[Саус Блю] Архипелаг Fumer

— Боюсь, Исвардстейн, я более не могу закрыть глаза на твой внешний вид, на всех уровнях ставящий нашу конспирацию под угрозу. Перед тем как мы отправимся вслед за этими ублюдками, тебя нужно приодеть… — отчеканил дозорный своим «рабочим тоном». Он прекрасно понимал, как подчинённая может воспринять наказ приодеться более «по-граждански» и, соответственно, «женственно», учитывая её клановую гордость, наверняка заставляющую воспринимать форму как своего рода доспех. Кинг испытывал сходную разновидность этого чувства — гордость классовую.

— Это приказ. Как ни прискорбно. Если это тебя утешит, я сам приоденусь. — Кинг оглядел свой оголённый торс, едва различимая влага на котором подчёркивала исключительное сложение — настолько же говорящее о тренировках, насколько похожее на статую. — Полагаю, в этом нам помогут… Ну, предположим, там!

С этими словами дозорный махнул рукой в сторону навеса, прикрывающего собой ряды всевозможных нарядов, за которыми не без труда угадывался занавешенный дверной проём. До него Кинг шёл с грацией льва и открытостью к новым эстетическим ощущениям, какой не встретишь у иного шопоголика, — словом, на некоторое время позволил наследному принцу целой страны подменить собранного служителя закона.

— Эй, есть тут кто?! — спросил он с присущим ему энтузиазмом, отодвинув занавесь. С высоты своего роста Исвардстейн, заглянув через плечо командира, могла увидеть настоящий океан одежды. Её внутри крохотного магазинчика было так много, что, казалось, ещё немного — и она начнёт «вытекать» из высоких, до потолка, окон. И, кажется, кто-то в бурных водах стиля потонул…

— Мх-мн! М-м-м! — вопил неизвестный девичий голос.

— Иду! — воскликнул Кинг и, приставив меч к стене, запустил руку в ближайшую гору тряпья. Несколько секунд сосредоточенного копошения закончились довольным прищёлкиванием языка, а затем — рывком, благодаря которому на свет выбралось запылённое нечто. Просторная рубашка и мешковатые штаны не скрыли характерные округлости, дававшие понять, что это «она».

— Вхьюх!.. Выбралась… — простонала спасённая, до конца, видимо, не осознав, что её, аки котёнка, за шкирку удерживали над землёй.

— Здравствуйте, госпожа! — дозорный поставил девушку на пол, позволив ей отдышаться. — Полагаю, вы хозяйка этого чудесного заведения. Видите ли, мне и моей помощнице очень нужно приодеться…

— А-а?.. — кое-как продрав глаза от пыли и крохотных частиц ткани, девушка наконец разожмурилась и, находясь в полусогнутом состоянии, уставилась прямо на шесть кубиков дворянского пресса. — Хь-я-я-я-я! ГОЛЫЙ МУЖЧИНА-А-А-А-А!..

И она грохнулась в обморок.

— Нет, я, конечно, полагал, что обладаю убийственным обаянием, но… — не успел Кинг завершить фразу, как сквозь потолок раздался новый крик. И, судя по заметной хрипоте и более глубокому звучанию, принадлежал он женщине в возрасте.

— Франческа! Дура ты набитая, ну сколько можно?!

Несколько скрипов, затем — постукиваний: явно не каблуков. И вот с заметным усилием по крохотной винтовой лестнице, незаметной за «колонной» из сложенных стопок нижнего белья, в помещение взошла весьма тучная дама в чёрном платье, подчёркивавшем всё, что нуждалось в подчёркивании, равно как и то, что безусловно следовало скрыть. Передвигаться сей видной особе помогала резная трость. Вторым предметом, удерживаемым ею, был мундштук с закреплённой на его конце пахучей сигаретой.

— Мадам!.. — тут же опомнился Кинг и сделал шаг вперёд, примирительно подняв руки. — Здесь, я полагаю, произошло некоторое недоразумение… Видите ли, я всего лишь!..

— Оденься! — гаркнула женщина и, подхватив с вершины покосившегося горного массива из одежды рубаху, швырнула её прямо в лицо Кингу. — А то эта дурёха опять свалится в обморок. Франческа, проснись же ты, дрянная девчонка!

— Госпожа Пламс! — отозвалась названная и тут же, аки заводной солдатик, встала по стойке «смирно» — такой бы могли позавидовать иные офицеры.

— Морока же с тобой… — вздохнула Пламс, выкурив половину сигареты одной затяжкой. — Ну и кто вы такие? — обратилась она к Кингу, уже успевшему надеть через голову брошенную рубаху, которая, надо признать, идеально подходила к его остальному гардеробу и выглядела даже лучше, чем предыдущая.

— Видите ли… — начал было дозорный, но, к своему удивлению, словно перестал существовать: госпожа Пламс миновала его так, как удаётся не всякой волне, и подошла к Лумии. Глаза костюмерши буквально пожирали девушку взглядом, но отнюдь не тем способом, который способен вызвать отвращение. Скорее это был взгляд скульптора, узревшего в куске скалы очертания будущего шедевра. Иначе говоря, он был полон бесконечного, граничившего с фанатизмом обожания.

— Миледи… Прошу вас. Нет, я умоляю, — владелица лавки склонилась перед Исвардстейн в поклоне. — Позвольте мне вас одеть!.. — из-за наклона головы было не увидеть, но, кажется, она всхлипнула.

«И она даже не обратила внимания на кровь…» — подметил Кинг, сокрушённо покачав головой. Улыбка так и не сошла с его лица.

Aureus (https://vk.ru/id155881200),
Когда Лумия и Кинг брели через запутанные лабиринты улиц, первая всё пыталась уложить в голове последний диалог, ориентируясь в пространстве и попутно раздумывая над словами обеих сторон. «Здесь не бордель!», - сказал возмущённо Барт. Исвардстейн помнила как в подобные места отправляли её сестёр, которым не было и пятнадцати лет - с ужасом представляла как девушка, носящая гордую фамилию клана, сейчас где-то вьётся гадюкой вокруг такого же шеста и отзывается на имя Сладкая, ластясь под чьи-то грубые мерзкие руки. Сердце болезненно сжималось от одной мысли об этом – женщины их клана были рождены сильными воительницами, хранительницами родового наследия, помнящие все вверенные им легенды и истории, знающие законы и нёсшие ответственность за каждого члена семьи. Как можно сломить столь толстый стержень?
Она ничего не говорит на ответную реплику Гасара, смотрит тяжело на танцовщиц, что лежат бессмысленным грузом на грязном полу. Нет, она бы ни за что не дала своим сёстрам, племянницам, тётям быть такими. Такими слабыми, лишёнными собственной гордости, раздетым до прозрачных тряпок. Вглядываясь в нескладную, несуразную фигуру Барта, Лумия видела такого же уличного бродягу, который считает свой образ жизни величайшим достижением, сидя на социальном дне, вспоминающем о своих драгоценных подопечных только тогда, когда уже ничего нельзя исправить. По её мнению этот барыга не заслуживал жалости – не будь рядом искрящегося простотой удовольствия жизни Кинга Исвардстейн уже давно впечатала бы это дворняжье лицо в пол, убеждаясь, что ранее ослабшее тело более не дышит.
Возвращаясь мыслями к настоящему, Лумия видит как упомянутый Гасар, получив недовольное замечание, ничтоже сумняшеся рвёт на себе одежду. Едва проконтролировав свои глаза, от неожиданности полезшие со своего привычного местоположения, дозорная неловко полуобернулась через плечо, проверяя, нет ли никого поблизости, дёрганым движением почти протянула свой плащ, но, осознав на нём кровавые пятна, вернула на предплечье, тревожно и смущённо осматривая товарища перед собой, после резко отворачиваясь, снова осаждая себя за постыдное поведение (возьми себя в руки, Исвардстейн, это юг, здесь все такие!) и вновь гордо выпрямляясь, задирая выше подбородок. Бордовые следы остались только на ранее открытых участках и теперь на загорелом теле, в лучах клонящегося к закату солнца, переливались золотые татуировки.
О, Великая Фримвис, дай же сил и разума, чтобы… не треснуть товарищу за его отвратительное поведение!

