[Саус Блю] Батерилла

– Вот, это твой расчёт, хватит на первое время, чтобы и раны затянулись и освоиться.
Хильдебранд протянул матросу, последнему из своей команды.
– Спасибо, Господин. А вы как? Корабль в решето, команды нет, как вы будете продолжать свои поиски?
–Я не знаю, Маркус – Корбиниан взглянул на остаток имеющихся денег, по прикидкам тут не более 50,000 белли, скромно, хватит только ни на что из того, что необходимо – но продолжать я должен, и ты это знаешь. Не для того я отправился в путь, чтобы опустить руки доплыв до Батериллы. Что-нибудь придумаю, а тебе лучше на земле остаться, ты и так натерпелся за это путешествие.
– Как скажете, Господин, но… может ну это всё? Вашего отца не вернёшь, а вашим людям будет неплохо и в новом го…
– Маркус! – Хильдебранд не дал ему закончить – это не обсуждается. А теперь иди, осваивайся в городе, Батерилла – не худшее место, чтобы встретить старость.
– Хорошо, и вам удачи, да хранят Вас Боги.
Когда Маркус ушёл – уже немолодой дворянин перепроверил свои пожитки, негусто: 2 барабанных пистолета, своя старая кираса с тяжёлыми наплечниками, тяжёлые кованые сапоги, старая аристократическая шпага, в отвратном состоянии, такой никого не сразишь, не любил Хильдебранд контактный бой, зачем, если у тебя пистолеты заряжены, и, действительно, 50,000 белли.
Собравшись, Корбиниан отправился в порт, нужно найти верфь и дурака, который возьмётся снарядить его дырявый корабль менее чем 30,000, тогда и на провизию должно будет хватить.
А вот и героиня сегодняшнего балла – лёгкая шебека «Сойка».
Парус представлял из себя скорее тряпку, чем что-то полезное, половина снастей оборвана, а в бортах зияют дыры. Печальное зрелище.
Найдя, не без помощи, верфь, Хильдебранд стал справляться о стоимости ремонта своего «корабля».
Корабелов в городе оказалось несколько и все ставили цену в согласии со своими навыками и жадностью, но все требовали больше, чем было у Корбиниана, значительно больше.
– Проклятье! Неужели во всём городе не найдётся человека, который бы взялся за ремонт?
– С такими повреждениями – сильно сомневаюсь, только материал выйдет дороже, а работать себе в убыток желающих мало везде. – корабел призадумался – разве только Грег, он нынче на мели, да и проблема у него какая-то. Всё мутил воду, да думал никто его не поймает.
– А кто он, этот Грег?
– Ну, ничего особенного, плотник, коих много, работу делает хорошо, но ничего выделяющегося, как итог – заказов мало, а платят и того меньше, затребует больше – клиентов вообще не останется. Но в последнее время дела у него шли очень и очень неплохо, многие гадали, откуда у него деньги взялись, при том, что заказов больше не стало. А этот умник решил приторговывать корабельным шёлком мимо таможни да морского дозора. Но, не аккуратный он парень, особенно в таких делах, сцапали его.
– И что? Он теперь в тюрьме?
– Не, если бы. Ему влепили штрафов по самое не балуй, вот теперь у него и дыра в кармане с этот самый карман.
«А это может быть интересным, раз без денег, что может и возьмётся за любую копейку хоть борта заделать, да парусов по минимуму»
– А где, говоришь, Грег обитает?
– Да тут недалеко, как и все, кто в порту работает. Выйдете на набережную и направо до дома с покосившейся дверью, морской дозор сним не церемонился.
Дойдя до указанного дома, Хильдебранд удивился. Что можно назвать покосившейся дверью. Фактически, её толком и не было, её сорвали с петель, а крепить новые никто не торопился.
Отодвинув дверь, Корбиниан увидел семью, которая уже и не рассчитывала на что-то хорошее: Грег, его супруга и малолетний сын; все с кислыми лицами, жевали какую-то похлёбку.

