[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.

е цели, но разные пути её достижения было весьма… Прискорбно. Девочка была совсем юна, когда покинула семью, и наличие брата совсем вылетело из головы… Пальцы задрожали. Кошачьи зрачки впились в глаза юноши, будто на жертву. Уже не важно, кого там хочет подкупить Дозор, сколько готов отдать им денег, и что из этого выйдет. Враг. Напротив стоит враг, который будет мешать.
– Ты силён? – Бывалой робкости за спиной как не бывало. Парнишку ударила дрожь от пронзающего мозг взгляда.
– Вы! – Послышалось на входе, – Хватит прохлаждаться! Ишь, одну коробку дотащили и всё!
Удивительно, но для юного матроса это оказалось облегчением – диалог внезапно стал ему неловок: «Да, уже идём! – Дозорный выбежал первый».
Брат и сестра. Одна семья. Одна цель. Разные пути. Стоит мальчишке выбежать на улице, как за его спиной ярко вспыхивает облако дыма… Нет, сначала было шипение, будто кто-то достал оружие, и после неестественное жужжание. Всё произошло меньше чем за секунду.
– Ч-чего?!
Все в округе всполошились. Вход заполонил дым, через который хрен что разглядишь… Но завеса спала через несколько секунд.
– Где… Где деньги?! Что произошло?! – Напрягся Роджер, взявшись за голову. – Где Олеся?!
– Ты последний выходил, что случилось? – Запаниковал второй матрос. – Ч-ч-что мы скажем капитану?!
К негодующим поспешила та самая крохотная миниатюрная девушка с планшетом. Это первый раз, когда на место строгого расчётливого взгляда пришёл… Страх. В один момент их планы оборвались, канули в лету, испарились! Что теперь им делать? Как заработать репутацию? Бандитские группировки не станут лезть на рожон без пачки зелёных на лапе. Дамочке резко двинулась к розововолосому юноше: «Матрос, имя, – в грубой манере, но стараясь держать себя в руках, требует она».
– Р-Роджер Бэдлак! – Дрожащим голосом отвечает он. Было страшно. Последствия за такую подставу могут оказаться весьма плачевными. Девушка, вздохнула, вспоминая это имя в списках. – Э-это не я! Я просто вышел и..! Там ещё стояла…
– Кто? Назови имя, – она деловито поправила очки.
– О-Олеся Армс, – неловко пожимая плечо, отвечает парнишка.
– … Этого имени нет в списках.
– Ч-что? Но… Она была одета в точности, как матрос… – В шоке, юноша вновь вглядывается в комнату с обгоревшими стенами. Секундой позднее он оскалился, вспомнил, зачем служит в Дозоре. – У неё розовые волосы, зрачки, похожие на кошачьи. Вокруг радужки левого глаза будто снайперский прицел.
– Сейчас же начнём поиски. Надо отчитаться капитану Джаксу, – получив данные, она покинула место преступления.
Что же случилось со стороны бледнолицей? Оставшись без свидетелей, она изрезала все ящики с платой нелегальным организациям и сожгла с помощью фрукта всё, что осталось. Сбежать в полной форме зоана не составило труда… Джинкс всё ещё в шоке. Будучи верной Революционной Армии, больнее всего наблюдать за родным человеком по ту сторону поля боя, по ту сторону реки, которая зовётся войной. Это явно их не последняя встреча… Но в следующий раз она не будет столь снисходительна к своему врагу.

– М? Чё кого? Чё такая кислая? – Протирая стакан на кухне, спрашивает челкастый товарищ. Выше пояса носил только майку – не стеснялся своих мышц.
Рогатая тяжело плюхнулась на стул, уныло вздохнула: «Я узнала, что у меня есть брат, – только-только разведчик хотел её поздравить, как киборг продолжила. – И он в Дозоре».
На кухне остался только скрип стеклянного стакана, который тряпка вот-вот сотрёт в порошок.
– И ты… Убила его? – Тот двинулся к холодильнику.
– Что? Нет, я… Он не знает, что я его сестра.
Лучший друг сел напротив, поставил две гремящих стеклянных бутылки на стол и жемчужно улыбнулся: «У меня целых три брата в Дозоре. Выпьем за это!»
Пристальный, томный взгляд на бутылку. Немного погодя, революционерка всосалась в горлышко, заливая внутренности алкоголем. Выпьем за воссоединение с семьёй!

Задание РА 2

Следующий день. Пылающий шар в небе уже несколько часов ласково обнимал каменную черепицу домов, каменную плитку заполненных магазинчиками площадей, гладь лазурной, как драгоценный камень, воды, и только начинал поглядывать на парящие в небе, наравне с облаками, острова.
Забыть о вчерашнем невозможно – дело не закончено: Дозор всё ещё на острове, пытаются пустить корни там, где всё занято, где нет свободного клочка почвы. Нет у них понимания: «Вы тут не нужны». Молодой амбициозный революционер заставит их понять. Но не одна: «Элиот, – с нейтральным личиком, наискось выглядывая из-за железного порога двери, кличет она, – поможешь с Дозором разобраться? Думаю, одной туговато будет»
Тот в очень удобный момент завтракал, разинув рот прямо перед укусом. Пронзительно вглядываясь в узкие кошачьи зенки, он-таки кусает свой бутерброд, мягко стиснув кусок в зубах. Жуёт. Жуёт медленно, будто на зло, но цель не реагирует.
– Афа, – понимая, что провокация не удалась, соглашается он с набитым ртом. Всё-таки проглотил. – Если бы я отказался, назывался бы я революционером?
– Спасибо, – протяжно, осклабившись, благодарит девушка. – Встретимся через двадцать минут на берегу, там разберёмся.

