[Гранд Лайн, 6 путь] Лагуна.3-ий остров.

Одиночное приключение Бенна Бекмана [контракт].
[52] – Начало.

Вокруг было бы настолько темно, что нельзя было бы рассмотреть и руки перед своим лицом, но благодаря факелам, звёздам и луне поляна освещалась, будто при дневном свете. Празднество, которое постепенно превращалось в головокружительный странный обряд, больше не привлекало снайпера ни капли, и он ускорял хромой шаг, как только мог. За его руку не однократно пытались потянуть какие–то незнакомые личности, чтобы завлечь в утомительный и безумный танец, но стрелок всякий раз недоверчиво вырывал предплечье из цепкой хватки и безмолвно удался от развеселившихся жителей в тень, отбрасываемую деревьями. И беспокойство, выражаемое глазами Бенна, шло не от странностей сего народа и не от боязни, что его могут завлечь каким–нибудь гипнозом – беспокойство исходило по причине, что над поляной уже в течение нескольких долгих минут кружилась незамысловатая птица, сверкая глазами и издавая гортанные звуки. За громкой музыкой и оглушающими выкриками индейцев вороний возглас казался лёгким шелестом, но именно он раздавался в голове наёмника призывным эхом, которое не может остаться проигнорированным.
– Мысли: Надо было уточнить часы работы, когда подписывался на это.
Информатор, естественно, осознавал, что в тайной организации придётся пахать и днём и ночью, если того пожелают и прикажут 'высшие'. Наёмник обделён отдыхом и должен беспрекословно идти на подписание любого контракта в любое время суток, если хочет вообще чего–нибудь добиться в своём деле. Но поганое настроение непременно надо было разбавить шуткой, что Бекман и сделал – настроение ничуть не увеличилось, как и боевой настрой, но лёгкая улыбка промелькнула на губах снайпера, и это значительно прибавило ему уверенности в том, что это всё необходимо.
Таким образом, он продрался чрез необузданную толпу к ветвистым деревьям, которые полукольцом [а то и кольцом – он не рассматривал] шли границей поляны. Вырвавшись в объятие лесного мрака, Бенн поспешно отдалился от поляны на сотню метров, чтобы убедиться в своём полном одиночестве среди флоры. Примкнув спиной к стволу какого–то дерева, снайпер скатился на сидячее положение и вытянул ноги, явно находя в лесной тишине блаженства для себя больше, чем среди индейской суматохи. Какое–то время, единицы которого снайпер забросил считать, мужчина сидел и переводил дух, погружаясь моментами даже в полудрему. Но стоило разразиться вороньему возгласу по местности, как стрелок резко пробудился и как–то не обдумывая вытянул правую руку в сторону, сжав её в кулак для пущей твердости. И в ту же секунду, точно по чёткой дрессировке, на живую жердочку приземлился огромный ворон. Под его весом рука заметно дрогнула, но даже в плохом состоянии наёмнику хватило сил выдержать её в таком положении и свободной рукой взять из клюва пернатого клочок бумаги. Такая транспортировка контрактов поддерживается постоянно, и Бекман ещё ни разу не видывал, чтобы эти задания приходили как–то иначе. По этой причине, привыкший и даже полюбивший воронов, Бенн осторожным движением взмахнул рукой вверх, что побудило птицу взлететь и, скрывшись во мраке, улететь так тихо, что при своих размерах не было слышно и хлопанья крыльев. А снайпер, ранее любивший провожать пернатых взглядом, сейчас сразу же открыл контракт и стал привыкать ко тьме, через которую источалось малое количество света, вследствие только через несколько минут снайперское зрение смогло рассмотреть отрывки написанного задания от руки не очень грамотного человека.
– Мысли: Так это задание от местного человека? Подобные контракты, видимо, проходят через проверку мне неизвестных, и только тогда отправляются. Рей. и Лиса. Эти имена мне ни о чём не говорят, но будем разбираться, что ж.. Посижу пять минуток здесь ещё и отправлюсь к Коху и его матушке. Сроки выполнения всё равно не поставлены.

