[Норд Блю] Тримонд

Но в ответ наемник сложил руки на груди и закрыл глаза, показал, что уходить точно не собирается.
– Персиваль, иди вон отсюда, а, – рассердился Самм.
– Отвали, я устал, – поставил точку Персиваль.
Другой был бы выгнан. Но Самм по неизвестной причине расположился к харизме и действиям едва знакомого человека. Дальше возражений дело не дошло, аптекарь только издал хмурый звук и уселся за рабочее место. Пришлось работать в чужом присутствии, ворчанию Его не было грани, и это мешало дремать. Но если перенести взгляд на нашего героя, то можно было увидеть довольную легкую улыбку, значение которой останется для каждого источника восприятия ситуация разным. Глубокой ночью в дверь постучали и зашли. Один из охранников сообщил, что требуют встречи с Персивалем, так как в последний раз его видели здесь.
Цербер фармакологического здания не знал, что сообщить в ответ посетителям и решил посоветовать с директором. Самм посмотрел на дремлющего Монселе, который начал шевелиться и вставать с диванного места.
– Не переживай. Скорее всего, принесли мою сумку, – пресек беспокойство химика беловласый.
Ручная кладь, намеренно оставленная наемником у женщины, должна была вернуться к нему, и мужчина прекрасно знал, кто ожидает на улице. Застегнул плащ–пальто и вышел следом за охранником, в его же присутствии выскользнул за территорию аптеки. На ступеньках стояла женщина, на возникновение юноши она отреагировала тем, что протянула багаж. С обмороженными щеками и уставшая, леди смотрела на беловласого сердито. Но для стороннего глаза она выглядела всяко мягче, чем её представляют и видят люди в светском обществе. В округе больше никого не было, Персиваль пребывал без очков и косо бросил взгляд на каждый дальный угол затемненной улицы.
– Может все же возьмёшь? – возмутилась особа.
– Конечно, моя леди. Совсем забыл про него.
Запамятовать про личные вещи – конечно, нет. Намеренный поступок спровоцировал скорую встречу, которая заручена не одной головой.
– Какая нелепость! Вы ночуете здесь? – переключилась женщина.
Взгляд особы скользнул по высокому зданию, концентрируясь на тех окнах, из которых в столь поздний час исходил свет.
– Долгая история. Пришлось напроситься к доброму другу.
– Вы могли бы переночевать и у меня.
– Как бы я посмел вас обременять, моя леди.
– Я все поняла, – истерично съязвила особа, но она не могла сношать частными капризами сейчас мозги беловласому, ведь явилась по делу куда насущнее – Тебе все равно надо проследовать за мной, юноша.
– Если это ваше личное желание, то с превеликим удовольствием, – отозвался Персиваль.
Особа церемонно хмыкнула, не нашла, чем дополнить взятую из воздуха истерию. Развернувшись на месте так, что выбились сильнее из–под шапки длинные кучерявые волосы, женщина зашагала в необходимом направлении. Персиваль бросил мимолетный взгляд на охранника, и «цербер» понимающе кивнул. Достал очки из внешнего кармана рубашки, надевая по дороге, и шел строго за спиной особы, чтобы не раздражать её нервные клетки.
Вернувшись в отель, который Персиваль покинул прошедшей ночью, его взору предстала уже виденная группа молодых людей. Только теперь их одежда была измята, волосы растрёпаны, под глазами виднелись мешки, словно они не спали вовсе. Но сильнее прочего выделялись дрожащие руки и остекленевшие глаза.
– Что это с ними? – с нескрываемым интересом произнёс вслух наёмник.
Персиваль не сразу сложил два и два – вернее, рассчитывал, что там не четыре.
– Уж лучше вы мне скажите. Они сношались всю ночь, как одержимые, и, когда успокоились, начали требовать ещё вашего порошка. Что вы им подсунули?
Голос девушки выдавал до того скрываемое негодование вперемешку с беспокойством.
– Ежели бы я знал, – ответил седой.
Персиваль вошёл в зал, окинул присутствующих взглядом, размышляя, как легко всё же превратить человека в зверя. Юноша поднял стул с пола и уселся.
– Итак, давайте кое что обсудим, – обратился он ко всем.