Шум толпы, крики чаек, звон колоколов на пристани, стоны матросов, скрип канатов. Парочка революционеров, вдыхая родной морской аромат, приглядывая за спинами, добрались до места вчерашнего инцидента, когда денежные ресурсы для подкупа группировок в своих целях были беспощадно уничтожены. Поделом!
– Это случилось тут, – кратко обозначила девушка, указывая пальчиком на стены, скромно засыпанные сажей. Никто не решился это чистить. – Ни следа Дозора. Только корабль до сих пор тут…
– И ведь корабль, падла, не потопить – только лишняя морока определять бедолаг на сторонние посудины, – пытаясь в логику, рассуждает товарищ. – Или…?
– Без убийств. По крайней мере если нет необходимости. Они должны уплыть и забыть про этот остров, – твёрдо решила мечница.
«Снова без убийств. Скукота!»
Отвечать на это Джинкс не хотела.
– Так, – после не длительной паузы мужчина прочистил горло, – я придумал план. Давай так: невзначай спросим у местных защитников порядка про их мнение о Дозоре. А потом переведём русло к тому, куда же подевались. Вряд ли Дозор за ширмой умудрился скрыть свой масштабный переезд.
– А-а! Умно! – Обрадовалась тупенькая революционерка. В её голове подобные планы не обитают.
Дежурный на пристани строго, но с должным уважением поприветствовал двух подходящих взглядом. Сразу видно, готов помочь, если что-то приключилось. Он стукнул древком копья о деревянную доску пирса, тем самым шугнув чаек, что осели в поиске добычи на кнехте.
– Добрый день. Чем могу служить? – От неумолимого света солнца его спасала причудливая шапочка, похожая на каску, на которую нацепили плавательные очки. Ещё одна странность технологий Стимхолла. – Отличные ножны, мадам, но не хотелось бы видеть клинок отдельно от них.
– Здравствуйте, – с улыбкой отвечает она. – Бва-ха-ха, я для самозащиты, не более, сами понимаете. Особенно пугают последние события с Дозором, вы так не думаете?
– Да, – с жалобным стоном встревает Элиот, – это ни в какие ворота. Я, вообще-то, специально сюда переехал, тут у Правительства палец на пульсе не лежит. Таким, как вы, сэр, я доверяю больше.
– Не могу не согласиться. Будто плюют в лицо и говорят, что мы тут не справляемся. Дети гуляют и веселятся, женщины не оглядываются через плечо, мужики улыбаются, приходя на работу. Разве нужно что-то ещё. – Тот огляделся, в попытках заметить что-нибудь девиантное. Всё чисто.
– Слышала, вчера этим чайкам сильно досталось, склад спалили… – Заострив внимание на корабле, протягивает она. – Судно стоит, а сами пропали. Случаем, не знаете, что происходит? А то боязно.
– Рано утром они объявили о том, что добились аудиенции у короля, потребовали, тьфу, транспортёры, чтобы добраться до летучих островов. Ни к чему им там зем

ю пачкать, это земля учёных, земля знати! Пусть спасибо скажут, что в гавань пустили.
– Э-э? Даже на летучие острова? – Досадно повертел головой стрелок, закрепив руки на поясе. – Надо сестре весточку отправить… А если не секрет, то куда конкретно они направились? Моя сеструха в институте, очень не хочется обнаружить её в цепях морских псов.
– Да даже если секрет, меня молчать никто не просил. Один транспортёр отправился прямиком к острову наших почтенных господ, все остальные на гостевой. Тьфу ты, могли и тут переждать. В каждой бочке затычке, – вдалеке послышался спор. По нарастающим крикам легко определить, что вот-вот полетит товар с прилавков. – Извиняюсь, долг зовёт. Всего хорошего.
Революционеры проводили стражника взглядом, пару секунд наблюдали за словесной перепалкой тучной бабки и худощавого продавца мидиями.
– У нас есть всё, что нужно, – подытожил парень, скрестив руки на широкой груди. – Если транспортёр один, то там максимум небольшой отряд, видимо, охрана для посла от имени Дозора. Он с королём говорить и будет. Вся остальная куча дерьма отправилась на гостевой остров. Видимо, не нравится им тут пышущий в лицо прогорклый пар на каждом углу и грязные лица работяг. Кто куда? Или по очереди?
– Первым делом важный мужик, – не совсем ясно выразилась девчушка. – Вряд ли он попадёт на аудиенцию короля сразу же, но и тянуть с этим нельзя. Можем сначала за ним.
– Не пойдёт.
– Почему?
– С ним могут связаться. Уберём его раньше – те подготовятся, не получив ответа. Фруктом-то я не могу на таком расстоянии воздействовать, не повторю голом, между островами счёт на километры идёт, – потирая щетинистые щёки, комментирует челкастый.
– И правда... – задумалась девочка. – Тогда, один к посолу, другой к остальным дурачкам. Кто куда?
– Меня больше привлекает перспектива битвы с маленькой кучкой врагов, чем с целой ордой – в этом уже ты разбираешься, – жемчужной улыбкой он заставил подругу поверить в свои доводы. Впрочем, она и так бы согласилась.
– Хорошо, тогда я к остальным. Будь на связи, если что. И постарайся..
– Без убийств, помню. Если придётся, я за свой палец на спусковом крючке не отвечаю, понятно?
Революционерка благодарно улыбнулась, с облегчением вздохнув. Она не смеет приказывать, не смеет давить, только скромно попросить… И друг всегда прислушивается. Всегда легче пустить пулю в голову и ни о чём не задумываться, но если забудешь о ценности жизни, то станешь обыкновенным маньяком. Не было ночи, когда Джинкс не сжимала нервно своё одеяло, вспоминая об убитых её же рукой. Их лица прямо перед тем, как искра жизни, подобно падающей звезде, пропадает из глаз. Как личность со своим детством, первой любовью, открытиями, невзгодами и неповторимыми приключениями становится куском мяса. И это мясо не дышит, не говорит, не радует остальных, не вызывает никаких эмоций, кроме пустоты. Джинкс ещё не научилась так отчаянно ненавидеть, чтобы убийство приносило радость.
– Спасибо, – девица благодарственно хлопает ресницами. – Удачи тебе там. Настрой передатчик, чтобы быть со мной на одной линии. Если хоть на секунду подумаешь, что всё плохо, то кричи.
– Ой, говоришь, будто я маленький, ничего на свете не видел. Больше тебя живу, разберусь… – тот что-то подкрутил в передатчике на запястье. – Но предложением воспользуюсь. Давай, бывай.

