[Вест Блю] Остров Бриндо

Так совпало, что под них и время начало оттаивать, ведь все начали приводиться в движения. А взгляд… взглядом он простреливал глаза бегущей на него зверолюдки, не скрывая прежних трепетных чувств, тепло идущих от души, хоть леденящий голос и мог сделать взгляд противоречиво надменным и спертым по мнению беловласой.
Мерденмора кон Турсин. Она тараном взяла впереди стоящую цель (будто фирменная печать козлино-бараньих) и не отпускала из круговорота бойни. Вот – зверолюдка сбивает с себя оппонента, нанося череду беспощадных ударов. И вот – худощавый длинноногий (даже чересчур) юноша в головном уборе, напоминающем шлем варвара, в прилегающем сером одеянии перескакивает зверолюдку, рывками уводя к краю лагеря. Наверно, именно в этот перескок Мерденмора где-то в глубине почувствует, что что-то здесь не так. Это мелькнёт краткой молнией лишь из-за глубинных звериных чувств, если она всё же наладила с Эте́руном в начале зрительный контакт. Но это будет максимум, который сокроется сразу же в непостижимой глубине, так и не дав понять кон Турсин, что противник – не её первоначальный. Но спору нет – сражался он, и вправду, как зверь, хоть таковым и не был.
Читателю же, способному видеть все события в полной мере, откроется не превзойдённый трюк, который без силы дьявольского плода, конечно же, не применить. Как только тот таран Мерденморы набирал обороты под песнь козлёнка, его существование не иначе, как было вычеркнуто из сознания всех присутствующих. Зверолюдка осталась лишь с бойким ощущением, что атакует, и со знанием, что уже точно выбрала цель – парень, что находился рядом с Эте́руном, как минимум, потому что уже был на этом 1х1 поля сражения. Оказался подставлен козлом. Единственная ниточка, которая некогда позже сможет привести Мерденмору к правде, это сорванный с шеи медальон и в будущем не обнаруженный в руках текущего противника. Его же и сорвал козлёнок, когда, отклонившись в сторону (и уже пребывая в прозрачном, незримом для остальных состоянии) и пропустив один из выпадов беловласой, изъял принадлежавшее ему. Или не совсем ему.
Хаард привёлся в движение, давая отпор потоку революционеров, что стремились на защиту Дика, и ослабил защиту Люсетт от кого-то конкретного, будто её и не было. Сама же лицедейка стояла на месте, как вкопанная. Внутри всё переворачивалось, и начинало даже подташнивать от того, как было не по себе. А связано это с тем, что потомок рыболюдей далеко не в первый раз оказалась подвержена силе дьявольского фрукта друга – только этого она знать, конечно же, не может. Но сейчас в голове стали просачиваться какие-то урывчатые воспоминания, как будто ей не принадлежавшие; те самые, что иногда проецируются во снах. Смуглая упала на колени, вжимая ладони в виски и топя подбородок вниз. «Я не понимаю, я ничего не понимаю,» – пыталась вырвать немного экранного времени в голове и для собственных размышлений в передышке между картинами, когда она, кажется, видела маму, руки которой были в чужой крови… маму с Эте́руном… и много иных путаниц, которые казались реальными и невозможными одновременно.

Зверолюд, как только изъял себе принадлежащее, определился с первостепенной целью – Теменем. Судьба Мерденморы его в корень перестала интересовать, и, продолжая источать пение, что все слышали, но как будто не замечали, спокойным шагом направился к капитану пиратской команды. К удивлению, тот опустил руку, но остался вкопан на месте с закрытыми глазами. Рога зверолюда даже немного отпрянули назад, как уводятся назад уши какого-нибудь юноши при удивлении, и Эте́рун приостановился в метре от длинноволосого. «Он меня чувствует?» – этого опасался зверь, продолжая напевать, и стал обходить странного человека. Но в момент, совпавший с промежутком, когда Мерденмора скинула с себя своего оппонента, чтобы вновь перенять инициативу, Эте́рун рванул со своего угла и отправил копытом Хестера в дальний полёт. Опасения были зазря, но осадок удивления остался тёпленьким чувством.