– Я тебя заметил. Покажись! – воскликнул мужчина.
Внезапно мысли о кратковременном отдыхе в окружении местной флоры и фауны, которая, в отличие от опьяненных празднеством индейцев, вела себя не агрессивно и крайне тихо, оборвались предательским шелестом где–то в стороне. Заблуждение об усталом состоянии выветрилось из головы встревоженного мужчины, который немедля схватился на кремневую винтовку, чтобы в любой момент воспроизвести выстрел с возможным точным попаданием. Можно представить и то, что в голове стрелка всё ещё вертелся алкогольный туман, а чувства обострены навалившимся за день грузом, но даже это подобие шелеста от ветра мужчина различит с чьим–то неудавшимся движением. И следующий шаг неизвестному дался с таким же трудом, так как шелест только усилился, что позволило Бенну определиться с местоположение, завалиться набок и прицелиться с точностью на сантиметры, чтобы попасть в предполагаемого злоумышленника, будто то зверь или человек.
= Стой! Не стреляйте, дядя Бенн! = крикнул некто известный из кустов.
Разузнать голос в предельной тишине не составило труда, но, смахивая всё на буйную головушку, Бекман приподнялся обратно и внимательно вглядывался в темноту, не опуская кремневую винтовку. По этой причине появившийся мальчик шёл очень медленно, чтобы не побудить стрелка на выстрел, и показался только спустя минуту, что и требовалось Бенну. Наёмник что–то хмыкнул себе под нос и едва внятно произнёс длинное имя молодого воина, прежде чем тот успел близко подойти к снайперу и присесть рядом на корточки. Бекман опустил винтовку и внимательно глядел на Коха, который казался встревоженным и забывшимся. Можно предположить, что во время празднества на него уделялось мало внимания, хоть он и помогал всем и вся, чтобы праздник состоялся достойным. Он не требовал благодарностей, но юноша внутри горел желанием похвалы, хоть малейшей. В этом вся юношеская натура, которая ничего не требует, но мирно ждет.

– Что ты здесь забыл? – начал разговор наёмник.
Бекман положил стрелковое оружие себе на колени без боязни, что мальчик мог прийти с какими–либо злыми планами. Беззаботно, точно состояние и настрой были на высокой планке, стрелок потянулся к потрепанному от сражений карману и вытянул зажигалку вместе с сигаретой – предпоследней сигаретой, что больше надавило на грусть информатора. Но, не показывая печали от глупой причины, он по–быстрому закурил.
= Просто заметил, что вы удалились в лес, и подумал, что вы можете заблудиться или привлечь опасность, из–за которой вам может статься хуже. = ответил Кох.
Вид юного воина был виноватым, но настойчивым. Бенн видывал много людей с различными характерами, но он увидел впервые такого человека, в которым соединяются чувство вины и противоречивое чувство упёртости, когда делаешь всё так, как сам решил. Чтобы отвлечь себя и не показывать в голосе обеспокоенности, мальчик схватил первую попавшуюся палку и с помощью неё стал вырисовывать на земле незамысловатые рисунки, весьма детские, забавные и отвлекающие.
– Хуже со мной не будет. Да и заблудиться я не прочь, да только друзьям придется долго ждать, так что считай, что ты спасаешь не меня, а их нервные клетки. – усмехнулся Бенн.
Шуточная подметка была поддержана смешком юноши, и он более расслабленно посмотрел на информатора, точно собирался что–то сказать, какую–то интересную новость, но, в конце концов, он с натянутой улыбкой поник головой и продолжил рисовать.
= О вас теперь все говорят. = грустно констатировал Кох.
По логике Бенна, грусть в его речи была уместна, ведь к мальчику пришло осознание, что какие–то чужеземцы смогли на раз–два расправиться с главной угрозой, от которой полегли все их лучшие воины, отчего запятнана честь их сильного племени. Бекман в этот момент даже понимающе посмотрел на пацана, но жалеть его он не собирается.
– А что б и не говорить? О нас говорит уже весь мир, и вы поговорите.

Не слишком ли дерзко прозвучали слова – такой вопрос озаботил бы кого–либо определённого, но не наёмника. Мальчик племени посмотрел на дядю с удивлением, точно перед собой увидел совершенно другого человека – не заботящегося о других и самовлюблённого. Таким Бенна не считали ещё ни разу – только если за спиной говорили. И снайпер посмотрел на паренька в ответ с насмешливой улыбкой, после чего выпустил пару клубов сигаретного дыма. А Кох так и не подобрал броского ответа, хоть и желал ответить пирату грубовато и колко, вместо этого он откинулся на ствол дерева и вздохнул.