Революционеры разминулись в поисках нужных транспортёров. Найти проход в гостевой остров оказалось легче – не каждому смертному повезёт выказать свою любовь и признательность необходимыми припасами своих господ, а вот туристические услуги активно процветают.
Элиот разнюхал об одном человечке, который загружает в свой летучий голландец партию карманных часов, которые обязательно понравятся королю! Это ли не повод воспользоваться его добротой и самому на краткий миг обратиться карманными часами? Надо лишь тихо сидеть и не рыпаться, авось проканает? Сокрытый собственным фруктом от чужих глаз и слуха, он пробирается в грузовой отсек, теснится между сте

нкой судна и ящиком.
«За такие отвратительные места мне должны платить… – томно вздыхая, шутливая мыслишка проносится в голове. В такой ситуации остаётся только успокаивать себя анекдотами».
Кошечка времени не теряла и нашла купца, который загружал в транспортёр, удивительно, цветы! Это был средних лет мужчина, плешивая башка которого напоминала о надвигающейся старости: «Здравствуйте! – Лучезарно улыбаясь, обращает на себя подросток, на голову ниже собеседника. – А вы на какой остров отправляетесь?»
Мужчина вытер руки о коричневую, некогда белую, видавшую жизнь тряпочку – хотел смести землю, так щедро дождём идущую с горшочков при переноске.
– Ну на гостевой, а что? – Ожидая подвох, тот кратко оглядывается.
– А можете меня подбросить?
– Девочка, это грузовой транспортёр.
– Я заплачу.
– Да тут сесть негде! – Настаивал на своём мужчине, пока девушка продолжала гнуть свою линию.
– А ничего страшного, посижу на полу, – не теряя добродушной, наивной улыбки, сияние которой заставляло цветочника прищуриться.
– Возможно, нас проверит воздушная полиция, – замялся тот, понимаю, что аргументы кончаются. – Документы есть?
– Я что-нибудь придумаю. И-и заплачу! Говорила уже? Мне просто о-о-очень надо! Я не буду мешаться! – Умоляюще, сверкая глазками подобно звёздам в самую тёмную ночь, просит она.
– Да всё, всё, ладно, залезай. И не дай бог хоть один горшок упадёт! – Лысеющий упреждающе махнул пальцем, а после сел на место пилота. Кресло под ним болезненно скрипнуло, вспоминая все годы их сотрудничества.
– Спасибо вам!
Гордая, непоколебимая, мягкая, добрая и стеснительная революционерка с грацией кошки проскакивает в грузовой отсек и садится, робко сминается в углу. Самое тяжёлое впереди, но Джинкс чувствует облегчение. Скользкие когтистые пальцы страха не добираются до чувствительной ранимой душонки, оставляя все сомнения позади. Лишь прямой взгляд на задачу, как и должно быть.
Ненадолго вернёмся к Элиоту. В тесноте да не в обиде – пронеслось в голове, когда за бортом летучего парового судна послышалось подобие сирены. Разрывающий воздух сигнал был похож на глухой стон женщины, что невольно вызывает у парня смешок. Два транспортёра стыкуются, образовав метровый мостик между ними.
– Здарова, – без толики излишней вычурности или баловства говорит пилот воздушному служителю закона. – О, Генни, сегодня ты на смене?
Крупный мужик с гусарскими усами и авиаторах, которые ему шли точно так же как тучной женщине идут колготки, ступил на транспортёр и поздоровался с товарищем рукопожатием. Видимо, Элиоту попался бывалый мужичок с неплохой репутацией – джекпот!
– Да, пришлось подменить Крэша, у него там свои тёрки какие-то, – пожимая плечами, без задней мысли делится полицейский. – А ты что? Чего в этот раз захотели наши господа?
– Карманные часы. Из серебра, всё как полагается. Представляешь, одну штуку даже себе разрешили оставить, – тот достаёт из кармана округлые часы из серебра. По нажатию на крышку они открываются. – Как те?
– Вот это везуха, Генни, – с завистью оглядывая часики, бурчит авиатор. – Ну, ладно. Удачной торговли наверху.
Элиот ликует. Ему даже не пришлось использовать фрукт, чтобы скрыться от чужих глаз! Вот она, сила репутации, связей! Неплохо было бы расцеловать потом пилота, но это поставит весь ранее собранный прогресс под удар… Эх! Пар пердит, как старый дед, а транспортёр всё возносится вверх, к острову королей. Он температуры в грузовом отсеке немного жарковато, сквозь поры просачиваются капельки пота… Надеемся, осталось недолго.
Как же дела у молниеносной кошечки, сующей нос не в свои дела? Всё так же прилежно, смирно сидела, ни разу ни пискнув – свою часть уговора держит. В отличие от товарища, ей достался вполне неплохой билет: приятно пахнет цветами, пилот удосужился приоткрыть окошко, приветливо впуская внутрь свежий ветерок. Краткого взгляда вниз хватает, чтобы подлая дрожь прошлась п

