Монселé
Одноместная шлюпка мягко врезалась в береговую линию первого острова. Ниран некогда был под властью королевства Малиор, а ныне – в цепких лапах времени и природы. Горизонт нарушался лишь горами, что простирались от края до края, лаконично контрастируя на фоне степи и города, что возвышался в самом сердце острова.
– Нет, всё же нужно было спросить у монахов лошадь. Зачем я вообще это делаю? Я же не верю во всю эту мистическую и религиозную мишуру – Говорил сам с собой Персиваль, больше для того, дабы разбавить общее ощущение замогильного покоя острова – Ну, не зря же я сюда плыл. Да и Спрайту здесь нравится.
Юноша поднял голову, словил неугомонного пернатого друга с воздухе, но предприимчивостью сей не смог притянуть, подобно миму, желтоклювого к себе. Гром-птица почувствовала себя в родной стихии и постоянно летала где-то поодаль, наслаждаясь ощущением свободы. Хотя и всегда находилась в пределах видимости седовласого хозяина, преданно и показательно. Наёмник прошёлся по волосам белым, примял их взъерошенность тщетной пробой и опустил взгляд на путь дальнейший, расстилающийся пред ним не самой ожидаемой дорогой для того, чтобы свернуть на неё и погрязнуть.
– Что же. Раз уж Разговор с собой – это паломничество по трём островам, так хоть полюбуюсь на старые руины. Может, чего ценного найду тут, – не безмолвно ступил наш герой на землю, совершенно непокорную и своевольную.
В тишине и покое, и оное разбавлялось лишь шелестом травы, волнующейся на ветру, Персиваль бодро зашагал в направлении города. Иных точек интереса здесь всё равно не наблюдалось – их уже давно поглотили время и трава. Тут и там то и дело мелькали отзвуки былой жизни острова: к примеру, мощёная дорога, кою можно было ощутить ногами, но не увидеть, ведь плотная трава скрывала камни лучше любой маскировки. По ощущениям внутренним, спустя полчаса пути солнце уже доплыло до зенита и нещадно выжигало из юноши влагу под видом пота. И раз пальто юноша оставить на судне не догадался, а в руках тащить – было не с руки, наш герой решил, что пусть уж пропитается солоноватыми выделениями. Кажется, обитатели жарких островов так и боролись с нещадным зноем – кутаясь в слоёную одежду, что пропитывалась, остужающим, потом и начинала приносить прохладу. Но ожидание было достаточно мучительным – кровь в голове пульсировала, пока капли огибали глаза, сбегая по бровям и устремляясь вниз к подбородку. Странным ощущением был и проступающий сквозь усталость запах. Сладковатое ощущение в глубинах носоглотки раздражало и вызывало желание прочихаться, как от понюшки душистого перца, но как ни силился Монселе избавиться от сего ощущения – было тщетно. Лишь цветы, что пробивались сквозь ковёр зелёного моря, словно насмехались над наёмником.
Резкий звук скрежета металла о металл заставил все мускулы юноши напрячься, а пистолет стремглав покинул положенное ложе во внутреннем кармане и указывал куда-то в пустоту. Но ничего не демонстрировало наличия какой-либо живности, кроме мышей и змей, что буднично жили на острове, не обращали внимания на очередного вторженца.
– Показалось. Жара уже начинает давить. Доберусь до города, отдохну в тени, – проговорил Персиваль.
Спрятал он пистолет обратно в карман. Но стоило наёмнику развернуться, как пейзаж резко переменился. Ладони застыли в том воздушном положении, что воссоздалось при развороте, и герой будто попытался удержаться за незримые поручни. Голова оказалась втянута в пропотевший ворот плаща, а взгляд выкорчевывал изменения, кои застали врасплох и заставили сжаться душу внутри. Мысли закрутились в аналитике, насколько существенен шанс, что Персиваль под гнётом солнечным склонился ко сну и вновь перевернул страницу зашифрованных кошмаров, ключ зажигания к коим принадлежал явно не молодому герою. Несколько секунд, и наёмник щёлкнул пальцами, насытился ощущением материальности тела собственности и звуками, глухо отразившимися от реальности. Глаза не врали, хоть мозг и сочился недоверием вперемешку с отторжением.