Не теряя в скорости, что он приобрёл после рывка, зверолюд переместился к Люсетт и перестал петь в момент, когда поднял её голову за подбородок. В этот короткий момент, находясь в достаточной дальности для блиц-атаки как от Мерденморы, что волей-неволей всё же была уведена в сторону, и Хестера, что отлетел куда-то туда, он оказался для всех видим. Скорее всего, эти люди с сильной волей духа даже смогут вспомнить первоначальные события и связать всё воедино. Достаточно только будет ли для того времени, и поможет ли им это…
- - Возвращаю это… - обратил слова к подруге козлёнок и, бросив медальон на землю перед смуглой, сделал шаг назад, – и прощальный подарок от меня. Плутай чаще в воспоминаниях – ложь всегда рассеивается, и тогда открывается прямая дорога к правде.
Смотрела на него. Резко ухватила с земли медальон так, будто это спасательный конец. Второй рукой она потянулась к другу – но вот ухватиться было не за что, чтобы его остановить.
– Вóлкан… он…
- - Да, - оборвал вопрос, известный только им двоим, Эте́рун и вновь запел, заполняя пением пространство. Прежде, чем до него дойдёт злое намерение со стороны. Прежде, чем Сио снова что-то произнесёт. Она вновь забудет его, пока сила дьявольского плода не рассеется.

А пока, незримый и неосязаемый, зверолюд схватит Земфи за шкирку и утащит с собой, оставив одного бедного Дика заслуженно отвечать за свои прегрешения. Да, это чистое совпадение, так как козлёнок не был сведущ об его предательстве. Но какое приятное совпадение в будущем для лилово-волосой девушки. Революционеры, в большинстве своём, на фоне отступления командира стали растворяться, динамично покидая поле сражения. Кого-то ещё догонит Хаард, что держался теперь недалеко от бездвижно лежащего Моркара. Кого-то, может, цепанёт и Даби, если успеет расправиться к тому времени с Диком; но, вероятнее всего, перед ним предстанет картина уже спокойная.

[id564078609:bp-36291248_253689|Люци], [id213233084:bp-36291248_253421|Мерденмора], [id217725250:bp-36291248_253398|Даби],

Положение де Скари могло стать превосходным шаблоном для созидания – макета статуи и её самой, рисунка на гобелене, сюжета полководческой повести. За рукой, поднятой вверх для коммуникации с товарищами, не последовало эффекта, что произошло не без вины капитана. Не привыкший к людям, что не могли успеть сработаться ни с характером нашего героя, ни с его поведенческими манёврами, он обращался со всеми равно, как с собратьями. Но и жест перетёк в личный ограничитель концентрации и рывка. Хестер смотрел на вмешавшееся чудовище взглядом, полным ненависти, которая стремилась найти выход в отмщении столь наглого посягательства на его хатанг. Однако в порыве его опередила Мерденмора, которая бросилась на своего «собрата». Опуская руку, вожак движением ноги, направляющим её назад, потревожил подол плаща и воплотил из себя образ мулеты: гнетуще вытянутый во весь рост, он пропустил мимо себя «быка» и стал не спеша следить. Вдвоём они могли бы сделать бой очень скоротечным, несмотря на изволение кон Турсин действовать самостоятельно – то совпало и с желанием капитана, которого она поставила перед фактом. Одно дело, когда бронируешь без договорённости цель перед носом собратьев вожака, другое – перед ним самим. Возмущению места не нашлось в сосредоточенной наблюдениями голове де Скари, который собирался действовать на своё усмотрение и следил за столкновением двух равных сил. Равных ли. И в чью сторону.
Снова. Снова вернёмся к тому, что её целью был революционер, который стоял за… кем? Затемнение территории можно было метафорично приписать к нагнетающемуся образу капитана, что с каждой миллисекундой прибавлял в росте из-за попытки вытянуться выше и охватить обзором больше территории. Конечно, если смотреть фактам в глаза: свет потускнел из-за сгущающегося дыма, что передвигался под лёгкими порывами ветра с моря и сгущался, как только движение воздуха прекращалось. Он сливался с местностью, когда же беловласая Мерденмора – разрезала её, и действия девушки по-особенному точно представали пред капитаном. Но теперь они казались какими-то не теми, они были слишком выбеленными, будто что-то насильно внушало: да, всё правильно, всё точно так и должно быть. Но это был не глас действительности, и не глас собственного разума. В голове Хестера словно порвалось полотно памяти – кто-то молниеносно прошёлся по нему сверху вниз ножом, но оно также стремительно затянулось другого цвета нитями. Чужеродная сила старательно вычеркнула из общей картины что-то или кого-то, и через мгновение капитан забыл о самом существовании в этом мире рогатого. Для Туроха он остался там же неподвижно, напевая что-то наподобие колыбельной, но не для де Скари.
Исчез бесследно. Может ли такое быть допустимым. Ведь существует не только память Алдори или кон Турсин. Линии – необъятная система жизни и событий. Всё отражается в ней, и всё живое черпает из неё. Хестер не был менху и не мог явственно видеть и понимать линии, но это не значит, что нельзя взглянуть на силу, что живое существо пропускает через себя. Какими бы силами и ухищрениями ты не скрывал своё существование – на Линии ты всегда будешь, как на ладони. И сам факт того, что революционер, которого Мерденмора теперь обрабатывала по программе «Перелом+», явно был не в состоянии уделать Моркара до состояния отбивной одним ударом, оставлял в голове чувство принуждения, чтобы обернуться или хотя бы не позволить оборваться всей логической цепочке, которую черноволосый лихорадочно создавал у себя в голове: «Врага невидно». Хестер закрыл глаза.
– Мысли: давай, вспомни, что говорил отец. Очисти разум, не смотри глазами, не слышь ушами…

