Его пальцы лениво провели по рукояти ножа, оставляя на металле кровавый отпечаток.
—Ma certo, не моя, — кивнул охотник, усаживаясь на скамью рядом с изуродованным телом. Он откинулся на спинку, как на трон. Под пончо поблескивали рукояти серпов. Один из дозорных нервно облизнул губы, а другой бессознательно отступил на шаг.
—Я всего лишь пёс. Но знаете, что любят псы? — парень сделал небольшую паузу, дав Дозорным немного времени на раздумья. Но когда ответа не поступило, Волк хищно, почти безумно улыбнулся:
—Любой пёс обожает играть, — он вытащил старинные часы — позолоченные, с волчьим гравированием. Щёлкнул крышкой. Тиканье разнеслось по комнате, словно отсчёт до казни.
—Даю вам десять минут. Пусть он побежит. А вы его ловите. Сами. Без меня.
Капитан резко выпрямился, глаза его горели яростью.
—Ты издеваешься?
Плуто рассмеялся — низко, хрипло, как будто в горле у него перекатывались камни.
—Нет. Я развлекаюсь.
Он поднял пленника за шиворот, словно щенка. Тот с трудом фокусировал взгляд. Изо рта текла кровь. Волк наклонился, хрипло и мягко шепча:
—Беги, topolino. Сейчас тебе дадут фору. Только одну, — и мягко шепнул на ухо, — Ты не убежишь. Я просто хочу, чтобы ты понял, как бессмысленно всё это.
Пленник дрожал, но когда Плуто отпустил его, он рванул вперёд, спотыкаясь об собственные ноги. Парень всё же побежал. Как ошпаренный. Сквозь парк. Под ногами шуршал мокрый гравий. За ним — Дозорные. Крики, лай, топот. Один поскользнулся, другой споткнулся об ветку. Вой сирены прорезал тишину. Плуто остался сидеть. Спокойно. Дождался. Пять минут. Хлопок. Выстрел. Потом крик. И вскоре — тишина…. Плуто появился на склоне холма. Медленно. Его силуэт вырисовывался на фоне тусклого рассвета, словно призрак с заросшего кладбища. Он шёл сквозь туман, а в лапе держал голову. Не метафорически. Буквально. Волк поднял её выше, чтобы все видели. Кровь текла по шерсти, по руке. А лицо — застывшее в крике. Челюсть вывернута, глаза стеклянные.
—Вот он. Ваш свидетель. Ваш «подсудимый». Он больше никогда не сможет солгать.
Дозорные были в шоке. Один из них вытащил меч — дрожащей рукой. Пальцы еле держали рукоять.
—Ты… ты не имел права…!
Плуто подошёл вплотную. Морда — на расстоянии вздоха. Он вложил отрубленную голову в руки солдата, аккуратно, как ребёнку — игрушку.
—E allora? — прошептал он, —Кто из нас теперь преступник? — он развернулся, не оборачиваясь. Пончо развевалось за спиной, будто плащ героя. Или палача. Лишь подобрал с земли кольцо — старое, с рубином. Символ семьи. Символ заказа.
—Trofeo, — сказал он, спрятав его под пончо. — Заказчику нужно что-то… ощутимое.
Пока Дозор метался, как ошпаренные крысы, волк уже растворился в дымке. Тени приняли его обратно. Оставив после себя только голову, кольцо… и страх. Страх, который знал: охота окончена, но зверь всё ещё где-то рядом…
·•••【Давным - давно...】•••·
На хребте живого титана, среди туманов и ветров, высоко над морями, был дом. Зоя. Остров-исполин. Спина древнего слона, что несёт своё бремя сквозь века, пробираясь по великому морю, не ведая покоя. Земля здесь жила и дышала. Скалистые склоны вздымались и гудели в такт шагам зверя, а деревья гнулись, шепча предания тех, кто жил здесь тысячелетиями. Травы пахли терпко, воздух — свободой. Ни одного якоря, ни одной цепи. Только небо, ветер и тишина. Это было местом, домом для племени Минков, что жило в согласии с собой и с природой. И среди них — клан белых волков. Гордые. Изолированные. Свободные. Плуто родился в бурю. В ночь, когда Зоя содрогалась от грозы, а небо было разорвано молнией. Белый, как лёд. С глазами — не янтарными, как у сородичей. А алыми. Горящими. Слишком умными для детёныша. Слишком хищными. Старейшины говорили — знак. Не проклятие. Не благословение. Знак. Он был необычным щенком. Тихим. Задумчивым. Но с огнём в глазах, что не гас даже в дождь. И всё же, никто не посмел назвать его чужим. Он был сыном крови. Сыном Зоя.
С малых лет Плуто чувствовал чуждость к ритуалам. К почестям. К словам о долге.
ONE PIECE RP ·
[Ист Блю] Шеллтаун
Он не верил в священные книги, в вечные узы стаи, в трепет перед старшими. Он верил только в движение. В охоту. В свободу. И всё шло своим чередом. Пока не пришли люди. Моряки. Учёные. Представители мирового правительства. Вежливые. Улыбающиеся. Они принесли подарки. Знания. Карты. Амброзию цивилизации. Они просили «сотрудничества». А потом начали забирать. Сначала — ресурсы. Потом — часть земли. Потом — детей. На так называемую «учёбу в обществе». Плуто видел, как его родные гнут спины перед эмиссарами. Как те, кто раньше ловили молнии лапами, теперь кланяются перед значками и мундиром. Он видел, как волки превращаются в псов. И тогда однажды — он исчез. Ушёл с рассветом. Бросил род и клан. Только серпы — те, что были выкованы древним кузнецом из костей морского короля и металла — он взял с собой. В них был крик предков. В них — память о том, кем они были до того, как пришёл «порядок». Он стал охотником. Для одних — легендой. Для других — ночным кошмаром. Для власти — занозой. И теперь он играет. Волк не против закона. Он над ним. Он дразнит, испытывает, смотрит, как шатаются колонны империи, если толкнуть их в нужную трещину. Он знает, что порядок — миф. И что в мире, где всё покупается и продаётся, настоящая сила — в воле быть зверем до конца. Плуто не разрушает мир. Он просто напоминает, что он когда-то уже горел. И может загореться снова.
───────•••───────
───────•••───────
Плуто | La Muerte
~Островное Приключение~
Порт гудит, как раненый зверь, чувствуя приближение беды. Волны бьются о каменные подпорки, заливая нижние настилы, пропитывая древесину солью. Ветер рвёт паруса и срывает не закрытые окна. Аромат мокрого дерева и перегара — в каждом вдохе. Плуто стоит один на краю пирса. Пончо резво колышется за спиной, тяжело, почти дерзко. Один серп уже в лапе: изогнутый, алый по кромке, будто чувствует приближение крови. Второй пока на поясе, жаждущий боя, будто бы голодный зверь. Перед ним — десятки мундиров. Строй не идеален — испуганные новобранцы стоят плечом к плечу с видавшими кровь, но уставшими старшими. Некоторые из них подрагивают. Другие хватаются за оружие, будто это поможет спрятаться от предстоящего боя. Капитан дозора выдвигается вперёд. Шаги тяжёлые, в них больше решимости, чем уверенности.
—Ты окружён, — рычит он, стараясь перекричать шторм, страх и внутреннее сомнение, —Сдайся, волчара. У тебя нет и шанса.
Плуто даже не двигается. Только выпускает клуб дыма в сторону капитана, глаза полузакрыты, губы изогнуты в ленивой улыбке. Он смотрит на них, как на очередную трапезу — не с голодом, а с предвкушением.
—Mmm… che bello… — голос шелестит, будто нож по бумаге, —Стая мышей… и один лев в кожаном плаще. Но даже лев… сдохнет, если мне нужна его печень, — и он делает шаг вперёд. В ту же секунду — взрыв. На другом конце причала вспыхивает огонь. Повозка с порохом, невзначай задетая кем-то из бегущих, взрывается, превращаясь в столб пламени и дыма. Люди кричат, отбегают. В этот момент Плуто бросается в бой. Он здесь был единственным хищником, среди отожранного скота. Это было его большим преимуществом. В одно мгновение, охотник оказывается внутри строя. Его серп проносится по воздуху — зловещим полумесяцем, вырывая глотку ближайшему дозорному. Кровь хлещет на соседей. Они отшатываются, однако поздно было что-либо делать. Лезвие зарывается во вторую шею, с лёгким хрустом дробя трахею. Крик. Удар штыка — мимо. Плуто уходит в сторону, как будто танцует. Вращение — и серп впивается в живот противника, оставляя дыру, из которой с хлюпаньем вываливаются кишки. Морпех падает на колени, ловит руками собственные внутренности, пытаясь засунуть их обратно. Плуто лишь качает головой.