о всему хрупкому девичьему телу – так высоко…
Знакомый нам, но не Бэдлак, гул сирены, знамеющий скорую проверку. Пилот напрягся – его карму балластом давит нелегальный пассажир… Что же она придумает?! Белая мгла умственного запора проясняется в одной очень оригинальной, ни на что не похожей идеей – обратиться кошкой! И пусть ты сверкаешь ярче звезды на небосводе, и пусть ты кошка, которую впервые в жизни видят, тебя могут попросту не заметить за грудой ящиков. Как и подобает всем пушистым усатым коварным деятелям, Джинкс прячется в закромах транспортёра, чуя неладное.
– Чего везём? – Прямо, чётко, быстро и по делу проговаривает доблестный служитель закона, и так зная ответ на вопрос: в окошко всё прекрасно видно. Его чуткому взору психолога необходимо было проанализировать состояние пилота.
– Цветы. Как каждый месяц в это число, – натурально, насколько это возможно. – Как у вас день проходит, офицер?
– По-тихоньку, по-маленьку, – неоднозначно протягивает тот, углубляясь рылом в узенькую раму. Несколько секунд непонятного молчания. То ли хотел что-то найти, то ли хотел вывести пилота на чистую воду. – Удачного полёта.
– Удачной службы, – дружелюбно махнув рукой, цветочник двигает судно дальше. – Ловко ты там спряталась, девчонка!
– Знаю! – Ящик удостоился держать на себе вес вполне ничего такой девушки, вместо бывалого котёнка. – Больше проверять не будут?
– Неа, они своим рапортуют, какие судна уже проверили. Сама понимаешь, на высоте в несколько километров вряд ли что-то изменится.
– Ну да, логично…

Смуглый фруктовик прибывает на место назначения – днище мягко чмокнуло каменную плитку, судно пошатнулось. На улице несравненная с нижним городом тишина, будто и нет никого! Понимание сей странности быстро доползло до разведчика: аристократы не привыкла кричать и галдеть, что есть мочи, предпочитая бурчать себе под нос, пока собеседники со всем усилием напрягают уши.
Пока пилот что-то там возится, собирается на выход, кудрявый поспешно выскакивает из-за ящиков и устремляется на улице, смешиваясь с толпой… Ну, как смешиваясь: его зелёная куртка тяжело сочетается с вычурными костюмами местных господ. «Всего лишь чей-то капризный сын», – безразлично рассуждают занятая толпа. Занятая деньгами, бизнесом, чем угодно.
«Хренасе тут райончик, – роднясь с сельпом с ПГТ, удивляется парень местной архитектура. Чистые улицы, свободные, приятные глазу, скверики. Трубы, проводящие пар, идеально сочетаются с цветом стен. Кажется, если их убрать, будет только хуже. Отправляемся на поиски!»

Гостевой остров. Власти позаботились о тех, кто захочет узнать культуру Стимхолла получше: проклятым сбродом тут и не пахнет, а запах пара перестал напоминать сырость канализации. Даже так, видно, что всё сделали для… Людей. Не господ, не королей, не князей. Улицы заполнили богатые туристы, и это играет в обе стороны: легче затеряться, сложнее биться. Остаётся надеется, что будущая битва не унесёт жизни невинных… Нет, к чему тут надежды? Джинкс этого не допустит. Она способна на это. Она не хочет вновь видеть смерти по своей вине…
«Битва не началась, а ты все стараешься никого не грохнуть, подумаешь, одна голова сюда, одна туда, какая разница? – Эхом раздаётся в голове».
«Не мы решаем, кому умереть».
«Мы. У нас меч. Мы сносим головы. Мы решаем».
Незаметной молниеносной розовой искоркой девушка оказывается на крыше двухэтажного здания: «Мираж, – подведя запястье к тонким губам, революционерка решает обратиться к товарищу по псевдониму. – У тебя там всё нормально?»
Ответ последовал через несколько секунд.
– Ищу этого слизняка. У меня есть предположение, что прям вот так, сходу, его к королю не пустят, и он отдыхает в каком-нибудь… Отеле? В общем, как разберусь, сообщу. У тебя там что?
– Только попала на остров. Ищу Дозорных. Конец связи, – мусолить свои похождения будет пустой тратой времени.
Уже сейчас революционерка с помощью войда обратилась безликим солдатом, по