– … позволь силе линий пройти сквозь тебя, и ты сможешь увидеть других живых существ, ощутить их силу жизни, – повторял свои наставления курхан общины де Скари.
Вой метели заглушал ровный назидательный голос. А стена из снега оставляла лишь ловить силуэт стоящего в метре от Хестера отца.
– А теперь попробуй ещё раз! Увидь сквозь метель своего брата, – продолжилась речь.

Словами подкрепил великан свою руку, упавшую мальчишке на плечо. Хестер, кой был бы не привычен глазу нынешней команды – совсем бледный и худой, безмрачный и колышущийся, – вновь закрыл глаза и постарался не замечать как буйное вытье ветра, так и пробиравший до костей, даже сквозь тяжёлую бычью накидку, холод. Но снова, как и в предыдущие разы, маленький де Скари не увидел ничего, кроме всепоглощающей черноты. Если бы он мог стать её глазами; стать ею… Лицо мальчишки начала искривлять гримаса напряжения от прилагаемых усилий.
– Нет, ты напрягаешься. Отпусти эмоции! Они лишь мешают прочувствовать течение жизни, – выявлял ошибки курхан.
Голос отца был как всегда суровым, но вместе с тем и мягким, даже снисходительным. Ему-то ничего не мешало видеть движения каждой мышцы на теле своего отпрыска. Хестер вновь попытался расслабиться, прилагая все усилия для того, чтобы исполнить наставления.
– Отец, и долго мне ещё тут стоять? Это бесполезно, он не справится, – кто-то «заныл».
Новый голос пробился сквозь толщу снега, разносимого ветром. Злость начала накатывать на Хестера: братья никогда не считали его равным. По меркам Хун, мальчишка был слишком слабым и болезненным на вид.
– Чудо уже то, что он до сих пор может стоять на ногах, или что его не сдуло… – продолжила литься речь.
Юноша осёкся, когда отец прервал его тираду:
– Довольно! Твоя задача стоять и показывать жесты! Мы будем стоять, пока я не скажу, что хватит!
После выказанных слов брат снова замолчал. Показывал ли он что-либо – оставалось неизвестным. Хестер вновь попытался сосредоточиться, но он не мог полностью отрешиться от внешнего мира, сосредоточиться на Линиях и течении жизни. Для него даже было загадкой, как он вообще должен прочувствовать этот момент, и почувствует ли что-нибудь вообще. Под шквальным ветром и холодом зубы мальчишки начинали стучать. Ещё немного, и вгрызающийся в кости мороз совершит своё дело и заморозит мальчишку окончательно. Единственное, что его удерживало от желания сдаться – отвращение к самой мысли, что он может оказаться хоть в чём-то хуже своих кимцан.
В одночасье что-то надломилось. Зубы резко перестали отбивать чечётку, а ветер начал стихать. Но это были лишь внешние ощущения; в мире не поменялось ровным счётом ничего, но теперь для Хестера мир был где-то там. Не здесь и не сейчас.
Продрогший мальчишка медленно и нерешительно открыл глаза, словно боясь спугнуть бабочку. Разумеется, если бы он когда-нибудь их вообще видел. Шум ветра стал глухим, мороз отступил. На их место пришла необычайная ясность. Теперь он почти отчётливо видел своего отца и брата в отдалении, последний руками изображал тавро. Даже не столько видел их, сколько точно знал, что они тут есть. Это было не зрение глазами. Мальчишка увидел силу, какую они черпали из Линий. Он видел их жизнь.
– Самн.
Отец что-то прокричал брату, отчего тот сложил руками новый символ.
– Гьюр.