Все глаза резко обратились к беловолосому в немой мольбе, что их отходняк сейчас может закончиться.
– Ещё! Пожалуйста! Нам срочно нужно ещё порошка! – одна из девушек подала голос.
– Это и обсудим. Вам хочется ещё раз ощутить подобную эйфорию?
– Да! – ответили в унисон все собравшиеся.
– Тогда для этого есть некоторые условия.
И после закадровых событий вернулся в аптеку. Персиваль спешил в лабораторию, не терпелось расспросить химика об увиденном в отеле.
– Самм! Самм! – Монселе не мог сдержать своего порыва и звал своего товарища, едва ступил на лестницу.
– Что орёшь? Случилось чего?
Персиваль сошёл с лестницы и спешно шагал к аптекарю, пока на лице играла улыбка на грани оскала. Руки седого были разведены по разные стороны, так он вёл бы себя, если бы когда-то хотел и мог обнять человека.
– Что ты подмешал туда? Что ты сделал с этими грибами? – озвучил главные вопросы наёмник.
– Да ничего особенного. Выгнал вытяжку, высушил, проверил состав и немного усилил эффект. А что? – ответил химик.
Уселся юноша на свободный островок на столе, закинул ногу на ногу и раскачивал одной из них, пока Монселе, сам на себя на похожий, не находил себе места ни в одном углу. Резко седого заинтересовали все колбы, к которым он бодро подходил, обводил взглядом и переходил к следующим. Но, наконец, и стрелок успокоился, остановился посередине свободного пространства, поддался корпусом к химику и убрал руки в карманы, внатяжку.
– Это гениально. От одной дозы эти щенки богатеев превратились в настоящих наркоманов. Проклятье, да они теперь есть готовы из наших рук, лишь бы получить ещё одну дозу! Ставь на поток, но этот порошок не должен оказаться на улице. Это теперь твоё оружие, – начали с шёпота, закончили громогласностью, и Персиваль сильнее оттянул ткань карманов к низу.
– Персиваль, я перестаю тебя понимать, – покачал головой товарищ.
Улыбка, глуповатая, скользнула по лицу утешением для бодрого друга, и жердяй терпеливо продолжил дожидаться адекватных пояснений.
– Слушай, Самм. Ты хочешь так и остаться мелким поставщиком или готов войти во взрослую лигу? Есть люди, которые крайне заинтересованы в расширении своего влияния на острове. И ты, мой дорогой «сам да сам», станешь их представителем. Не ты будешь продавать свои настойки. Они будут покупать их у тебя. Никаких требований, полная свобода творчества. Но… Но! Ничего никогда не берется воздухом в обмен, мой друг. Условие одно, и ты будешь держать этих личинок богатеев на игле, обеспечивая их покорность себе и моим нанимателям.
Беловласый выпрямился, и лицо его посмурнело. Кто ж любит, когда начинания попадают под сомнения ключевых людей. Самм задумался, внутри него металась буря от новой информации. Обращаться новой фигурой и сменять доску, если Персиваль не закинулся сам и говорит правду, в его планы не входило. Это опасно. Это рискованно. Но так притягательно.

Конец.