крытый чёрным комбинезоном. Он выглядел футуристично, то ли кожаный, то ли резиновый костюм плотно облегал все изгибы, но был невероятно удобен. С первого взгляда пол незнакомки выявишь не сразу.
Только одна нога отталкивается от бетонной крыши одного здания, вторая по приземлению ласково целует черепицу другого. Голова метрономом гуляла туда сюда, желая выявить хоть какие-то следы Морского Дозор. Их белые фуражки с лазурной чайкой уж точно должны выделяться на фоне стражи с причудливым паровым оружием, которое по всей видимости сваривает негодяя паром. Просто догадки… Джинкс не понимает, что можно сделать с паром, отсюда такое неведение. Старое доброе электричество лучше!
Пятнадцать минут поисках в коем-то веке привели к необходимому результату. Кучка матросов, стуча каблуками сапог о каменную плитку, столпились около одного здания. Это была крупная гостиница с чётким профилем особняка, точнее, пытался им быть. Вот ведь, нашли деньги! Либо дело спасла харизма капитана, под предлогом аудиенции у короля возомнивший о себе невесть что.
Чёрным полотном, контрастирующей пустотой на фоне яркой стены, Джинкс мягко, почти беззвучно, приземляется на землю. Вооружённый, низкий нарушитель заставил матросов во весь голос завопить: «Она пришла!» – запомнили вчерашнюю диверсию. Вооружились мушкетами, саблями, кто-то кастетами. Всем тем, что им не поможет. Предупреждающие крики сменились стрельбой… И незнакомка в чёрном даже не шелохнулась – пули разбились о её тело, не минуя даже скрытный костюм. Солдаты напряглись, полезли в ближний бой, со всего размаху смельчак рубанул нарушителю по ноге, но получил только болезненную отдачу в плечо. Его обезвредили ударом рукояти по голове.
– Позовите капитана Джакса, – Настояла революционерка, полукругом пригрозив присутствующих остриём своего клинка. – Нам нет смысла драться. Вы проиграете.
Задор, сидящий в жилах любого солдата, разгорелся разрушительным пламенем. Каждый хотел наказать нахалку, поставить на место. Доказать, что Дозор не так просто сломить..! Тихонько цокнув под себя, Джинкс несколькими молниеносными оборотами вокруг своей оси, махнув своим оружием, как волчок: «Водоворот несчастий! – Возникает режущий смерч, который дико несётся сквозь врагов. Буквально через несколько секунд он погас, разбившись о стену гостиницы, оставляя неглубокие порезы в бетоне. Синих чаек как не бывало, все лежат, без сознания, но жизни ничего не угрожает».
«Надо было тому, с мечом, голову оторвать за наглость».
«Не надо было. Он все равно не смог ничего сделать».
Только-только безликая мечница суёт оружие в ножны, как из здания вальяжно выходит высокий тощий мужчина. Его короткой стрижке вообще не идёт белоснежный пиджак Дозорных, лицо украшают влажные, почти что слезящиеся глаза, ровная, тонкая линия губ. Со стороны можно предположить, что здоровье матросов его мало волнует: «Быстро ты, – мягким, как вата, голосом говорит он, кладя руку на рукоять меча. – Будут последние слова перед смертью».
Джинкс молчала, достала оружие. Подобно оружию, их взгляды скрестились в битве.
– Ну, ты скажешь что-нибудь? – Вдруг спросила девушка, намекая, что последний вопрос мужчина адресовал самому себе.
– Тц, дрянная девчонка! «Растущая луна»! – Не отходя от места, тот с шипением вынимает оружие и этим же движением запускает свистящий режущий снаряд.
Не желая уничтожать улицы мощными техниками, киборг решается на следующее: восходящим ударом ровно вверх она отбивает снаряд, но вовремя понимается, что он крайний тяжёлый и отскакивает в сторону посреди парирования. Порез слизывает метр крыши дома позади.
«Силён…»
«Твою мать, да ты могла хоть лицом принять атаку! Помнишь, что ты, киборг, а?! Тобой землю можно раскалывать!»
«Боюсь, если потеряю бдительность, то будет только хуже».
– Что, удивлена? – Спустя секунды замешательства своего соперника, язвит мечник. – Я сильнейший в своём отряде! Меня прозвали «Всережущим!». Нет противника, который бы н