Шум боя и огня отступили на второй план. Хестер почти успел укорить себя за то, что забросил тренировки видения жизни из-за сменяемости событий почти сразу, как только у него начинало получаться. Времени не было, или это лишь отговорка. Так или иначе, Алдори медленно открыл глаза… Но было уже слишком поздно.
Тяжёлое копыто врезалось в бок капитана, отбросив его, словно тряпичную куклу, на добрый десяток метров, отчего он протаранил горящую палатку насквозь и влетел в ту, которая только занималась огнём, ломая спиной деревянный шест и разбрасывая вокруг себя скарб проживавших здесь революционеров. Всё острое или колюще-режущее было старательно вынесено хозяевами для отражения нападения, но полёт и падение от этого приятнее не стали. Всё тело болело. Кажется, пара рёбер были сломаны, но при таком ударе, можно сказать, что черноволосый отделался лёгким испугом. Сжав зубы с такой силой, что челюсть начало сводить, фехтовальщик попытался подняться на ноги одним рывком. Но встать удалось лишь медленным и размеренным подъёмом, превозмогая боль от свежих травм.

Что-то, являющееся последствием этой проигры, с него сыпалось, высвобождая из-под своей серости черноту одеяния. В голове гудело, в висках пульсировала кровь, словно барабаны, так что надежды на очередной сеанс «духовного зрения» рассчитывать не приходилось. Лишь как только капитан добрался поближе к месту своего «старта», он смог сфокусировать зрение на происходящем, но успел увидеть лишь что-то, как нечто незримое – скорее, мгновенно забытое, – как уносило Земфи прочь из эпицентра угрозы её жизни. Отдельно он выцепил Люци, которая стояла на коленях, сжимая в руке медальон, что до этого висел на шее Мерденморы. В действительности ли это знал и помнил капитан или это очередной разрыв картины – задумываться не хочется. Оно ушло. Чем бы ни была эта тварь, она исчезла так же резко и внезапно, как и появилась. А вместе с ней и революционеры стали покидать лагерь, решив, что его уже не спасти. Огонь дожирал последние участки лагеря. Спасать уже было нечего, а Земфи, чтобы организовать людей, уже здесь не было. Бой был окончен, но кто вышел из него победителем – вопрос спорный. Так или иначе, Хестер спешно, как ему казалось, подбежал к Моркару, пытаясь оценить его раны. Но молодой хун был не из тех, кого можно победить одним ударом. Повалить? Как выяснилось – да. Но переведя дух и кряхтя, словно прибавил лет пятьдесят, он всё же совладал с тем, чтобы сесть, держась за грудь.
Группа вновь начала собираться – последним подтянулся Даби. Хестер был поглощён оказанием медицинской помощи Моркару и другим членам команды, если они получили раны, если нет – то задача Хаарда по поиску переживших пожар медикаментов будет лишь проще.
Выпотрошив очередной перевязочный пакет на тушу варвара, Хестер принялся излагать всем дальнейшие действия. По всей видимости, из здешних запасов остались только угли, с лагерями хатанг уже успели разобраться, проверять качество работы времени не было, так что оставалось надеяться, что провизии там тоже не осталось. Теперь следует завершить лишь небольшое дело в городе, а значит – пришла пора вернуться, пока революционеры не осмелели достаточно, чтобы начать проверять, что уцелело, а что – не совсем. Двигаясь по пути в город, Хестер подошёл к Люци. Тот факт, что напавший на него хувиргагч отдал амулет девушке не оставлял места для сомнений, поэтому вопрос назревал сам собой. К растерянной смуглой он подплыл практически бесшумно для оной и стал её спутником почти вплотную сбоку.
– Ты ведь знаешь того, кто напал на нас? Можешь не пытаться отрицать. Он вернул тебе амулет, а учитывая то, как ты смотрела на него стоя на коленях, означает, что ваше знакомство давнее. Кто это был, и почему он так спешно ушёл? И что немаловажно, нападёт ли он снова, чтобы довершить начатое.
Выслушав ответ девушки, Хестер постарается обдумать новую информацию, но, если он не нападёт снова, то это не было срочным.
– Напоследок. Реши для себя, на чьей ты стороне. Ты ценный представитель местной культуры, и мы постараемся тебя защитить, но если ты станешь угрозой для общины – я не стану рисковать.
Алдори окинул взглядом рядом шагающих – а точнее, Мерденмору и Даби. Кивнув собственным мыслям, он зашагал куда быстрее вперёд, оставляя Сио.