– Грег, я полагаю?
– У меня ничего не осталось.
Грег даже не стал поворачиваться.
– Позвольте представится, Хильдебранд-Корбиниан Шлизштейн-фон-Грифонвальд, мне необходим плотник, чтобы починить корабль.
– Тогда вам в порт, я этим больше не занимаюсь.
– Тогда, я смогу вас переубедить?
Хильдебранда смущало то, что кроме ответов Грега никто из семьи не уделил ему хоть сколько внимания.
– Чем же? У меня изъяли всё, что было в уплату долгов, но и чёрт бы со всем, но и забрали самое ценное – перстень моего предка. Эта семейная реликвия передавалась в нашем роду от отца к сыну.
– Вы настолько сентиментальны, что готовы оставить своё дело, лишившись семейной реликвии?
– Эта реликвия стоит дороже, чем всё остальное вместе взятое. Мой пращур был пиратом, плотником в команде, а осев на берег продолжал чинить корабли. Свой перстень он считал источником удачи, так это или нет, не знаю, но он дорог и как память, и как символ и как драгоценность.
– А если я верну этот перстень?
«Пока, правда, не уверен, как, но хоть какая-то лазейка же должна быть?»
– Если вернёшь перстень – я тебе корабль не просто отремонтирую, он у меня на следующий день готов будет! – Грег приободрился.
– Ты же даже не…
– Лёгкая шебека, расшаталась грот-мачта, в парусе дыр больше, чем парусины, пробоина на правом борту, трещина на левом. Ничего не забыл.
– Нет, всё верно – Шлизштейн-фон-Грифонвальд от неожиданности столь подробной инспекции едва не потерял дар речи – но как?
– Потомственный кораблестроитель должен такие вещи определять сразу.
– Потомственный? Мне вас характеризовали как неплохого, но не более.
– Это кто же? – недобрый блеск в глазах Грега явно показывал, этот человек вернулся, может на секунду, но это он, и снова живой.
– Тоже корабел, не запомнил имени, из крайнего офиса на 8-м причале.
– Собака сутулая… Но чёрт с ним, вы мне – перстень, я вам – корабль. Но материалы всё равно придётся оплатить, кроме паруса, у меня ещё остался тюк шёлка, для «Сойки» хватит.
– Значит договорились, так, где может быть перстень?
– В хранилище конфиската Морского дозора, в их опорном пункте. Но кого-попало туда не пускают.
– Раз так, мне пора заняться делом.
Хильдебранд поклонился семейству, у которого наконец замаячила надежда.