е пал от моей руки!
– Ты не разрезал мой меч, – ехидничает девушка в ответ, показывая идеальное лезвие своего меча.
– Тц! Ты..!
Облачённая в чёрное девушка в то же мгновение оказалась за спиной врага, рубанула от лопатки до поясницы, но нашла на оружие противника – тот защитился не глядя. Скорее всего, пользователь воли наблюдения, но не исключено, что он ожидал это атаку. Но у Джинкс есть второй меч! Попытка ударить им полукругом сбоку, будто топором дерево, заставила мечника сбросить гордыню и сменить позицию. В отскоке вперёд он разворачивается и молниеносно рубит сверху вниз, самым концом катаны проходясь по чужому лицу, касаясь грудной клетке, задевая колено. Стену гостиницы за пределами скромных размеров тела киборгини теперь украшал широкий глубокий порез – навыки фехтования этого дозорного впечатляют. Каково было удивление, когда его противник только пошатнулся, но даже не простонал от боли – как стояла, так и стоит.
– Тц, что ты вообще такое? По моим расчётам, ты бы лежала уже мёрт-
Он резко отбивает пулю, выпущенную противником из… Костяшки пальца?! Киборг думала застать его врасплох, но реакция последнего чудовищна.
– Передай капитану Джаксу: уплывайте со Стимхолла. Вы все равно проиграете, – повторяет она, выставляя перед собой катану в левой руке. Правую она закидывает на плечо.
– Ха… Ха-ха-ха! Ты правда думаешь, что можешь одолеть Джакса? Он тебя в фарш перелопатит!
Мечник с полуоборота и широким взмахом вновь посылает режущий снаряд, только в этот раз Джинкс лёгким шагом в сторону увернулся, закружилась, наступив на землю, и послала в ответ слэш, который необычайно ярко искрился. Соперник только-только касается его своим мечом, как по всей нервной системе идёт волна боли, как иголками, пронизывающее каждую клетку. Мышцы свело, дыхание, сбилось… Но он отражает атаку, хоть и не полностью – ровная багряная линия вдоль рукава быстро размазывается в кровавое пятно.
– Грх, что за фокусы? Неужели технологии дошли до такого, что киборги так умеют? – С презрением в голосе задаёт он риторический вопрос.
– Ой, как ты надоел! Мне некогда до игр! – Не сдерживается в раздражённом крике девочка.
Рогатая безликая революционерка в кресте разводит свои руки. Секундой позже костюм плывёт, кажется текучей смолой, а руки становится… Четыре! Резко, дёрганно, руки умножаются на два. Трансформация сопровождалась активной работой механизмов внутри. В нижнюю пару отправляются катаны, в то время как в верхней возникают два ярко-розовых лучистых клинка из молнии.
– Ч-что же ты всё-таки такое?! – Напрягся мечник, до хруста сжимая рукоять катаны.
– Привет от Революции.

Как же идут дела у нашего любимчика, Элиота? По крышам скакать он не умел, да и не в его это стиле, но интересная картина-таки предстала перед глазами – двое дозорных стоят по обе стороны от входа в скромное по габаритам, но изящное, роскошное снаружи здание. Медные паровые трубы как бакенбарды огибали углы стен, возвышались кверху, образуя своеобразную корону: «Сколько пафоса… – думается стрелку. – ЦИРК!»
Чайки встрепенулись, заволновались, замечая, как в мгновение ока оказались в некоем полупрозрачном куполе. В следующую же секунду они скорчились от боли, попадали на землю. Обычно весёлый забавный клоун решил не мелочиться и всерьёз взяться за поставленную задачу: он увеличил их осязание настолько, что им стало больно касаться одежды! Один взгляд в окно – на помощь спешит ещё трое. Внезапно они начинают вязнуть прямо в воздухе, будто пробираются сквозь болото по пояс. Это был результат воздействия на вестибулярный аппарат. Их зрению он внушил, что входная дверь всё ещё закрыта, но на самом деле пробрался внутрь и по очереди оглушил всех прикладом тяжёлого револьвера.
– Ха! Обожаю! – В ярком жемчужном оскале ликует он. Кажется, этому богатому на воображению шутнику никогда не надоест его фрукт.
Элиот побежал вверх по лестнице, имея один козырь в рукаве на тот случай, е

сли его застанут врасплох и попытаются уложить с одной пули в лоб… Этот чепуш не так прост, как кажется! На втором этаже никого не оказалось – Дозор не ожидал нападения фруктовика на посла… Их аудиенция это вообще секретная информация!
Вышибаем дверь с ноги, оказываемся в роскошных апартаментах, ловим паралич, летим вниз лицом и целуем мраморный пол: «Угх! – Болезненно стонет революционер, не в состоянии пошевелить ни одним пальцем. Кровь хлынула из носа фонтаном».
– Бьяхо-хо-хо! Я поймал тебя! Поймал как последнюю мышь! Поймал в ловушку! А ты и не ожидал!
Голос мужчины неприятно скрипел в ушах, наждаком играясь на барабанных перепонках. Противный, мерзкий, самодовольный, навязчивый. И это мы ещё посмотрели на гнусное личико.
– Гмф, – тяжело вздыхает стрелок, разбрызгивая кровь под собой. Он застрял в крайне неудобном положении, все мышцы напряжены.
– Не можешь сказать и слова, да? А знаешь почему? Это всё мой фрукт стопу-стопу, который останавливает всё, что я захочу! Я могу остановить движущийся пароход, даже пулю, если того пожелаю!
Затылок резко начинает зудеть, противный, тонкий мужик отскакивает и заставляет застыть… Ещё одного такого же, как ранее, смуглого стрелка в зелёной куртке: «Э-э-э?! Это что за фокусы?! Ну, не важно, на этот раз я тебя точно поймал, дурачью, бьяхо-хо!»
Это чувство вновь! Воля наблюдения звенит, как колокол, значит, надо отскочить! В обороте посол выставляет руку перел собой, устремляет пальцы на негодяя, но будто проваливается одной ногой в пропасть и использует фрукт на чёртовой люстре, так по-гадски зависшей в одном положении. Идеальный момент, что уложить наглеца на место! Уроки рукопашного боя в Революционной Армии не прошли даром – Элиот скользнул под рукой оппонента, в обороте крепко положил на своё плечо и провёл бросок через плечо, а под конец добил рукоятью пистолета. Миссия выполнена идеально. Революционер не хотел полагаться на бойкие пули и грохот пороха своего револьвера – это только поставит весь район на уши, чего крайне не рекомендуется делать на острове знати.
– Неудачница, у тебя там как дела? Я обезвредил посла, – поделившись успехами в запястье, тот с одышкой подходит к стеклянному столику, наливает нечто тёмно-красно, наверняка очень дорогое, в свободный хрустальный бокал и делает глоток.
Джинкс в этот самый момент грубо держала за волосы своего соперника. Улица изрезана, люди в шоке и уже давно покинули район.
– Считай, пробилась внутрь, – отпуская мечника без сознания, она выпрямляется и вздыхает. – Молодец. Не убил?
– Не убил.
– Спасибо. Свяжи и отнеси доставь на нижний остров, – вдали послышался топот толпы. – До связи.
– Какая важная… До свйязи, – в шутку передразнил челкастый и допил содержимое бокала.
Глухой лязг брони, грохот разбушевавшейся стражи. Необычной формы пушки казались гораздо опаснее рядовых мушкетов, коими вооружены плебсы синей чайки: «Ни с места! – Басистым тембром предупредил тот, что впереди отряда. – Или будем вынуждены поднять огонь!»
– Э? Как вы его поднимете? Его же трогать нельзя.
Шок. Молчание. Командир неловко почесал голову, оглянулся на команду. Джинкс играть в молчанку не намерена – надо спешить.
– Слушайте, я выгоняю Дозор с вашего острова. Можете, пожалуйста, не мешать, а? – Она убрала оба клинка в ножны. – Я разберусь с ними и уйду. Вы ребята крутые, с вами драться я не хочу. Мне, типа, жаль, что мы тут расхреначили пол улицы, но я и так аккуратнее стараюсь. Лучше, чем пустить их сюда, ведь так?
Толпа побитых матросов только подтверждает слова безликой незнакомки. Лидер отряда мешкается, задумчиво потирает рот.
– Живы?
– Живы.
– Ты чья будешь?
– Революция.
В лёгком смешке он виляет головой: «Ладно, отбой, парни, – довольный, он оборачивается. Группка солдат, движимая моисеевской силой, раздвигаются, пропуская командира».
Бэдлак облегчённо вздыхает. Ей не хотелось об