Одноместная шлюпка мягко врезалась в береговую линию первого острова. Ниран некогда был под властью королевства Малиор, а ныне – в цепких лапах времени и природы. Горизонт нарушался лишь горами, что простирались от края до края, лаконично контрастируя на фоне степи и города, что возвышался в самом сердце острова.
– Нет, всё же нужно было спросить у монахов лошадь. Зачем я вообще это делаю? Я же не верю во всю эту мистическую и религиозную мишуру – Говорил сам с собой Персиваль, больше для того, дабы разбавить общее ощущение замогильного покоя острова – Ну, не зря же я сюда плыл. Да и Спрайту здесь нравится.
Юноша поднял голову, словил неугомонного пернатого друга с воздухе, но предприимчивостью сей не смог притянуть, подобно миму, желтоклювого к себе. Гром-птица почувствовала себя в родной стихии и постоянно летала где-то поодаль, наслаждаясь ощущением свободы. Хотя и всегда находилась в пределах видимости седовласого хозяина, преданно и показательно. Наёмник прошёлся по волосам белым, примял их взъерошенность тщетной пробой и опустил взгляд на путь дальнейший, расстилающийся пред ним не самой ожидаемой дорогой для того, чтобы свернуть на неё и погрязнуть.
– Что же. Раз уж Разговор с собой – это паломничество по трём островам, так хоть полюбуюсь на старые руины. Может, чего ценного найду тут, – не безмолвно ступил наш герой на землю, совершенно непокорную и своевольную.
В тишине и покое, и оное разбавлялось лишь шелестом травы, волнующейся на ветру, Персиваль бодро зашагал в направлении города. Иных точек интереса здесь всё равно не наблюдалось – их уже давно поглотили время и трава. Тут и там то и дело мелькали отзвуки былой жизни острова: к примеру, мощёная дорога, кою можно было ощутить ногами, но не увидеть, ведь плотная трава скрывала камни лучше любой маскировки. По ощущениям внутренним, спустя полчаса пути солнце уже доплыло до зенита и нещадно выжигало из юноши влагу под видом пота. И раз пальто юноша оставить на судне не догадался, а в руках тащить – было не с руки, наш герой решил, что пусть уж пропитается солоноватыми выделениями. Кажется, обитатели жарких островов так и боролись с нещадным зноем – кутаясь в слоёную одежду, что пропитывалась, остужающим, потом и начинала приносить прохладу. Но ожидание было достаточно мучительным – кровь в голове пульсировала, пока капли огибали глаза, сбегая по бровям и устремляясь вниз к подбородку. Странным ощущением был и проступающий сквозь усталость запах. Сладковатое ощущение в глубинах носоглотки раздражало и вызывало желание прочихаться, как от понюшки душистого перца, но как ни силился Монселе избавиться от сего ощущения – было тщетно. Лишь цветы, что пробивались сквозь ковёр зелёного моря, словно насмехались над наёмником.
Резкий звук скрежета металла о металл заставил все мускулы юноши напрячься, а пистолет стремглав покинул положенное ложе во внутреннем кармане и указывал куда-то в пустоту. Но ничего не демонстрировало наличия какой-либо живности, кроме мышей и змей, что буднично жили на острове, не обращали внимания на очередного вторженца.
– Показалось. Жара уже начинает давить. Доберусь до города, отдохну в тени, – проговорил Персиваль.
Спрятал он пистолет обратно в карман. Но стоило наёмнику развернуться, как пейзаж резко переменился. Ладони застыли в том воздушном положении, что воссоздалось при развороте, и герой будто попытался удержаться за незримые поручни. Голова оказалась втянута в пропотевший ворот плаща, а взгляд выкорчевывал изменения, кои застали врасплох и заставили сжаться душу внутри. Мысли закрутились в аналитике, насколько существенен шанс, что Персиваль под гнётом солнечным склонился ко сну и вновь перевернул страницу зашифрованных кошмаров, ключ зажигания к коим принадлежал явно не молодому герою. Несколько секунд, и наёмник щёлкнул пальцами, насытился ощущением материальности тела собственности и звуками, глухо отразившимися от реальности. Глаза не врали, хоть мозг и сочился недоверием вперемешку с отторжением.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)