Дополнительный квест. Задание №6/1000

Слабое пламя передвигалось, и силы его было достаточно, чтобы заставить колбы переливаться цветами, принадлежащими им. Канделябр бесшумно опустился на свободный островок стола, и мужчина склонился над ним, наблюдал. Персиваль держал над огнём свечи очередной конверт от Ортхакса. Как этому дьяволу вечно удавалось узнать, где нужно искать беловласого наёмника.… Проступали два варианта – либо у этой вороны глаз больше, чем стрелок думает, либо поводок, в виде части души, позволяет следить за перемещениями подручного. Мысли не несли конкретной цели – просто занять голову, пока конверт и контракт исчезнут в объятиях огня. Также рассеяться нашему герою никогда не выйдет.
– Ты какого хера творишь? – Самм возник сзади, словно из ниоткуда, выхватил конверт из руки седого и продолжал затаптывать его, когда оный догорал на земле – Ты же в курсе, сколько здесь летучих веществ? На тот свет захотелось?
– Нет, спасибо, мне там не понравилось. Мне нужно отлучиться по рабочим вопросам, не пропадай «сам да сам», – без задора ответил наёмник.
Персиваль флегматичным взглядом осмотрел несгоревший уголок конверта, убеждаясь, что контракт уничтожен. Оттолкнулся от стола и выпрямился, юноша прошагал мимо худощавого партнёра и направился к лестнице.
– Чудной ты, Перси. Не пропадай там на улице. Ты меня в это дело втянул и так просто я тебе слинять не дам. Откачаю, чтобы потом лично свернуть тебе шею, – более энергично обратился химик.
Жердяй поспешил занять освобождённое место, примостился задницей на столе и наглядно, жестами, показывал, каким образом собрался лишить стрелка жизни. Хотел немного развеселить друга, которому он, конечно же, не друг.
– Так я же снова умру – Монселе обращался уже с лестницы.
– А я тебя снова откачаю!
На том они и разошлись. По контракту Персивалю надлежало вмешаться в деловой конфликт и ликвидировать наёмников, которые угрожали нанимателю. Хорошо было уже то, что было известно название группы, которая должна была быть ликвидирована. «Вольный оркестр», как они себя именовали. Кто придумал им такое имя – оставалось загадкой за семью печатями, но музыканты эти должны были представлять собой ту силу, с которой стоит считаться. Но не слишком сильно, иначе награда выглядит как слишком худая морковка перед слишком упрямым ослом. Вроде и хочется, но не за такие возмещения.
Зверя нужно бить в логове, придётся первым делом разыскать место, где у наёмников находится база или что–то вроде того. Наведя справки на скорую руку, Персивалю указали на небольшое двухэтажное здание близ порта. Здесь, вероятно, когда–то находилось торговое представительство, которое съехало или в офис покрупнее или с острова. У дома была широкая пристройка, где можно было без проблем разместить бараки или склад с оружием. Но речь ведь идёт о наёмниках, а не о небольшой армии, вероятнее всего бараки.
Вошёл через парадный вход, юноша почувствовал себя на подиуме, так как два десятка пар глаз мгновенно устремились в его сторону, а их владельцы – прервали свои обычные занятия.
– Мысли: Много, это нехорошо. Придётся импровизировать.
– Тебе чего надо? Домом ошибся? – обратился ближайший из наёмников.
Невысокий худой парень за двадцать, но до тридцати, возле которого красовался внушительного вида скеггокс на длинном древке.
– Вольный оркестр? – начал с вопроса, и как бы не закончить за упокой.
Стрелок снял очки и принялся протирать рукавом запотевшие линзы.
– Смотря, кто спрашивает.
– Я спрашиваю.
– Кто «я»?
– Смотря, кто спрашивает.
– Я спрашиваю.
– Так, стоп! – в высокоинтеллектуальный разговор вклинился новый голос, принадлежавший человеку с вьющимися длинными волосам, собранными в хвост – Ну мы. Чего хотел?
– Нанять вас. Хотя ещё не решил, стоите ли вы своих денег, – ответил стрелок.
Персиваль водрузил свои очки на переносицу и поправил их положение, надавив на мост.