—Tanto tragico…
Сзади — удар приклада. Волк резко поворачивается, ловит удар на плечо, и мгновенно отвечает: лапа сжимается на шее нападавшего, когти впиваются в кожу. Резкий рывок — треск рёбер. Он бросает тело, как тряпичную куклу. Разворот — второй серп уже в лапе. Пошёл танец смерти. Он крутится, режет, уклоняется. Лезвия поют, оставляя за собой кровавые дуги. Один солдат кричит, когда волк рассекает ему бедро прямо до кости. Второй — пытается убежать, но получает лезвие между лопаток. Ещё один — падает, держась за окровавленное лицо, где раньше были глаза. Крики. Кровь. Металл. Они пытаются окружить его, но он — не человек. Он движется с грацией дикого охотника. Прыгает на ящики, скользит по перилам, уворачивается от пуль. Одна — рикошетит от лезвия, другая — пробивает пончо, но не кожу. Плуто бросается вниз, серпы впереди — и приземляется прямо на спину старшему дозорному, вонзая оба лезвия в плечи. Тот кричит. Орёт до хрипоты. Пока не затихает, когда Плуто добивает его ударом в голову. И вот он — капитан. Пока остальные паникуют, пятятся, убегают или валяются в крови, он ещё держится. Сабля в руках, глаза бешеные, рот иссох.
—Убить его! — срывается в крик, — Он нарушает протокол 7-G! УБИТЬ ЕГО! ЭТО ПРИКАЗ!
Плуто встаёт, неторопливо вытирая лезвие о мундир мёртвого. Его голос — насмешка, яд.
—Ты зовёшь закон, чтобы спрятаться за ним. Но закон — это просто удерживающая цепь. А я уж очень люблю рвать эти цепи.
Они сходятся. Сабля летит влево — Плуто уклоняется, как тень. Удар серпа — и лезвие капитана отлетает в сторону. Вторая атака — и металлическая пряжка с его груди разлетается куда попало. Капитан пытается ударить прикладом — Плуто ловит руку, выворачивает, ломает с хрустом. Удар коленом — и тот валится на колени, захлёбываясь воздухом.
~Островное Приключение~
Порт гудит, как раненый зверь, чувствуя приближение беды. Волны бьются о каменные подпорки, заливая нижние настилы, пропитывая древесину солью. Ветер рвёт паруса и срывает не закрытые окна. Аромат мокрого дерева и перегара — в каждом вдохе. Плуто стоит один на краю пирса. Пончо резво колышется за спиной, тяжело, почти дерзко. Один серп уже в лапе: изогнутый, алый по кромке, будто чувствует приближение крови. Второй пока на поясе, жаждущий боя, будто бы голодный зверь. Перед ним — десятки мундиров. Строй не идеален — испуганные новобранцы стоят плечом к плечу с видавшими кровь, но уставшими старшими. Некоторые из них подрагивают. Другие хватаются за оружие, будто это поможет спрятаться от предстоящего боя. Капитан дозора выдвигается вперёд. Шаги тяжёлые, в них больше решимости, чем уверенности.
—Ты окружён, — рычит он, стараясь перекричать шторм, страх и внутреннее сомнение, —Сдайся, волчара. У тебя нет и шанса.
Плуто даже не двигается. Только выпускает клуб дыма в сторону капитана, глаза полузакрыты, губы изогнуты в ленивой улыбке. Он смотрит на них, как на очередную трапезу — не с голодом, а с предвкушением.
—Mmm… che bello… — голос шелестит, будто нож по бумаге, —Стая мышей… и один лев в кожаном плаще. Но даже лев… сдохнет, если мне нужна его печень, — и он делает шаг вперёд. В ту же секунду — взрыв. На другом конце причала вспыхивает огонь. Повозка с порохом, невзначай задетая кем-то из бегущих, взрывается, превращаясь в столб пламени и дыма. Люди кричат, отбегают. В этот момент Плуто бросается в бой. Он здесь был единственным хищником, среди отожранного скота. Это было его большим преимуществом. В одно мгновение, охотник оказывается внутри строя. Его серп проносится по воздуху — зловещим полумесяцем, вырывая глотку ближайшему дозорному. Кровь хлещет на соседей. Они отшатываются, однако поздно было что-либо делать. Лезвие зарывается во вторую шею, с лёгким хрустом дробя трахею. Крик. Удар штыка — мимо. Плуто уходит в сторону, как будто танцует. Вращение — и серп впивается в живот противника, оставляя дыру, из которой с хлюпаньем вываливаются кишки. Морпех падает на колени, ловит руками собственные внутренности, пытаясь засунуть их обратно. Плуто лишь качает головой.
—Tanto tragico…
Сзади — удар приклада. Волк резко поворачивается, ловит удар на плечо, и мгновенно отвечает: лапа сжимается на шее нападавшего, когти впиваются в кожу. Резкий рывок — треск рёбер. Он бросает тело, как тряпичную куклу. Разворот — второй серп уже в лапе. Пошёл танец смерти. Он крутится, режет, уклоняется. Лезвия поют, оставляя за собой кровавые дуги. Один солдат кричит, когда волк рассекает ему бедро прямо до кости. Второй — пытается убежать, но получает лезвие между лопаток. Ещё один — падает, держась за окровавленное лицо, где раньше были глаза. Крики. Кровь. Металл. Они пытаются окружить его, но он — не человек. Он движется с грацией дикого охотника. Прыгает на ящики, скользит по перилам, уворачивается от пуль. Одна — рикошетит от лезвия, другая — пробивает пончо, но не кожу. Плуто бросается вниз, серпы впереди — и приземляется прямо на спину старшему дозорному, вонзая оба лезвия в плечи. Тот кричит. Орёт до хрипоты. Пока не затихает, когда Плуто добивает его ударом в голову. И вот он — капитан. Пока остальные паникуют, пятятся, убегают или валяются в крови, он ещё держится. Сабля в руках, глаза бешеные, рот иссох.
—Убить его! — срывается в крик, — Он нарушает протокол 7-G! УБИТЬ ЕГО! ЭТО ПРИКАЗ!
Плуто встаёт, неторопливо вытирая лезвие о мундир мёртвого. Его голос — насмешка, яд.
—Ты зовёшь закон, чтобы спрятаться за ним. Но закон — это просто удерживающая цепь. А я уж очень люблю рвать эти цепи.
Они сходятся. Сабля летит влево — Плуто уклоняется, как тень. Удар серпа — и лезвие капитана отлетает в сторону. Вторая атака — и металлическая пряжка с его груди разлетается куда попало. Капитан пытается ударить прикладом — Плуто ловит руку, выворачивает, ломает с хрустом. Удар коленом — и тот валится на колени, захлёбываясь воздухом.
—Ты хотел закона? Получай. Закон леса, — серп срезает голову, как жатва с колоса. Та катится по доскам, оставляя кровавый след, и падает в море с плеском. Тишина. Кровь капает с лезвий, с лап, с пончо. Она впитывается в доски пирса, вползает в воду, превращая бухту в зарево алого. Чайки уже начинают кружить. Выжившие дозорные либо мертвы, либо сбежали. Рыбаки и докеры — смотрят издалека, бледные, парализованные. Некоторые перекрестились. Плуто встаёт. Медленно. Берёт с тела капитана эмблему — металлический жетон, исцарапанный, с тёплым пятном крови. Подбрасывает, ловит. Прячет под пончо.
—И вновь для заказчика… пусть знает, что «выполнено» — это не просто слово, — он разворачивается. Уходит. Не бегом. Шаг за шагом. Грациозно. Торжественно. Словно волк, насытившийся охотой, уходит обратно в глубь леса. Позади — смерть. Впереди — новый заказ. И дым от сигареты ещё вьётся в воздухе…как знак, что охота завершена.