Вернувшись в город и раздав указания тем, кто был или выглядел не слишком потрёпанным, собрать еды до следующего острова и, разумеется, уничтожить то, что уносить не имело смысла или возможности, капитан выдвинул для Даби персональное задание – перепроверить порт и удостовериться, что в ближайшее время суда причалить не смогут. Хестер сам же отправился к городской ратуше.
Он мог сделать своё дело и раньше, но постеснялся, что будет выглядеть глупо, если поторопится и провалится в своём плане. В конце концов, дело займёт не больше пары минут – дольше идти до ратуши и искать писчие принадлежности с бумагой. Посмотрев в последний раз на аккуратные пачки денег, Хестер всё же решил взять несколько, в качестве трофея. Не уходить же с пустыми руками, да и в дальнейшем они могут пригодиться.

Черноволосый вернулся к Моркару и проверил его состояние, которое оказалось, на удивление, удовлетворительным. Несмотря на силу удара, его кости были целы, а обработанные раны уже почти не доставляли хлопот. Когда группа вновь оказалась в одном месте, капитан разделил добычу между членами команды на карманные расходы. Кроме варваров. С их знанием языка они вряд ли найдут оный общий с продавцами. Проще оплатить ущерб, который они могут причинить. Если в этом будет смысл, конечно же. Собрав небольшую добычу, в основном, из хлебобулочных изделий и половины мешка колбасной продукции, группа двинулась обратно к шлюпке. Погрузив мешки «на борт», Хестер бросил взгляд назад, словно ощутив, что за ними наблюдают. Но, не увидев никого, кто мог бы помешать отплытию, последним забрался в шлюпку, проклиная дозорных, что столь поспешно решили дезертировать. Возможно, кто-то из команды мог наткнуться на этих горе-Рембо, лежащих на улицах города с тяжёлым отравлением свинцом, но если никто не рассказал об этом Алдори – он не слишком переживал на их счёт.
Как только они добрались, наконец, до судна, первым, кто встретил команду, был аптекарь из Лас Кэмпа, который, кажется, за всё время не сдвинулся с места. Разве что сидел на ступеньках надстройки, легонько покачиваясь взад-вперёд. Увидев знакомые лица, он растянулся в глуповатой чистосердечной улыбке, видимо, радуясь уже тому факту, что он больше не один и можно развязать дозорных, что лежали грузом в трюме. Удивительно, что даже в своём плачевном состоянии, они всеми силами пытались не ударить в грязь лицом перед товарищами и, освободившись от пут, первым делом облепили оба борта, выпуская из себя всё накопившееся.

[id213233084:bp-36291248_253214|Аладей], [id564078609:bp-36291248_253226|Филла], [id799844790:bp-36291248_253304|Maximilian],