– Смело говоришь. Иди на второй этаж, у нас Вальтер говорит с клиентами. Там и разберётесь, стоим ли мы своих белли, или покатишься ты кубарем отсюда.
Поднялся по деревянной лестнице, юноша прошёл по небольшому балкончику, из которого можно было пройти в три двери, но лишь одна – была открыта.
– Мысли: Семеро внизу, один наверху, сколько за другими дверьми – неизвестно. Будет непросто, но балкон даст определённые преимущества, путь наверх только один, а значит – не только мне нужно по нему спуститься, но и наёмникам по нему подниматься.
Вошёл в открытую дверь, Персиваль оказался в небольшом кабинете с массивным столом в центре, за которым находилось окно наружу. За столом сидел мужчина средних лет с короткой стрижкой и обожжённым, с одной стороны, лицом. Что–то перебирал в бумагах, пока не обнаружил, что не один в комнате.
– Кем будешь и по какому вопросу? – Вальтер бросил мимолётный взгляд на гостя, спросил и вернулся к бумагам.
– Персиваль Монселе. Хотел бы обсудить несколько вопросов в отношении вашей группы, – уверенно ответил седовласый.
Монселе сел на табурет со своей стороны и облокотился на стол.
– Ну, давай, спрашивай, чего тянуть–то?
Незнакомец отложил свою бумагу и оценивающим взглядом окинул гостя.
– Имя Риниутт Таф вам о чём–нибудь говорит?
Увидел напряжение от произнесённого имени на лице Вальтера, Монселе потянулся рукой к кобуре.
– На переговорщика ты не слишком похож, – мужчина так же потянулся куда–то под стол.
– А я и не говорить пришёл. Просто хотел удостовериться.
Словно змея, пистолет Персиваля выпрыгнул из кобуры, и на вытянутой руке выстрелил в голову Вальтра. Голова наёмника раскололась надвое, а из его руки выпал бок–пистолет, пока остальное тело обрушивалось на пол вместе со стулом. Внизу началось движение, как и за стеной – перестук сапог показывал, что времени на дальнейшие размышления не было. Рывком схватил пистолет наёмника, Персиваль бросился к двери и разрядил пистолет в двух наёмников, выбежавших из кабинетов по соседству. Оба мгновенно рухнули на пол, подкошенные избытком металла в организме. Стрелок быстро закрыл дверь, рассчитывая, что это препятствие даст драгоценные секунды, чтобы заменить ствол пеппербокса. Монселе уселся, упёршись спиной в дверь, становясь импровизированной подпоркой, чтобы желающие выказать своё личное недовольство не могли попасть в помещение слишком просто. Ствол с металлическим звоном упал на пол, а его собрат уже готовился встать в пазы, когда дверь сначала настойчиво дёрнулась внутрь, а затем – издала противный треск, когда лезвие топора вгрызлось в доски. Нет-нет да и топорщик освободил своё орудие из объятий досок, а заряженный ствол с лёгким щелчком встал на положенное место. Персиваль поднялся на ноги, целясь в образовавшуюся от топора щель, увидел там лицо юноши со скеггоксом. Он уже явно спланировал театральность появления и смотрел в ту же щель, крича словно ополоумевший. Он не успел отреагировать на вскакивание Персиваля.
– Тууут Джо…
Парень не закончил фразу, так как раздался выстрел, и пуля вошла в его глаз, разорвала затылок на части и окатила сзади стоящих конфетти из мозга, осколков костей и крови.
– Заткнись, Джо – ответил стрелок равнодушным тоном.
Но долго праздновать не пришлось. Раздались выстрелы, и три пули выбили из двери сноп щепок. Персиваль перепрыгнул через стол и опрокинул его, формируя препятствие для людей, которые уже врывались в кабинет. Револьвер разразился ещё одним выстрелом, и пуля протаранила грудь очередного наёмника, который при падении замедлил бывших товарищей.
– Мысли: Пять. В пистолете четыре заряда. Нужно что–то придумать, пока из меня шашлык не сделали.
Труп товарища не стал надёжной преградой и быстро был отброшен в сторону наёмниками, которые продолжали натиск. Выстрел, за ним ещё один, и ещё. Трое бойцов свалились на пол, когда их жизни оборвали небольшие шарики из металла.
– Мысли: Восемь. Как же их много.

