[Гранд Лайн. 1 путь] Земилиантар. 6-ой остров.

Туфли выбивали задорный ритм ходьбы по металлическим ступенькам, пока рука юноши не упёрлась в гладкую поверхность металлической двери. Ощущение холодного металла заземляло воспалённый разум, а прыткий палец отстучал по наборной панели код доступа. Светодиод на панели резко переключился, код приняв, и сменился с жёлтого на зелёный, пока автоматическая дверь с шумом пневматики распахнула двери. Крик вылился первым, покуда люди бегали и суетились – все, кто оказался не в то время и не в том месте. Сизая дымка последовала за звуком, как в тонком намёке, насколько здесь всё плохо.
Руки сами бросились к щиту возле двери, дабы вынуть оттуда дыхательный фильтр. Простая предосторожность, к которой не стали относиться с преступным безразличием, нонче отделяла русого человека от смертельно опасной среды. Резиновая прокладка мгновенно прилипла к лицу, пока удивлённые глаза следили за происходящим в техническом помещении. Здесь, среди переплетения труб и ходов, разыгралось самое настоящее побоище. Люди, что ещё вчера пили кофе в столовой и весело шутили – вцепились в глотки и рвали друг друга с несдерживаемой яростью. Кто был устойчив к первичному воздействию нерея, те ещё сохраняли рассудок, но что они могли противопоставить озверевшим товарищам.
И среди хаоса резни возвышалась одна фигура в чёрном пальто, что своим флегматичным видом несла нечто большее, чем ярость и безумие, и оная спокойно, окружения не замечая, шла вперёд. В направлении Васпа.
– Н-нет… НЕТ! – вскрикнул запаниковавший учёный.
Персиваль вовсе не замечал происходящего. Для него творящийся хаос был закономерным результатом собственного поступка. Жестокого. Даже слишком. Но личного выбора. Каждый из тех, кто был уверен в своей защищённости и безнаказанности, ощутит, что глубоко заблуждался.
Вкруг героя стали собираться более плотные сгустки сизого газа, почти застилая обзор. Себастьян уже того не видел. В тщетной попытке взять ситуацию под контроль, убедить себя, что ошибается в предположениях, он заглянул в ящик Пандоры, открыв его нараспашку.
Теперь же рука с силой дёрнула за рычаг полного отсечения глубин комплекса от остальных помещений. Лишь очередной шум пневматики и скрип входящих в пазы запорных цилиндров догнали молодого человека, что больше не смотрел за спину. Понимание, что внизу сделать ничего уже не выйдет, учёный - генетик мирился со стучащим сердцем в груди и распалённым мозгом в голове. И в последнем рождалась одна единственная мысль – отсечь всю нижнюю половину комплекса гермоворотами. Предупреждать всех не осталось времени. Только так получится запереть наёмника. Спасать всех коллег времени не было. Жребий брошен.
Снизу на лестнице раздался оглушительный скрежет, когда плотная металлическая дверь сдалась своими самыми хрупкими частями – петлями, вывернулась в незапланированном направлении. Изначально панический план не сработал и не задержал нападавшего ни на секунду.
– Ва-асп! Ты куда? – раздался голос сзади.
По неведомой причине учёный даже не предполагал, что седовласый придёт по его душу. Ведь такого просто не могло случиться. Как каждый человек мнит себя героем какой-то знаменательной истории, Себастьян видел на теле собственном почти сценарную броню. Вот и сейчас ему предстояло выжить. Ему – любимцу судьбы, и никому иному.
Если захлопнуть ворота, то единственный путь в лабораторию будет отрезан, что вынудит Всадника Апокалипсиса искать совсем другой проход. А это даст предостаточно времени, чтобы добраться до порта и отчалить в неизвестном направлении.
Как же Себастьян ошибался.

Вентиляционная решётка, что располагалась на стене, с грохотом вырвалась с положенного места, врезавшись в стену, и оттуда тонкими струйками засочился нирей. Откуда его здесь столько? Баки были уже почти пусты, выброс газа прошёл в штатном режиме, и теперь он должен был наполнять подземные пространства острова. Да, там находились несколько крупных подземных водоёмов, а значит, рано или поздно Земилиантар превратится в брата - близнеца Плато №6. Но будем честны, учёного то не слишком беспокоило. Лес рубят – щепки летят. А перспектива научного прорыва слишком дразнила маячащим сиянием славы и признания.
Васп не стал задерживаться, лишь примечал, что люди вокруг него, едва бегущий вырвался на обитаемый этаж, начинали кашлять и царапать раздражённые глотки с внешней стороны. Первые признаки поражения психотропным мутагеном проявили себя. Продолжал бежать, не сбавляя темпа, Васп лавировал между людьми, чьи разумы начинали мутиться. Кто-то задыхался, не пережив симптомы. Иные впадали в бешенство, бросались на всё, что движется. Как только добрался до очередной двери, Себастьян обернулся, лишь дабы увидеть, как Персиваль не отставал слишком сильно, чтобы потерять цель из вида. Спокойно следовал по пятам Седая гончая, чем лишь нагнетал ещё больше напряжения в разуме беглеца. Слой сизой дымки уже начинал собираться по уровню пола, и медленно поднимался до уровня коленей.