– А кто такая Лиса? Асперо что–то говорила про эту девушку, но я не придал этому значения, а сейчас задумался внезапно... – непринуждённо задался вопросом Бенн.
Как и всегда, наёмнику пришлось немного приврать, чтобы получить желаемое. И он не будет себя винить, что впутал в маленькую историю Джарвис, так как полностью уверен, что последствия никак не скажутся на очаровательной девушке. И не так и много времени, чтобы слишком долго готовиться к контрольным вопросам и постоянно разминаться перед тем, как нанести решающий удар. И момент данного вступления был подобран крайне удачно, так как мальчик, воодушевленный переводом темы и счастливый от того же, обратил всё внимание на дядю Бенна, показывая удивление такому элементарному вопросу.
= Здрасьте! Так это же та... шаманка наша новая. Если так оно будет... Эх! Полетело всё к чертям из–за какого–то нашествия саранчи! Агр! = быстро пролепетал паренёк.
Сначала слова его были пропитаны шоком и непониманием: как Бенн не смог узнать имя той прекрасной девы? Тем не менее снайпер действительно быстро вспомнил её, отчего картина стала постепенно складываться, как надо, и понимание ситуации, описанной в контракте, стала проясняться. А мальчик, точно по проклятью, перешёл вновь на грустную ноту, сравнивая прошедшую угрозу с нашествием саранчи.
– Стой. Если так оно будет? А может и не быть? – ухватился за ниточку Бенн, и не зря.
= Принуждение – именно под дудку этого качества действуют многие люди нашего племени. Принуждение – это как долг, только против воли. Мы боремся сами с собой, и даже она не стала исключением. Лиса – девушка очень верная, и настолько, что готова променять наши обычаи на обычаи другого племени ради одного юноши Мейя. Недавно она пропала, но в честь празднества и благодаря мимолетному взаимопониманию между двумя племенами её смогли найти и заманить обратно, рассчитывая, что её же знаниями смогут привязать к Энкам. Но они и не подозревают, что сегодня на рассвете она снова убежит по нашей глупости, так как все поддались опьянению праздника. = развернуто ответил Кох.
– И откуда ты только это всё знаешь? – усмехнулся Бенн.
Хотелось потрепать паренька дружелюбно по голове, но рука снайпера даже не успела подняться, так как мужчина заметил, что чем–то зацепил погрустневшего юношу.
= Мой отец... он был вождём. = обосновал свои знания Кох.
– А кто же ваш вождь сейчас? Разве без его ведома вы можете устраивать праздники?
Конечно, присутствовало желание сказать: "мне жаль" или "сожалею", но вместо этого необдуманно вырвался вопрос, ответ на который Бенну почему–то казался не открытым. Кох же немного помолчал, точно рассчитывал, что дядя всё же догадается и поймёт, но, когда мальчик увидел тот же вопрошающий взгляд, не изменившийся за секунды, молодой воин показал большим пальцем на себя, после чего и вовсе твёрдо постучал кулаком по своей груди. Бекман понял и замолчал – потерял ли дар речи или просто не мог что–либо подобрать для продолжения беседы. Всё так очевидно, но так неправильно: влюблённую девушку заставляют идти против её же воли, а ещё юного пацана выдвигают в вожди, точно так и должно быть. Вдохнув и выдохнув клуб сигаретного дыма, наёмник позволил молчанию завладеть их разговором в течение некоторого времени.
– Мне надо поговорить с Лисой.

Серьёзные перемены в действиях наёмника всё чаще вызывали удивление на лице юного воина–вождя. И сейчас он с явным непониманием вылупил глаза и уставился на дядю, как баран на новые ворота. Но такое качество, как лапидарность, придавало всякий раз всё больше и больше уверенности мальчику в своём временном спасителе и наставнике. По этой причине, убедившись, что Бенн не собирается забирать своего утверждения обратно, юноше осталось лишь спросить причины возникновения идеи, хотя и не сомневался, что ответа может и не получить. Попытка не пытка – той же палкой он вывел чётко на земле вопросительное слово [зачем] и обратил внимание снайпера к написанному, точно мальчик боялся преподнести вопрос в устной форме. Бекман, получающий удовольствие от наблюдения за изменением и переходами черт характера юного вождя, глянул на вопрос и ухмыльнулся – как будто ухмылкой сказал, что до ответа дорасти надо. Но внутри загорелось желание поделиться хоть чем–то с мальчишкой, показать малому вождю не только свой ответственный нрав, но и умение рассуждать, умение слушать и выносить. Такой пацан впитывает в себя многие черты чужеземцев по той причине, что думает: ведь все эти черты им нужны, значит и ему необходимы. У дикарей своя логика: они не собираются совершенствоваться, но хотят постоянно видеть и овладевать чем–то новым.

– Ты сказал, что её принуждают оставаться в этом племени, и с другим племенем у вас своеобразная борьба. И ты уверен, что через несколько часов после рассвета она убежит с собирателем Мейя, вследствие у вас возникнут серьезные проблемы. Я хочу с ней поговорить, по душам, так сказать. А ты, юный вождь, прикроешь меня. Так как ты занимаешь теперь высокую должность, должен будешь успокоить буйство своего народа, доставшееся им от твоего отца. Попробуй провести изменения, попробуй привести их к пониманию, что такое дружелюбие и бескорыстная взаимопомощь. Всё в твоих руках, теперь ты их вожак. – проговорил наёмник.
Бекман положил свободную руку на плечо молодого паренька и после каждого законченного предложения выпускал небольшие клубы сигаретного дыма, точно от этого легче образовывалась витающая мысль. Кох в это время непрерывно смотрел на дядю, который толковал всё очень правильно, только раньше воину не приходилось об этом задумываться. Смерть вождя принесла ему много возможностей, и, в отличие от многих других историй, у этого молодого вождя нет никаких сомнений в том, что он сможет нормально управлять народом. Самоуверенность, вложенная ему матушкой с детства, настойчиво подсказала, что он должен поутру собрать людей и объявить о своём существовании, как их 'вожака', обсудить складывающуюся ситуацию. По этой причине паренек кивнул на добрые слова снайпера и мужественно выдавил улыбку, после чего отвернул голову в другую сторону и со всей возможной силой свистнул. Такой ответ показался Бекману странным и непонятным, поэтому он отдернул руку от плеча Коха и посмотрел туда, куда свистел вождь. Ожидание казалось томительным, а шорохи придавали какого–то злорадства, что заставило стрелка спохватиться за свою винтовку. Но стоило набраться терпения и не принимать каких–либо поспешных решений, как из кустов выпрыгнул внушающих размеров кот – внешне он был похож на огромного леопарда, только расцветка более схожая с окрасом жирафа. Оскалившись и вцепившись когтями в землю, точно зафиксировав своё положение, зверь агрессивно посмотрел на снайпера, а Бекман был слишком удивлён, чтобы что–то поспешно предпринять.
= Вэра... Инахоно! = прикрикнул молодой вождь.
Если логически рассуждать, то первое слово являлось именем огромного кота, а вот второе слово ни на что похоже не было. Возможно, у этих народов действительно существует и свой язык, не напоминающий никакие иные, который они хранят только среди своих. Слово оказалось командой для дикого зверя, так как через ворчание и негодования кот уселся и успокоился. Юноша уверенно поднялся на ноги и приблизился к животному, после чего мягким движением успокаивающе прошелся рукой по его шее.