Город медленно просыпался. Верхние круги пели свои мёртвые серенады под шёлком и вином, а нижние — стонали в канаве, умываясь страхом после резни в порту. Но был один квартал, который не подчинялся времени. Там, за глухой стеной, у дома без табличек, без окон со светом, без лиц — ждали. Дверь была массивной, окованной металлом, но не скрипнула, когда Плуто коснулся её. Она отворилась до того, как он постучал — как будто сама знала, кто пришёл. Внутри — полумрак, тишина. Только тусклое пламя масляных ламп плясало на стенах, вытягивая тени до неестественных пропорций. Воздух был тяжёл, как свинец, и пропитан ароматом старых чернил, мокрого дерева и дорогих сигар. Комната — без украшений, но говорящая об утончённой власти. На полках стояли книги с пустыми корешками, кожаные, с золотым тиснением. Карты, перья, часы. Всё было на своих местах, выверено до миллиметра. Здесь жил тот, кто привык контролировать — и мир, и смерть. За столом — заказчик. Высокий, вытянутый, седовласый, с лицом чиновника и глазами хищника. Он не поднялся. Только слегка кивнул, когда Плуто переступил порог. Его пальцы сжали тонкую стеклянную трубку, дым от которой поднимался вверх в идеально прямой струе. Рядом стоял охранник — мускулистый, с лбом в шрамах. Молчал. Но рука уже лежала на рукояти палицы. Лицо его было мёртвым, как маска. Плуто вошёл в комнату, будто бы лениво, но в его походке было что-то древнее, первобытное — хищник, не признающий чужих территорий. Тень его скользила по полу, как наёмный призрак. Он остановился перед столом, не заговорив сразу. Вместо этого медленно вытянул из-под пончо два предмета. Первый — кольцо. Простое, тусклое, с выбитым гербом. На нём — следы засохшей крови и вмятина, будто его пытались сжать в кулаке в последний миг жизни. Плуто бросил его на край стола. Металл ударил дерево с глухим, звенящим стуком. Второй — эмблема капитана Дозора. Металлический жетон, погнутый, вырванный с мясом, покрытый тёмными пятнами. Он лёг рядом — словно удар колокола над могилой. Заказчик взглянул на трофеи. Не сразу. Сначала — на Плуто. Потом — на кольцо. Лишь потом — на жетон. Его пальцы чуть дрогнули. Он убрал сигару, медленно встал. За охранником скрипнул пол.
—Ты порешал четверть, а может и треть гарнизона, — проговорил заказчик. Его голос был ровным, но глухим, как предгрозовое небо.
—Sì, — Плуто небрежно поправил пончо. На швах ещё виднелись пятна крови, не вся засохла, — Они были шумными. Это раздражает.
—Теперь здесь слишком пусто. Власть однозначно качнётся как следует.
—Твоя — поднимется. Разве не в этом был смысл? — Волк прищурился, улыбаясь уголком пасти. Свет от лампы пробежал по его алому глазу, в котором плескался холодный огонь. Заказчик вышел из-за стола. Его шаг был точен, выверен. Но плечи напряжены, а ноздри дрожали. Он приблизился к Плуто — ближе, чем кто-либо осмеливался подходить к Минку. Но в этом тоже была игра. Проверка.
—Скажи мне, — негромко, почти шёпотом, —Что ты почувствовал, когда перерезал ему горло?
Плуто чуть склонил голову. Улыбка стала шире.
—И вновь для заказчика… пусть знает, что «выполнено» — это не просто слово, — он разворачивается. Уходит. Не бегом. Шаг за шагом. Грациозно. Торжественно. Словно волк, насытившийся охотой, уходит обратно в глубь леса. Позади — смерть. Впереди — новый заказ. И дым от сигареты ещё вьётся в воздухе…как знак, что охота завершена.
Город медленно просыпался. Верхние круги пели свои мёртвые серенады под шёлком и вином, а нижние — стонали в канаве, умываясь страхом после резни в порту. Но был один квартал, который не подчинялся времени. Там, за глухой стеной, у дома без табличек, без окон со светом, без лиц — ждали. Дверь была массивной, окованной металлом, но не скрипнула, когда Плуто коснулся её. Она отворилась до того, как он постучал — как будто сама знала, кто пришёл. Внутри — полумрак, тишина. Только тусклое пламя масляных ламп плясало на стенах, вытягивая тени до неестественных пропорций. Воздух был тяжёл, как свинец, и пропитан ароматом старых чернил, мокрого дерева и дорогих сигар. Комната — без украшений, но говорящая об утончённой власти. На полках стояли книги с пустыми корешками, кожаные, с золотым тиснением. Карты, перья, часы. Всё было на своих местах, выверено до миллиметра. Здесь жил тот, кто привык контролировать — и мир, и смерть. За столом — заказчик. Высокий, вытянутый, седовласый, с лицом чиновника и глазами хищника. Он не поднялся. Только слегка кивнул, когда Плуто переступил порог. Его пальцы сжали тонкую стеклянную трубку, дым от которой поднимался вверх в идеально прямой струе. Рядом стоял охранник — мускулистый, с лбом в шрамах. Молчал. Но рука уже лежала на рукояти палицы. Лицо его было мёртвым, как маска. Плуто вошёл в комнату, будто бы лениво, но в его походке было что-то древнее, первобытное — хищник, не признающий чужих территорий. Тень его скользила по полу, как наёмный призрак. Он остановился перед столом, не заговорив сразу. Вместо этого медленно вытянул из-под пончо два предмета. Первый — кольцо. Простое, тусклое, с выбитым гербом. На нём — следы засохшей крови и вмятина, будто его пытались сжать в кулаке в последний миг жизни. Плуто бросил его на край стола. Металл ударил дерево с глухим, звенящим стуком. Второй — эмблема капитана Дозора. Металлический жетон, погнутый, вырванный с мясом, покрытый тёмными пятнами. Он лёг рядом — словно удар колокола над могилой. Заказчик взглянул на трофеи. Не сразу. Сначала — на Плуто. Потом — на кольцо. Лишь потом — на жетон. Его пальцы чуть дрогнули. Он убрал сигару, медленно встал. За охранником скрипнул пол.
—Ты порешал четверть, а может и треть гарнизона, — проговорил заказчик. Его голос был ровным, но глухим, как предгрозовое небо.
—Sì, — Плуто небрежно поправил пончо. На швах ещё виднелись пятна крови, не вся засохла, — Они были шумными. Это раздражает.
—Теперь здесь слишком пусто. Власть однозначно качнётся как следует.
—Твоя — поднимется. Разве не в этом был смысл? — Волк прищурился, улыбаясь уголком пасти. Свет от лампы пробежал по его алому глазу, в котором плескался холодный огонь. Заказчик вышел из-за стола. Его шаг был точен, выверен. Но плечи напряжены, а ноздри дрожали. Он приблизился к Плуто — ближе, чем кто-либо осмеливался подходить к Минку. Но в этом тоже была игра. Проверка.
—Скажи мне, — негромко, почти шёпотом, —Что ты почувствовал, когда перерезал ему горло?
Плуто чуть склонил голову. Улыбка стала шире.
—Ничего, — прошептал он, —Как будто я просто забрал то, что уже было моим. Его страх был вкуснее крови. Он дрожал. Хрипел. А потом… стало тихо. Даже слишком. Bellissimo.
Охранник шагнул вперёд — на долю секунды. Плуто медленно повернул морду. Глаза — алые, сверкающие, суженные до хищных щелей. Он не рычал. Не шевелился. Просто смотрел. И охранник остановился. В этом взгляде было всё — смерть, забавляющаяся терпением. Слишком спокойная, чтобы быть сдержанной.
—Ты… невероятное чудовище, — выдохнул заказчик. Он не ожидал ответа. Но получил.
—Нет. Я честен. А это куда хуже, sì? — Волк склонил голову, как будто прислушиваясь к звуку капающей с потолка влаги, —Люди лгут. Законы гниют. Но я… — делаю то, за что мне платят. Без масок, — он ткнул когтем в мешочек, который заказчик поставил на стол. Звякнуло золото. Волк даже не открыл его.
—Этого хватит. На новый пончо. И пару бутылок старого рома. Вечер удался, — он развернулся. Прошёл к двери. И только у самого выхода замер, не глядя назад:
—Когда придут… когда начнут спрашивать, кто это сделал… скажи им одно…
Пауза. Он приоткрыл дверь, через которую ворвался ночной ветер.
—Он уже ушёл.
Дверь захлопнулась за ним беззвучно. Заказчик стоял молча. Взгляд — на жетон. На кольцо. Его пальцы коснулись символа власти, который теперь больше не принадлежал никому.
—Волчара… — пробормотал он. И добавил, уже почти с уважением:
— …В следующий раз закажу двоих. Интересно, сколько крови он оставит тогда, — мужчина не сдержался и залился смехом. В переулке ночь шептала о смерти. И где-то вдалеке — за окнами, за улицами, за городом — уже начиналась новая охота.