Дверь послушно открылась, пропуская Васпа на новый виток побега, когда за спиной раздались первые рычащие звуки, что предвестили хруст чьих-то ломающихся конечностей. Резким рывком запорного крана Себастьян вынудил дверь захлопнуться и отсечь любую возможность для побега всем, кто, возможно, оказался бы устойчив к воздействию газа и ещё имел шансы спастись. Индикатор запора двери загорелся красным, чем оповестил всех смотрящих, что нижние этажи безвозвратно потеряны.
– Бросаем всё! Поднимайте тревогу, всем покинуть лабораторию немедленно! – прокричал в резиновую маску Васп.
Чем вызвал форменное недоумение со стороны лаборантов и учёных, пока ещё мало что знающих.
– Вызывайте группу быстрого реагирования!
И не стал руководитель группы исследователей размениваться на проверку, все ли поняли, что он сказал, а это было не так-то просто, ежели учитывать отсутствие переговорного устройства в маске противогаза. Но сам вид паникующего главы в дыхательном приспособлении действовал не хуже, чем ясные команды. Молодой лаборант, что ближе прочих находился от тревожной кнопки, лихорадочно ударил по защитному стеклу, сам уже поддаваясь паническому настроению, и даже не заметил, как острые осколки прозрачного экрана впились в пальцы и кисть, вызвали небольшое, но весьма пугающее с виду кровотечение.
Мир окрасился в красный, когда иллюминация внутренностей комплекса сменилась с холодного белого на цвет максимального уровня тревоги. Отныне все, кто был на своём месте, оповещены, что эвакуация организованная отменяется и все обязаны незамедлительно покинуть комплекс. И суета взорвалась мгновенно повсюду, покуда превращала привычный простор рабочий в беспорядочные потоки паники. Гул, до сего момента лишь фоновый шум, нынче резал слух, сливался с криками и грохотом падающих предметов. Все тотчас ломанулись к выходам и совершенно не замечали, что соседи и коллеги были заняты точно тем же. В множащемся хаосе мало кто заметил, как из приточных рукавов стал струиться газ, что захватывал новые и новые помещения. Когда данные струйки доберутся до плотного скопления людей, наступит настоящая кульминация творящегося массового убийства с применением опасного вещества газовой природы.

Лезвие Скорби прорезалось сквозь стену, что отделяла переборку от плоскости двери, запорные цилиндры отрезая. Затем повторила данную процедуру с другой стороны, и медленно, даже неохотно, тяжёлая дверь накренилась, но постепенно ускорилась и с грохотом рухнула на пол. Пустила трещины по каменной поверхности. Под принуждением любезно демонстрировала стоящего в проёме мужчину с газовой маской на лице, имитирующую форму клюва птицы, напоминающий врановый.
Совершенно без спешки оный вышагивал, покуда следил глазами за спиной Васпа, кой продолжил свой бег по длинному коридору, отдаляясь. Но генетик оставался всего лишь человеком без объективного опыта взрывной физической нагрузки, что в совокупности с осложнённым дыханием уже выжимало из тела все соки. Люди с новыми силами ломанулись к выходам, дышали чаще и тяжелее, вдыхали первые крупицы яда, пока сейчас представший настоящим Всадником Апокалипсиса человек спокойно проходил мимо, и плащ сизого газа следовал за ним по пятам.
Очередной лестничный пролёт, лифта можно было в тех обстоятельствах даже не пытаться ждать, он уже наверняка застрял или забит людьми под завязку, что лишь сделает закрытую кабину общей могилой, и новый этаж перед глазами. Люди спешно покидали коридоры и уходили наверх, расступаясь только перед смельчаками, что в чёрной одежде из прочной ткани с бронированными вкладками следовали в самое пекло. Стёкла на шлемах группы быстрого реагирования урожающе блестели в красном свете, передовое оружие, которое только можно было достать без особых сложностей, гремело в руках крепких молодцев.
– Он там! Остановите его, пока он весь комплекс ниреем не напичкал! – прокричал Васп так же глухо, как и прежде.
Бойцы не отзывались голосом, только молча проследовали в указанном направлении. Удивительно, но человеческая лавина не направлялась к этой лестнице, сосредоточилась на пожарной, той, что шла напрямую на поверхность, большую часть этажей минуя.
– Третья группа, входим на нижний уровень лаборатории! – прозвучал голос мужчины, что отчитался через встроенную улитку в шлем.