А вот и этот опорный пункт, его было хорошо видно издалека, но, видимо, Корбиниан свернул не туда, и пришлось побродить в поисках правильной дороги. На входе в пункт стояли 2-е караульных, которые смерили приближающегося к ним Хильдебранда и настойчиво не понимали, что ему могло понадобиться.
– Хильдебранд-Корбиниан Шлизштейн-фон-Грифонвальд, мне необходимо поговорить с руководителем.
Дозорные опешили, но передали по ден ден муши, о требующем аудиенции дворянине. Через пару минут к воротам подошёл ещё один дозорный, который жестом приказал следовать за ним. Дорога была довольно скучной, всюду сновали дозорные, увлечённые в свои дела. Наконец добравшись до места назначения, провожающий указал на дверь и дождался, когда Хильдебранд войдёт.
– Итак, Вы искали со мной встречи?
– Именно так. Могу узнать ваше имя?
– Заместитель начальника опорного пункта Олларт. Так, чего вы хотели?
– Я недавно прибыл из дальнего плавания, и был сильно удивлён, что сын моего старого знакомого был обвинён в контрабанде, а все его вещи – конфискованы. Я хотел бы узнать, кто обвиняет сего честного человека, и как проходило расследование? Если у вас таких много – то конкретно о деле Грега, корабела.
– Это конфиденциальная информация, следствие ещё ведётся, и детали разглашать ни я, ни кто-либо иной не вправе, только по решению королевского судьи. Ещё вопросы какие-будут?
– Разумеется, могу ли я поговорить с дознавателем, который проводит расследование?
– Нет, его сейчас нет в гарнизоне, он занят на другом расследовании, а теперь покиньте территорию опорного пункта. – заместитель начальника взял микрофон ден ден муши – Проводите гостя к выходу.
На руке и Олларта блеснул массивный перстень, инкрустированный красным алмазом, очень редкая и ценная штука.
За дверью Хильдебранда уже ожидал тот же дозорный, который так же молчаливо провёл «гостя» тем же путём обратно к воротам.
«Итак, этот Олларт явно что-то скрывает, но как он и сказал, без санкции королевского судьи я тут мало что могу. А значит…»
– Господин Дозорный, а где неподалёку находится библиотека или архив?
Добравшись до городского архива, Хильдебранд сходу завалил архивариуса кучей поручений, и начал закапываться в книги.
Указ о процессе, Кодекс о преступлении Батерилла, Кодекс Морского дозора с комментариями, Бархатная книга, Знаменитые и не очень дворянские роды Литералла Крозиуса (IV издание), карта города и многие другие книги. Пришла пора вспоминать отцовские уроки, когда ему удавалось усадить Хильдебранда за учёбу.
Спустя несколько часов общие черты плана начали вырисовываться, спустя 6 часов – стали проявляться детали, к утру следующего дня – работа была закончена. Её итогом стало ходатайство в Королевский суд, о судебном рассмотрении.
Прихватив с собой карту, Хильдебранд двинулся по улицам, укутанными густым туманом в сторону Королевского суда, хоть туман и был почти непроглядным, идти было не сложно, с картой дорога находилась много проще.
Хильдебранд пришёл аккурат к открытию.
– Я явился с ходатайством к королевскому судье и требую личного приёма, как представитель дворянского рода и моего доверителя Хильдебранд-Корбиниан Шлизштейн-фон-Грифонвальд.
«Слишком муторная форма обращения, но в таком деле лучше играть по правилам.» – подумал Хильдебранд.
– Прошу к дежурному судье, он в зале заседания. – секретарша канцелярии не выдерживал форм обращений, по ней было прекрасно видно, насколько она устала слышать одно и то же.
– Благодарю. – Корбиниан двинулся к двери, на которую ему указали.
Зайдя в небольшой зал с двумя трибунами взгляд зацепился за мужчину преклонных лет, который перебирал кипы бумаг, лежащих перед ним.
– Хильдебранд-Корбиниан Шлизштейн-фон-Грифонвальд с ходатайс…
– Да-да-да, просто дай сюда, я умею читать. Мы же не на процессе.

Получив бумаги, судья стал внимательно их изучать.
К тому времени, как судья закончил туман уже рассеялся и в окно било полуденное солнце, в помещении становилось невероятно душно.
– Итак, я ознакомился и могу назначить заседание через месяц, более точное время можете узнать у секретарши в канцелярии, я сейчас выпишу справку.
– Прошу меня простить, но я настаиваю на немедленном рассмотрении.
Лицо судьи исказилось в неподдельном удивлении.
– На основании чего же?
– На основании 98 параграфа указа «О суде» благородной монаршей семьи.
– Вы являетесь родственником нашего святейшего короля?
– Абсолютно верно. Согласно этой выписке из бархатной книги и генеалогическим древам дворянских родов, я прихожусь 28-юродным дядей королю. И как следствие – имею право требовать немедленного рассмотрения.
Доказательство родства заняло больше времени, чем Корбиниан рассчитывал. Судья ещё задал несколько вопросов, после чего пригласил специалиста из канцелярии, но оспорить родство не удалось ни судье, ни специалисту.
Судья приказал привести к нему дознавателя Морского дозора, который вёл дело для разъяснения ряда вопросов, касательно производства. Сколь же незначительное удивление Хильдебранд испытал, когда в зале поялвсля заместитель начальника опорного пункта лейтенант Олларт.
Следующие несколько часов прошли в ходе живого обсуждения всех нюансов следствия. Олларт настойчиво отстаивал все свои решения, но закон был явно не на его стороне.
– Решено!
Судья остановил очередную тираду оправданий лейтенанта.
– Следствие было проведено с рядом нарушений и, как следствие, ряд доказательств не могут приниматься во внимание, изъятые ценности у кораблестроителя Грега Фица должны быть возвращены до подробного разбирательства по делу, бумаги возьмёте в канцелярии Хильдебранд-Корбиниан как-вас-там.
«Держаться, не сломай всё, чего добился, Хильдебранд.» – думал Корбиниан.
– Благодарю ваша честь. – то, что он сказал и вышел из зала.
Всё-таки слова Хильдебранда вернули корабелу надежду. Дверь уже висела на месте и в доме медленно, но уверенно шла уборка.
– Я думаю, тебе это понравится – сказал Хильдебранд протягивая корабелу бумагу с печатью Королевского суда и массивный золотой перстень, инкрустированный красным алмазом.