Утро над городом взошло не солнцем, а дымом. Тлеющие руины в дальнем кольце порта дымились, будто город не успевал переварить произошедшее. Ветер, прохладный и влажный, гнал по улицам запах гари и крови. Где-то внизу продолжали выносить тела. Где-то наверху, на балконах знати, уже обсуждали, кого назначить новым капитаном Дозора. А он шёл. Плуто. Шаг за шагом — неспешно, но с внутренним ритмом хищника, покидающего территорию охоты. На лапах — засохшая кровь. На пончо — след от чужого меча, который едва не достал его самого. Зато на морде — ни следа волнения. Только спокойствие, холодное, как дыхание Северного Ветра. В городе его больше не искали. Его уже боялись. Древний док у старой верфи. Здесь не было ни караула, ни дозорных. Лишь ржавые кран-балки, гнилые ящики и старая, но ухоженная шхуна с чёрным корпусом. Паруса были сложены, но борта натёрты до блеска. Без герба. Без имени. Идеальный корабль для тех, кто не любит лишних слов. Или следов. Он подошёл. У трапа стоял заказчик. Высокий, сухой, с тростью и сигарой, аромат которой резал воздух дорогим табаком. Плащ — чёрный, сшит под заказ. Лицо — выжженное десятками сделок и смертей. Собственно, ничего нового. Он ждал, как человек, привыкший получать заказы с опозданием, но платить всегда вовремя.
—Корабль твой, — хрипло выдал он, не вынимая сигару, — Капитан — мой старый друг. Экипаж — безымянные. Молчат лучше мертвецов. Курс — Текила Вульф. Остров не из приятных, но тебе понраву. Дозор туда заглядывает только на праздники, зато есть на кого поохотиться. Да и плыть не дольше трое суток.
Плуто посмотрел на шхуну. Окинул взглядом снасти, корпус, паруса. Оценил. Он видел — судно выстоит и бурю, и преследование. А главное — его не запомнят. Минк кивнул легко, почти одобрительно.
—Подарок за кровь? — лениво, но с хищным оттенком в голосе. Он говорил, не глядя на заказчика. Глаза — на море. Рука — на пончо, где всё ещё были спрятаны серпы. Пальцы медленно скользнули по рукояти.
—Доплата, — проговорил заказчик, —За сложность. И за то, что теперь в городе есть имя, которое никто не смеет произнести вслух.
Плуто рассмеялся. Глухо, тихо, как ворон, застывший на кресте.
—Они не боятся моего имени… — его голос стал почти шелестом, —Они боятся, что его прошепчут слишком громко, — он протянул лапу. Заказчик вложил в неё ещё мешочек с золотом, карту, запечатанный конверт — контакты на новом острове, если вдруг понадобятся.
Охранник шагнул вперёд — на долю секунды. Плуто медленно повернул морду. Глаза — алые, сверкающие, суженные до хищных щелей. Он не рычал. Не шевелился. Просто смотрел. И охранник остановился. В этом взгляде было всё — смерть, забавляющаяся терпением. Слишком спокойная, чтобы быть сдержанной.
—Ты… невероятное чудовище, — выдохнул заказчик. Он не ожидал ответа. Но получил.
—Нет. Я честен. А это куда хуже, sì? — Волк склонил голову, как будто прислушиваясь к звуку капающей с потолка влаги, —Люди лгут. Законы гниют. Но я… — делаю то, за что мне платят. Без масок, — он ткнул когтем в мешочек, который заказчик поставил на стол. Звякнуло золото. Волк даже не открыл его.
—Этого хватит. На новый пончо. И пару бутылок старого рома. Вечер удался, — он развернулся. Прошёл к двери. И только у самого выхода замер, не глядя назад:
—Когда придут… когда начнут спрашивать, кто это сделал… скажи им одно…
Пауза. Он приоткрыл дверь, через которую ворвался ночной ветер.
—Он уже ушёл.
Дверь захлопнулась за ним беззвучно. Заказчик стоял молча. Взгляд — на жетон. На кольцо. Его пальцы коснулись символа власти, который теперь больше не принадлежал никому.
—Волчара… — пробормотал он. И добавил, уже почти с уважением:
— …В следующий раз закажу двоих. Интересно, сколько крови он оставит тогда, — мужчина не сдержался и залился смехом. В переулке ночь шептала о смерти. И где-то вдалеке — за окнами, за улицами, за городом — уже начиналась новая охота.
Утро над городом взошло не солнцем, а дымом. Тлеющие руины в дальнем кольце порта дымились, будто город не успевал переварить произошедшее. Ветер, прохладный и влажный, гнал по улицам запах гари и крови. Где-то внизу продолжали выносить тела. Где-то наверху, на балконах знати, уже обсуждали, кого назначить новым капитаном Дозора. А он шёл. Плуто. Шаг за шагом — неспешно, но с внутренним ритмом хищника, покидающего территорию охоты. На лапах — засохшая кровь. На пончо — след от чужого меча, который едва не достал его самого. Зато на морде — ни следа волнения. Только спокойствие, холодное, как дыхание Северного Ветра. В городе его больше не искали. Его уже боялись. Древний док у старой верфи. Здесь не было ни караула, ни дозорных. Лишь ржавые кран-балки, гнилые ящики и старая, но ухоженная шхуна с чёрным корпусом. Паруса были сложены, но борта натёрты до блеска. Без герба. Без имени. Идеальный корабль для тех, кто не любит лишних слов. Или следов. Он подошёл. У трапа стоял заказчик. Высокий, сухой, с тростью и сигарой, аромат которой резал воздух дорогим табаком. Плащ — чёрный, сшит под заказ. Лицо — выжженное десятками сделок и смертей. Собственно, ничего нового. Он ждал, как человек, привыкший получать заказы с опозданием, но платить всегда вовремя.
—Корабль твой, — хрипло выдал он, не вынимая сигару, — Капитан — мой старый друг. Экипаж — безымянные. Молчат лучше мертвецов. Курс — Текила Вульф. Остров не из приятных, но тебе понраву. Дозор туда заглядывает только на праздники, зато есть на кого поохотиться. Да и плыть не дольше трое суток.
Плуто посмотрел на шхуну. Окинул взглядом снасти, корпус, паруса. Оценил. Он видел — судно выстоит и бурю, и преследование. А главное — его не запомнят. Минк кивнул легко, почти одобрительно.
—Подарок за кровь? — лениво, но с хищным оттенком в голосе. Он говорил, не глядя на заказчика. Глаза — на море. Рука — на пончо, где всё ещё были спрятаны серпы. Пальцы медленно скользнули по рукояти.
—Доплата, — проговорил заказчик, —За сложность. И за то, что теперь в городе есть имя, которое никто не смеет произнести вслух.
Плуто рассмеялся. Глухо, тихо, как ворон, застывший на кресте.
—Они не боятся моего имени… — его голос стал почти шелестом, —Они боятся, что его прошепчут слишком громко, — он протянул лапу. Заказчик вложил в неё ещё мешочек с золотом, карту, запечатанный конверт — контакты на новом острове, если вдруг понадобятся.
Всё — по старым правилам. Всё — без лишнего.
—Я думал, ты останешься, — тихо сказал заказчик, —С такой репутацией ты мог бы… стать кем-то высокопоставленным здесь. Стать властью. Уважение. Бизнес. Даже титул.
Плуто поднял взгляд. Тот самый взгляд зверя. Глубокий. В нём плескалось одиночество, которое не ищет клетки, даже если она золотая.
—Я не становлюсь частью, amico mio. Работа под чьим-то началом или даже с кем-то вызывает определённые трудности. К тому же не люблю задерживаться на одном месте, слишком скучно, не интересно, уныло, — он повернулся к кораблю, медленно поднялся по трапу. Шаги по дереву звучали глухо, слаженно, как бой сердца. Экипаж его не встречал — все были на своих местах. Лица опущены. Глаза — в море. Так было безопаснее. Так было умнее. На палубе Плуто остановился. Достал из-за пояса трофей — металлический орден капитана. Ещё вчера он блестел, теперь был в засохшей крови и пепле. Он подбросил его в воздух и поймал когтями, не глядя.
—Вот что стоит ваша система… — прошептал он себе, —Металл. И кровь. Остальное — иллюзия.
Капитан кивнул ему с кормы. Шхуна дрогнула. Верёвки отпали, как змея сбрасывает кожу. Паруса раскрылись, и ветер взревел — свободный, дикий, как конь, которого уже не догнать. Берег отдалялся. Город уменьшался. Заказчик стоял у причала — словно статуя, в тени верфи, с тростью и потухшей сигарой. Он не махал. Не прощался. Он знал — такие, как Плуто, не прощаются. Они исчезают до следующего появления. А ветер уносил Волка прочь. На новый остров. К новой добыче. Старая игра закончилась. Но хищник — всегда голоден.
Переход ——> Текила Вульф
—Я думал, ты останешься, — тихо сказал заказчик, —С такой репутацией ты мог бы… стать кем-то высокопоставленным здесь. Стать властью. Уважение. Бизнес. Даже титул.
Плуто поднял взгляд. Тот самый взгляд зверя. Глубокий. В нём плескалось одиночество, которое не ищет клетки, даже если она золотая.