Поднял помповое ружьё, человек передёрнул цевье трубчатого магазина, досылая картридж в ствол дробовика, и принимал боевое положение.
– Вижу це…
Не успел оперативник проговорить заученную фразу, как плечо резко отошло в сторону, будучи пробитым тяжёлой пулей. Прочный жилет с керамическими вставками не удержали смертоносный снаряд, что проломил силой полёта не только глиняный черепок, способный удержать обычную мушкетную пулю, но и ключицу с плечевым суставом. Кровь брызнула на стену, пока мужчина переживал последствия болевого шока. Но вдогонку ещё две пули пробили тело навылет в районе груди и живота. Первый боец затих.
– Потери в третьей группе, рассредоточиться, контакт противник! – отрапортовал мужчина с белой лентой шириной с ладонь на плече.
– Принято. – Почти синхронно отозвались бойцы, бросаясь за ближайшее укрытие, какое только было.
Газ чёрного цвета, подобно вихрю, ворвался в помещение из лестничного пролёта и формировал тело наёмника, что закончил дозарядку пистолета и флегматично осматривал собравшихся людей.
– Логист! Подготовить кайросеки! – скомандовал командир группы.
Покамест вынимал специальную маркированную обойму из нагрудного кармана. Под аккомпанемент выстрелов Списка выжившие оперативники установили зарядные плашки в пазы ружей и сбросили старый боезапас, загружая новый. Удобная функция в критической ситуации.
– Огонь по готовности!
Рявкнули первые выстрелы, посылающие облака мелкой дроби из морского камня в воздух, почти не оставляя пространства для манёвра, но чёрная дымка лишь припала к земле, ковром расстилаясь, и не поймала ни одного из них.

– Хорошая попытка, господа. Но не сегодня, – раздался надменный голос Персиваля.
Нашёл седой наёмник в перестрелке чуть больше интереса, чем в погоне за Васпом, кой никуда не денется от него. Словно тень, которую никто не отбрасывал, наёмник проскользил по полу под столом. Уворачивался от множественных выстрелов, как знал сценарий сих намерений на секунду вперёд, что в смешении с опытом и знанием дела стрельбы в сей ситуации было временем на руку замедленным. И вырос возле одного из бойцов, крепко удержал голову оного в тот же миг, как материализовался. Противный хруст ломающихся позвонков прозвучал неоправданно громко в своей незвучности. Ещё секунда, и образ седого мужчины стоял лицом к лицу со следующей целью, что лишь начала отводить зарядное цевье. Рука бойца машинально ушла вперёд, когда глаза золотые за стёклами и его встретились. Намерение отбить рефлекторно оказалось сильнее разума, ведь рукоять дробовика лишь пробила воздух, так и не найдя головы противника. Сдавливающее чувство удушения оказалось столь же внезапным, как и выстрел боевого товарища, что стрелял в спину нарушителя, в грудь союзника попадая. Тяжёлый удар проломил защитные вкладыши и сломал несколько рёбер, но с такими травмами можно жить. А вот с убийцей за спиной – уже проблематично. Лезвие Ледяной скорби блестящей кромкой, скрытой за кровавой пеленой, показалось из груди, когда на плечо легла вторая рука Персиваля. Шею же обволакивала ложная конечность, не позволяя опасть и схватиться за больную грудную клетку.
Рёв выстрелов Списка закладывал уши бойца, на глазах которого товарищи падали один за другим, подкошенные тяжёлыми посланцами чужой недоброй воли.
– Вы бесконечно забавные, господа. Но боюсь, моя основная цель отступает, так что я не могу здесь слишком сильно задерживаться.

Васп бежал, не разбирая дороги. Оставался последний рывок. Последний шаг до свободы. Тяжёлые ворота оставались открытыми, покуда выпускали из лабораторий плотный поток людей. Сложно сказать, сколько сотрудников трудились всё это время в поте лица, чтобы вырастить единственный опытный экземпляр. Теперь же предстояло отступать, поджав хвосты. Сердце стучало, силилось перекачать бедную на кислород кровь. Лёгкие горели, изо всех сил обрабатывали бедные поступления свежего воздуха, выделяя избыток углекислого газа.
Глаза начинали слезиться от яркого света снаружи.
Нога ступила на твёрдую поверхность пола, но вот её собрат так уже не поступил. Потерянное равновесие обрушило тело учёного вперёд, и он сильно ударился лицом о твёрдую поверхность. От силы удара последние силы выпорхнули из тела, будто стая голубей, а глаза заволокла мимолётная пелена темноты. Сознание не угасло. Прояснившееся зрение уловило, как люди впереди стали давиться и толкаться, пока их накрыло покрывало сизого газа. Эффект наступил незамедлительно и превращал приличных людей в кашляющих и задыхающихся безумцев. Если они переживут первоначальный шок от вдыхания смертельного газа.
– Куда ты так торопишься, Васп? – раздался голос за спиной.