[id216866752:bp-36291248_224647|Лидия],

Джонатан почувствовал себя виноватым. Реакция девушки была от части заслуженной, поскольку пользоваться ею в своих интересах было, как минимум не справедливо по отношению к ней. Только попробовать свободу, и тут же оказаться в этом жестоком и бескомпромиссном мире. Поднятое настроение испарилось с лица Уайта в тот же миг, как зверолюдка озлобилась на него за... А за что она озлобилась?

«Никогда не понимал девушек...» — Устало вздохнув, он проводил девушку взглядом, подхватывая пальто свободной рукой. Единственное, что он понял в этом жесте - ей было неприятно говорить с кем-то об этом. Да и судя по всему, она хотела расквитаться с Джейми самостоятельно. Опустив взгляд на рванную одежду, юноша виновато почесал голову, громко выдыхая. — «А ведь, чтобы лично марать руки нужна недюжинная смелость.»

— Что же... Полагаю, трапезу придется отложить на неопределенный срок. — Сложив рыбу в контейнер, убрав из нее стальные штыри, он поставил контейнер его в погреб, чтобы не протухло раньше времени. Тут было относительно прохладно, от чего кожу слегка жгло при соприкосновении с холодными периллами из железа.

* * *

И вот, они снова пришли к тому, с чего начали. Она молчаливо его избегает, стоя на улице, а он вынужден ее догонять. В этот раз не в форме гигантского доисторического ящера, но на своих двоих. Сжимая в руках бумажный пакет, он лениво и вальяжно вышагал из дверного проема во двор. Здешняя атмосфера благоприятно влияла и на него, даруя небывалое чувство свободы. Здесь за ним никто не гнался, никто не желал его гибели, как никто и никогда не подумает искать его на их бывшей базе.

— Ты спросила меня, зачем я тебя спас... — Начал он издалека, неторопливо и осторожно приближаясь к зверолюдке. Прямо сказать, очень неспешно и без резких движений, чтобы не спугнуть. — Ну, определенной причины нет. Просто, в отличии от остальных его игрушек, у тебя еще было будущее. У тебя была воля к жизни, которую ему не удалось сломать, а это, знаешь ли, дорогого стоит. — Пройдя еще ближе, он присел на камень, стоящий неподалеку от Момо. Он смотрел на нее с таким же абсолютно расслабленным лицом, не выражая ни единой эмоции. Пошуршав пакетиком, он вытащил от туда пончик с клубничной глазурью и малиновым джемом внутри, протягивая тот птичке. Не то, чтобы он надеялся покормить птицу, просто ему показалось, что девушкам нравятся такие сладости. — Будешь? —

[[id579566779:bp-36291248_224653|Ish'ilah].]