—Я не становлюсь частью, amico mio. Работа под чьим-то началом или даже с кем-то вызывает определённые трудности. К тому же не люблю задерживаться на одном месте, слишком скучно, не интересно, уныло, — он повернулся к кораблю, медленно поднялся по трапу. Шаги по дереву звучали глухо, слаженно, как бой сердца. Экипаж его не встречал — все были на своих местах. Лица опущены. Глаза — в море. Так было безопаснее. Так было умнее. На палубе Плуто остановился. Достал из-за пояса трофей — металлический орден капитана. Ещё вчера он блестел, теперь был в засохшей крови и пепле. Он подбросил его в воздух и поймал когтями, не глядя.
—Вот что стоит ваша система… — прошептал он себе, —Металл. И кровь. Остальное — иллюзия.
Капитан кивнул ему с кормы. Шхуна дрогнула. Верёвки отпали, как змея сбрасывает кожу. Паруса раскрылись, и ветер взревел — свободный, дикий, как конь, которого уже не догнать. Берег отдалялся. Город уменьшался. Заказчик стоял у причала — словно статуя, в тени верфи, с тростью и потухшей сигарой. Он не махал. Не прощался. Он знал — такие, как Плуто, не прощаются. Они исчезают до следующего появления. А ветер уносил Волка прочь. На новый остров. К новой добыче. Старая игра закончилась. Но хищник — всегда голоден.
Переход ——> Текила Вульф
Переход с Острова Рассвета ===>
Эвелин
Островное Приключение
После прошлого острова, на котором произошло много всяких событий. Эвелин и Плуто поняли что пока им точно не по пути. По крайней мере вместе.
Поэтому по прибытию на остров, они разошлись по своим делам и направлениям.
Но что касается самой Эвелин? Она какое-то время сидела на том самом корабле на котором приплыла сюда. Но просто не вылезала из корабля. При том, что это был не ее корабль. А команда не могла ее выгнать, зная то что она сделала с их капитаном раньше. Выкинула его за борт и еще очень хорошо с ним обошлась, то что она устроила с остальными на прошлом острове граничит с варварским делом. Ее точно в добропорядочном обществе никто не ждет и ждать не будет. А Эвелин несколько дней просто дрыхла в каюте бывшего капитана. Изредка поедая запасы команды этого судна. Ела она как зверь, сырое мясо, сырые овощи. С костями даже немного. А потом отправлялась снова в каюту и дрыхла там, громко храпя как какой-то медведь в спячке. Хотя это не далеко от правды. Один матрос хотел посмотреть почему девушка небольшого и тонкого телосложения вообще может так храпеть и зашел посмотреть откуда такие звуки доносятся вообще.
Когда он приоткрыл дверь, он увидел как на кровати их бывшего капитана лежит здоровенная мохнатая туша, обернувшись клубком и храпит, рядом разбросанные вещи и порванные, расцарапанные в клочья. Эвелин просто обратилась в полную форму зверя и так прибывала в этой форме несколько дней. Двухметровая росомаха лежит на сломанной кровати и мятом матрасе и храпит. Храп похожий на рычание. А длинные когти крюки блестят на мягком свету из иллюминаторов.
После такого зрелища, матрос решил закрыть дверь и более туда не заходить. Быть съеденным таким зверем ему точно не понравиться. А никто из них не обратился к дозору, потому что прошлый опыт показал, что пусть лучше эта «тварь» проспится и сама уйдет с миром. Чем они ее выбросят за борт, а потом она вернется и сожрет их. В прошлый раз было именно так. И второй раз проверять не хотелось.
Спустя долгожданные дни. Эвелин наконец очнулась от своего забвенного сна в облике зверя.
—Мммм… Как хорошо я поспала… — пробубнила она, зевая. Наконец запуская процесс смена облика на человеческий.
—Одежда… Так… где моё барахло в этом бардаке? — задалась она вопросом, когда поняла что в облике зверя была голой. Уже забыв где она вообще оставила свою прошлую одежду. Но оглядев весь этот бардак, она всё-таки ее нашла. Она единственная была сложена аккуратно в стороне, насколько это возможно, конечно.
Приодевшись, Эвелин особо не утруждала себя в чистоте этой самой одежде. Ее надо было бы постирать. Ну или купить новую. Но она об этом думала в последнюю очередь. Собрав волосы и еще покопавшись в этом бардаке, в надежде найти что-то интересное. Но ничего путного не отыскав, он вышла на палубу. А потом пошла уже наконец в город. Не собираясь оставаться на этом судне более. Она уже и забыла как она вообще тут оказалась. Здоровый и долгий сон творит чудеса. Жаль у многих других память не такая короткая как у Эвелин.
Что Эвелин вообще хотела или не хотела? Да она сама не знала. Из-за ее «больного» прошлого, она не способна осознавать некоторые вещи которым присуще обществу. Для нее важно только выжевание. Голоден, ешь. В опасности, атакуй в ответ. А потом ешь. И так по кругу. Будто ничего и никто в мире ей более не нужен. Несмотря на это, она не ходит по улицам голая. Хоть что-то в ней есть от общества. Но этого действительно мало.
Эвелин какое-то время вообще бродила по кругу какого-то бедного района. Где дозорных почти не было, а если они и были то совсем вглубь не заходили. Вместо них тут были какие-то типы в капюшонах, бегающие босиком, в рванной одежде. Они явно наблюдали за Эвелин, которая просто «прогуливалась». Потому что у Эвелин ветер в голове.
Но вот у тех кто следил за ней явно был иной интерес.
Эвелин
Островное Приключение
После прошлого острова, на котором произошло много всяких событий. Эвелин и Плуто поняли что пока им точно не по пути. По крайней мере вместе.
Поэтому по прибытию на остров, они разошлись по своим делам и направлениям.
Но что касается самой Эвелин? Она какое-то время сидела на том самом корабле на котором приплыла сюда. Но просто не вылезала из корабля. При том, что это был не ее корабль. А команда не могла ее выгнать, зная то что она сделала с их капитаном раньше. Выкинула его за борт и еще очень хорошо с ним обошлась, то что она устроила с остальными на прошлом острове граничит с варварским делом. Ее точно в добропорядочном обществе никто не ждет и ждать не будет. А Эвелин несколько дней просто дрыхла в каюте бывшего капитана. Изредка поедая запасы команды этого судна. Ела она как зверь, сырое мясо, сырые овощи. С костями даже немного. А потом отправлялась снова в каюту и дрыхла там, громко храпя как какой-то медведь в спячке. Хотя это не далеко от правды. Один матрос хотел посмотреть почему девушка небольшого и тонкого телосложения вообще может так храпеть и зашел посмотреть откуда такие звуки доносятся вообще.
Когда он приоткрыл дверь, он увидел как на кровати их бывшего капитана лежит здоровенная мохнатая туша, обернувшись клубком и храпит, рядом разбросанные вещи и порванные, расцарапанные в клочья. Эвелин просто обратилась в полную форму зверя и так прибывала в этой форме несколько дней. Двухметровая росомаха лежит на сломанной кровати и мятом матрасе и храпит. Храп похожий на рычание. А длинные когти крюки блестят на мягком свету из иллюминаторов.
После такого зрелища, матрос решил закрыть дверь и более туда не заходить. Быть съеденным таким зверем ему точно не понравиться. А никто из них не обратился к дозору, потому что прошлый опыт показал, что пусть лучше эта «тварь» проспится и сама уйдет с миром. Чем они ее выбросят за борт, а потом она вернется и сожрет их. В прошлый раз было именно так. И второй раз проверять не хотелось.
Спустя долгожданные дни. Эвелин наконец очнулась от своего забвенного сна в облике зверя.
—Мммм… Как хорошо я поспала… — пробубнила она, зевая. Наконец запуская процесс смена облика на человеческий.
—Одежда… Так… где моё барахло в этом бардаке? — задалась она вопросом, когда поняла что в облике зверя была голой. Уже забыв где она вообще оставила свою прошлую одежду. Но оглядев весь этот бардак, она всё-таки ее нашла. Она единственная была сложена аккуратно в стороне, насколько это возможно, конечно.
Приодевшись, Эвелин особо не утруждала себя в чистоте этой самой одежде. Ее надо было бы постирать. Ну или купить новую. Но она об этом думала в последнюю очередь. Собрав волосы и еще покопавшись в этом бардаке, в надежде найти что-то интересное. Но ничего путного не отыскав, он вышла на палубу. А потом пошла уже наконец в город. Не собираясь оставаться на этом судне более. Она уже и забыла как она вообще тут оказалась. Здоровый и долгий сон творит чудеса. Жаль у многих других память не такая короткая как у Эвелин.