Пот проступил на лице юноши, которого разворачивали, словно-то кусок мяса на сковородке, и поднимали вверх ногами на длинном отростке из чёрного газа. Лицо Себастьяна раскачивалось на расстоянии ладони от ожившего кошмара. Маска из газа растворилась, уподобившись утреннему туману, когда оголила спокойное лицо седого не по годам мужчины.
– Устал, наверное. Подыши, переведи дыхание.
Рука Всадник Апокалипсиса без лишнего пиетета сорвала маску с лица жертвы, прежде чем вжаться в сомкнутые губы и вдавить поток свежего кислорода в горло человека.

Сознание мгновенно прояснилось, а отдышка прошла, когда благодарные лёгкие отдали богатую кислородом кровь, что стало естественным последствием гипервентиляции.
– Зачем? – лишь выдавил из себя Васп, едва ладонь Монселе отлипла от лица.
– Странный вопрос. Меня наняли. Ты же знаешь, что жизнь наёмника проста как купюра белли, – насмехался герой, покуда подчёркивал клише любого недалёкого разума, под звуки разгорающегося безумия за спиной раскачивающегося в воздухе Себастьяна.
– Идиот. Ты знаешь, кто я, и всё равно решил перейти дорогу доктору Рику? Тебя съедят с дерьмом за такой поступок. Это глупо, даже для наёмника.
– Не в твоих обстоятельствах угрожать.
– Ты же можешь отказаться от контракта. Я знаю, как это работает, уже нанимал дуболомов Реквиема. Ты…
– Могу. – Оборвал Монселе, глазами опускаясь на уровень лица Себастьяна, дабы негромко и холодно известить. – Но не хочу. Удобно, когда тебе платят за то, что и сам не прочь сделать.
– Безумец. Это война! Тебя убьют и даже не похоронят, кретин!
– Возможно… – не спорил.
И выпрямился. Лезвие Ледяной Скорби просвистело в воздухе, вспарывая глотку русого юноши, выпуская фонтан крови, что так удачно не замарал одежду Персиваля.
– Но ты этого не увидишь.

Маринетта стояла на возвышенности холма и глядела на ковёр из тел, что покрыли пространство перед мертвенно неподвижными вратами в пучины исследовательского комплекса.
– Не слишком долго ждала? – вопрошал наёмник, к очень пожилой даме подходя.
– Клац. – Щёлкнули зубы белого черепа под тяжёлой тканью.
Сознание героя погрузилось в морок, в котором сизый дым заполнял пещеры, примыкающие к водным запасам острова.
– Всё в порядке. Об этом не переживай.
Наёмник вытащил руку из кармана и из ладони выделился густой столб нирея, что закрутился в ровную сферу внушительных размеров. Даже не взгляд было видно, сколь велико в нём давление, и каково количество биологического оружия.
– Он не будет отравлять остров. Может, найду цистерну и законсервирую его подальше от любопытных глаз. Ты?
Маринетта лишь пожала плечами, мол, она тоже без дела не сидела, но результат был не столь живописным.
– Как знаешь, – втянул логист клуб газа, когда отворачивался и направлялся к стоянке мотоцикла, – мне ещё нужно добраться до одного урода. Так что, встретимся в пещере?
– Клац.
Чтец увидел, как Нитяная Дева передала в мысли образ девушки, которая подверглась бесчеловечным экспериментам. Наблюдательный взор, словно-то самому седовласому принадлежавший, скользнул по женскому стану, коснулся случайно полученной ею раны, углубился восприятием в само подкожное нутро. Её готовили стать живым оружием для Триад. Воспоминание о Фелл тронуло голову мимоходом равно, как и упоминание организации. И то мгновенно обратилось восприятием странного желания, на безумия грани. Теперича, когда исследовательские комплексы лежат в руинах, будущее помянутой Аракаты не предопределено. Ворвавшийся вихрь оставил последние сведения, куда её должны были направить для боевых тестов, и освободил голову наёмника.
– Ты хочешь, чтобы я взял её на попечение? Я не нянька всяким лишенцам. У меня и своих забот по горло, – отрёкся он.
Маринетта не отвечала, лишь всматривалась в линию горизонта, будто для картины позируя. Это не было заданием, это оказалось личной просьбой, как только крайняя монета ляжет в ладонь наёмника.
– Ладно, я посмотрю, что с ней, как закончу с последним оплотом преступных амбиций здесь. Есть ещё Идоран, что засел в своей норе. Пришла пора его оттуда выковырять.
Солнце же медленно перевалило за свой зенит, дабы отсечь первую половину дня от второй.

Среднее задание ⟦A++⟧.