Молодой вождь подействовал на дикого зверя, точно успокоительное, и животное уже не скупилось на приятное урчание и проявление нежности. Во время успокоения дикой кошки Бенн успел подняться на ноги, подхватив с собой кремневую винтовку, и без какой–либо боязни подойти к пареньку и его зверушке, которая на неизвестного посмотрела косо и презрительно, но после мягко сказанных Кохом слов окончательно потеряла недоверие к чужеземцу. Как известно, Энки привыкли управлять животными наподобие волков, больших кошек и прочих опасных животных путём насилия, но некоторые факты остаются за кадром, остаются тайной данного племени и не распространяются в общие источники. Эта смесь леопарда с кем–либо неопределенным не походила на подавленного зверя, который потерял свою агрессию и окончательно подчинился человеку. Наоборот, он выглядел диким и независимым, но также выглядел прирученным и добрым с молодым вождём. Разве такого поведения могли добиться путём насилия? Здесь кроется взаимное доверие – гармония между людьми и дикими зверями, о чём часто мечтают некоторые государства, но распространяют грязные слухи о беспощадности и жестоких нравах этих гармоничных народов.

– И... Что? – протянул наёмник.
Осознание возникшей ситуации наклёвывалось в голову сразу, но Бенн всё ещё противился, временно притворяясь непонимающим человеком. А мальчик оказался довольным складывающейся сценой, отчего с важным видом похлопал дикого зверя по плечу и расплылся в самоуверенной и насмехающейся улыбке, точно перенял это от кого–то.
= Его зовут Вэра. Он – мой товарищ, моя опора и мой верный друг. И именно он довезёт тебя в то логово, где скрываются люди, которых тебе надо найти. Через несколько часов они туда обязательно явятся, за это я ручаюсь. Вэра останется с тобой и будет сопровождать тебя до того, как ты окажешься у этого же места. Дальше ему нельзя, так как найдётся много желающих приручить этого царя. В путь? = проговорил паренек.
Голос молодого вождя стал несвойственно важным и ответственным, чего когда–либо раньше наёмник не замечал. Мальчик точно за полчаса изменился и дорос до своего статуса, свалив весь груз на свои плечи и приняв это, как должное. В этих племенах живут очень мужественные и волевые люди, таких на свете точно больше не сыщешь. Бенн в ответ кивнул и оседлал зверя быстро, чтобы по случайности с ним не пересечься взглядами. Нет, снайпер не боялся дикую кошку, но понимал, что взгляд человека зверю может не понравиться, отчего становится неизвестной последующая его реакция.

– Но всё равно следуй интересам народа. Если война у них в крови, не делай их пленниками собственного мировоззрения. Повлияй на них положительно, но не изменяй их, иначе от ваших традиций и опыта предков ничего не останется. – обратился наёмник.
Бекман прервал мальчика на полуслове, когда он хотел вновь произнести имя дикого зверя для последующей команды. Юноша вовремя заткнулся и поднял голову, чтобы посмотреть на лицо дяди, после чего понимающе и по–важному кивнул.
= Я знаю, дядя Бенн. Я постараюсь... Вэра! Инахомо! Хиралойно! = сказал Кохкэхикьюмст.
С тихого и понимающего тона он перешёл на командный крик, изображенный в словах неведомого для нас значения, после чего дикий зверь поднялся на лапы и, определившись с необходимым направлением, трусцой скрылся в листве нетронутого леса, оставляя после себя лишь звуки оглушительного рева. Птица от внезапности покинули свои укромные места на деревьях и закрыли своими телами постепенно тускнеющие звезды и светлеющее небо. Бенн крепче уцепился за ездового кота, стараясь игнорировать боль, чтобы не свалиться.
– Мысли: Этому заданию несколько дней, дошло оно до меня далеко не сразу. Заказчик в тексте явно подразумевал ситуацию во время правления умершего вождя, но сейчас всё изменяется. Кохкэхикьюмст внесет изменения, я уверен. Эту девушку, Лису, я верну, но, если заказчик думает, что я верну её угрозами и запугаю её, он ошибается. Многие здешние люди ошибаются.