Что Эвелин вообще хотела или не хотела? Да она сама не знала. Из-за ее «больного» прошлого, она не способна осознавать некоторые вещи которым присуще обществу. Для нее важно только выжевание. Голоден, ешь. В опасности, атакуй в ответ. А потом ешь. И так по кругу. Будто ничего и никто в мире ей более не нужен. Несмотря на это, она не ходит по улицам голая. Хоть что-то в ней есть от общества. Но этого действительно мало.
Эвелин какое-то время вообще бродила по кругу какого-то бедного района. Где дозорных почти не было, а если они и были то совсем вглубь не заходили. Вместо них тут были какие-то типы в капюшонах, бегающие босиком, в рванной одежде. Они явно наблюдали за Эвелин, которая просто «прогуливалась». Потому что у Эвелин ветер в голове.
Но вот у тех кто следил за ней явно был иной интерес.
Обокрасть ее. Ну или может иные желания. Ведь со стороны барышня она завидная. Хотя на любителя это уж точно. Но внешне, она точно была хороша собой, несмотря на острые черты лица. Ну тело тоже было норм так. Так что интерес явно был у преследователей разный.
Эвелин лишь зевала, а в животе у нее уже стало урчать от голода. У нее был довольно чуткое обоняние, поэтому она довольно быстро нашла место где можно было поесть. А именно, какое-то заведение среди переулков. Выглядело так себе, бедненько, но её это вообще не волновало. Она отодвинула стул и уселась за старый потертый стол.
—Эй! Мужик! Принеси мне чо пожрать! — выкрикнула Эвелин, ее голос был грубый, несмотря на ее более менее привлекательную внешность. Хозяин или «мужик» не стал спорить и просто принес то что было, какой-то суп с куском мяса и целой картофелиной и куском старого хлеба. А еще поставил дешевое пиво. Еще усмехнувшись, словно плюнув в этот суп. Или отдал ей просто какие-то остатки, что они сам не едят.
=На здоровье… — лишь проговорил он, когда уходил, с интонации насмешки. Но Эвелин вообще не обратила на это внимание. Сидела и ела так будто это была полностью нормальная еда.
—Ну параша же у вас тут… — говорит Эвелин и не имеет еду, а всё что ее окружает в целом. Еще бы она понимала разницу между бедностью и богатством.
«Наслаждаясь» объедками. Наконец преследователи немного осмелев зашли в этот ресторанчик и быстро заняли столики так, что бы Эвелин не могла покинуть заведение в случае побега. И один из них уселся с ней за столик, сев напротив. Видя как она пьет хреновое пиво.
Эвелин подняла глаза на названного гостя, опуская немного свои очки:
—Те чо? — спросила она. Мужчина в плаще усмехнулся: =Вкусно?
—Делиться не буду. Сам себе ищи еду.
=Я могу предложить еду по лучше. Вы мадмуазель довольно колоритны в нашем районе. Такие красотки редко захаживают к нам и тем более едят в наших… кхм… тавернах. Откуда вы?
—Понятия не имею. — отвечает Эвелин, откусывая кусок черствого хлеба, будто это он обычный и даже не давиться.
=Вот такой ответ я не ожидал услышать. Но вы точно не местная судя по вашим повадкам. Не хотите ли поесть более вкусную еду? Я знаю отличное место для этого. Вы там точно сможете вкусно и плотно поесть. — он немного наклоняется, упираясь локтями на стол. Теребя пальцы и ладони.
Эвелин вскинула бровь и посмотрела на этот не понятный суп и половину выпитого пива, на вкус которое было так себе.
—Хм… Ну…
=Соглашайтесь. Это куда лучше этих объедков. Я вас уверяю. Пойдемте со мной. Я хочу вас угостить настоящей едой за вашу красоту. Тем более… вы не местная. — говорит мужчина в плаще, хитро улыбаясь. Остальные его «друзья» позади немного посмеивались и шептались.
—Ну погнали. Хули… — женщина быстро встала из-за стола. Мужчина в капюшоне хитро улыбнулся и развел руками вставая тоже: =Превосходно. Идите за мной. Я отведу вас туда, где вы точно сможете поесть вкусно и достаточно. — говорит он и показывает жестом следовать за ним. Когда они выходят на улицу, все остальные гости следуют за ними. Идя на небольшом расстоянии как какой-то картеж. Они идут переулками, постепенно углубляясь в город. Проходя мимо дозорных постов, хотя некоторые их останавливали, но провожающий быстро давал тому мешочек монет и тот закрывал глаза и пропускал их.
Эвелин шла за ними вообще без задней мысли, у нее на первом месте стояло утоление голода. А только потом всё остальное. К тому же они явно решили не расспрашивать о том кто она. Хотя им явно любая информация была не так важна. Так они считали. Тем более, Эвелин довольно быстро согласилась. Поэтому посчитали ее наивной бабой издалека, из деревни.
—Эй.. мы долго еще будем гулять? Я жрать хочу.
=Потерпите. Мы совсем скоро прийдем.
И это «скоро» действительно наступило. Они зашли в какое-то здание через черный ход, поднялись по лестнице в коридор в котором было пахло цветами, много разных цветочных ароматов, от чего в носу за чесалось. Эвелин даже чихнула один раз.
Эвелин лишь зевала, а в животе у нее уже стало урчать от голода. У нее был довольно чуткое обоняние, поэтому она довольно быстро нашла место где можно было поесть. А именно, какое-то заведение среди переулков. Выглядело так себе, бедненько, но её это вообще не волновало. Она отодвинула стул и уселась за старый потертый стол.
—Эй! Мужик! Принеси мне чо пожрать! — выкрикнула Эвелин, ее голос был грубый, несмотря на ее более менее привлекательную внешность. Хозяин или «мужик» не стал спорить и просто принес то что было, какой-то суп с куском мяса и целой картофелиной и куском старого хлеба. А еще поставил дешевое пиво. Еще усмехнувшись, словно плюнув в этот суп. Или отдал ей просто какие-то остатки, что они сам не едят.
=На здоровье… — лишь проговорил он, когда уходил, с интонации насмешки. Но Эвелин вообще не обратила на это внимание. Сидела и ела так будто это была полностью нормальная еда.
—Ну параша же у вас тут… — говорит Эвелин и не имеет еду, а всё что ее окружает в целом. Еще бы она понимала разницу между бедностью и богатством.
«Наслаждаясь» объедками. Наконец преследователи немного осмелев зашли в этот ресторанчик и быстро заняли столики так, что бы Эвелин не могла покинуть заведение в случае побега. И один из них уселся с ней за столик, сев напротив. Видя как она пьет хреновое пиво.
Эвелин подняла глаза на названного гостя, опуская немного свои очки:
—Те чо? — спросила она. Мужчина в плаще усмехнулся: =Вкусно?
—Делиться не буду. Сам себе ищи еду.
=Я могу предложить еду по лучше. Вы мадмуазель довольно колоритны в нашем районе. Такие красотки редко захаживают к нам и тем более едят в наших… кхм… тавернах. Откуда вы?
—Понятия не имею. — отвечает Эвелин, откусывая кусок черствого хлеба, будто это он обычный и даже не давиться.
=Вот такой ответ я не ожидал услышать. Но вы точно не местная судя по вашим повадкам. Не хотите ли поесть более вкусную еду? Я знаю отличное место для этого. Вы там точно сможете вкусно и плотно поесть. — он немного наклоняется, упираясь локтями на стол. Теребя пальцы и ладони.
Эвелин вскинула бровь и посмотрела на этот не понятный суп и половину выпитого пива, на вкус которое было так себе.
—Хм… Ну…
=Соглашайтесь. Это куда лучше этих объедков. Я вас уверяю. Пойдемте со мной. Я хочу вас угостить настоящей едой за вашу красоту. Тем более… вы не местная. — говорит мужчина в плаще, хитро улыбаясь. Остальные его «друзья» позади немного посмеивались и шептались.
—Ну погнали. Хули… — женщина быстро встала из-за стола. Мужчина в капюшоне хитро улыбнулся и развел руками вставая тоже: =Превосходно. Идите за мной. Я отведу вас туда, где вы точно сможете поесть вкусно и достаточно. — говорит он и показывает жестом следовать за ним. Когда они выходят на улицу, все остальные гости следуют за ними. Идя на небольшом расстоянии как какой-то картеж. Они идут переулками, постепенно углубляясь в город. Проходя мимо дозорных постов, хотя некоторые их останавливали, но провожающий быстро давал тому мешочек монет и тот закрывал глаза и пропускал их.