Что происходило в месте боя команды с кем-то Даби уже не видел и не слышал песню. Всё, что было в его голове – это мысли про убийство Дика. Тот драпанул куда-то и пират сразу же последовал за ним. Они бежали не уменьшая и не увеличивая дистанцию. Было чувство, что предатель ведёт Даби в ловушку, но парню было настолько пофиг, что можно было расплакаться.
– Держите его! – закричал Дик, при этом пробегая мимо двух революционеров.
Два революционера вышли перед Даби, заговорив собой проход, но парню было как-то всё равно. Шрамированный увернулся от удара одного из них, уйдя в сторону, а затем врезал ему с ноги по коленной чашечке. Не тратя времени парень сазу же направился вперд, игнорируя выкрики второго революционера. Даби продолжал погоню, при этом погоня шла теперь уже и за ним. Странная змейка, но сейчас важнее была цель.
И вот Дик забежал за одну из палаток, а Даби побежал за ним, преследователи пирата тоже побежали туда же. Что ж, это и правда оказалась ловушка. Ведь когда Даби выбежал из-за палатки, то увидел более октрытое пространство, где впереди стоял Дик и еще два революционера.
– Сюда! Он побежал сюда! – раздались крики за спиной обгоревшего и через секунду двое революционеров были уже за спиной Даби.
Парня официально окружили, но его это не особо пугали, ведь он был и в ситуациях куда хуже. Почему-то именно сейчас вспоминались слова одного из учителей. Да, фехтованию парня обучал не только отец. Ведь когда тот был на задании им занимался его заместитель. Парень не самой приятной наружности из-за количества шрамов, но более добрый чем отец. Хотя это и не особо сглаживало детство парня.
“Когда тебя окружили, то не спеши атаковать. Жди. Жди и …” – слова заместителя отца вспоминались в голове, но тут революционер слева побежал на Даби.
– ... и контратакуй. – сказал Даби с ухмылкой, при этом заблокировал удар меча катаной, а затем врезал с ноги по яйцам революционера. Ведь на войне все средства хороши. Революционер упал на колени и схватился за пах, при этом что-то бубня под нос.
Даби не тратил и секунды, поэтому сразу же врезал с ноги в лицо упавшего на колени, отчего тот упал теперь уже на спину, продолжая держатся за пах. Пират спокойно сделал шаг вперед, а потом еще один и встал правой ногой на горло революционера. Это было сделано не просто так, а чтобы заставить остальных революционеров нападать, чтобы спасти своего союзника. Даби давил из всей силы, при этом прекрасно слыша, как революционер под ногой хрипел и уже даже забыл про боль в паху.
Один из революционеров всё-таки не выдержал и побежал на Даби, замахиваясь мечом. Пират хотел уйти в сторону, но в этот момент его ногу схватил тот самый революционер под ногой. Хватка была слабой, но всё равно помешала маневру уклонения. Поэтому пришлось блокировать удар катаной. Этот революционер был не промах и попытался нанести удар кулаком левой руки по лицу Даби. Пират слегка отодвигает верхнюю часть тела назад, но не держит катану в левой руке, продолжая давить на меч врага. Свободной правой рукой шрамированный хватает пролетевшую рядом с челюстью кулак, но вместо того, что остановить он продолжает его путь своим и даже ускоряя. Из-за этого соперник начал поворачивать корпус вправо. Парень воспользовался этим и проскользил катаной по мечу врага. Когда же корпус был повернут уже боком к Даби, то парень перехватил меч обеими руками и нанес сокрушительный удар по шее врага. Минус одна голова и минус один революционер.

После этих действий Даби слегка поднял правую ногу, при этом чувствуя как хватка революционера по дней пусть и была слаба, но еще держалась. Он поднял её специально и на небольшое расстояние. Ведь потом сразу же резко опустил её, вбивая кадык вовнутрь горла. Революционер захрипел еще сильнее, а хватка ослабла полностью. Даби освободил ногу и сделал пару шагов с сторону. Уже минус двое, но от этого легче не становилось. Усталость давала о себе знать, поэтому всё, что оставалось – это сражаться до последней капли крови. Но оставшиеся два революционера и Дик не сделали и шага в сторону Даби. Это очень быстро выбесило парня, но он пытался не подавать виду.
– И какого хуя мы замерли на месте? У нас тут гляделки или бой блять насмерть? – крикнул Даби, при этом это сработало и в сторону Даби медленно пошел один из революционеров, при этом выставив меч перед собой.
Его шаг был настолько медленный и рассудительный, что было чувство, что он дойдет за где-то час до Даби. Парень же столько ждать не собирался. Парень достал из импровизированной сумки из своего плаща горючую смесь в бутылке и кинул, не поджигая, в противника. Тот на реакции разрубил её, но жидкость сразу же облила его и меч. Революционер остановился и попытался протереть глаза, которые очень жгло. Даби воспользовался моментом и в прямом смысле врезался с ноги в противника. Да, пират просто сделал рывок и врезал с ноги в живот революционера. От этого удара он отлетел назад и начал кувыркаться по земле в сторону одной из палаток.
– Хон, нет! – крикнул Дик, но было уже поздно. Стоило тому, кого назвали Хон, приблизиться к горящей палатке, как огонь сразу же перешёл на револцюионера.
Раздался крик боли, но огонь, который уже полностью поглотил революционера было не остановить. Он попытался куда-то убежать, но врезался в еще одну палатку и оттуда уже не вышел, хотя крики были до самой мучительной смерти.
– Ммм. А пахне як. – с улыбкой сказал Даби, при этом принюхавшись, а затем улыбнулся улыбкой маньяка.
– Ты больной ублюдок. – сказал Дик.
– Ну, не исключено. Хотя, ничего нового ыт мне не сказал. Давай уже продолжим. – с этими словами Даби выставил катану перед собой и посмотрел в сторону оставшегося революционера.
Даби ожидал абсолютно всё, что угодно, но того, что этот революционер резко уронит меч и убежит в противоположную сторону, не мог ожидать от слова “вообще”. Удивлению пирата не было пределу, когда пятки противника просто скрылись за палатками. Теперь на этом импровизированном поле боя и окруженные огнём остались только Даби и Дик.
– Что ж, не буду затягивать. Мне еще к команде возвращаться. – сказал Даби, при этом сразу же ринулся вперед.
Парень нанёс размашистый удар, но Дик заблокировал его кошкодёром. Несколько секунд они просто смотрели на лицо друг друга. Дик был напряжён и сжал зубы до скрипа, а на лице Даби была улыбка, которая только продлевалась шрамами на лице. Парни мерялись силой, но когда поняли, что на равном уровне, то отпрыгнули друг от друга.