[Спустя пять часов]

В этот раз время тянулось чересчур быстро. Поездка на дикой огромной кошке заняла около половины часа, которые пролетели за один миг – во–первых, наёмник старался сконцентрироваться на своих размышлениях, чтобы таким образом утихомирить возникающую периодами боль, отчего минуты превращались в секунды; во–вторых, вокруг проносились незамысловатые, но незабываемые пейзажи, на которые трудно не обратить внимания: дикие местности встречали чужеземца дружелюбно и тихо, чего никак не ожидалось, и прочие хищные звери проносились в метрах от их траектории, но не смели предпринимать попыток нападения. Всякий раз, когда снайперу удавалось рассмотреть животных поближе, в их глазах мелькала снисходительность, и косой взгляд в сторону дикой кошки, на коей он восседал, выражал подчинение и гордость. Видно, Кох не зря упомянул о Вэры, как о царе: в этих краях даже у зверей возникла иерархия, которой он покорнейше и с уважением подчиняются.
– Мысли: Всегда представлял лесного царя в качестве оленя.
Благодаря открывающимся картинам и раскрывающимся загадкам природы Бенн действительно сумел отвлечься от раскатистой боли и отдаться приятным воспоминаниям, вспоминая период приключений с Клауном. Наёмник больше не сожалел о своём решении, но в глубине души жалел, что мальчик не сможет лицезреть всей этой красоты, всего удивительного и малоизвестного, что так доступно разглядывает Бекман. Этот обидный факт больно бил по душе, но наёмник всегда успокаивал себя на мысли, что там безопаснее. Так он думал, на то он надеялся, и как же он ошибался. Из–за заботы он ослеп и не увидел, что мальчишке было бы куда безопаснее с ним, чем с каким–то стариком. Скоро он пожалеет по–настоящему, но ничего не сможет спасти и вернуть.
Другими словами, спустя полчаса Вэра пересёк черту племени Мейя, но он бежал параллельно постройкам живущих там индейцев, скрываясь в густых кустах. Ловким прыжком он пересек высокое препятствие [какая–то стена] и оказался на обширной поляне, засеянной чем–то неизвестным. Определившись с дорожкой, чтобы своими лапами не попортить чужие труды, большой кот пересек огромное расстояние и вновь вбежал в лесок, на окраине которого стояла лачуга. Настойчиво сбросив с себя чужеземца, Вэра поспешил улечься и спрятаться в гуще листвы, а Бекман всё время ожидания провёл в самой хижине. Вы не поверите, но он успел даже вздремнуть и отогнать от себя неприятное чувство жажды полежать.
Когда он открыл глаза, за окном было светло и запевали птицы. Но не утренние певуньи стали причиной его просыпания, а горделивое и басистое рычание, которое доносилось вне лачуги. Раскатистый рык был нетрудно узнаваем, по этой причине Бенн, оглядевшись и убедившись в своем одиночестве в хижине, схватил винтовку и выбежал наружу, где открылась незамысловатая картина: огромный кот прижался грудью к земле и обнажал клыки на молодого мужчину, который был настроен против зверя агрессивно. За его спиной скрывалась та самая прекрасная дева, на которую была накинута кожаный плащ, скрывающий её оголенное тело. При виде знакомого лица Бекмана она тут же испуганно вздрогнула и отбежала в сторону, рассчитывая отвести внимание стрелка на себя, и чтобы тот ненароком не выстрелил в её возлюбленного, но внимание снайпера было невозвратимо. Внешность мужчины ассоциировалась с истинной внешностью собирателя племени, и просто с внешностью, которая представляется, когда думаешь о жителях леса. Только вид у него было куда суровее, хотя хочется верить в дружелюбие и гармоничный настрой таких людей. Крепко сжимая саблю, он готов был вот–вот ринуться в бой, чтобы либо защитить свою возлюбленную, либо спасти свою собственную задницу.
= Кто такие будете!? = пригрозил мужчина.
Лиса, которая старалась держаться дальше от снайпера, но ближе к дикому коту, смотрела то на одного, то на другого человека, и всё собиралась что–то сказать, да только смелости не хватало. По этой причине, точно рыба, она то открывала, то закрывала рот и натягивала руками сильнее пальто, будто рассчитывала утопнуть в нём.

Нельзя было упустить мимо внимания факт, что чем сильнее наёмник сжимал и приподнимал кремневую винтовку, тем сильнее вжимался в саблю и незнакомый представитель племени Мейя. По этой причине Бекман решил проявить свои доброжелательные намерения первым, вследствие убрал винтовку за спину, где её нелепым образом зацепил за потрёпанный ремень не менее потрёпанных брюк. Тогда мужчина, точно повторяя движения чужеземца, расслабил хватку сабли и заткнул её за пояс, хмуро, недоверчиво и в упор глядя на снайпера. Дикий зверь значительно угомонился, когда из лачуги вышел Бенн, и когда к нему приблизилась Лиса, представительница племени Энков, и теперь не встревал в накаляющиеся отношения представителей не просто разных племен, а разных миров.