ременять себя ненужной битвой. Доверчивы к чужаку, это плохо, но в этот раз похвально. Противостояние Революционной Армии с Дозором это тот момент, когда лучше постоять в сторонке.
Только-только чёрная, как смола, девушка делает шаг в сторону входа, ей кто-то приземляется на голову, с треском каменной плитки втаптывает всё глубже и глубже, всё сильнее и сильнее. С цоканьем каблуков неизвестный слезает с башки, кошечка пытается подняться, пока в бок прилетает ещё один тяжёлый удар ногой. Словно перекати-поле, Джинкс катится всё дальше и дальше от входа… Но без проблем поднимается, отлетев на двадцать метров. Перед глазами предстала та самая хрупкая девушка, вторая рука Джакса, что вечно ходит по о бок от последнего, имя которой, кажется… Беатрис? Да, кажется так. Брюнетка с аккуратным прилизанным хвостом поправляет очки и грациозно указывает на нарушителя пальцем.
– Ты вчера сожгла наши ресурсы? – Огонь презрение соскакивает с языка, искрится в глазах.
Джинкс неспешно отряхивается от пыли, не стесняется долгой паузы. Не похоже, что такая мощная серия атак хоть как-то её пробила. Секретарша цокнула, всё ещё ожидая ответа.
– Да… А вы красивая, – ни с того ни с сего, признаётся революционерка. А что? Пока лица не видно, почему бы и не подкатить? – Позовите Джакса, пожалуйста. Или передайте ему, чтобы уплывали. Мадам, я правда не хочу вас бить. Я это… Побила вашего мечника.
Собеседница в удивление раскрыла глаза. Её твёрдая, гибкая, как бамбук, стойка пошатнулась, не ожидая такой искренности от врага Дозора. Так, стойте, давайте заново: стоит противнику увидеть женщину, она тает и сводит всё к мирному разговору?
– Меня не проведёшь, – строго отвечает она. – Зачем ты это делаешь? Тебе-то какое дело, чем мы занимаемся на Стимхолле.
– Что? Нет, правда, вы такая милая, и я бы не хотела чтобы вы уплыли на свою базу в порванных чулках и рваном пиджаке. Он вам кстати очень идёт, – кошечка медленно зашагала вперёд, не желая орать на двадцать метров. – Я революционер. Для меня свойственно вам мешать. Сколько раз я стараюсь убедить вас беседой, но вы такие «УуУ, ты меня не победишь, я сильнейший, все называют меня не уничтожимый супер мега разрушитель миров три тысячи!». Хватит уже, а? Ну правда. Вы если не хотите меня понять, просто сядьте вот там в углу, типа побитая.
«Вау, когда ты научилась так уверенно общаться с женщинами?»
«Когда не видят моего лица, становится легче».
Секретарша раскраснелась… Но вряд ли это смущение. В грозном оскале читалась ярость, раздражение, на лбу взбухла вена. Девушка задышала, запыхалась как разъярённый истинно красным фрагом.
– ТЫ ЗА КОГО МЕНЯ ПРИНИМАЕШЬ?! НАХАЛКА! ГРУБИЯНКА! – Офисная работница сама двинулась поездом на встречу, будто и не ожидая атаки в ответ.
– Э-э?! Я-я всерьёз! Вы милая, я правда это имело ввиду! – Гордая, непоколебимая революционерка, слабостью которой являются расписные прекрасные девы, в смятении завертела руками.
– «Зов глубин»! – Основание ладони приземляется киборгу прямо в лоб.
Дорожка улицы трескается под ногами секретарши, окна близлежащих зданий в страхе лопаются, лишь бы не видеть этого ужаса! Кошечка не стала уворачиваться, ожидая вновь увидеть грубую силу, которая не способна с уровнем врага воздействовать на непоколебимую структуру бомбсидиума… Звёзды покатились по небосводу, точно так же, как глаза по орбите. Не сведущая в анатомии, не сведущая в медицине, Джинкс чётко понимает, что её мозг коснулся задней стенки черепа. Веки необъяснимой ношей падают.
И открываются вновь. Взгляд прямо – небо, но спина ещё не коснулась земли. Вовремя сгорбившись, мечница перекатывается назад и взрывным движением локтей отскакивает на несколько метров, хоть и приземлиться на ноги не смогла – протезы плохо воспринимают команды мозга. Джинкс успела забыть, каково это, казаться неполноценным куском металлолома. Чувствуя надвигающуюся от сотрясения мозга тошноту, революционерка падает на четвереньки, открывает маску в районе рт