Она стояла в лесу, на природе и слушала их голоса. Приближение Уайта Шая услышала сразу, да и предположение было, что он всё равно выйдет за ней следом. Не ради неё, а ради себя, скорее. Услышав начинающуюся реплику, зверолюдка посмотрела на него через левое плечо и более не сводила глаз, наблюдая за каждым его шагом. Она не выражала каких-либо эмоций, кроме полного спокойствия, поэтому никак не отреагировала на приближение. Тем более, что мужчина ступал осторожно, без резких движений, которые могли пробудить в ней самозащиту.
— И всё же, какая у тебя выгода от моего спасения? — Спросила она, ведь не может быть всё так просто. Другие также заслуживали спасения не меньше Шаи, но почему-то... Только она оказалась на свободе. Может он и был прав в том, что остальные просто смирились, но будь у них хоть малейший намек на спасение... На этот свет в конце темного туннеля, то они бы показали своё стремление. Показали бы то сокровенное желание оказаться на воле, а не продолжать жить словно какой-то скот.
Когда Уайт присел на камень, зверолюдка чуть отошла в сторону, дернув своим единственным крылом. Честно говоря, даже зная, что он не такой плохой человек, как остальные... Она все равно предпочитала его сторониться и не доверять. Люди — злые и коварные существа, которые живут в этом мире, предают друг друга и убивают ради денег. Шая не понимала их... Не понимала, почему нельзя жить в мире и согласии. Может быть, Момо была наивна, думая, что её народ такой же, как и она сама. Но в общем-то, когда мужчина предложил ей сладость, то глаза её заблестели. Он мог заметить это и, скорее всего, это заставит его улыбнуться, понимая, что он угадал. Но победил ли? Сдерживаться не было сил, поэтому чуть подступив ближе у Уайту, она приняла пончик, но осторожно. А также вряд ли его попробует, пока это не сделает сам человек. Мало ли что он мог подмешать в эту глазурь. Вдруг там снотворное и она окажется права, что он лишь пользуется ей, чтобы выйти на Джейми?
Впрочем, показывать своего сомнения она не хотела, однако дождется, пока мужчина попробует первым.

= Да пошла ты нахер, катись отсюда и чтобы твоей ноги в консервной банке здесь больше не было.

Так было в реальной жизни. Что же было в голове у Имиры?

= Рыцарь, ты не справился с заданием, доверенной тебе самой короной! Именем короля, ты обвиняешься в измене, я освобождаю тебя от вассальной службы! Чтобы стопы коня твоего не было в моих имениях!

- Да, я поняла, ваша светлость...

= Опять она за своё, да заткнись и съебись уже отсюда!

Перед носом Имиры захлопнули дверь. Девушка с горечью в сердце вздохнула и покинула двор. Обида и боль щемила её сердце, скрытое за рёбрами, тканями, костями, хлопковой накидкой, поддоспешником, кольчугой и, наконец, кирасой. Обидно и больно, это уже пятый лендлорд, который освободил её от вассальной службы. Уже пятый! Невероятно, что же происходит? В этот раз, рыцарю доверили простую работу - сходить с сыном лендлорда за продуктами. В итоге, девушка, решила воспитать из мальчика оруженосца, который был бы достойной заменой своему отцу. Как итог: сломаны ворота дома, мальчик получил ушиб руки, молоко, которое они купили, было протухшим. Абсолютная подлость враждебного королевства, которая вела политику подставления её благородного рода. Имира когда - нибудь найдёт этих негодяев и рассудит их по заслуженному суду! В любом случае, сейчас нужно найти прекрасную мадемуазель из церкви. Именно она благословила рыцаря, помазала его в свою веру. Какой же рыцарь без веры? Гремя на всю улицу своими доспехами и снаряжением, девушка дошла до храма и зашла туда. Настоятельницы пока не было, но рыцарь не терял духа. Усевшись на скамейку, Имира достала свой блокнот, карандаш и начала записывать в свой дневник свой эпос.

"Дорогой дневник, сегодня меня отстранил от службы уже пятый лендлорд. Но я продолжаю искать именно того самого лендлорда! Человека, который по достоинству оценит мою службу, тот, кому я смогу преподнести свой меч и свою жизнь! Да восславится имя Де Ла Туров!" - учитывая неспособность девушки писать, это выглядело как человечек пнул другого человечка, тот пригрустнел, но потом гордо выпрямил свою вертикальную грудь и корона, да, определённо корона! Символ монархии! И ещё человечек держал меч и щит! Отличные зарисовки, именно так и будет в жизни Имиры.

= Дитя, опять ты? Опять выгнали? = тихий и спокойный, но немного уставший, с нотками нервов, голос настоятельницы храма раздался справа от девушки.

- Да, ваше верхосвященство! Меня снова отстранили от службы, хотя я старалась! Вы не против, если я помолюсь?