— Боюсь, Исвардстейн, я более не могу закрыть глаза на твой внешний вид, на всех уровнях ставящий нашу конспирацию под угрозу… - ЧТО?! Лумия чувствовала как нервно и неконтролируемо дёргается глаз, стараясь не меняться в лице, но брови явно сошлись на переносице, потому что Гасар, углядев зачатки сопротивления, широко и обезоруживающе растянул губы в улыбке, применяя очень страшную способность – это приказ.

Дозорная возмущённо сложила руки на груди, претензионно оглядывая своё начальство, собираясь открыть рот, но захлопнула на последнем слове. Снова открыла. Захлопнула, поведя головой и щурясь, смотря в ту сторону, в которую указал Кинг. Там прямо на улице, у входа, теснились стойки и вешалки с разнообразными вещами: от самых стандартных и бледных до многоцветных, дорогих и с индивидуальной вышивкой. Запрятанный за вещами вход в заведение буквально кричал о том, что здесь обитали пугающие в своём фанатизме шмотники и идти туда хотелось в последнюю очередь.

- Мы давно не прерывались на еду, - с намёком произнесла она, но младший лейтенант Гасар уже очень вдохновенно шагал в сторону подозрительного логова. Исвардстейн моляще вскинула голову к нему, тяжело вздохнула и поплелась следом менее грациозно, чем её спутник, вслед которому заинтересованно оборачивались прохожие, преимущественно женского пола. Лишь бы они здесь не застряли.

Смотреть было особо не на что – пройдя в малозаметный проём напарники оказались на какой-то очевидной свалке всемирной одежды.

Было заметно что некто сначала пытался складывать её аккуратно и красиво, складывая в стопки и убирая в дальние углы, выставляя бумажные цены, но задумка быстро обратилась разочарованием, ленью и нехваткой места, из-за чего вещи кучей «выше» лежали как попало. Где-то из-за одного такого угла нечто издавало странные, измученные звуки. Лумия без энтузиазма посмотрела в сторону оказавшейся совсем недалеко кучи.
Достал Кинг нечто мелкое, рыжее и неопрятное, хлопающее широко глазами и реагирующее весьма резко. Хотя, частично Исвардстейн была с ней согласна – ходить в таком виде, в котором гуляет её товарищ, просто верх дерзости и неуважения к окружающим, благо они находятся в месте, где эту проблему должны были всенепременно решить. Хотя, падение в обморок казалось перебором… В этом магазине не бывает мужчин?
Спустившаяся немолодая и тучная женщина выражала собой понятие «хозяйка заведения» намного лучше, чем рыжее недоразумение: быстро поставила Кинга на место, получив первый удовлетворённый и сосредоточенный кивок Исвардстейн, затем привела в чувство свою сотрудницу, принудив всех к порядку и, в общем-то, заполучила в свою кармическую казну ещё пару кивков белой головы.
Только товарищ начал пояснять что к чему названная Пламс с легкостью и грацией пантеры оказалась перед Лумией, раскланиваясь и упрашивая отдать ей свой внешний вид на растерзание под едва вскинутой бровью и сложенными на груди руками.
Исвардстейн чётко для себя решила – что бы ни случилось она быстро подберёт что-то очевидное и близкое к форме и со спокойной душой сбежит, оставляя Гасара в его сказочном царстве прелестных танцовщиц, фигуристых замухрышек и пугающих гор вещей. Потому, не отреагировав на все унижения женщины перед ней, Лумия обошла её крюком, осматривая помещение на наличие чего-нибудь попроще, впрочем, улавливая подозрительно хитрый взгляд Кинга.

— Нет, — лаконично ответила она, аккуратно вытягивая первую увиденную белую рубашку. Рыжая девчонка, Франческа, ситуацию уловила быстро - надрессированной птичкой подскочила под локоть, начав своё бесполезное щебетание.
— Это Virginia Castle, рубашка с показа мод в Элзи — их таких всего десять по миру! — Лумия тут же перестала вещь тянуть, едва не отряхивая перчатки. Ей такой роскоши не надо. Она подошла к другой куче, придирчиво поднимая нечто голубое, но здесь уже подключилась активная Пламс, стуча своей тростью и выглядывая из-за исвардстейновского бока, попутно потягивая трубку и не теряя надежды уломать столь несговорчивый особу, — О, у вас глаз-алмаз. Это платье с самого Гранд Лайна, приятный крой, изящный силуэт, подчеркнёт вашу снежную красоту.
Да что же это такое? Здесь все вещи что-ли какие-то навороченные, даже та куча белья?

Исвардстейн выпустила ткань из рук ещё на слове «платье», морщась и оглядываясь в надежде на Кинга. Хозяйка, словно очнувшись, строгим взглядом направила Франческу обслуживать покупателя, на что девушка, испуганно на мужчину посматривая, всё таки пошла в ту сторону — видимо её преследовал неоправданный страх нового раздевания, хотя сама она выглядела как минимум неряшливо, как максимум (на взгляд Исвардстейн) — совершенно неприлично. Лумия хмыкнула, посмотрев на это.
— Миледи, позвольте же узнать, что вы ищете? — вилась рядом Пламс, заглядывая ей в глаза с обожанием творческого человека. Дозорная тяжело вздохнула. Оценила непроглядные кучи вокруг. Устало фыркнула. Это явно хуже, чем избивать глупых танцовщиц в подвале.

— Мне просто необходимо переодеться, желательно что попроще, — Исвардстейн показательно вытянула руку, открывая вид на бордовые подтёки на жилете и плаще. Госпожа Пламс явно изменилась в лице, сначала позеленев, потом побелев, почти слившись цветом с дозорной, а затем громко гаркнула.

— Франческа! — Названная что-то объясняла Гасару, неловко уводя глаза в сторону, но вздрогнула в момент, когда услышала своё имя, и обернулась, с тревогой осматривая Лумию – видимо девчонка знала этот тон, — срочно тащи аптечку!

— Есть, Госпожа! — отозвалась рыжая, отдав честь и побежав, спотыкаясь, наверх. Исвардстейн непонятливо повернулась к Кингу, ища в его лице поддержку.
Не прошло и пяти минут как общее действо изменилось: Франческа быстро притащила красную коробку, Пламс достала жестом фокусника откуда-то из завалов стул и указала на него Лумии. Та, задумчиво посмотрев, всё же села, под четким руководством вытягивая руку вперед.

— Есть что-то важное в плаще? — Спросила хозяйка заведения, доставая бутылочку спирта и бинты, — Достаньте, ему уже не помочь.
— Деньги и документы, — отчеканивает Исвардстейн, склоняя по совиному голову. Просьбу всё вытащить она выполняет свободной кистью, но вещи оставляет у себя на коленях, неприязненно посмотрев на Франческу – слишком важное, чтобы отдавать в малознакомые руки. Плащ переходит к рыжей замухрышке — та утаскивает его куда-то в далёкую часть кабинета и Лумия мысленно прощается с красивой частью гардероба.
— Где ж вы так? Какой ужас! Надо быть аккуратнее с собой, — тяжело вздыхает и мотает головой Пламс, выливая на руку сначала простой воды, промывая рану, затем спирт под жёстким надзором прозрачных глаз и сжатой челюстью. Жгло неприятно, но не настолько, чтобы жаловаться.
— Учту, — отвечает вежливо (как ей кажется) Лумия, почти склонив голову. Франческа возвращается к Кингу, смело перехватывает того за руку и тащит за собой в чёрную гору одежды. Исвардстейн медленно моргает, следя за этим. Пламс считывает в этом нечто иное.
— Всё в порядке, эта пигалица не будет флиртовать с вашим спутником. Она хоть и эмоциональна, но не совсем дура, — обнадёживающе кивает головой хозяйка заведения, а у дозорной брови против воли ползут вверх.
— Но я не… — начинает было Исвардстейн, но женщина уже завязывает последний узелок на бинтах и отходит в сторону, наигранно безразлично доставая из подозрительно аккуратных стопок полноценный костюм.
— Правда, жаль, что вам не нужна помощь… у меня как раз завалялась пара совершенно простых вещей, — Пламс тяжело вздыхает, а Лумия задумчиво щурится, — не продадутся же ведь…

Минута.

Две.

— Ну, если они прямо, как вы говорите, простые, — неуверенно произносит Исвардстейн. Женщина восторженно оборачивается, сияя ярче начищенной монеты.
— Совсем, совсем, — утвердительно кивает она головой, наводя суеты, бодро переставляя свою трость, скрывается в другой комнате, притаскивая огромное разнообразие белого, пастельного и серебристого. Лумия начинает осознавать во что ввязалась.
Подталкивая дозорную в ту же сторону, где спрятали Кинга, Пламс оставляет её в кабинке со шторой, отдавая какую-то стопку серебряного. Ценности и бумаги пришлось оставить на стуле.
— Примерьте! — Говорят с другой стороны и замолкают. Исвардстейн неуверенно берётся за вещь, коей оказывается светло-серое дымчатое платье. Скривившись, она отдаёт его назад. Это явно не то, что подходит для работы.
— Не собираюсь, — коротко поясняет она, хоть и не видит чужого выражения лица, но в руки снова утыкается одежда.
— Тогда это, — говорит Пламс. Забирая, Лумия придирчиво изучает данное ей — рубашка и странного пошива брюки.
Исвардстейн думает, что это пока что более чем неплохо и тратит время на переодевание. Низ действительно необычный — разрезан почти до бедра, с высоко посаженной талией. Девушка смотрит в зеркало и думает, что, в принципе, сойдёт на первое время, а открывая штору видит собравшуюся толпу, сжимая губы в тонкую линию. Некомфортно.
Пламс удовлетворённо кивает головой, двое других кривятся и выражают собой полное отрицание. Исвардстейн непонятливо вскидывает бровь.
— GRAND STILE, совсем недавняя коллекция, — самодовольно произносит хозяйка заведения, но, видя полное несогласие двоих оценщиков, пожимает оскорблённо плечами и тянет Лумии другую стопку, — тогда это.
Дозорная бросает взгляд на товарища, устало мычит и всё-таки берёт то, что дают, снова закрываясь. Белая рубашка без рукавов, воротник-стойка, такого же цвета бриджи. Строго и просто. Действительно то, что нужно.

Исвардстейн, на удивление, оценивает удобство данных вещей, отодвигая штору и получая согласные восклицания.
— Прямо для вас шили, — с почти детским восторгом говорит Пламс, держа руки у груди.
— Мы закончили? — Безразлично произносит дозорная, складывая руки и вскидывая подбородок, сопровождаемая взглядом, полным обожания. Лумия думает о том, что ещё никогда на ней не было так мало одежды и это ощущается странно. Некомфортно. Может, надо всё таки попросить брюки чуть длиннее? Да и на плечи бы что-нибудь…

[id658217889:bp-36291248_285504|Микаэль],

Стоило отдать Лумии должное. В ней всё-таки нашлось место чему-то, окромя холодного, как воздух в зиккурате, чувства долга! И этим «чем-то» оказалось, как это ни странно, смущение — ему не удалось скрыться от ярких золотистых глаз Кинга, и от осознания случившегося его улыбка стала заметно шире и искреннее. Не то чтобы прежняя была притворной, скорее… Она была такой же неотъемлемой частью дозорного, как, скажем, его мелодичный, явно тренированный голос. А вот эта — та, что была вызвана реакцией Исвардстейн на приказ о переодевании, — таки лучилась радостью.

«Значит, и ты у нас всё-таки человек, а не ледяная статуя, по которой вместо крови циркулируют долг и решимость», — сказал про себя Кинг, шествуя в направлении выбранного магазина, а вместе с тем за его спиной Лумия тщетно пыталась сдвинуть начальника с намеченного курса словами о еде. — «А это вещь хорошая. Но не надейся, что я оставлю тебя без гастрономического аттракциона». — Имей северянка возможность заглядывать в лица людей через их затылки, она бы по выражению Кинга поняла, что различные увеселения и излишества поднимают ему настроение не хуже, чем хорошая битва. То есть до такой степени, когда впору только плясать.

Остаток событий, случившихся до момента, предшествовавшего акту преклонения госпожи Пламс перед внешностью Лумии, почти не отложился в памяти Кинга, и неудивительно — после такого-то потрясения! Это же видано, чтобы особа любого — и уж тем более противоположного — пола оказалась неуязвима против его собственных чар. Хотя, с другой стороны…

«А ведь в ней и правда что-то есть», — отметил Кинг, наблюдая за подчинённой. Шутка ли, будучи настолько избирательным в одежде и серьёзно относясь к своей внешности, что это почти можно было назвать манией, дозорный на редкость мало внимания уделял тому, как выглядят и одеваются окружающие.

Причиной тому была взращённая годами практики, не без помощи соответствующей теории, способность определять истинную суть человека по тому, как он себя ведёт. Этот навык оказался полезен и во дворце, и на службе, но неизменно приводил к тому, что Кинг не мог в полной мере оценить привлекательность собеседника, пока как следует не сосредоточится или его не ткнут в неё носом. И вот теперь, отметив, какой оценки удостоилась Лумия у профильного специалиста, дозорный смотрел на неё несколько иначе. Тем самым «хитрым взглядом».

«Высокая. Сложение изящное, но не слишком, отчего не кажется фарфоровой. Тренировки также пошли на пользу: то, что нужно, приобрело необходимые форму и размер. Наконец, её лицо… Такое можно было бы запечатлеть на картине и, добившись успеха, навсегда забросить живопись», — рассуждал Кинг, гадая, осознаёт ли Исвардстейн, насколько в самом деле красива.

— П-простите! — возопила Франческа, пытаясь скосить глаза в обе стороны сразу, дабы не видеть то, что находилось прямо перед её носом. Шесть кубиков пресса, покатые грудные, исписанные странными узорами, и… тонкая, почти незримая линия, когда-то явно бывшая швом, судя по множеству «лапок», идущих по всей её протяжённости. — О-о-о…

Восхищение увиденным затмило даже тот эффект, который вид полуобнажённого мужского тела оказывал на сознание бедной костюмерши. Иронично, что именно швея могла в полной мере оценить то, насколько идеально была проделана работа над телом дозорного.

— А-а… Кто?.. — два глаза под рыжими космами прикладывали все усилия, чтобы не сойти с ума в попытке смотреть только на след от шва. — Кто проделал эту работу, господин?.. — стоило вопросу прозвучать, как Франческа едва не захлебнулась в собственном вздохе, и причиной тому была отнюдь не бестактность, а взгляд, которым Кинг на неё посмотрел. О, это был отнюдь не гневный и даже не возмущённый взгляд…

Золото — вот наилучшее слово для описания того, что в тот момент обратило свой взор на несчастную портняжку. Узоры, выполненные позолотой на широком лезвии клинка палача; инкрустации кандалов, выполненные не столько из уважения к заключённому, сколько с целью уменьшить отвращение, испытываемое к нему судьёй; наконец, украшения, покрывавшие собой тело вершителя чужих судеб, столь же возвышенного, сколь и жестокого, — всё это лавиной обрушилось на Франческу, струясь цунами из глаз Кинга.

«Не здесь… Не сейчас», — одёрнул себя южанин и тряхнул головой, на миг прикрыв глаза. После этого он казался более уставшим, чем мог бы, схватившись с Бартом. Исвардстейн, если она в тот момент обратила внимание на старшего напарника, должна была понять: вовсе не жажда убийства неизвестного злодея подтачивала его силы, а её сдерживание.

— Всё в порядке, — вздохнул дозорный и вывел Франческу из оцепенения, положив руку ей на плечо. — Я не оскорблён твоим вопросом. Это, — загорелые пальцы пробарабанили по следу от шва вдоль грудины, — работа Таба, обычного рыбака, который выловил меня посреди моря. Хороший из него был сетеплёт…

Кинг хотел было сказать что-то ещё, вырвавшееся из омута печальных воспоминаний, но его собеседница, которую к тому времени уже била мелкая дрожь, успела убежать, реагируя на команду хозяйки. Проводив её взглядом, дозорный обернулся к Исвардстейн. Опытным взглядом воина та и сама могла определить, что некто, нанёсший ему эту страшную рану, фактически едва не перерубил его пополам.

«Что? У меня тоже жизнь была непростой», — как бы говорил его ироничный взгляд, обращённый к Лумии. — «Но я, по крайней мере, не испытываю проблем с собственным гардеробом. С волками жить — по-волчьи одеваться, мичман».

С привычной, правда, самую малость едкой улыбкой Кинг наблюдал за тем, как его спутницу тщетно пытаются обрядить в одежду, которую та не отвергнет. И наконец дождался момента, когда чужое внимание снова было обращено к нему.

— П-прошу сюда! — воскликнула Франческа, в которой откуда-то взялась решимость. Впрочем, ненадолго, ведь стоило её пальцам обхватить запястье южанина, как тот сжал её собственное и, подтянув к себе, закружил в танце, чтобы мягко подвести к очередной кипе вещей. — Ха-а-?..

— Ох, прошу прощения. Я что, слишком резко повёл? — спросил Кинг насмешливо и, отпустив несчастную, принялся осматривать представленные вещи. — Хм… Шёлк, значит? Хорошо. А тут, я полагаю, коллекция прошлого сезона. Нет, для меня слишком свободно. С другой стороны, вот эта совсем ничего… «Smokeman», кажется… Ну да, точно! Правда, брюки сюда эти не подойдут, да и двигаться в них будет неудобно. А, «PRIDE»! Самый раз по мне.

Каким бы богам ни молились — если подобное имело место в их мировоззрении — госпожа Пламс и Франческа, в этот день высшие силы определённо оставили обеих, ибо Кинг был в той же степени подкован в моде и самостоятелен, насколько велика была решимость Лумии воспринять в штыки всё, что ей предлагали.

Забавно, что при такой разнице подходов к одежде закончили стражи правопорядка одновременно. Стоило Лумии спросить: «Мы закончили?» — как из-за своей шторы под взгляды оценщиков вышел Кинг, облачённый в безупречное сочетание из рубашки и брюк, в равной степени приталенных и украшенных золотой вышивкой. На контрасте с белоснежной открытостью Исвардстейн, рядом с которой он встал, его собственный наряд почти поглощал внимание, аки чёрная дыра.

— Полагаю, в самом деле закончили, — ответил Кинг заместо Пламс, которой приходилось прикладывать все усилия просто для того, чтобы не свалиться в обморок от концентрата стиля. — Полагаю… Вот этого хватит за все хлопоты?

Сумма, беззастенчиво переданная дозорным в ослабевшую руку портнихи, казалось, добила её окончательно: оценщикам вместе с Франческой пришлось уложить её на одну из гор нижнего белья, и даже тогда женщина не вышла из оцепенения. Кажется, ближайшее время она могла не работать вообще.

— Ты что-то говорила о еде, а, Исвардстейн? — подмигнул подчинённой Кинг, закидывая на плечо свой огромный меч. — Право слово, я просто умираю с голоду! — с этими словами он вышел на людную улочку и, подставившись лучам закатного солнца, принялся впитывать всем своим естеством томные вздохи девиц, проходивших мимо, наравне с возмущённым ворчанием их ухажёров.

— Леди! — темноволосая девушка в очках едва не подпрыгнула, стоило ей понять, отчего вокруг неё образовалось кольцо пустого пространства. — А не соблаговолите ли вы в своём великодушии указать мне ресторан, где человек, понимающий в еде и готовый не поскупиться на оплату, смог бы удовлетворить свои гастрономические потребности?

Смущение. Радость от факта, что именно к ней обратился странный незнакомец в дорогущей одежде. Страх, что новость разнесётся по округе, — всё это мешало бедняжке продираться через витиеватую речь Кинга, и всё же она смогла, с заметным усилием, вычленить из неё слова «еда» и «оплата».

— Т-там… — ответила девушка, указывая пальцем на веранду в дальнем конце улицы. — «Леди Смокин». Очень вкусно. Но дорого…

— Лучше не придумаешь! Вы меня просто осчастливили!

Не обратив внимания на то, как раскрасневшаяся до состояния помидора собеседница исчезла в толпе зевак, Кинг развернулся на каблуках и принялся чеканить шаг в направлении упомянутого ресторана.