Мотоцикл выкорчёвывал крупные грунта куски вместе с комьями травы, отчего высокие стебли падали и к земле приминались. Весь путь до второй лаборатории занял около часа, – благо, что путь оказался ровным и спокойным. Будто люди намеренно вычистили всю живность вокруг ключевых лабораторий, чтобы не мешалась и не отвлекала от важных задач. Скиталец подъехал к подножью не самого высокого холма, по правильной форме которого можно было определить, что это была не естественная насыпь, но полноценный курган. И замер, спустя секунду затих, когда пальцы седоволосого человека вытащили ключ из скважины.
– Как-то тихо. Что же меня так тянет в скверные места?
Сокрушался стрелок, пока слезал с металлического скакуна и становился ногами на площадку из ровной утоптанной земли перед распахнутой дверью. Монселе приблизился к пульту управления, взглянул на кнопки, успевшие прорости мелкой порослью травы.
– Тут точно кто-то обитает? Такое чувство, что комплекс покинут и уже довольно давно… – задумчивый голос предвосхитил окрашивание глаз.
Позволяли зреть кои свозь породу. В глубине, на немалом удалении вниз, виднелась одна единственная фигура, что отличалась совершенно неестественными цветами и переливами мыслеформы. Он был чужд, даже для самого странного человека. И внешний мир его не заботил вовсе.
– Пойдём, поздороваемся. Не похоже, что внутри так же людно, как было в предыдущей лаборатории.
Рука Монселе, покуда ожидал он подвоха на пороге, легла на эфес Скорби, а ноги уводили наёмника в тёмные и неосвещённые коридоры подземного комплекса помещений. Однако никаких ловушек или скрытых образом тем или иным засад не наблюдалось. Сигарета вынырнула, удерживаемая пальцами, из портсигара и занялась от вспышки аккуратного пламени зажигалки.
Тишина. И ничего кроме. Персиваль упорно стучал каблуками неторопливым шагом, чем и нарушал атмосферу могильника или усыпальницы, да оставлял видимым только почти истлевший окурок сигареты, что продолжал удерживать в зубах. Холодные и голые стены – почти при полном отсутствии освещения, за исключением аварийного – навевали дополнительный слой депрессии на разум, и без того утомившийся, наёмника.
Молчаливость окружения с каждой секундой звучала всё громче, но лишь до момента, когда герой дошёл до открытой двери – единственной, из которой шёл плотный слой тусклого света. В просторной зале со стеклянными перегородками, что отделяли смотровую площадку от творящегося этажом ниже, не было никого окромя сложенных в неравномерные стопки стульев, как и прочей мебели, за ненадобностью убранной, и одинокая фигура человека, молча кой взирал в окно во всю стену.
– Ты, наконец, пришёл, – прозвучал голос хриплый и откровенно слабый, – признаться, я уже начал сомневаться, что я удостоюсь внимания.
– Идоран? – уточнил герой, вынимая сигарету изо рта и отбрасывая огарок в сторонк, покуда выжидающе глядел в спину с худыми плечами и сутулую.
– Если позволишь, профессор Идоран Уливо. Да, ты не обознался. Это я. Сказал бы, что мне приятно познакомиться. Но я не уверен, что это должно означать.
Фигура медленно, даже немного неохотно, повернулась, продемонстрировала бледное и осунувшееся лицо, что подобно воску стекало вниз, но застыло на середине. Волосы на голове росли неравномерными клоками и были сгруппированными на висках и затылке, почти вся правая сторона темени была лысой, скрываемая лишь опавшим на бок хохолком, свисавшим на лицо. Образ отталкивающий, под каким боком ни смотри.
– Что, ожидал кого-то другого? Такого же, как Васп? Не нужно жалости, я привык, что меня сторонятся от внешности. – Мужчина вновь отвернулся к окну, на уровень нижнего этажа взирая. – Они прекрасны, не так ли? Посмотри на молодь. Будь так добр, дай мне ещё миг полюбоваться моими детьми.

Глаза Персиваля прищурились, но предательское любопытство подтолкнуло подойти ближе, – особенно от того, что Идоран не выглядел как серьёзный противник. На всякий случай Список вынырнул из кобуры и щёлкнул отбойником, пока Монселе приблизился к фигуре учёного, дабы взглянуть на представление. Медленно вниманию героя предстала тошнотворная картина. Этажом вниз, в обособленной комнате, располагался отвратительного вида бассейн с мутной жижей, заменяющей воду. В этой смеси грязи и чего-то незнакомого копошилось огромное количество странных, похожих на пауков, существ с длинными хвостами. Они бросались то в одну, то в другую сторону, показывали крайнюю степень агрессии, в том числе в отношении друг к другу. Благо, или увы, в силу младого возраста их естественное оружие в виде острых клыков и смертоносного жала на конце хвоста попросту не давало возможности убить или покалечить друг друга.
– Красавцы, не так ли? Самое прекрасное, что я только сотворил в своей жизни.
– Ты больной ублюдок, – отозвался герой, продолжая смотреть на копошащийся клубок живых существ.
– Ты так считаешь? Тогда смотри на это.
Учёный неспешно, когда приподнял руки в умиротворительном жесте, подошёл к приборной панели, дабы нажать под примечательностью седого гостя несколько кнопок. Потолок в наблюдаемом помещении приоткрыл небольшую нишу, откуда без страховки рухнул человеческий остов. И хуже всего, что кроме переломанных рук и ног мужчина с выбритой головой был вполне себе жив. Разве что голоса от долгого крика и усталости уже не было. И сие тело мгновенно стало центром притяжения внимания насекомых, что мясистыми хвостами жалили неспособное к сопротивлению тело, а кто попроворней – прыгали на несчастного, разрывали кожу и отрывали куски плоти, глаза, разрывали щёки, уши. В кратчайшие сроки показались оголённые кости, количество которых ширилось с пугающей скоростью.
– Гадость какая. И ты находишь это кра…
Персиваль повернулся на Идорана, но возле приборной панели было пусто. Расслабившийся логист оказался поглощённым отворачивающим зрелищем, чтобы уловить отступление цели.
– Ну да, естественно. На что я рассчитывал. На порядочность мозгляка?
Раздался звук активации ден - ден муши переговорных, что стояли во многих углах комплекса и до того хранили горделивое молчание. Затем хриплый голос, как только прокашлялся, зазвучал по всем помещениям одновременно:
– Прошу меня простить, Седая Гончая, но у меня ещё есть планы. Так что придётся мне оставить тебя один на один с моей драгоценной. Надеюсь, она проявит к тебе достойное гостеприимство.
Монселе едва успел раскрыть потенциал зрительный глаз златых, но оказался отвлечённым посторонним движением в темноте коридора. И хуже всего, его мыслеформы были не видны. Верней, слишком плотно запакованы те были в мозг. Аура существа маскировалась на генетическом биологическом уровне.
– Это ещё что за каракатица? – рыкнул логист.
Седой наёмник не стал тратить время на разбирательства, поскольку явственно предполагал, к чему может привести промедление. Список взлетел на вытянутой руке героя и выпустил несколько металлических ос, что с пугающей скоростью устремились в направлении движения, но пули лишь только вгрызались в бетонные переборки, вышибали крупные куски каменной шрапнели, что отчеканили барабанную дробь по панцирю. Из тех, что успели опасть на кончик вытянутого хвоста.
Скрывающееся создание отбивало сложный ритм щелчками тонких длинных лап по вертикальным поверхностям. Едва уловимо длинное тело прошмыгнуло в комнату, дабы скрыться в тени потолка. Персиваль отправлял пулю за пулей, распаляясь от злости и недовольства, почему тварь предугадывает каждый выстрел и увёртывается от каждой пули.

Увесистая булава на кончике хвоста просвистела в воздухе, с такой скоростью, что наёмник едва уловил это мимолётное движение, уместившееся в отрезок менее секунды кратно. И что было ещё важней, булава с острым иглоподобным жалом не разогнала тело газовое в облако. Монселе с силой влетел в прочное стекло, засим и пробил оное, но споро пытался собрать мысли воедино, несколько шокированный подобными неожиданными возможностями оппонента, фактически, животного.
– Ты можешь удивиться, но да, я долго трудился, выводя гены, способные сражаться с пользователями дьявольских фруктов на равных. Впечатляет, не так ли? Моя дорогая лишь прототип. Но наши дети уже будут совершенными существами, – хриплый голос насмехался над летящим седовласым человеком.
Едва успел осознать себя в пространстве, герой очутился на дне чана с мелкими тварями, которые ещё дожёвывали прежнюю жертву, что даже ради приличия не дёргалась. Получившие новую добычу существа тут же заинтересовались Монселе, собираясь и атакуя подол пальто и сапоги, даром что слишком слабые, чтобы представлять реальную угрозу. Или хотя бы угрозу большую, чем отвращение к жиже той, что здесь служила полом или покрытием оной. И больше всего отвращение вызывал гнилостный запах, что в купе с хрустом костей под ногами ясно говорил – если это и не отходы жизнедеятельности, недалеко от того масса ушла.
– Дети? Ты сумасшедший старик! – хрипло оценке предался логист.
– Именно так. Я вывел эмбрионы, что стали продолжением рода моей драгоценной. Так что фактически… – не унимался в горделивой демонстрации плодов кропотливого труда безумец.
Но Персиваль уже почти и не слушал. Речь его законной цели была настолько же неприятна сознанию, что вызывала подкожное опасение самому заразиться от подобных ужасов, что только могли породить те извилины. Глаза героя больше цеплялись к расколотому стеклу, откуда выглядывала рогатая морда, на которой с трудом можно было разглядеть небольшие глаза и истекающие вязкой жижей жвала, более вытянутые, но всё ещё похожие на муравьиные. Покрытое жёстким волосяным покровом тело вышло вслед за головой и плавно перетекло в длинный, непропорционально, мясистый хвост, усеянный парами мелких лапок, что не отстранялись от мест произрастания. Видимо, рудимент, от которого в том поколении не удалось избавиться. Довершал картину плотный молот на конце хвоста, из середины которого торчало жало, размером со стилет или кортик.