– Ты точно уверен, что хочешь всего этого? Ладно революционеры. Но ты готов столкнуться с Мировым Правительством?! – спросил Дик, при этом явно на что-то намекая.
– Буква “Ю” – похую. Давай продолжать бой, а не пиздеть. – сказал Даби, при этом снова сблизившись и нанося уже комбинацию ударов, которые Дик блокировал или уводил в сторону.
В один момент Дик уводит катану Даби своим мечом в сторону и сразу же бьёт его плечом в грудную клетку, откидывая от себя. Пират слегка отлетает назад, но потом сразу же удерживает равновесие и выпрямляет тело. Да, он слегка проехал ногами по земле, но главное, что смог затормозить.
– А это уже интереснее. Покажи на что еще способен. – сказал Даби, при этом прокрутил в правой руке катану.
– Как скажешь. – сказал Дик, при этом резко исчез. После чего оказался прям возле Даби с уже занесенным мечом для удара сверху вниз.
Даби в последний момент успел принять удар на меч, но всё равно проигрывал в силе. Кошкодёр лезвием начал резать плечо Даби, а пират был уже в плачевном ситуации. Нужно было что-то быстро придумывать. Хватку меча нельзя была ослаблять, ибо тогда лезвие войдет куда глубже, чем в плечо. Правая нога как опора тоже была задействована. Поэтому ничего не оставалось, как снова использовать грязные приёмчики. А именно очень старый и очень древний приём. Удар по яйца с колена. Повезло, что Даби и Дик были одного уровня, поэтому парень используя левую ногу врезал в бубенчикам Дика, который сразу же почувствовал боль и ослабил хватку меча, но всё еще пытался давить им на противника.
Даби воспользовался моментом слабости и повернул катану вертикально, а затем откинул от себя меч, вырвав его из своего плеча. После чего резко отпустил рукоятку меча правой рукой и врезал кулаком в лицо Дика. Удар пришелся по уху, но Даби не остановился на этом ударе. Сразу после удара этой же рукой, схватил Дика за ухо и потащил влево от себя и вниз. Тем самым заставив парня согнуться. И не просто согнуться, а в прямом смысле врезаться об выставленное колено. Удар пришелся ровно в нос, от чего раздался очень приятный для ушей пирата хруст. Но и на этом парень не останавливался, он потащил ухо уже в правую от себя и в сторону инерции от удара по лицу. Не забыв поставить левую ногу назад на землю, парень сделал правой подножку и тем самым повалил Дика на землю.
Даби уже давно уронил катану, которую держал в левой руке, ибо был сконцентрирован на нанесении ударов в ближнем бою. Парень сразу же уселся на Дика, нанося удар по лицу кулаком левой руки. Дик попытался схватиться за лицо Даби, чтобы оттолкнуть от себя, но зажженный мотивацией Даби, просто оттолкнул от себя руку, при этом одна из скоб на щеке вылетел со своего места, а затем нанёс кулаком уже правой руки удар по лицу Дика. Парень продолжал наносит удары, при этом начал смеятся, как сумасшедший.
– Как тебе? Как тебе такое хорошее отношение к революционерам, отец? Как тебе будет новость, когда тех, кем ты так яро желаешь командовать получают удары по лицу?! Как тебе?! Ахахаха. Я изуродую тебя, мразь! Как и этого уёбка в будущем! – с этими криками Даби продолжал наносить удары по лицу Дика, при этом когда выдохся, то лицо парня было уже всё разукрашено и даже слегка опухло. Пират тяжело дышал, но был всё равно доволен своей работой. Это было понятно по улыбке и поднятой вверх голове.
– Прошу. Хватит. – только и сказал Дик.
Как только Даби услышал эти слова, то улыбка начала исчезать с лица парня, а вместо этого на Дика опустились полные злобы глаза. Пират резко схватил парня за голову так, чтобы держать в районе ушей и височной доли.
– Просишь?! Хватит?! Я ТУТ РЕШАЮ КОГДА ХВАТИТ!
С этими криками Даби резко нажал большими пальцами на глаза Дика, после чего начал из всех сил давить, при этом прилагая все усилия.