= Делай то, что вольна... но не задерживайся на своих приключениях = настоятельница очень вежливо послала девушку куда подальше. Из - за её прошлого порыва геройства, бабуля три недели восстанавливала 4 лавки собора. Имира же, подойдя к алтарю, опустилась на одно колено и начала молиться. В храме было приятно прохладно, в отличии от улице. В таком обмундировании долго не походишь, пот, не самые приятные вещи биологического процесса тела... бхе. В общем, Имира продолжала молиться, полностью посвятив себя этому делу.

[id216866752:bp-36291248_224694|Лидия],

Джон встряхнул своими плечами, и прежде чем присоединится к трапезе, вытащил из рта догорающий окурок сигареты, потушив его о подставленную подошву ботинка. Момо уже второй раз спросила его о выгоде, и что-то ему подсказывало, что если он не поставит точку в этом вопросе сейчас, то ему еще много раз зададут этот вопрос. Филигранным движением руки, буквально, выстрелив окурком в потушенный костер.

— Ты не особо доверчивая, раз считаешь, что всеми людьми поголовно движет выгода. — Его голос звучал устало, да и всем видом Джон давал понять, что говорил и общался с девушкой через силу. Не потому что она была сверхчеловеком, просто он такой человек. Ему претила сама мысль поучать кого-то, говорить что-то с заумным видом. Уайт свято верил, что лучшим учителем в этом мире была сама жизнь. Не хочет доверится? Так тому и быть.

«Ишь, как глазки заблестели.» — Уста Джона машинально изогнулись, вырисовывая собой тонкую усмешку, но настолько мимолетную, что заметить ее было сложнее, чем сбежать от сюда. Присоединившись к трапезе, он начал без лишней доли сомнений и опаски кушать пончик. Почти сразу после первого укуса, как следует распробовав кондитерское изделие, он свел брови в недовольстве, грустно вздыхая. — «Кофе не хватает.»

Джонатан был не из тех людей, которых принято называть сладкоежками, пончик был не более чем вкусным десертом, который отлично сочетался с кофе. И уже с этой стороны Уайта можно было упрекнуть в его любви к напиткам с содержанием кофеина. Зеленые чаи, эспрессо, американо, капучино, латте, мокачино, флеш уайт. Он мог без конца перечислять различные комбинации молока, кофе и сиропов с добавлением мороженного или чего-то еще. К сожалению, здесь кофе не было, мало кто из организации разделял его вкусы, поэтому то было неудивительно. Доев пончик, чистильщик облизал сладкие кончики пальцев, на мгновение скосив взгляд на спину пернатой.

— Ладно, Момо. — Оставив пакет с пончиками на плоском камне, брюнет поднялся на ноги и направился в сторону дома, благо тот был в шаговой доступности. — Доедай, а я пойду. — Вопреки возможным ожиданиям, Джон направился не внутрь дома, а в сторону реки, что находилась за ним. Из общего разговора он лишь убедился в том, что понял с первых мгновений их встречи. Девушка имела крайне сильную волю, но вместе с тем не доверяла людям. И ее нельзя было в этом винить, с первого взгляда на ее тело становится понятно, что девушка изрядно настрадалась от представителей их расы.

[id137425398:bp-36291248_224726|Кирилл],

= О, смотри, это же та неудачница! Как она до сих пор не сожгла оранжерею? = помещение наполнил женский смех, источником которого были две девочки лет десяти. Доходили ли их слова до ушей Эмилии? Определённо, вот только это был её первый опыт по выращиванию армерии - цветка, который в зависимости от ухода мог обладать ядовитыми или же лечебными свойствами. Высунув язык и подняв его так, что почти касалась его кончиком своего носа, девушка сосредоточенно смотрела на множество листьев и старалась правильно их подрезать, чтобы заставить цветок дать ещё больше ценного материала. Именно в этот момент раздался очередной голос, но тот прозвучал аккурат над ухом девушки. От неожиданности она вскрикнула и вместо того что бы аккуратно оторвать пару листьев вырвала весь цветок с корнем.

— А? Ты зачем? — она повернула голову в сторону источника шума, коим была одна из тех насмешниц. Смесь эмоций была не видна на её лице из-за маски, но огромную порцию обиды и непонимания, казалось, можно было почувствовать за километры.

= Уууупс. Ну ничего, ты же вырастишь новый? = на лице юной обидчицы было видно явное злорадство, от которого Харт даже немного разозлилась и обиделась, но делать ничего не стала. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, жрица поднялась на ноги и покинула помещение оранжереи. Если уж растение было сорвано, его стоило преподнести на алтарь. Пройдя в главный зал, опорами в котором служило множество резных колонн, девушка заметила молящуюся фигуру. Незнакомка приходила сюда часто и часто молилась, но кому и о чём просила? Этого Эми ещё ни разу не поняла. В целом, она старалась сторониться чудной гостьи. Подойдя к священному пламени, цвет которого был зелёным благодаря его подпитке, жрица решила всё же нарушить свою традицию и поговорить с неизвестной.

— О чём ты молишься, дитя?

[id59036888:bp-36291248_224783|Анастасия],

Девушка еле бормотала себе в шлем. Да, как истинный рыцарь, она должна была снять храме шлем... ой, не тот рыцарь. Как ИСТИННЫЙ рыцарь, она была готова в любой момент атаковать и подавить врага, а шлем как защита от внезапной атаки в голову. Но не в этом суть. Девушка, стоя на одном колене, бормотала себе под нос, потом тяжело вдохнула и выдохнула, по - прежнему игнорируя девушку, которая обратилась к ней, после чего немного завалилась на бок и просто грохнулась бочком, сотрясая молебный зал звуком падения сотни кастрюль. Как оказалось, девушка так тщательно молилась, что вошла в контакт с богом (читай, тупо уснула). Однако, проповеди божьи не вечны, и девушка, проснулась от того, что, когда она падала, она задела пикой на спине подсвечник, которые обычно длинные и стоят на земле, а не небольшие, настольные. Тот грохнулся на неё, рассыпая свечки по полу, а саму девушку лишь дополнительно огрел по броне. Моргая глазами от недопонимания, Имира кое - как поднялась и, осмотревшись, всё ещё спросоня, не понимала, что происходит. Но потом сознание начало возвращаться в норму и Имира заговорила с незнакомкой.

- О, а ты, видимо, местная священнослужительница. Как твои дела, дитя? Не скучаешь? А я вот помолиться пришла, мои молитвы вдохновляют меня на новые подвиги, это всегда так захватывающее и восхитительно, что хочется... что - то поджарить?

Помните свечки, упавшие ранее? Так вот, теперь они устроили двойную дискотеку пламени с местным ковром. Ой, простите, что я о рофлах да о кеках? Кхм... ОГНЕННЫЕ ПРОКАЗЫ ДЕМОНОВ ПОДОЖГЛИ ОБИТЕЛЬ БОЖЬЮ! БУДУЧИ ДОВЕРЕННЫМ ЛИЦОМ ГОСПОДА НАШЕГО НА ЗЕМЛЕ ЭТОЙ БРЕННОЙ, ИМИРА ГЕРОИЧЕСКИ ВЫСТАВИЛ ПЕРЕД СОБОЙ ЩИТ И СО ВСЕГО РАЗМАХУ ПРЫГНУЛА НА СВЕЧКУ И МАЛЕНЬКИЙ ОГОНЁК, ПОЛНОСТЬЮ СМИНАЯ ЕГО СВОИМ ЩИТОМ. ПОСЛЕ ЧЕГО ПОДНЯЛАСЬ И ПРИНЯЛА ГЕРОИЧЕСКУЮ ПОЗУ С, ГОРЯЩИМ ОТ ОСТАТКОВ ВОСКА И ОГНЯ, ЩИТОМ.

- Не волнуйся, священнослужитель, я, Имира Аль Ритто Де Ла Тур, решила очередную проблему и мир стал чуточку лучше! Кстати, вам вассалы не нужны, а то меня выкинули с работы, скажу тебе по секрету! - Имира вновь обратилась к Эмилии, подняв забрало шлема и её лицо просто излучало гордость, радость, улыбку в 32 белоснежных зуба и старый добрый паладинский пафос.