Отстреляв последний ствол и скосив ещё одного наёмника, Персиваль бросился к окну, по пути опрокидывая шкаф с бумагами, который упёрся в противоположную стену, сформировал тем самым очередное препятствие.
– Да сдайся уже, ублюдок, ты и так и так сдохнешь! – кричал кто–то из наёмников.
Кто конкретно, Персиваль не знал, так как был поглощён выбиванием окна рукоятью своего пистолета.
– Мысли: Попёрся, дурак, без подготовки. Нет, чтобы ещё оружия с собой прихватить. На что я вообще рассчитывал?
Когда окно было расчищено, Монселе позволил себе заметить происходящее вокруг. Наёмники не стали терять время на попытку поднять упавший архив и просто кромсали его своим оружием, прогрызали себе дорогу. Отступать было некуда, так что придётся прыгать. Не тратил он времени на сомнения – Персиваль убрал револьвер в кобуру и прыгнул в окно, хватаясь руками за раму, дабы падение было хоть немного мягче. Находясь в положении вися, до земли оставалось около полутора – двух метров, но деваться всё равно было некуда. Стрелок разжал пальцы и со всей силы приземлился на землю, отчего колени протестующе заболели, затребовали к себе лучшего отношения. Приступил к самой важной части, Персиваль отстегнул все стволы и, поднявшись, побежал к двери, заряжал оружие на ходу. Дело это было не из простых, но на полпути седой всё же приноровился и к моменту достижения двери, под трель выстрелов винтовок, уже установил четыре ствола.
Улица в округе опустела, когда люди, решив, что начались разборки между бандами, тактично освободили площадку под сие действо. Но стрелку было не до подобных мелочей, он заглянул внутрь конторы и, наблюдая, как по лестнице торопятся по его душу, а стрелки перезаряжали своё оружие, выстрелил в двух замыкающих с топорами, которые до того рубили архив. Наёмники, подбитые Персивалем, упали и покатились вниз по лестнице, увлекая за собой товарищей.
– Мысли: Десять.
Монселе отстегнул ещё два ствола и торопился установить три недостающих, но успел лишь два, когда первый из поднявшихся наёмников показался из двери. Беловолосый неприцельно выстрелил в тело, разрывая наёмнику живот, и выхватил с его пояса нож, вгоняя тот в горло подранку. Вытащил сталь, Монселе перебежал мимо двери, походу метая нож в следующего вставшего человека. Оный вошёл в грудь наёмника почти по самую рукоять, от чего тот вернулся в положение «лёжа». Раздались выстрелы и окна разлетелись на осколки, норовя сечь наглого вторженца, однако Монселе пока отделался лёгким испугом и царапиной от осколка стекла на лбу, из которого ручейком начала сочиться кровь. Нырнув под разбитое окно, Персиваль быстро дозарядил последний ствол.
– Мысли: Двенадцать. Пять заряжено, ещё три в кармане. Главное не мазать.
И решил, что пора бы разделаться со стрелками, Монселе вскочил на ноги, отходя от оконного проёма, и, игнорируя выбегающих мечников, выстелил два раза, убивая стрелков, но третий успел нырнуть за укрытие.
– Мысли: Четырнадцать, три заряжено.
Монселе дал дёру от преследующих его мечников и завернул за угол, где развернулся, готовый к выстрелу. Как только первый из преследователей оказался в поле зрения, стрелок схватил его за руку, стреляя в грудь, и, когда хватка трупа ослабла, выхватил короткий клинок, выпрыгивая на остальных преследователей.
– Пятнадцать, два заряжено, – перешёл на озвучивание вслух седой.
Следующий наёмник приблизился, Монселе выстрелил в того, что бежал следом, близко к уху ближайшего, оглушая, после чего вогнал клинок в живот беззащитного наёмника.
– Семнадцать, один заряжен.
Перед стрелком всё ещё стояло двое бойцов ближнего боя – ещё один стрелок находился внутри здания и, наверняка, уже перезарядил ружьё. Монселе понимал, что без хитростей даже трое смогут порубить героя в фарш, если он ввяжется в бой на равных, бросил клинок в ближайшего живого наёмника. Оный, от неожиданности, инстинктивно защитился от летящего оружия рукой, но не успел заметить стремящуюся к виску по широкой дуге рукоять. Зрение мгновенно потемнело, и наёмник осел на стену в поисках опоры, когда прозвучал выстрел.

Ошарашенный человек осознал не сразу, что его товарищ только что получил ранение в грудь, но стоило кому-то схватить его за шиворот и начать обрушивать на череп удары рукоятью один за другим, возможности осознавать уже не осталось. Череда ударов по голове увесистым пистолетом выбила из жертвы дух.
– Мысли: Было близко. Девятнадцать.
Монселе, тяжело дыша, осел на землю, облокотился на стену и отстегнул три ствола, после чего дрожащими руками установил последние заряды.
– Покажись, сволочь! Я клянусь, что буду убивать тебя медленно за всё это!
Наёмник стоял со вскинутым ружьём, направлял то на одно окно, то на другое. Гадал, откуда появится голова нападающего. Холодная испарина покатилась по лбу, выдавая нервное напряжение, перемешанное со страхом, что противник – вообще не человек. В одном из окон появился силуэт головы, и наёмник не думал долго, выстрелил, превратив мишень в месиво, разлетающееся по округе.
– Да! Выкуси!
Но ликование долго не продлилось.
Персиваль отбросил труп наёмника без головы и прицелился в последнего стрелка. Ставка сыграла как нельзя лучше. Последний выживший не стал разбираться, чья верхняя часть появилась в окне, и выстрелил, оставаясь беззащитным перед пистолетом Монселе. Выстрел.
Наконец, все целые головы были сложены в мешок, а последняя капля пота от утомительного занятия – стёрта рукавом пальто, которое было изрядно испачкано в ходе последних событий. Оставалась последняя часть контракта, которая может оказаться едва ли не хуже, чем само выполнение оного – протащить мешок через город к заказчику, молясь всем, кому можно и нельзя, чтобы кровь не пропитала мешок, и не стала привлекать внимание окружающих. И не дай Ника, чтобы кровь запачкала пальто. Это уже будет перебор.
– Нет, мне явно слишком мало платят за такую работу. Зря я сжёг контракт. С каким удовольствием я бы затолкал его в глотку Риниутту – возмущался Монселе, затягивая хомут на мешке.
Взвалил мешок на плечо, Персиваль побрёл по улицам, пока ещё, пустующим к адресу заказчика, под трель урчащего живота. Как же после подобных гонок со смертью хочется есть.