Эвелин шла за ними вообще без задней мысли, у нее на первом месте стояло утоление голода. А только потом всё остальное. К тому же они явно решили не расспрашивать о том кто она. Хотя им явно любая информация была не так важна. Так они считали. Тем более, Эвелин довольно быстро согласилась. Поэтому посчитали ее наивной бабой издалека, из деревни.
—Эй.. мы долго еще будем гулять? Я жрать хочу.
=Потерпите. Мы совсем скоро прийдем.
И это «скоро» действительно наступило. Они зашли в какое-то здание через черный ход, поднялись по лестнице в коридор в котором было пахло цветами, много разных цветочных ароматов, от чего в носу за чесалось. Эвелин даже чихнула один раз.
Наконец, они пришли в кабинет в котором сидел упитанный мужчина в разноцветном прикиде. Еще и толстый со всякими украшениями на пальцах и шее, если у этого жирдяя вообще была шея. Как только они вошли и закрыли дверь, толстяк поднял свои глаза и заулыбался.
=Что тут у нас? Новая дамочка? О! О! Какая красотка! Похоже не местная! — выкрикнул толстяк своим писклявым голосом. Он вышел из-за стола и он был низкий, он подошел поближе к Эвелин.
=Где же вы нашли такую… красотку? Девушка… Как вас зовут? — спросил толстяк, наконец обращаясь к Эвелин, на что она вскинула бровь, последний пеший путь думая только о еде. Она посмотрела на того кто ее ввёл сюда всю дорогу и указал на упитанного мужика:
—Это он еда? — спросила Эвелин, от чего у толстяка затряслась челюсть от неожиданного вопроса. А «проводник» скрестил руки на груди и усмехнулся:
=Думаю что нет. Но еда скоро точно будет…
=Ах! Еда? Да! Еда обязательно будет. Дайте мне посмотреть на ваши руки, красавица. — проговорил лысый коротышка. Беря Эвелин за руку самостоятельно оглядывая ее руку, трогая ее и еще нюхая. После своей инспекции, коротышка поморщился:
=Какая… хм… вонь… будто псиной воняет. — прошептал он, морщась, отпуская наконец руку. Эвелин сама понюхала свою руку и ей не показалось что с ней что-то не так. Но свое обычно не воняет.
—А чем тебе мой запах не угодил? — Эвелин посмотрела на лысого коротышку перед собой, тот захлопал своими глазенками:
=Это связано, с эээ… с тем что бы вы могли появиться на людях прямо сегодня. Но так не пойдет. Сначала мы вас полностью вымоем, приоденем, а потом вы выйдете в свет. А потом… А потом будет самое интересное. — говорит коротышка и потирает свои толстые ручонки. Пока толстячок ходил за свой стол что бы достать мешок с деньгами. Эвелин уже поняла, что тут едой не пахнет. А пахнет всякой похабщиной. Хотя она не была в таких заведениях никогда, однако, она прекрасно понимает к чему идет вся эта тема. Точнее, до нее дошло. Ведь за запахом цветов и всяких благовоний можно уловить и всякие другие «ароматы». А от этого жирдяя так и пасло всяким таким. Но несмотря на потенциальную опасность для нее самой, она решила продолжить ничего не понимать. Ведь ее сейчас помоют, накормят, а потом она сбежит. Пока у нее хорошо получалось прикидываться наивной простушкой. Хотя она думает желудком, а не головой, вот и результат.
=Прошу сюда. — говорит толстый коротышка и берет Эвелин за руку и ведет в другую комнату, передавая ее в руки каким-то служанкам. Которые сразу потащили женщину в ванную. Что бы устроить ей спа процедуры. Заведения явно не бедное, поэтому тут всё так и сочилось потенциальным богатством. Служанки драили ее как не в себя. Что бы она была идеально чистой, еще и волосы ее расчесали и немного подстригли эту копну волос. Но когда дело дошло до одежды, которое из себя представляло сексуальный наряд. Вот тут Эвелин явно была не восторге. А по ее логике это был не сексуальный наряд, а не удобный в перемещении и сражении. Потому что он тонкий и может порваться. Особенно, когда имеешь привычку обращаться в зверя, частично или полностью.
—Я это не надену. Где моя одежда? А! Хрен с вами… — Эвелин просто подошла к большому окну и сорвала большую занавеску с петель. Порвала ее так, что бы обмотаться как платьем. Ну или туникой. Выглядело странно. Но служанки явно не осмеливались что-то сказать этой дамочке, у которой явно была не дюжинная сила что бы сорвать огромную занавеску и порвать эту ткань голыми руками. Одна из них поспешила скорее к директору, явно понимая что перед ними не просто какая-то простая девка.
—Так где моя одежда? Думаешь я буду ходить в этом до конца дня?! — выкрикнула Эвелин, подходя к другой служанке, та с испуга упала на пол и прикрылась руками:
=Мы ее выбросили. Она ужасно воняла. Такое нельзя носить здесь. — говорила она. Прикрываясь руками.
—Чо?! — выкрикнула Эвелин, тут и вошел тот самый толстяк в своем розовом наряде и другой слугой:
=Что тут у нас? Новая дамочка? О! О! Какая красотка! Похоже не местная! — выкрикнул толстяк своим писклявым голосом. Он вышел из-за стола и он был низкий, он подошел поближе к Эвелин.
=Где же вы нашли такую… красотку? Девушка… Как вас зовут? — спросил толстяк, наконец обращаясь к Эвелин, на что она вскинула бровь, последний пеший путь думая только о еде. Она посмотрела на того кто ее ввёл сюда всю дорогу и указал на упитанного мужика:
—Это он еда? — спросила Эвелин, от чего у толстяка затряслась челюсть от неожиданного вопроса. А «проводник» скрестил руки на груди и усмехнулся:
=Думаю что нет. Но еда скоро точно будет…
=Ах! Еда? Да! Еда обязательно будет. Дайте мне посмотреть на ваши руки, красавица. — проговорил лысый коротышка. Беря Эвелин за руку самостоятельно оглядывая ее руку, трогая ее и еще нюхая. После своей инспекции, коротышка поморщился:
=Какая… хм… вонь… будто псиной воняет. — прошептал он, морщась, отпуская наконец руку. Эвелин сама понюхала свою руку и ей не показалось что с ней что-то не так. Но свое обычно не воняет.
—А чем тебе мой запах не угодил? — Эвелин посмотрела на лысого коротышку перед собой, тот захлопал своими глазенками:
=Это связано, с эээ… с тем что бы вы могли появиться на людях прямо сегодня. Но так не пойдет. Сначала мы вас полностью вымоем, приоденем, а потом вы выйдете в свет. А потом… А потом будет самое интересное. — говорит коротышка и потирает свои толстые ручонки. Пока толстячок ходил за свой стол что бы достать мешок с деньгами. Эвелин уже поняла, что тут едой не пахнет. А пахнет всякой похабщиной. Хотя она не была в таких заведениях никогда, однако, она прекрасно понимает к чему идет вся эта тема. Точнее, до нее дошло. Ведь за запахом цветов и всяких благовоний можно уловить и всякие другие «ароматы». А от этого жирдяя так и пасло всяким таким. Но несмотря на потенциальную опасность для нее самой, она решила продолжить ничего не понимать. Ведь ее сейчас помоют, накормят, а потом она сбежит. Пока у нее хорошо получалось прикидываться наивной простушкой. Хотя она думает желудком, а не головой, вот и результат.
=Прошу сюда. — говорит толстый коротышка и берет Эвелин за руку и ведет в другую комнату, передавая ее в руки каким-то служанкам. Которые сразу потащили женщину в ванную. Что бы устроить ей спа процедуры. Заведения явно не бедное, поэтому тут всё так и сочилось потенциальным богатством. Служанки драили ее как не в себя. Что бы она была идеально чистой, еще и волосы ее расчесали и немного подстригли эту копну волос. Но когда дело дошло до одежды, которое из себя представляло сексуальный наряд. Вот тут Эвелин явно была не восторге. А по ее логике это был не сексуальный наряд, а не удобный в перемещении и сражении. Потому что он тонкий и может порваться. Особенно, когда имеешь привычку обращаться в зверя, частично или полностью.
—Я это не надену. Где моя одежда? А! Хрен с вами… — Эвелин просто подошла к большому окну и сорвала большую занавеску с петель. Порвала ее так, что бы обмотаться как платьем. Ну или туникой. Выглядело странно. Но служанки явно не осмеливались что-то сказать этой дамочке, у которой явно была не дюжинная сила что бы сорвать огромную занавеску и порвать эту ткань голыми руками. Одна из них поспешила скорее к директору, явно понимая что перед ними не просто какая-то простая девка.