– Моё имя – Бенн. И я пришёл поговорить с Лисой, и явно не в твоём присутствии. – ответил наёмник.
Бекман не распинался перед незнакомым индейцем, не боялся переходить на колкие угрозы, чтобы казаться более убедительным, и хотел намекнуть почти что прямо на причины своего визита в их 'никому неизвестную' лачугу. От заявленных слов глаза прекрасной девы забегали по сторонам, и в конце она стала сверлить напуганным взглядом своего возлюбленного. Как никто иной, девушка много слышала о троице чужеземцев и знала, на что они в действительности способны. Увидев, что один из этой троицы пришёл поговорить именно с ней и сейчас не выявляет страха перед её возлюбленным, даже смея тому угрожать, она не знала, что делать и как быть. В то же время молодая особа была уверена, что снайпер её не тронет – логика эта плясала от того, что Асперо отнеслась к ней в 'милом' тоне, отчего навевалась надежда, что этот самый друг Асперо её не тронет. Слабоватая нить, но в это она верила искренне и уверенно. Сжав руки в кулачки, она держала их на уровни груди и сейчас казалась напуганным кроликом, зажатым в углу.
= Моё имя – Грин. И я уверяю, что Лиса говорить с тобой, чужеземное чудовище, не будет. И тем более без моего присутствия. = ответил собиратель.
Шагая по поставленному Бенном шаблону, Грин не боялся переходить на дерзость и самоуверенность, что вызывало на лице наёмника забавляющуюся улыбку. Скрестив руки на груди, стрелок приподнял вопрошающе брови и искоса посмотрел на девушку.
– Мейя что–то решает за Энка? – обратился Бенн к ней.
= Не смей даже смотреть в её сторону, морская грязь! = выкрикнул Грин.
Для пущего выражения агрессивности собиратель сделал несколько шагов вперёд и вновь потянулся к сабле, но спокойно брошенный взгляд наёмником заставил его приостановиться и лишь ужесточить свой взор. Всё, что можно было вынести из слов собирателя – их неплохо научили обзываться, без преувеличений и красиво. Наверно, это была одна из причин, почему Энки их ненавидели, так как сами склонны к резким переходам на драки, нежели разбрасыванием обидных слов.
== Постой, Грин! Этот человек мне никакого вреда не причинит! = вступилась девушка.
– Мысли: Да ну? Я что? Не настолько убедителен?
Даже в такой момент Бенн нашёл для себя обидный факт, но оставил мысли в своей голове без озвучивания. Вместо этого он наклонил голову и устало вздохнул, точно наблюдал за скучной потасовкой молодых драматических актёров.
= Он – убийца! Разве нет? = оборвал Грин.
– Мысли: А он ловит налету, я погляжу.
== Он – убийца наших врагов! Он – спаситель! = повысила тон девушка.
– Мысли: Ну, вообще–то это из–за нас у вас появились враги. Но я погляжу, у вас отношения не такие хорошие... Вот оно – разношерстность племён.
= Это не изменяет того, что ему не составит труда убить и тебя! Кто знает, кто он в своём мире! Ты хочешь с ним поговорить?! Поговорить с этим недостойным воином!? = ответил Грин.
– Мысли: А это уже грубо.
Хоть Бенн комично и анализировал каждые фразы возлюбленных, он никак не ожидал того, что поговорить с девушкой удастся легко.