Конец.

Дополнительный квест. Задание №5/1000

Персиваль сидел за свободным столом в лаборатории Самма, в окружении множества разноразмерных металлических прутов, винтиков и пружинок. Пытался собрать в голове устройство, которое помогло бы стрелку не тратить так много времени на перезарадку пистолета. В задумке, оно должно было одним действием отстегнуть все стволы одновременно, а затем – установить в пазы новые, готовые к стрельбе. Встреча с большой группой наёмников заронила в Монселе сомнения, что он сможет выжить и преуспеть в новом ремесле, даже если не будет ничего сильно менять. Со временем придётся дорабатывать пеппербокс, а пока можно будет обойтись и подобным костылём. По лестнице застучали торопливые шаги Самма, он тащил в руках несколько небольших мешков.
– Всё достал? – обратился ещё в пустоту седой.
Персиваль уже хорошо запомнил походку товарища, поворачиваться, чтобы удостовериться, нужды не было.
– Нет, ну ты наглеешь не по дням, а по секундам. Я не посыльный. Я учёный. Химик. А по твоему требованию ношусь по городу, покупая тебе пули и порох – Самм выражался более театрально, чем серьёзно.
Но театральность в нём проступала всё чаще. Аптекарь положил мешки на стол и уже развернулся отправиться по своим делам, но в последнюю секунду – вспомнил.
– А, ещё вот. Письмо тебе…
Фармацевт вытащил из кармана конверт, обычный, с простой печатью почты.
– Мне?
Монселе взял из рук Самма конверт, удивлённый тем, что в графе получателя действительно обозначался «Персиваль Монселе».
– Нет, моей покойной бабушке. Её тоже Персиваль звали. Тебе, разумеется. Всё, больше не отвлекай меня от работы.
Самм удалился к лабораторному и включил конфорку, нагревал один из своих реагентов для дальнейшей работы. Монселе вскрыл конверт, но внутри лежал другой – на этот раз уже скреплённый печатью куратора.
– Вот ведь, шифруются – Монселе вскрыл второй конверт и принялся ознакамливаться с контрактом – Да они издеваются!
Персиваль сидел на пустыре. В очередной раз рассматривал эскиз проклятого кота. Сколько ещë раз ему предстоит таскаться по всей округе в тщетных поисках иголки на бескрайнем поле. Это при том, что сам факт существования иголки – не доказан. В голову всë чаще закрадывались мысли, что у Ортхакса настолько извращëнное чувство юмора, что он просто подсунул ему выдуманный контракт смеха ради. Какая жалость, что ден ден муши до сих пор не зазвонил и с той стороны не послышался хохот куратора. Отсюда же и начал вырисовываться другой вопрос – а умеет ли Ортхакс вообще смеяться…. До сих пор Персиваль видел его только в образе ворона, да и то в момент – когда душа стрелка покидала бренный мир и оковы плоти. Какие ещё фокусы пернатый мог проворачивать благодаря фрукту – только пернатому же и известно. Когда ноги перестали ныть от перенесённых тяжб, Монселе встал с камня, заменявшего ему стул, и вновь побрëл. Куда – в сущности, не было никакой разницы, все направления были одинаково хороши и плохи единовременно. Персиваль просто шëл вперëд, оглядывая окрестности на предмет жизни четвероногих существ. Волею случайности, Персиваль обнаружил, что взошёл на пологий холм, так что округа растянулась перед ним сплошным полотном. Достал подзорную трубу, скорее самодельный прототип и продукт потугов в сторону оптики, осмотрел ландшафт на предмет потенциальных укрытий. Эту трубу наш герой собрал на третий день поисков, когда юноша уже начал отличать городских котов друг о друга и начинал давать им имена. Это стало звоночком для двух вещей, которые осознал юноша. Первое – наёмник, видимо, стареет и начинает любить кошек. Второе – искомого кота в городе не было. В поисках на открытой местности без хорошей оптики делать нечего, но повесившийся в портмоне паук тонко намекнул, что денег на покупку просто нет. Просить взаймы у Самма – было ниже достоинства стрелка.
[– Самм, дай денег в долг.
Персиваль поправлял воротник пальто, глядя на своë искажëнное отражение в колбе.
– Иди к чëрту. Ты и так у меня квартируешься без разрешения.

– Самм, я же не для развлечений, мне нужно кое–что купить для работы. Вскорости верну.
– Нет. ]

Да, предполагать, что Монселе станет клянчить деньги на покупку подзорной трубы…. Это уже слишком – просить в долг у своего подчинённого. Гонимый подступающим отчаянием, Персиваль обнаружил, что какое–то время уже бредёт по лесистой территории. Вокруг пели птицы, стрекотали насекомые, где–то вдали был слышен ручей. Скука смертная. Однако в полотно безмятежности вклинился новый звук – волчий лай.
– Мысли: Пойти что ли, по волкам пострелять. Хоть развеюсь немного.
Вопреки здравому смыслу, Монселе направился на источник шума, который с каждым сокращённым метром, усиливался. Оным действительно были волки, которые загнали бедного кота на дерево и теперь пытались допрыгнуть до добычи. Вернее, не совсем кота. Это был йорсис, который отвечал на лай шипением и недовольным свистом.
– Секундочку… – Персиваль повернул вторичные линзы и сравнил кота с эскизом на бумаге в руках – Похож.
Волков было всего пятеро, так что Монселе просто вытащил свой пистолет и без особых усилий подстрелил каждого. Кто–то упал не землю, кто–то убежал прочь, испуганный громким незнакомцем. Но стрелка это не интересовало – он нашёл то, что искал. Монселе с печалью взглянул на дерево, осознавая, что сам йорсис спускаться не намерен, а значит – нужно его немного подтолкнуть в правильном направлении. Наёмник взобрался на дерево так ловко, как мог только он – медленно и с ругательствами, пока не добрался до первой устойчивой ветки, на которой, по счастью, йорсис и сидел. Кошкообразное создание выгнуло спину и начало шипеть на незнакомца, а стрелок пытался принять максимально миролюбивую позу и не грохнуться с дерева.
– Кис–кис, киса. Ты ведь Ушко, да? Твои хозяева беспокоятся о тебе. Иди сюда, малыш, иди к дяде Персивалю.
Едва Монселе приблизился на расстояние полуметра от йорсиса, нервы Ушка сдали, и он с рыком прыгнул на незнакомца.

– Забирайте своего кошака и держите его от меня подальше.
Персиваль отпустил йорсиса, которого нёс за шкирку, на землю, без излишнего пиетета. А кот был и не против, он стрелой умчался вглубь поместья, откуда тут же послышался голос маленькой девочки.
– Ушко! Ты вернулся! – ответом было недовольное рычание, которое вскоре стихло.
– Мы благодарны Вам, что помогли найти кота нашей дочери. Она без него была своя не своя.
Женщину не смущало расцарапанные лицо и руки Монселе. Очков на лице не было – стрелок их убрал подальше ещё в момент, когда он упал вместе с котом с дерева, пытаясь в полёте отцепить животное от лица. Спина саднила до сих пор. Послышался перестук семенящих детских ножек и девочка лет семи показалась из–за угла, в своих объятиях она несла своего драгоценного кота, который всем видом демонстрировал недовольство, но смирился со своей судьбой. Контракт был выполнен, Монселе попрощался с нанимателями и побрёл обратно в аптеку Самма, где сможет обработать царапины и перевести дух впервые за последние несколько дней. Но без приключений обойтись не могло. На полпути в сумке Персиваля раздалось недовольное ворчание ден ден муши. Стрелок зашёл в укромный переулок, достал улитку и ответил на звонок Ортхакса.
– Слушаю.
– Это ты правильно делаешь. Ты работаешь слишком медленно. Заканчивай свои дела на Тримонде и отправляйся на следующий остров. Мои оперативники прокололись, и тебе предстоит за ними разгребать. Провала я не потерплю. А теперь – марш.
Улитка вновь замолчала.
– Мысли: Как же он меня бесит. Но, дел у меня здесь больше не осталось. Пора двигаться дальше.
Дошёл до аптеки. Бросилось в глаза отсутствие вышибал, которых Персиваль уже рассматривал как элемент декора. Затем из лаборатории послышался странный шум, словно кто–то боролся. Монселе вытащил пистолет и направился к лестнице.
Быстро, но без спешки стрелок перемахнул лестницу и нацелился на единственное движение в помещении. Вот только предстало перед ним не совсем то, что он ожидал.
– Самм?
– Сука! Персиваль! Какого хрена ты тут делаешь?

Аптекарь вскочил с дивана, оставляя незнакомца, что находился сзади, в недоумении. Оба были наги.
– Я… я за вещами зашёл, меня отзывают на другой… Кто это вообще? – не выдержал Монселе.
Мысли стрелка метались от «игнорируй» до «чего бля?» с бешеной скоростью, превращая мыслительный процесс в кашу.
– Это сынишка одного из богатеев. Сосо зовут, – ответил химик, не испытывая стыда.
– Я не хочу знать, кто из вас тут сосо или что-либо ещё, это не моё дело... Я просто заберу свои пожитки и уйду. Теперь ты тут за старшего. Не напортачь, Самм.
– Съебись уже, Персиваль.
Монселе упаковал свои пожитки, в виде недособранного зарядника для пеппербокса, и, не зная, стоит ли кланяться в подобных ситуациях на прощание, просто поднялся по лестнице. Монселе шёл по городу в направлении порта, рассчитывая что «Хромоножка Катарина» ещё не успела отправиться в новый рейс. Нужно было лишь дождаться более точных указаний от Ортхакса.

Конец.
Переход.

Рогатый парень сладко дрых в своей каюте, после очередного трудного и полного работы дня. Все же надо было уделять свое время и внимание чуть ли не каждому члену его команды. Конечно повезло что их [id341014268:bp-36291248_257731|капитан] смогла найти себе костыли на этом корабле, но теперь это значило для парня что они как минимум лишились одного бойца и теперь придется за двоих внушать страх на возможных противников. Так же надо было заботиться о Лахе, благо я этим хоть как-то могла помочь Осо, что могла то поиграть с пушистым комочком, что помочь добыть новую порцию коралл. За время этого путешествия Итто успел попробовать приготовить не мало новых блюд, основная часть которых состояла из рыбы, не говоря о том что теперь он не мало уделял внимание своему телу. Не в том плане что он стал им больше восхищаться и красоваться им, а именно что заниматься физическими тренировками, из-за чего постепенно начинал уже обрастать мышцами. Не столь конечно это было заметно, особенно для команды что видит его каждый день и эти изменения могут просто не бросаться им на глаза, но Аратаки понимал что ему еще много что предстоит впереди. И вот, наконец наслаждаясь сном, он лежал в своей небольшой постели, с полностью открытыми глазами, сопя себе под нос. Видел он довольно странные сны, где он проводил время с незнакомыми ему людьми, что были даже рады его видеть, сидя вместе с ним у небольшого костра и жаря что-то похожее на баклажаны. Было даже слышно бормотание, как он говорил о будущих достижениях, что он обязательно соберет большую и крепкую семью, как вдруг его сон прервал крик их же капитана, заставляя парня резко вскрикнуть от удивления и упасть на землю, недовольно ворча из-за удара. Но по крайней мере он проснулся, весь взъерошенный и не понимающий что происходит. Лишь когда он вышел на палубу, второпях одевая на себя кимоно и поправляя свои волосы расческой он понял, почему кричала Иштар. Остров, так близко. Он аж подпрыгнул на месте, быстро приходя в себя, после чего направился в первую очередь к парусу, желая его приспустить, чтобы замедлить движение корабля и не разбиться о мель. И пока он этим занимался, пытаясь не запутаться в веревках, он крича обратился к капитану:
— Кушать будем на суше или на нашем судне?!