– Ты знаешь, сколько гибридов пришлось создать, чтобы получить организм абсолютного хищника? Невероятно много.
Голос Идорана становился вежливо заискивающим, даже звучали нотки придыхания. Он не просто наслаждался моментом. Он действительно ценил это существо. Любил его? Извращённый мозг способен на многое. Но Персиваля отвлекло не это. Острые зубы мелкой пакости умудрились прогрызться сквозь кожу сапога и болезненно цапнуть за палец, героя отвлекая.
– Ай, тварь…
Пинком Персиваль отправил слишком наглого жука в полёт до стены, и жаль, только панцирь выдержал. Матерь же терпеть не стала, когда спрыгивала со стены на иглоподобных конечностях и намеревалась пробить наёмника жалом.
Лицо героя исказилось в гримасе уже не сдерживаемого гнева. Не столько к оппоненту, сколько к предстоящему сражению. Ведь в только начавшемся столкновении вряд ли будет возможность выйти живыми обеим сторонам. Вены под кожей мгновенно окрасились в огненно - оранжевый, и тем ярче, чем были крупнее сосуды, что переносило распалённую иотическим маслом кровь. Клинок Скорби вынырнул из ножен быстрей, чем свободное падение столкнуло двух оппонентов. Огненная вспышка взорвалась в пространстве пылающей дугой, пока лезвие клинка сталкивалось с увесистой тушей, что кратно превосходила размерами и массой самого наёмника. От контакта с перегретым лезвием – уже не такой ледяной – Скорби лапа тонкая словно-то чуть треснула, но выдержала первичный удар.

Дух наёмника устремился туда, куда не видят глаза и не ощущает кожа. В подпространственный карман, что был ему, можно так сказать, сдан в аренду, дабы дотянуться до потустороннего орудия. Бьёде, что не желал отвечать на призыв героя без показательного и демонстративного отказа, неохотно лёг в руку Персиваля, накачивал тело и оружие его силой самой идеи разрушения, что будоражила умы многих поколений людей. За миг до того, как массивная булава обрушится на темя Всадника Апокалипсиса, дабы вбить того в землю и раздробить кости, будто сухие ветки.
Тёмное помещение под инкубатором было, до сего дня, одним из самых тихих и спокойных мест во всей лаборатории, где теперь хозяйничал один единственный человек. Тёмное и неосвещённое помещение, растянувшееся во в двух направлениях просторным коридором, уходящим из темноты в темноту, сотрясло от основания до крыши, когда массивный нарост проломил потолок и вбил щедрый кусок бетона на пол. Склизкая и зловонная жижа хлынула на просторы, до того непознанные, а оказавшиеся в центре событий твари тут же бросились осваивать новые угодья. В оных, будем честны, скоро не останется ни тараканов, ни крыс.
Жук огромный, метров двенадцать в длину в совокупности, рухнул перед героем, кой успел увернуться лишь чудом. Движения супруги названой были столь молниеносными, что даже семя солнца позволяло их видеть не слишком качественно. Намерения прочитать смысла не имело, но будущее – оказывалось слишком скоро настигающим, чтобы так полагаться на предсказание. Что говорить о возможности к сосредоточенности. Мышцы всего тела Персиваля напряглись, когда огонь слетел с клинка наёмника, а сам он словно-то стал напоминать голема, обрушивающегося кометой на замешкавшегося противника. Очередной грохочущий удар пал на пол и раздробил плиту, выбитую насекомым, но не его самого. Успела жучара увернуться.
– Да стой ты на месте!
Пребывал в форменном бешенстве седой наёмник, что впрочем, не слишком мешало ему использовать золотые глаза хоть как-то с переменным успехом. И он зря сказал то, ведь существо закрутилось на месте, покуда раскручивало массивный хвост и обрушивало булаву на грудь Монселе. От силы удара воздух вылетел из груди, а спина с грохотом ударилась во что-то металлическое. Знакомое шипение утечки чего-то газообразного пробудило в наёмнике толику интереса. Не имел возможности рассмотреть маркировку огромного баллона, в котором теперь виднелась щедрая вмятина от удара, логист полагался на знание своей стихии лучше, чем кто-то другой без специфических знаний. И данные вкус, запах, ощущения он знал достаточно хорошо.
– Метан? – удивился последний суверен.
Да протянул руку к небольшой трещине в ровном и крашеном металле. И лишь краем уха улавливал, как агрессивная мать мелких уродцев на всех порах мчалась за живучей добычей. Больше и больше мелких крабо - паукоподобных монстров устремлялись в непознанные глубины географического новшества в мире, который они знали с момента вылупления. Генетически встроенные любопытство и интеллект толкали их разузнать, что же лежит там – за порогом вселенной. Толкал их освоить новые охотничьи угодья, в которых они смогут выживать, свить гнездо, освоиться и, в конечном итоге, стать альфа - хищниками. Но мир оказался намного более жестоким местом, чем того хотели селекционные убийцы. Толчок тонких лап от вязкой поверхности илоподобного субстрата стал аккордом, что разорвало резкое крещендо ревущего и жаркого пламени. Факел из плотного огня взмыл в воздух, среди ревущего огня которого виднелась такая же пылающая фигура наёмника, что изрыгала два кнута всепожирающего огня.

Воздух заполнился тошнотворным запахом сгорающей органики, но протяжный писк боли множества хвостатых делал всю сцену для Персиваля лучшим моментом на Земилиантаре.
– НЕТ! – раздался крик Идорана через ден-ден муши.
Впрочем, его дальнейшие возмущение и крики уже были не так слышны за рёвом пламени, когда улитка так же сдалась и отдала жизнь очистительному огню. Поддался секундному порыву, Персиваль щедро поливал жарким огнём всю поверхность инкубатора, где молодые особи дозревали и готовились выйти на свободу. Или не совсем на свободу будучи, фактически, цепными псами. Очено злыми, но всё ещё – да. Сзади из проёма выскочила взрослая особь, что сверкала чуть треснувшим панцирем головы, и в отчаянной атаке бросилась на человека. Две струи режущего плоть огня резко перешли на крупную дичь, лишь дабы разогреть панцирь и сжечь волосяной покров, превратить монстра - убийцу в жука - гриль. Разум существа метался из стороны в сторону. Она знала, как убивать людей, но неокрепший и недообученный организм попросту оказался не готов к столкновению с таким арсеналом добычи. Прежде она не познала, что есть настоящая боль, что есть действительная угроза собственному существованию. И нонче этот коктейль вынуждал колебаться. Спасать потомство или спасаться самой? Монстр, что тряс головой и всем телом, не знал, куда деться от вездесущего огня, и медленно пятился, пока чувство самосохранения не взяло верх. Лишь хвост щёлкнул о воздух, когда всё остальное тело скрылось в спасительной темноте нижнего этажа.
Персиваль с холодной решимостью – довести дело до конца – множил смерти противных миру существ. Порождения столь извращённого разума не могут принести ничего, кроме проблем. В конце концов, кто знает, сведёт ли жизнь вновь его с подобным противником, который, по заверениям автора, был сильней, чем нулевая особь. Огонь перебрасывался на разлагающуюся плоть и разгонял температуру в комнате всё выше. Скоро панцири мальков стали трескаться от жара, знаменовали собой завершение очередного эксперимента, на который глупцов подтолкнул истинный манипулятор, действовал кой чужими надеждами. Сколько должно сойтись ненависти к роду людскому у того, кто воспользовался недальновидностью – нет, ослеплённостью – метящих высоко людей, – неважно. План будет расстроен.
Стоило последним вскрикам утихнуть, Монселе ощутил, как последние всполохи газа покидают его тело. Бак опустел, и огонь выделить больше – пока что – не удастся. Глаза мужчины окинули округу, покуда взирали на испепелённую поверхность пола и обугленные сажей стены. Взор сквозь препятствия указывал, что беглец двигался быстро, впервые в жизни испытывая настоящую форму отчаяния. Всё же эмоции этот испытывать способен. Идоран бежал по коридорам, едва способный дышать. Но сила воли в тщедушном теле толкала не останавливать движения ног. Нырнул в тёмное пространство технического помещения, он явственно знал, что его драгоценная здесь, и он пал на колени, едва не рухнул слишком сильно на израненное и опалённое тело, тяжело дышавшее и пытавшееся справиться с болезненными ожогами.
Здесь, в тесном переплетении труб, неудержимый охотник находил краткие моменты абсолютного покоя. Ощущала безопасность замкнутого пространства, жук хвостатый могла предаться праздности между охотами или иными делами, какие перед ней мог поставить этот странный человек. Но теперь всё было по-другому. Укромное логово больше не было островком безопасности. Каждая труба и изгиб оной, каждая пылинка, всё говорило о том, что оставаться небезопасно. Этот новый хищник придёт. Его шаги уже слышны. Тихие, почти беззвучные. Но всё ещё различимые, если бы не тяжёлое дыхание визитёра, задыхался кой от бега, неприлично долгого как для его физической кондиции.
Слова просто не покидали губ пожилого мужчины, который мог только лихорадочно смотреть, как страдало единственное существо, к которому он испытывал истинную форму привязанности. Можно даже сказать, странной и совершенно недопустимой природой любви.