Когда обращённый к младой и прекрасной деве вопрос собирателя прозвучал настоятельно, Бекман скосил взгляд на добычу, которая сейчас находилась в лапах двух хищников [или трёх, если считать дикого огромного кота]. Перед тем, как ответить, девушка сжала в ниточку губы, приподняла голову и опустила руки, сжатые в кулачки, вниз, чтобы прибавить своему внешнему облику горделивости и чести, ведь она в действительности должна решать сама за себя. Но, по размышлениям наёмника, она должна быть аккуратной и осторожной.
= Да! Я хочу поговорить с этим достойным (!) воином! = констатировала девушка.
– Мысли: Боевой и самоотверженный нрав. Такой она мне не казалась.
Такого заявления не ждал не только наёмник, но и возлюбленный девушки, который заметно приоткрыл рот и не знал, что сказать. Давить на неё он не видел смысла, что и правильно, если смотреть на её родословную, и тем более не хотел добавлять обиды, ведь именно ему после всего прошедшего бардака восстанавливать с ней отношения.
== Делай, что знаешь! = фыркнул собиратель.
С чертыханием, но с тем же изяществом и аристократической манерой, точно в племени Мейя следят за их манерами и прочим. Или, может, сам по себе такой уродился. Но, когда собиратель проходил рядом с Бенном, направляясь в лачугу, Грин невежливо толкнул его плечом и ускорил шаг, чтобы быстрее скрыться в хижине. Таким образом, Лиса и Бекман наконец–то могут поговорить один на один, если дикий кот их точно не понимает. Прекрасная дева облокотилась о хищного зверя, что он позволил ей сделать беспрепятственно. Бенн же подошёл к ним, чтобы разговаривать спокойно, без криков.
– Начистоту, я хочу поговорить о твоём разумном возвращении в своё родное племя. Считаю, что это прибавит тебе больше чести, чем эти прятки. – начал открыто наёмник.
= Меня не устраивают устои племени Энки. = констатировала девушка.
– И всё? А о народе ты, значит, не думаешь? Живёшь ради собственной выгоды? Хочешь сделать своё счастье, а на чужое наплевать?
= Много ли ты знаешь о счастье?
– Много. Особенно о том счастье, когда действуешь исключительно в собственных интересах.
= И как?
– Очень много погибших за моей спиной. Одна ты, не зная того, можешь положить людей не меньше, чем я. Или даже... уже положила. – серьезно 'прорычал' Бенн.
= Что ты имеешь в виду?
– Где ты была, когда происходило нашествие? Ты могла бы спасти хоть кого–то, увести детей или помочь раненым, коли у тебя есть дар. А что делала ты в это время?
Бенн не боялся зацепить её эмоции, и у него получилось. Младая дева проигрывая опустила голову, почувствовав в действительности свою вину. Она боялась что–либо ответить, так как всё будет являться пустыми отговорками, цена которых – жизнь.
– И сейчас ты нужна племени ни меньше. Ты должна знать, что смерть вождя привела к статусу вожака его сына. Если ты так возникаешь по поводу устоев, то почему бы тебе не действовать сейчас, когда этот паренек изменит ваше мировоззрение? Ты ведь знаешь его матушку – она такая же чужеземка, как и я. Она вложила в своего сына нечто большее, чем могли бы вложить в него вы. Если ты не бросишь их и примешь свою должность по чести, поверь, ваш мир претерпит немыслимые изменения. – продолжил давить наёмник.
= Но мой отец...
– Мёртв. Забыла? – перебил Бенн.
Глаза младой девы заметно расширились, но так такового удивления не промелькнула, так как он знала об этой новости, просто нельзя привыкнуть сразу к факту, что близкий человек мертв – особенно, родитель. Окончательно поникнув головой, она смотрела исключительно на передние лапы большого кота и не знала, что можно сказать.
– У тебя есть брат. Живой. Разве ты допустишь шанса и его смерти? По моему мнению, ты совершила достаточно ошибок, чтобы скинуть их на младую голову. Тебя никто больше принуждать к возвращению не будет, но сейчас выбор серьезно висит на тебе, и все смерти всё равно будут капать на твою душу.

Молчание. Наёмник мог представить, что в данный момент творится в душе младой девы, по этой причине перестал давить и замолк, чтобы дождаться ответа. Всем серьёзным видом он показал, что вот–вот озвученный ответ девушкой станет окончательным, как посмертный приговор. Закусив нижнюю губу, она нервно трепала шерсть дикого кота, который по слабости своей приятно заурчал и положил голову на передние лапы, точно расслабляясь. Это непостоянство хищного зверя вызвало на лице Лисы первую на памяти наёмника улыбку, и она как–то облегчённо вздохнула. С прикрытыми глазами она простояла несколько секунд, после чего мягким взором окинула Бекмана и одобрительно кивнула.
= На самом деле, вы правы, дорогой чужеземец. Пред вами объясняться я не буду, почему так поступила, но пред братом я обязана объясниться. Кох – очень милый юноша, и я также не могу его бросить с тем учетом, что ему от отца может достаться хронологическое заболевание, вследствие моя поддержка будет необходима. Давайте быстрее! Скроемся, пока Грин не видит, иначе он меня не отпустит. Я позже ему всё поясню! = опомнилась Лиса.
С грациозностью кошки она запрыгнула на дикого кота, который стал медленно подниматься на лапы. Бенн одобрительно кивнул, точно гордился этой девчонкой, точно своей родной сестрой/дочерью, и сам запрыгнул на ездового хищного животного, после чего кот рванул вперед и скрылся в густой листве.