та и рвёт слюной – ничего сегодня она больше не ела.
– Кха-кха! – Надрываясь, кашляет она. Слёзы сами по себе давятся сквозь веки. – Ч-что ты…
«Тварь! Я сейчас порву её на куски и скину с острова! Скальп сниму! Сожгу!»
– Удивлена? – Ранее взбешённая Беатрис явно радуется своей победе. – Нет человека, который бы выдержал этот…
– Хватит, – сухо перебивает дурёха, через силу поднимаясь на ноги. Кажется, контроль над телом возвращается, – выпендриваться. Мне не интересно, кто выдержит этот удар, кто нет. Мне не интересно, насколько он силён, насколько всемогущ, и что это за крутая техника. Вы зачем это объясняете? Надоело.
Скрежет наполнил пустынную улочку – боец вынимает своё оружие, но только одно: Акутенко. Его прошедший время внешний вид резко контрастирует, однако угольный цвет рукояти и самого лезвия, исключая хамон, только подчёркивал безликий облик хозяйки: «Только из-за того, что ты красивая, я постараюсь порезать тебя не так сильно, – меж пальцев юрка прыгнула розовая искра, а лезвие меча наполняется оживляющим меч багрянцем. – Прошу, сдайся».
– Подобного нет в моём расписании, – поправляя очки, отвечает Беатрис, предупредительно поднимая колено.
Заряженный электричеством выстрел шрапнелью из пальцев заставляет соперницу закрыться и покрыть себя волей вооружения. Её уровень превосходил чёрную рогатую бестию, но пульки болезненно, хоть и бесполезно, всадились в кожу, оставляя скромные кровоподтёки. Отвлекающий манёвр сработал на ура – Джинкс самым кончиком катаны проводит по боку секретарши. Последняя вскрикивает от боли, но рана сразу же затягивается от раскалённого лезвия чужого оружия. Кошка наносит второй удар, оказавшись за спиной оппонента, но круговой высокий удар ногой, наделённый волей, с лёгкостью отбивает меч. Только сейчас Беатрис заметила одну деталь – чем ближе она находится к безликой, тем больше ток раздражает её нервную систему. Попросту мешает. Отбив лезвие, Беатрис ровным ударом в грудь наносит ещё один удар из коллекции рыбокаратэ, только в этот раз контрударом послужил удар жгучей молнии в руеу, которая явно оставит ожог. Джинкс оступилась, чувствуя ранее не виданную боль в груди.
«Чёрт… Опасно ей давать себя бить»
«А-а-аргх, меня бесит как ты медленно дерёшься!»
«Пожалуйста, не мешай».
На секунду прикрывая глаза, девушка вздыхает, обновляет все свои мыслительные каналы. Бездумным махачем драке не поможешь – умная секретарша продолжает контратаковать прямо во внутренние органы. Кипение синтокрови сменяется плавным её течением по всем каналам. Битва – это не про грубую силу. Не только. Понимание хода событий сражения, анализ местности, рефлексы, чтение противника. Джинкс сейчас даже не видит лица оппонента, хоть и смотрит прямо на него. Краем глаза ловит малейшие изменения в стойке, а воля наблюдения каллиграфически дорисовывает картину. «Удар лицо», – мечница ловко увиливает в сторону, махнув мечом под себя, вздымая серое облако пыли, коей осело много в процессе сражений. Это помогает затмить чужое поле зрение на долю секунды. Ударом ноги ловкая тень отталкивает противника к стене гостиницы: «Десять лет несчастий! – полным оборотом вокруг своей оси пытается догнать искрящимся порезом врага, последняя садится на шпагат. Стена теперь гордая зияла сквозной дыркой. В попытках доминации на поле боя выстреливает молнией, в живот, но Беатрис принимает каменную стойку и сводит энергию заряда на нет. Неудачница подскакивает, старается пнуть сидящую в шпагате секретаршу, но предчувствуя контратаку, сгибает колено и втаптывает очкастую в кирпичную стену, проламывая ту насквозь. В попытке переступить через свежую дырень заканчивается незаметной подножкой, и пока мечница падает, Беатрис восходящим полумесяцем приземляет свою ногу той в лицо. Вновь колючая дрожь по всему телу, вновь чёрные пятна закрывают цвета этой реальности. Пронзительный, режущий душу писк в ушах быстро прекращается будто по велению самой Джинкс. Та вновь выскакивает на улицу.
– Тебя утешит, если я скажу, что ты с