[id155881200:bp-36291248_285577|Aureus],
Последний обмен взглядами не остался незамеченным — Лумия и без того видела все шрамы, запрятанные под золотыми татуировками, когда парень только почувствовал в себе рвение насладиться свободой души и тела, но едва ли рассмотрела, пряча взгляд и проклиная чужие наклонности, а сейчас была возможность присмотреться к грубым рубцам и глубокому шраму без страха быть застыженной — всё благодаря речи Франчески, привлёкшей внимание всех присутствующих. И пересёкшись с напарником глазами Исвардстейн безразлично отвернулась, сосредотачиваясь на диалоге с Пламс.
Вышедший из примерочной Кинг в новом одеянии выглядел намного лучше, чем был раньше — по крайней мере сейчас на нём было явно больше ткани строгого кроя и Лумия посчитала это достаточно презентабельным видом, удовлетворённо кивнув, оцения со стороны. Правда избыток тёмного цвета несколько омрачал прекрасную картину.
Пламс с Франческой неестественно суетились, кривя драматичные выражения лиц на каждый жест любого из присутствующих, но выложенная на стол сумма заставила приподняться и брови Лумии тоже, уже не так сурово (благодаря летнему внешнему виду) стоящую рядом с младшим лейтенантом, но комментировать эту выходку она никак не стала, подумав про себя, что Гасар совершенно не умеет распоряжаться финансами и неплохо было бы заняться и этим вопросом тоже, попутно укладывая Пламс на гору одежды и покидая столь своеобразное заведение.

— Ты что-то говорила о еде, а, Исвардстейн? – Залихватски подмигнул Кинг, закидывая меч на плечо и, выйдя с ним на улицу, Исвардстейн с неудовольствием ощутила повышенное внимание со стороны. Закатное солнце перестало палить так беспощадно, скромно прячась за стенами песочных домов и плавным розовым светом освещая улицы. Повеяло облегчающей прохладой и Лумия с удовольствием сделала глубокий вдох, следуя за младшим лейтенантом, вокруг которого явно было намазано мёдом – иначе объяснить повышение концентрации людей на данной улице девушка не могла и, важно сложив руки на груди, гордо шла следом, упорно смотря на кирпичную кладку.

— Смотри какой, — шептала симпатичная девица с длинной русой косой своей подруге, - молодой. А как одет!

— Да, ты права, — с тяжёлым вздохом отвечала ей другая, кидая осторожные взгляды, - редко парни могут сами хорошо одеться! Мой вот, нацепил вчера на свидание папину майку и старые шаровары с дыркой. Эх, Марлин, всё не нам такие принцы достаются. Видишь, злая какая идёт?

— Какая внешность! Она вся белая, ты смотри…—дальнейший диалог утонул в беспощадном шуме улицы, а Лумия настороженно косилась в ту сторону. Что они имели в виду?

— Вот, видишь! Ты ведь тоже так можешь! – Бубнила женщина, идя под руку с, видимо, мужем, кивая в сторону головой, — какой красавец, а! А тебе побриться лень!

— Пф, ну чтоб я был таким, ты вот как она будь! Какая фигура, я б её… — они прошли мимо под громкий хлопок, обозначающий встречу ладони и чужого затылка, - ай, блин! Ну, лапа моя, не обижайся. Пойдём купим тебе чего-нибудь?

— Старый идиот.

Идущий впереди Гасар явно наслаждался произведённым эффектом, подкидывая дров и обращаясь непосредственно к одной из скромных девушек на улице. На секунду Исвардстейн показалось, будто она ведёт за собой маньяка, падкого на внимание, отчего перед окружающими становилось совсем неловко.

Покрасневшая до кончиков ушей пойманная мышка смотрела им вслед с одухотворённым видом, подхваченная знакомыми девушками и утащенная в сторону веранд. Лумия проводила её взглядом, затем сосредоточившись на спутнике, пытаясь понять, что же в нём не так. Несомненно, золото глаз и тёплый цвет кожи, напоминающий кофе с молоком, создавали образ мужественный, властный и самоуверенный — Исвардстейн видела в нём собирательный образ юга, все те черты, что должны в нём быть, но после пройденного эффекта от первой встречи чувствовала только всеобъемлющее желание быть полезной и поддержать человека, доставшего её с самого дна, постепенно начинающего раскрываться для неё с другой