– Скажу одно: У вас определённо большое будущее, сильное и волевое. Не меняйте устои, но меняйте взаимоотношения между племенами. – обратился к Лисе Бенн.
На полном ходу она умудрилась немного обернуться и посмотреть на лицо чужеземца, который теперь не казался тем самым чужеземным уродом, как его втихую называл Грин. Показав ему свою убедительную и очаровательную улыбку, дева счастливо кивнула и обернулась обратно, чтобы зацепиться за дикого зверя поудобнее и подсказать ему, чтобы прибавил скорости. Бекман же сам не поскупился на довольную улыбку и спокойный вздох – наконец–то всё начало идти так, как наёмник планирует с самого начала.
Одним словом, с огромным котом они так и расстались на том самом месте, где Кох призвал его. Младая дева, натягивая сильнее плащ, который при различных движениях умудрялся прикрывать её тело, легкой походкой направилась к деревне и кротчайшим путем провела Бенна к своему наполовину развалившемуся дому, где её очень тепло встретил родной обрат. Покружив её на руках, он вцепился в неё объятиями и не отпускал долгое время. Только он захотел посмотреть на того, кто выполнил задание, посланное им в тайную организацию. Но, когда парень посмотрел туда, где должен был стоять этот неизвестный, Бенна там уже не оказалось. Хоть он и хромоножка, наёмник успел вовремя исчезнуть в проулках и провалиться в утренние тени.

[Happy end.]

Одиночное приключение Бенна Бекмана [контракт].
[51] – Начало.

На этом острове команда из трёх человек пребывала уже в течение нескольких дней: двух или трёх, что снайпер впервые не считал. Причиной потери во времени стал факт, что дни тянулись, точно месяца, и обыкновенная усталость, вызванная резкими переменами событий. Всё это слилось воедино, и даже отсутствие желания полежать не прикрыло сонливость и невыносимый голод, привлекавший на себя внимание чувством пустоты. И слилось это воедино не без последствий, так как наёмник потерялся не только во времени, определяя часы по положению солнца, а ещё и в пространстве. Времени протекло достаточно, чтобы запомнить местоположение многих пунктов, и Бенн бы, честно, добрёл до дома юного вождя и его матушки, если бы память не была затуманена тяжёлым состоянием. Шествуя медленно, но важно параллельно хижинам, информатор старался настроиться хоть на несколько мгновений на нужный лад, чтобы определить, куда поворачивать дальше. Энки сторонились его, так как прострационный взгляд чужеземца, который совсем недавно избавил их от одного из опаснейших врагов, смахивал на сумасшествие и явно пугал.
– Мысли: Черт побери... Надо было сразу составить ход от дома Рейя до Коха. Хотя не до этого было, а теперь блуждай, наёмничек.
Мужчина остановился возле угла какой–то хижины, смахивающей на прилавку бытовых вещей, и постарался перевести дыхание с закрытыми глазами, точно от этого станет легче и признаки некой мигрени пропадут вместе с теми чертиками, которые уже начинали летать перед глазами – что ж, усталость – вещь тоже крайне важная и несёт за собой определённые последствия. Но после нескольких минут состояние не изменилось: не улучшилось, но и не ухудшилось. Осознав, что выжидать больше нечего, Бенн рукой оттолкнулся от угла хижины, как будто придал себе скорости, и, используя кремневую винтовку, как трость, хромоножка прошествовала дальше по улице. Опустошенный и одновременно с жадным блеском взгляд ловил образ каждого дома индейца, рассчитывая наконец–то увидеть знакомый, со своим небольшим двориком и гостеприимной хозяйкой.
Если начистоту, Бекман потерял надежду наткнуться при таком рассудке на хижину молодого вождя и решил найти себе иное укромное местечко, где можно было бы скрыться от глаз людей и просто найти одиночество. На этой идеи он и остановился, но, когда поворачивал в очередной проулок, почувствовал, как его кто–то взял под локоть, предоставляя шанс на опору. На резкий поворот и проявление агрессии не осталось ни капли сил, по этой причине Бенн просто остановился и в прострационном состоянии повернул голову, чтобы посмотреть на отозвавшегося помощника. Только через туманную пелену с мелькающими образами то ли точек, то ли непонятных чертиков было невозможно сейчас что–либо рассмотреть. Не такая беда для Бенна, но беда для снайпера.
= Пойдёмте, Бенн. Отбились от своей стаи? Пойдёмте, отдохнёте у меня. = говорила женщина.
Этот голос ни с чем не спутаешь, по этой причине Бекман не запротестовал и пошёл туда, куда его за руку повела Элфа. Теперь Бекман не был осторожен в пути, не боялся по случайности пихнуть какого–нибудь прохожего, так как молодая женщина вела его с осторожностью и тихо говорила какие–либо предупреждения, касающиеся дороги. Таким образом, матушка юного вождя ввела снайпера в свою хижину и предоставила спальное место мальчишки Коха, который точно был бы не против. Оставив 'спасителя' в одиночестве, она молчаливо направилась на кухню, чтобы налить неизвестную Бенну настойку, но по возвращению заметила, что пить–то её пока что некому – информатор уснул крепким сном, чего желал с самого конца сражения с наёмными убийцами морского дозора.
= Вот так... Принимаем гостей из моря, а даже и не знаем, кто такие и чем прославлены. Иногда я скучаю по иному миру, по пиратству, но знаете, Бенн, здесь очень спокойно. Несмотря на препятствия живые и неживые, этот остров гармоничен до невозможности, до невозможности отстранен от всяких проблем. Это место – рай. = шептала Элфа.
Она рассказывала шёпотом и знала, что снайпер её не услышит.