– А ТЫ ЗНАЕШЬ СКОЛЬКО РАЗ Я ПРОСИЛ ПОЩАДИТЬ МЕНЯ?! ПРОСИЛ ОСТАНОВИТСЯ?! НЕТ ЖДЕ БЛЯТЬ! ОН НЕ ОСТАНАВЛИВАЛСЯ В ЭТИХ ЕБАННЫХ ТРЕНИРОВКАХ! ДА ХРЕН ТАМ БЛЯТЬ Я ОСТАНОВЛЮСЬ!
С этими криками Даби продолжал вдавливать глазнгые яблоки внутрь черепушки, при этом иногда не ослабляя хватку поднимал слегка голову Дика и вбивал её затылком в землю.
– БОЛЬНО БЛЯТЬ?! БОЛЬНО?! ДАВАЙ, СУКА, ПРОСИ О ПОЩАДЕ! ПРОСИ БЛЯТЬ ЕЩЕ!
Но всё, что Даби слышал это крики Дика и то, как податливо глазные яблоки входили в череп. В один момент Даби наконец-то пришел в себя и резко встал с Дика. Он тяжело дышал и смотрел на то как Дик там что-то бубнил от боли, а затем повернулся на бок и сжался как эмбрион. Парень чуть ли не рыдал от боли. Даби же забрал теперь уже свою катану, а заетм и кошкодёр Дика, а заетм удалился в сторону, где была его команда.
Когда Даби добрался до места, при этом быстрым шагом, то понял, что тут что-то произошло, ведь все выглядели не лучшим образом. Да и сам парень был не в разы красивее. Рана на плече, шокированные глаза, от щеки шла кровь с места, где была скоба, волосы взъерошены и тяжёлое дыхание. Даби ничего не сказал, но бросил Хестеру кошкодёр в ножнах. Если кэп захочет. То словит, если нет, то он приземлится ему в ноги.
– Это долго за то нодати. Делай с ним, что хочешь. Мне похфиг.– сказал Даби, после чего пошел на выход из лагеря.
Очень быстро и остальная команда ушла из лагеря, при этом не только догнав парня, но и перегнав, ведь тот летал в своих мыслях и просто шёл вперед. Пират был полностью в своих раздумьях и размышлял о том, что только, что случилось. Да, он и раньше выходил из себя, но чтобы настолько кровь застелила глаза – это было впервые.
Парень пришел в себя только, когда Хестер выдал ему задание, и то пришлось повторить два раза. Ведь в первый раз он не услышал, а вышел из себя только под конец. Потом он услышал задание полностью. Даби направился в порт и осмотрелся. От порта уже не осталось абсолютно ничего. Сюда теперь долгое время никто не сможет пришвартоваться или вообще уплыть.
Когда парень в этом убедился, то направился в место сбора с командой. По пути он видел как жители увидев его прятались, а некоторые оплакивали умерших. Даби же было абсолютно пофиг. Он спокойно шел вперед с покерфейсом на лице. Такова плата за очищение. Эти люди выжили, значит станут сильнее.
– АААА! – резко раздался крик сбоку от Даби где-то внизу. Парень повернулся туда и увидел, что на ноге с кухонным ножом несётся ребёнок. Нож был неуверенно выставлен вперед.
Или от усталости, или просто от полного пофигизма парень даже не стал уворачиваться. Нож вошел в бедро Даби, при этом на половине уже застрял. Видимо, он был не так хорошо заточен.
– Ты монстр! Ты убил моего отца! Умри! – кричал ребёнок.
Даби же спокойно левой свободной правой рукой за горло и поднял его так, чтобы ребёнок смотрел прям в холодные глаза пирата. Губы мелкого тряслись, а из глаз шли слёзы. Но в глазах читалось отвращение и ненависть. Даби это напомнило тот взгляд, которым он иногда смотрел на отца через окно или замочную скважину.
– Обычным кухонным ножом меня не убить. – сказал холодно Даби. – Придется тебе придумать что-то поинтереснее. Или подрасти и обзавестись ножиком получше. Вот таким, например.
С этими словами Даби поднес катану к щеке парня. Холодная сталь коснулась кожи ребёнка и он аж дёрнулся с испуга, но при этом взгляд не перешёл из злобы в страх. В них всё также считалось полное отвращение и ненависть.