—Так где моя одежда? Думаешь я буду ходить в этом до конца дня?! — выкрикнула Эвелин, подходя к другой служанке, та с испуга упала на пол и прикрылась руками:
=Мы ее выбросили. Она ужасно воняла. Такое нельзя носить здесь. — говорила она. Прикрываясь руками.
—Чо?! — выкрикнула Эвелин, тут и вошел тот самый толстяк в своем розовом наряде и другой слугой:
=Что здесь происходит? Дорогуша, такой наряд не подходит для сегодняшнего вечера! Немедленно переоденься! Это что? Занавеска? — он оглядел внешний вид Эвелин, а потом увидел и вторую занавеску, которая лежит на полу и ошметки порванной первой. Кажется его лицо стало таким же розовым как его наряд.
=Попрошу… снять это… и надеть то что я предлагаю. — он быстро нашел глазами наряд на полу и поднял его. Эвелин лишь недовольно фыркнула:
—Сам надевай эти лохмотья. И вообще… я голодна как волк. Где еда, блядь?! — рявкнула девушка. От ее грубого голоса служанки прикрыли рты руками, а толстяк уже стал краснеть:
=Как ты смеешь так со мной говорить, чернь?! Я твой хозяин теперь и ты будешь делать то что я тебе говорю! Надевай немедленно! — выкрикнул он, но теперь что бы подкрепить свои слова хлопнул в ладоши, за ним сразу появилось трое охранников, которые должны были успокоить пылкость его новой «девушки». На что Эвелин злобно улыбнулась, разминая свои кулаки:
—Ну наконец-то, закуска. — сначала охранники хотели подойти что бы взять ее под руки, но сейчас лишь стояли на месте окружив своего начальника, наблюдая как Эвелин трансформируется. Тело становиться немного больше, покрываясь мехом, а головам меняется на звериную, как и то что пальцы становятся когтистыми лапами. Эта занавеска-туника на ее теле только растянулась по ее телу. Встав словно в пору. Ранее выглядело как мешок.
=Что?! Что это?! Разберитесь с ней! Чего встали! — выкрикнул толстяк, хватая одну из служанок за руку и бросая ее вперед, убегая в свой коридор. Трое охранников потянулись за оружием, но Эвелин бросилась на них.
Ее вообще не волновало что под ногами оказалась несчастная жертва, на которую она могла наступить. Женский крик от страха, следом крик одного из мужчин, на которого Эвелин набросилась вонзаясь челюстью прямо в шею, вырывая кусок плоти и мяса, проглатывая. Отбрасывая, проводит правой когтистой лапой по телу охранника с низу вверх, раздирая ему кожу и одежду, отбрасывая его в другой угол комнаты и третий, который почти успел достать саблю, но Эвелин вонзила ему челюсть в горло вырывая здоровенный кусок мяса, хватая его за тело, пока прожевывала кусок мяса и проглатывая его, он разодрала ему часть тела и стала наконец питаться.
Одна из служанок, что была в стороне до сих пор была в этой комнате, наблюдая за ужасом, кровавой бойни, которая стала невольной свидетельницей. Отвратительный запах наполнил ранее душистую комнату. Вонь крови и внутренностей. И посреди этого сидит зверь в тунике-занавеске и жрет тех кто пытался на нее напасть. Питается их мясом, внутренностями, раскусывая кости, вспарывая плоть когтями.
После небольшой трапезы, Эвелин наконец встала и помяла шею. После ее короткого пиршества ее наряд и мех был снова испачкан.
—Ммм… Кажется даже в голове что-то прояснилось. Шестеренки задвигались. Даже приятно ощущать небольшое утоление голода. Но… ммм… где эта свинья? — Эвелин оскалилась от желания поесть сала. Она пошла по запаху, по коридору. Проводя когтями по стенам, оставляя ужасные грубые царапины. Звук скрежета когтей по стенам звучал по своему страшной и отвратительно.
—Эй… свинка! Ты где? Думаешь я тебя не найду? Иди сюда! — говорила Эвелин, своим звериным голосом, напоминающий рычание, чем человеческую речь.
Она брела по коридору, чувствуя запах того толстяка. Идя за ним как по следу. Но она так же узнавала коридор по которому ее вели ранее. Поэтому скоро должен был быть тот самый кабинет в котором у них была первая встреча. И около входа уже крутились другие охранники, которые сбежались со всего здания. Заведение явно было не в бедном районе, а в более хорошем. Но, это были не дозорные.
=Увидите эту тварь! Убейте! Она не человек! Она чудовище! — кричал толстяк вдалеке, в своем кабинете дверь в который захлопнулась как только он это прокричал.
Эвелин вышла на финишную прямую, как она считала, выходя в этот коридор, конечно охранники, которые не видели раньше подобного явно были в шоке и в ужасе одновременно.
=Попрошу… снять это… и надеть то что я предлагаю. — он быстро нашел глазами наряд на полу и поднял его. Эвелин лишь недовольно фыркнула:
—Сам надевай эти лохмотья. И вообще… я голодна как волк. Где еда, блядь?! — рявкнула девушка. От ее грубого голоса служанки прикрыли рты руками, а толстяк уже стал краснеть:
=Как ты смеешь так со мной говорить, чернь?! Я твой хозяин теперь и ты будешь делать то что я тебе говорю! Надевай немедленно! — выкрикнул он, но теперь что бы подкрепить свои слова хлопнул в ладоши, за ним сразу появилось трое охранников, которые должны были успокоить пылкость его новой «девушки». На что Эвелин злобно улыбнулась, разминая свои кулаки:
—Ну наконец-то, закуска. — сначала охранники хотели подойти что бы взять ее под руки, но сейчас лишь стояли на месте окружив своего начальника, наблюдая как Эвелин трансформируется. Тело становиться немного больше, покрываясь мехом, а головам меняется на звериную, как и то что пальцы становятся когтистыми лапами. Эта занавеска-туника на ее теле только растянулась по ее телу. Встав словно в пору. Ранее выглядело как мешок.
=Что?! Что это?! Разберитесь с ней! Чего встали! — выкрикнул толстяк, хватая одну из служанок за руку и бросая ее вперед, убегая в свой коридор. Трое охранников потянулись за оружием, но Эвелин бросилась на них.
Ее вообще не волновало что под ногами оказалась несчастная жертва, на которую она могла наступить. Женский крик от страха, следом крик одного из мужчин, на которого Эвелин набросилась вонзаясь челюстью прямо в шею, вырывая кусок плоти и мяса, проглатывая. Отбрасывая, проводит правой когтистой лапой по телу охранника с низу вверх, раздирая ему кожу и одежду, отбрасывая его в другой угол комнаты и третий, который почти успел достать саблю, но Эвелин вонзила ему челюсть в горло вырывая здоровенный кусок мяса, хватая его за тело, пока прожевывала кусок мяса и проглатывая его, он разодрала ему часть тела и стала наконец питаться.
Одна из служанок, что была в стороне до сих пор была в этой комнате, наблюдая за ужасом, кровавой бойни, которая стала невольной свидетельницей. Отвратительный запах наполнил ранее душистую комнату. Вонь крови и внутренностей. И посреди этого сидит зверь в тунике-занавеске и жрет тех кто пытался на нее напасть. Питается их мясом, внутренностями, раскусывая кости, вспарывая плоть когтями.
После небольшой трапезы, Эвелин наконец встала и помяла шею. После ее короткого пиршества ее наряд и мех был снова испачкан.
—Ммм… Кажется даже в голове что-то прояснилось. Шестеренки задвигались. Даже приятно ощущать небольшое утоление голода. Но… ммм… где эта свинья? — Эвелин оскалилась от желания поесть сала. Она пошла по запаху, по коридору. Проводя когтями по стенам, оставляя ужасные грубые царапины. Звук скрежета когтей по стенам звучал по своему страшной и отвратительно.
—Эй… свинка! Ты где? Думаешь я тебя не найду? Иди сюда! — говорила Эвелин, своим звериным голосом, напоминающий рычание, чем человеческую речь.
Она брела по коридору, чувствуя запах того толстяка. Идя за ним как по следу. Но она так же узнавала коридор по которому ее вели ранее. Поэтому скоро должен был быть тот самый кабинет в котором у них была первая встреча. И около входа уже крутились другие охранники, которые сбежались со всего здания. Заведение явно было не в бедном районе, а в более хорошем. Но, это были не дозорные.
=Увидите эту тварь! Убейте! Она не человек! Она чудовище! — кричал толстяк вдалеке, в своем кабинете дверь в который захлопнулась как только он это прокричал.
Эвелин вышла на финишную прямую, как она считала, выходя в этот коридор, конечно охранники, которые не видели раньше подобного явно были в шоке и в ужасе одновременно.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: