Серые острова. Первый путь - четвертый остров. Усмард

Среднее задание ⟦RR⟧.

Порой у судьбы не просто специфичное, но откровенно плохое чувство юмора – как и сейчас, наёмник с потерявшей контроль тёмной бровью, что подскочила от разобранного содержания, перечитывал принесённое вороном послание от организации. На незначительно смявшемся листе был подробно изложен весь контракт, который свалился на седую голову, снегу подобно, и даже без участия Ортхакса. По всей видимости, знал – быть может, далеко – не один человек, что нелёгкая потащила Всадника Апокалипсиса на Серые острова, и ему попросту добрасывают работу по принципу наличия членов гильдии. Ибо где ещё, как не в сих просторах, забытых и богами и людьми, можно было оказаться очень к месту специалисту, даром забредшему лишь по воле судьбы, которого дело словно-то нарочито дожидалось. Оному наёмнику, сказать можно, в принципе везло на обстоятельства те, когда мелкие, но злобные дела подолгу терзают друг друга, и только как к закономерному завершению – необходимости в нём – являлся мужчина, дабы порвать на куски неоконченное полотно столь живописной и цикличной картины всеохватного разложения.
Чёрная и весьма крупная птица продолжала сидеть на фальшборте Сизого лебедя, – а именно такое название носило захваченное судно, – и глядела на адресата немигающим взором. Перья той, как со стороны выглядело, впитывали разгорячённые, но редкие света отблески и тем делали крепкий силуэт оченно недобрым, вплоть зловещим на фоне тумана. Никто из состава корабля, когда ворон заглянул попервоначалу на Суверен, так и не осмелился приблизиться к странной гостье, словно-то оная была не просто птицей, но вестником неприятностей. Даже с образцом поболе примечательным под боком, что Спрайтом звался, да и тот сопроводил мелкого и непризнанного брата отрешённым взором, к дремоте споро возвращаясь. Оттого визитёр оказался вынужден слоняться в самостоятельных поисках человека, но теперь-то дожидался ответной передачи со стороны Персиваля, если предположить, что врановые – одни из самых умных птиц, то этот осознавал себя целиком и полностью, как и обязанности курьера.
– Это что, очередная издёвка? – отвёл Монселе лист письма от глаз и взглядом с птицей встретился. – Мы теперь так работаем?
Старший брат воробья ничего не отвечал, да и не факт, что вообще умел. Лишь только голову тот склонил набок в жесте вопросительном, как намекал «Так ты берёшься, или нет?». Пернатому существу не было совершенно никакого дела до намерений и подноготных контрактов. Он и читать-то не могший, предположительно, покуда опирался скорей тот на интуицию, эту древнюю, как сам мир, равно птичья мудрость. Потупил взор, обращённый в умные, но не очень-то осмысленные глаза, Персиваль вздохнул, засим разорвал лист бумаги пополам, затем ещё раз, – и до тех пор, пока единый кусок волокон не превратился в стопку маленьких ошмётков. Если быть точным, девять раз.
– Хорошо, первый наниматель всё равно не указывал конкретно на то, что ему на судне интересно, – довершил сомнительным согласием неюный логист.
Устал созерцать безучастную голову да клюв, герой посмотрел на небо, – иль туда, где оное должно было находиться, поскольку там, где некогда сияло солнце, теперича зияла серая и безжизненная пустота. Превосходное место для односложных, равно как и для глубинных, размышлений. Но грай чёрного крылоносца не позволил Монселе углубиться в раздумья, раз уж он непозволительно решил ещё подумать, стоит ли ему браться за контракт. Терпеть этого гостя никто не учил.
– Ладно-ладно, хорошо. Если они решили принять контракт и распорядились им именно так, что мы будем воровать у собственной клиентуры, то с меня спроса никакого. Ты, главное, спинтрию притащил?

Последний вопрос был, вероятно, единственным, что действительно интересовало наёмника. Раз уж его собираются использовать как двойного агента, то и хотя бы условная плата должна быть соответствующей. Голова птичья выгнулась в противоположное изначальному направлению и отвернулась от героя – или повернулась на него, глаза-то по бокам. Разглядывал он собеседника резкими и рваными движениями, прежде чем опустить клюв в небольшой ранец на спине, ухватить небольшой жетон клювом и вынуть тот из переноски. Бронзовый круг был крепко сжат между створками клюва в демонстрации платы.
– Бронзовая? А хотя бы на серебряную расщедриться не хотите?
Выразительное и степенное молчание, клюв-то занят, и усталый взгляд посыльного вносили свою ясность во взаимодействие двух отделений одной организации. Хотя о том, чтобы называть общество наёмников организацией, ещё можно будет поспорить.
– Никакого от тебя толка. Жди здесь, а я поищу, что там такого интересного, – несколько возмущённо пробубнил герой, спинтрию из клюва выхватывая.
Да развернулся логист и направился к входу в каюту капитана. Ворон, что посыльный, был явно удовлетворён данным поворотом событий, ежели в расчёт не брать неуместно щёлкнувший клюв, который резко потерял крепкую опору в виде мягкого металла. Расправил крылья, пернатый гость взлетел повыше и уселся на одну из вант, дабы взять заслуженную передышку после рекордного в карьере перелёта за столь короткий срок.
Дверь в каюте капитана была приоткрыта, когда сквозь щель пробивался тусклый свет, освещал кой лишь часть преддверного участка под ногами, раз уж часть команды наёмника отправилась вместе с руководителем исполнять контракт для обслуживания судна в переходе, так и просто для обеспечения безопасности. Мало ли что могло бы произойти в туманных водах, и уж тем более за их пределами.
Агата в манере, ей свойственной, предпочитала тишине опочивальни рокот сердца судна, равно как и дыхание машинного масла свежему воздуху, и капризы корабельной души повседневным разговорам матросов. Диву даваться, сколь долго просидеть рыжая девушка смогла на острове родном, прежде чем найти повод в наёмнике, холодные земли Фрельйорда посетившем, пуститься, хоть и с задержкой, прочь и от работы в знакомых стенах, и от претензии на трон. С полным пониманием, что приключения те будут не по путеводителям, но по непредсказуемым шатаниям.
Дэвид же тут же направился потрошить местный медотсек на предмет редких, или попросту отсутствующих, медикаментов. Что и сказать, под чутким взором рослого и вечно улыбающегося мужчины уровень здоровья среди экипажа Суверена значительно вырос, а случаи внезапных недомоганий – по причинам тем или иным – стали столь же редкими, как и недоверчивые поглядки на медика. И останавливаться оный на достигнутом результате пока не планировал, покуда находился в вечном процессе модернизации и переоборудования собственного логова.
Посему лишь только Казис и Анксу оставались в сравнительной праздности, когда коротали тянущееся время за пустыми делами. Как и в сей час, играли в карты. Шаг сам по себе, чем прежде Всадник Апокалипсиса себя никогда не утруждал, становился тише по мере, как седой стрелок приближался к местонахождению текущих бездельников и останавливался недалече от них. Едва можно было рассмотреть в холсте лица, отрешённостью окрашенном, гневность от тунеядства товарищей. Но только холодное наблюдение, когда серые глаза проплыли по силуэтам и тому, что лежало подле тех. Условия наёмнику были неизвестны, но кузнец явно не могла одержать верх, раз её вибриссы нервно подрагивали, а ухо то и дело дёргалось, будто чем-то оно раздражалось.

– Отдыхаете? – без упрёка, но и строгости в тоне не терял, Монселе привлёк к себе внимание сосредоточенных игроков. – Подъём, есть для вас работа.
– Так! – в одно мгновение с заслышанным не то утверждением, не то приказом, не думая Намун бросила карты, словно-то они и вовсе случайно оказались в её лапах. – Ладно, засиделась я! Пойду, проверю, как там полторашка.
Зрелищно потянулась, как пыталась раствориться одним только размазыванием себя по пространству, минк тут же поднялась со стула за кофейным столиком, сравнительно низеньким. Радвил лишь успел отвести задумчивый взгляд от руки, чтобы взглянуть на ушастую девушку, а та уже была на полпути к выходу за пределы каюты. Если бы не одно «Персиваль». Покуда едва тело кузнеца минуло размеренным шагом фигуру седого наёмника, как пальцы Монселе сцепились на загривке антропоморфной кошки, дальнейшее движение оной останавливая. Иных изменений фактура стойки стрелка не претерпела, когда мужчина ухватился плавно поднятой рукой за кузнеца и постным взглядом глядел куда-то над головой Казиса, ширившего глаза.
– Я только что оттуда, она следит за работой котла. Хоть устройство и примитивное на её вкус, но ей сподручней быть там и корректировать подачу пара на привод гребных колёс. – Буднично озвучивал нежеланный для кошачьих ушей ответ, опосля чего седовласая голова медлительно крен взяла набок и нестрогий, но невозмутимый взгляд приподнялся на лик кузнеца. – Так что от работы не отвертишься.
И тотчас хватка мягкой и густой шерсти ослабла, когда логист опустил руку, снова к пальто её примыкая. Встреченные глаза минка, потерявшие проблески лукавства и стремлений к отчаливанию с места, покорно и медленно моргнули, вследствие того Всадник Апокалипсиса прекратил контроль над кошачьим утеканием из большого сосуда и отстранился на несколько шагов, к кофейному столику приближаясь и карты взглядом окидывая. Нечто, что давно позабыто, но прежде одно из излюбленного рода развлечений. Способно ли оное вновь воззвать к радости и кипящему азарту, если Персиваль заглянет в игорный дом, – прямо сейчас вряд ли. Но беглое изучение стола и пару раз заискрившиеся мысли на лице последнего суверена в том вопросе обнадёживали, каплями давешней живости образ наполняя. Разве что герой наскоро подавил это в себе, как только сидящий юноша заговорил:
– А что делать нужно?
Наблюдал за происходящим обломом кузнеца не без лёгкого злорадства внутри, молодой человек последовал наконец-то выраженному примеру и отложил карты в сторону, с наёмником взглядом встречаясь.
– Кое-что найти здесь. Шкатулка, должна быть сравнительно небольшой, – вдумчивый взгляд обрушил на приподнятую перед собой ладонь, как держал на ней нечто материальное и похожее, Монселе тяжело вздохнул и вернулся к прежней позиции стояния, – но внутри есть что-то ценное, что интересует заказчика. Так что нам нужно найти этот коробок до того, как передадим судно первому. Подозреваю, что шкатулка где-то здесь, так как ценный груз капитаны имеют обыкновение держать поближе к своему телу, особенно, если это не слишком накладно.
Минк, коя заслышала действительно существующую задачу, так и не по профилю её, стало на секунду обидно, что на посягательства начальника никто внимания и не обратил, да совершенно не важно, что публика была весьма скудной. Но изначально злое лицо и утробный рык всё же уступили место покладистости. В конце-то концов, такого же нанимателя, как Монселе, может Анксу искать до конца жизни, так и не найдя.

– И где нам эту шкатулку искать? – прорычала кузнец.
Обернулась вкруг оси, чтобы ликом вернуться к босяку и Патеру, Намун скрестила руки и отмахнулась от последней надежды сделать лапы, как от мухи перед носом, а выражение морды по отношению к седому мужчине было особенно красноречиво – «ладно, раз уж просишь». Впрочем, острить внимание на строптивом, но беззлобном одолжении логист не стал.
– В каюте. Полагаю, что где-то здесь должен быть тайник, – взаправду задумался герой, когда прошёл глубже в помещение и окинул оное взглядом, – вот только где. Каюта кажется почти пустой. И половицы не скрипят… Таким темпом мы его долго искать будем.
– А можешь повторить свой фокус-покус, когда ты нашёл дефект в металлической балке, который разве что под микроскопом видно? – пыталась подбросить идеи девушка, выдавая вариант как само собой разумеющееся.
– Это не так-то просто. Сознание-то у меня остаётся человеческим, а газовое чувство очень утомительно, особенно когда к нему можно и не прибегать. Да и я уже проверил всю каюту на предмет ловушек таким образом. Никаких подозрительных ниш я не нашёл. Значит, тайник укрыт так, чтобы и мельчайшей щели не оставлять. И хуже всего то, что нам нельзя ломать ничего, иначе наниматель, если ему тоже была интересна шкатулка, быстро сопоставит, что к чему, – мерно вслух размышлял Гончая.
– Ты прям хочешь и рыбку съесть и нах…
– Анксу! – повысил голос Персиваль на минка.
Резко, подол пальто тревожа, и наполовину корпусом воротился наёмник и одним только взглядом указал девушке на Казиса в безмолвном нравоучении. Даром что юноша не вслушивался, когда воспринял поставленную задачу как любопытную головоломку.
– Если бы я был тем, что все хотят найти, но я того не желаю. Где бы я мог себя оставить? – задумчиво и больше для себя говорил Радвил.
Да обводил комнату глазами, подмечал любой предмет, что мог бы послужить ширмой или прикрытием для тайника.
– На другом судне и пустить всем пыль в глаза, – не став расценивать вопрос как риторический, ответил Персиваль.
– Под гальюном. Там обычно слишком сильный и отвратительный запах, чтобы кто-то захотел искать хоть что-то, – дополнила предположение Патера кузнец, на четверть пути до спасительного выхода наружу так и оставшись.
– Так-то оно да. Но если мы не рассматриваем глупые варианты. Я бы предположил, что в том месте, которое люди из экипажа видят каждый день. Грубо говоря, на виду у всех. Если спросите меня, то с высокой долей вероятности, тайник находится под капитанским столом, – говорил Радвил.
Рука молодого человека отошла от лица, чуть сбавляя градус задумчивого вида, и указала на ряд фурнитуры от шкафа платяного до одинокой картины на стене с изображением букета ирисов, кто вообще станет вешать в каюте капитана картину, да ещё и такую.
– Думаю, что тайник находится за чем-то достаточно банальным, чтобы потенциальный вор расценил обычные места как маловероятные, – закончил свою мысль Каз.
Внешний вид коего передавал краткий миг охотничьего азарта от настоящей работы Всадника Апокалипсиса. И неважно, что ни кулаками, ни мечом махать не предвидится.
– Звучит здраво. Тогда используем такое подход как основной метод. Попробуйте поискать любую скрытую нишу за очевидными предметами быта или обстановки.

Дэвид медленно шагал по трюму, отбрасывая блики на стены, когда улыбка от уха до уха ловила не только окружающий полумрак, но и свет от настенных ламп, хотя это, с большей вероятностью, слишком утрированно.

Широкоплечая фигура проходила один коридор за другим, пока не оказалась в более просторном трюме грузовом. Добрался до второй палубы, и можно было хотя бы с уверенностью сказать, что медик не затерялся в переплетении помещений, где подобный исход был отнюдь не маловероятный. Сместился мужчина ближе к корме, где и располагался подъём на верхнюю палубу, и до ушей Ливси стали доноситься странные звуки борьбы. Что было весьма неожиданно, ведь Монселе заверил всех, что на судне они единственные души из живых и зарегистрированных хоть бы взглядом, если не брать в расчёт корабельных крыс. Из любопытства – в довесок к изначальной цели показать небольшую находку Патеру – медик быстро вскочил по крутой лестнице, что было несколько удивительно для его-то комплекции, и подошёл к двери в капитанскую каюту. Теперича обмануться не удалось бы, поскольку шум определённо точно исходил изнутри.
Приоткрыл дверь, улыбчивый и широкоплечий мужчина вошёл в кабинет, что был совмещён с навигационной комнатой и содержал в себе много всяческого бытового скарба. Но больше прочих в глаза бросались три ищейки, кои пытались отодрать треснувшую доску от соседей, когда шкаф, что прежде закрывал то место, был отодвинут.
– Я рад, что вы, ха-ха, серьёзно подошли к моей рекомендации об оздоровительных физических нагрузках! Но этим проще заниматься, ха-ха, в специально отведённых и подготовленных местах! – в изумлении и словно-то с искренней радостью заговорил медик.
В подкрепление слов сказанных Дэвид даже поднял палец, как весь пассаж был произнесён с полной серьёзностью, а не служил заменой для вопроса, – вы когда налакаться успели? Анксу обратила внимание на врачевателя первой и выпустила от неожиданности, столь сосредоточенной она была, отогнутую доску из рук, вслед за чем та с громким хлопком встала на место и раздавила чёрную дымку, шарящую за покрытием стены. Удивительно, но стены здесь были двойными.
– Не лезь, весельчак. Мы тут делом заняты!
Упёрла руки в боки Намун, пересекаясь взглядом с Ливси, пока остальные члены поисковой команды приводили себя в порядок после прерванного процесса. Образом тем и Монселе постепенно вытек, или вылетел, через узкие щели меж досок, собрался обратно в человеческое тело, а Каз же силился рассмотреть в соседних досках намёки на ширмы или иные способы сокрытия тайника.
– Я же сказал, что не может тайник так тяжело открываться. Капитан-то не был ни минком, ни фруктовиком, ни рыбо-зверо-людом. – Демонстративно отряхивал рукава Персиваль, не вспоминая и не напоминая, по чьей вине его только что перекрутило освободившейся доской. – Что у тебя Ливси? Что-то случилось в медотсеке?
– Ха-ха-ха-ха, да! Можно сказать и так! Погляди
В руках, словно-то по волшебству, хотя на деле просто никто не обратил попервоначалу внимания, возникла небольшая коробочка. С габаритами чуть меньше ожидаемых, но странно точно соответствовавшая описанию в контракте. Как по команде, плечи всей троицы несколько осунулись, когда они осознали факт, что не просто искали чёрную кошку в тёмной комнате, но она ещё и давно дала дёру от искателей.
– Так, хорошо, и из-за чего сыр-бор? – первым пришёл в чувство Персиваль.
Покуда сближался с крупной фигурой медика и принимал из его рук шкатулку, крышку распахивая. На удивление, ценный груз оказался не заперт. Внутри на бархатной подушечке лежало две небольшие колбы с жидкостями, а рядом – сложенные в несколько раз листы бумаги, исписанные различными формулами и схемами неизвестного вещества.

Оно абсолютно точно было органическим, если опираться на познания Монселе в неорганической химии.
– И что же это? Какое-то биологическое оружие? Ты уже осмотрел документацию?
– Ха-ха-ха, да, разумеется! Могу заключить, что это рецепт свадийского эликсира. Если быть точным, ха-ха-ха-ха, сразу двух!
– Ясно, значит самый ценный ресурс, который предприимчивые люди хотят получить в свои руки - это алхимия с Серых островов. Стоило ожидать. Что скажешь про эти эликсиры? – мерно проговорил последний суверен, на лице товарища сосредотачиваясь.
– Да, ха-ха, технически могу! Но не стану. Я рецепты скопировал в свой, ха-ха-ха, медицинский журнал, так что смогу с точностью сказать, только как перепроверю. Но раз у нас достаточно времени, а на судне есть какая-никакая лаборатория, могу синтезировать пробный, ха-ха-ха, образец.
Было не так-то и просто сказать, где Дэвид поддавался своему недугу со смехом невпопад, а где уступал оному намеренно. Будучи и сам заинтересованным в тестировании новых и досель незнакомых препаратов. Да явственно видно, что он несколько темнил, поскольку прекрасно представлял себе эффект от каждого. Хоть и до конца не верил, что подобное может быть столь просто. Один был едва ли не мощнейшим стимулятором, резко повышающим физический предел организма. И если номенклатура не врёт, то почти без побочных эффектов окромя резко возрастающей тревожности и агрессивности вследствие впрыска огромного количества адреналина и норадреналина в кровь. Второй – особый по составу и действию препарат, вызывающий буйную клеточную регенерацию, что позволит, ежели в теории, разогнать способности тела к самовосстановлению до уровня морских звёзд, а-то и быстрее. В общем и целом, заняться медику было чем.
– Вот и славно, тогда работай спокойно. Наш путь всё равно не займёт слишком много времени. А пока, извини. – В последнем слове Седой гончей сожаления не прослеживалось.
Но удостоверился, что медик уже снял копии с инструкций, герой захлопнул шкатулку и бодрым шагом направился к выходу. Найти ворона было задачей не сложной, – он и сам хотел уже отправиться в путь как можно скорее и покинуть гиблое место без ветра. Так что узрел наёмника со шкатулкой в руках, пернатый гость спустился до уровня лысых двуногих, пару раз ударив клювом по птичьему ранцу.
– Ты унесёшь-то всё это? Может, хоть без шкатулки? – с птицей, что далеко не впервой, человечно беседовал логист.
Чернокрылый курьер не ответил, разве что словно-то и правда, призадумался. Но раз рук не было, решать всё равно человеку. Монселе, как только вновь открыл крышку и извлёк содержимое из шкатулки, вложил драгоценный груз в способ перемещения менее надёжный, чем судно, и не забыл обернуть куском ткани склянки. Едва клапан на ранце застегнулся на пуговицу, ворон расправил крылья и взмыл в воздух, провожаемый взглядом наёмника. Теперь оставалось только вернуть шкатулку на место и убраться от первого заказчика раньше, чем он всё прознает. В случае любом, к сему часу оба контракта номинально выполнены, – поскольку первый не стал уточнять, что конкретно ему необходимо, потому и получит судно со всем надлежащим грузом с небольшими весовыми потерями в сотню-иную грамм.

Среднее задание ⟦P+⟧.

Порой самое понятное и простое человеческое желание в покое оказывается под вопросом едва ли не самым большим, особенно когда внешние обстоятельства, как неощущаемая в реальном мире длань, начинают перетасовывать карты. Да и парадокс бытия таков, что в моменты, к тишине и умиротворению предрасполагающие, проще всего обнаруживать в себе бурю, что требует выхода, покуда истинный покой не в отсутствии движения, но в гармоничном принятии его, – а сие не светит даже на горизонте. Всадник Апокалипсиса, оказался кой втянутым условиями контракта в челночное плавание продолжительное до пункта назначения и обратно, занимался тем, что и остаётся человеку, здоровый сон потерявшему, в обстановке продолжительной транспортировки груза размером с фрахтовое судно до назначенного места.
Ничем конкретным.
Малый контингент экипажа Суверена занимался обслуживанием и управлением судна – тем, что они умели лучше всего. За всё время пребывания последнего из рода Монселе в лице капитана судна, – разве что верней обозначить его будет как владельца, а ещё точней, именовали его Патером, что преобразовалось в отдельное понятие с особенным набором, – линкор по-своему переродился. Каждый из экипажа человек, али же подобный, был тот с самого начала или не так давно подобранным, органично распределился и стал винтиком в налаженном и заведённом механизме корабельной жизни. Оттого управление фрахтовым судном для них оказалось не боле чем кратковременным развлечением, никоим образом не утруждающим и не воссоздающим вопросы, где самому седому логисту дельного места, в степени большей, попросту не оставалось, – кроме как наблюдать за течением времени в каюте капитана. На приличном отдалении, не физическим взглядом, прослеживался силуэт и самого Суверена, полного жизни, лениво кой следовал за судовладельцем и его добычей. Отправлять линкор до Усмарда без себя на борту показалось наёмнику идеей качества сомнительного.
– И долго нам ещё плыть? – выдохнул черноволосый юноша.
Казис Радзивилл поднял глаза от тетради с задачками, наспех сформулированными, на полу сидя, и поглядел на Персиваля, развалившегося в кресле капитана. Запах старой кожи, исходящий от мебели, и аромат табака, который въелся и всегда витал вкруг седого инженера, смешивались с пылью чужой каюты и, удивительно, не выделяли спиртной дух.
– Если не сбились с курса, до конца дня мы будем на месте встречи с заказчиком. – Озвучил предположение с достаточной уверенностью суверен.
При всех условиях внешнего образа, выглядел Монселе как спящий бездвижно человек. Но и за столь короткое время, что Персиваль и Каз были знакомы, юноша успел приметить особенность седого наёмника, который не упускал возможности принять неподвижное положение с прикрытыми глазами, за стёклами очков кои казались плотно закрытыми. И сие показалось младому юноше не просто расслаблением или отдыхом Седой гончей, но эдаким состоянием сосредоточенного выжидания – нечто для впечатлительного босяка завораживающее и тревожное одномоментно, – и уверен был почти полностью Радвил, что в моменты кажущегося бездействия оный мужчина продолжал щупать и сканировать окружающее пространство. Особенно, когда самый молодой член команды был рядом и когда продолжать алкогольную диету, даже такому прожжённому любителю выпить, как Монселе, было чем-то зазорным. Честно подметить, здесь включалась хоть какая-никакая мораль, – не всегда, но чаще да, чем нет. С Радзивиллом пытался герой держать себя в руках. В том числе и потому, что попытки Каза расправиться с заданием было не слишком удобно проверять, в хмельном-то состоянии.
– И как мы узнаем, сбились мы или нет? Тут же ни единого острова на всём горизонте.

– А ты можешь горизонт в этом тумане разглядеть? – в степени большей наёмник именно что всхохотнул, как дивятся чужой наивности.
Голова Персиваля поднялась на шейной колонне, когда он вгляделся в сидящего по-турецки юнца, и лицо окрасилось лёгкой насмешкой над определением, не совсем аккуратно выбранным. Надувшиеся юнца щёки не то в неловкости, не то в сердитости обрамили острую реакцию Каза как ответ на дотошность седого логиста, и молодой человек махнул рукой, собственное возмущение накаляя.
– Ты понимаешь, о чём я! Мы же можем так болтаться по ровной воде, пока не поседеем, и даже не поймём этого…
Неуверенная усмешка продолжила временем тем разрастаться на губах Всадника Апокалипсиса, пока мужчина вновь укладывал голову на подголовник кресла и указывал рукой на собственную голову, находя каламбур действительно забавным:
– Тогда нам осталось совсем ничего, так как я уже поседел. Ты решил все примеры? Работа с неравенствами сильно пригодится на следующем этапе обучения.
– На уроках этикета? – ёрничал от пухнущей головы юнец.
Но тотчас усмирил негодование, что приобрело физическое обличие, когда перехватил карандаш удобней и продолжил выводить не самые стройные или аккуратные цифры, словно-то пытался заглушить внутренний протест механическими движениями. Право дело, юноша стремился действительно достичь нужного итога, пущай и с оттенком досады.
– Это мы ещё до норм поведения за столом не дошли. И обещаю, ты вслепую будешь определять, какая вилка для каких блюд предназначена.
Щёки Казиса вновь надулись, но лишь дабы воздух с шумом стал выходить из узкой щели меж губ. Страшно было представить, сколько ещё материала ментор имел намерение впихнуть в юную коробку черепную, да покуда не давал толком времени на праздное безделье, которое можно было бы назвать отдыхом.
Дверь без стука распахнулась, являя перед мужчинами разновозрастными небольшую фигуру с двумя огненно-рыжими хвостами по бокам от головы и с повязкой на глазу. Одежда её Радзивиллу и вовсе всегда казалась странной, поскольку сочетала та в себе элементы и грубой кожи и тонкого шёлка, как соединяла две противоположных личности девушки. Даром что в том спарринге нашёлся победитель давно, как минимум когда Белая ступила на борт Суверена, Седую гончую в Раю отыскав и нагнав.
– Чё вы тут, грустите? – усмешка с лица Агаты после исследования судна слезала только в моменты гнева, если вдруг ей срочно нужно было переделать силовую установку, не отключая оную. – Есть разговор, Персиваль.
– Говори, я слушаю, – ответил наёмник чуть нечленораздельно, не дрогнув ни единым волосом.
– Короче. Двигатель теперь работает лучше, так что когда раскочегарится как следует, ещё пару узлов добавим. Разве что пеленгатор стал возмущаться. Всё показывает, будто у нас на шесть часов что-то крупное. Думаю, если пересобрать его, я устраню проблему.
– Тебе помощь нужна будет? – интересовался герой.
Здраво рассудил инженер, что если бы царица была абсолютно уверена в своих возможностях, то она бы и не информировала, хотя её решение сообщить о намерениях не выглядело признаком сомнения. Эдакая спесь, словно-то поступившая в неё с молоком матери, или ещё давней. Впрочем, Монселе отличал и отделял истинные мысли девушки ещё во времена Фрельйорда, когда имел плотно-дружеское с ней общение.
– Может быть. Но сначала его нужно разобрать. Если разберусь, сама управлюсь, но будь готов, если чо, – на последних словах Белая развела руки и пожала плечами, и был ли то жест неуверенности или заблаговременной капитуляции перед потенциальной проблемой, оставалось только гадать, – а-то по показаниям эхолокатора за нами будто движется полноценный кит на стабильном расстоянии.

– Кто движется? – переключался голос и образ наёмника, когда тот выбросил всю ленность и напрягся, как натянутая струна.
– Что-то размером с это судно, а-то и больше. Он не совсем точный, так что подозреваю, фантомное отражение от собственного борта.
Монселе же пояснять не торопился, пока глаза его окрасились золотом, исторгая стабильный поток незримого света в широком конусе поля зрения. Резко развернувшись и с кресла встав, Седая гончая бросил взгляд наружу чрез окно, но видел кое-что постороннее. В глубине обитало существ множество с простыми да вполне животными мыслеформами левиафанов. Но один – возможно, самый любопытный – плыл над глубинными сородичами и глазами следил за посторонним объектом на поверхности. Линкор, как тотчас предположено было, из-за отсутствия вибраций двигателя интересовал его куда меньше. Но даже кайросековое днище не спасло от визуального определения цели. Интерес читался в ауре существа как нельзя яснее, как и желание попробовать открытие на зуб. А чего вы ожидали, у примитивных существ и способы познания окружения примитивные – понюхать, укусить и на язык образом тем попробовать. Впрочем, экземпляр этот, что восприятию ожидаемым, но нежданным исполином предстал, словно-то был из боле продвинутых примитивов. Не бросился он попервой в лоб, покуда завис в некотором отдалении и как прикидывал, образом каким лучше подобраться к заинтересовавшему ему куску снеди, не поддающейся точному определению – кость ли это гигантская, пищевая игрушка или всё же ядомь с обилием состава. Аще проще досказать, способность существа к экстраполяции совсем не ободряла.
– Набираем ход. Жмём столько, сколько сможем. – Приказал как отрезал Монселе.
– Э? Ты уже выпить успел? Мы так горючего сожжём больше нормы. Не забывай, что КПД падает про… – шок перед словами, что возражений не предполагали, испытывала Агата, руки эмоционально ещё выше поднимая.
– За нами увязался морской король!
Да уже серыми глазами взглянул Персиваль на царицу, в голове которой сошёлся тотчас пазл.
– Ааа… Тогда думаю… Мне стоит вернуться в машинное отделение, – как-то слишком растянуто выговорила девушка, серьёзности предавшись.
Засим развернулась, руки опуская, и начала обратный путь с резким приданием большей скорости с каждым шагом. Но окружающий мир временем тем, как будто наблюдатель смог услышать и разобрать сказанное, стал сужаться во временной протяжённости к размеру игольного ушка, – сколь значимые события стали чередоваться с завидным темпом. Едва Монселе успел вернуться к наблюдению за толщей воды, как отпала всяческая необходимость в озолочении глаз, ведь под однородным цветом серой от тумана воды стал сгущаться образ тёмный, что быстро решил перейти к действию, к поверхности поднимаясь. И фигура героя мгновенно растаяла в воздухе, оставляя в смятении юношу некогда подле себя, когда сменилась дымным облаком, что устремилось, будучи разумным, к небольшим щелям между стёклами и импостами, дабы протиснуться наружу.
Водная гладь вздыбилась от приближения колоссального существа, прежде чем взорваться мощным столбом брызг, что раскрылись, будто бутон, вокруг огромной и клыкастой головы. Тварь, лишь отдалённо походящая на сельдяного короля с такой же серебристой чешуёй, наконец-то устремилась к корме судна в приветственном таране, если бы прямо перед носом не возникло препятствие. Газ наёмника сформировал сначала глобулу чёрного цвета, покуда разрастался в подобие колонны, что с каждой долей секунды расширялась во всех направлениях одновременно, твердея и принимая упор на всю протяжённость широкой кормы.

Минула секунда иная, прежде чем массивный гребень над глазами морского короля протаранил неудобное препятствие. Сложно оценить, сколько сил стоило наёмнику сдержать монструозный натиск гиганта, но в его планах и не стояло остановить оного окончательно. Он не был столь самоуверен. Но создать крепкую прокладку между важным грузом и агрессивным хищником удалось. Воздух задрожал от удара, а судно получило новый повод к движению, когда полученный импульс перешёл в деревянный остов и сработал в качестве пинка, что подогнал вальяжный транспорт. Сила короля мгновенно испарилась, будучи потраченной отнюдь не на то, что существо планировало изначально, затормаживаясь. Едва первый натиск сошёл, Персиваль отлетел от точки в воздухе, что занимала ядерная часть тела газового, взмыл в воздух и приземлился на рангоуте бизань мачты, где места было предостаточно при спущенном парусе.
На палубе же начиналось твориться смятение и суета. Если Агата и была в курсе происходящего, то прочие члены временного экипажа оказались не готовы к происходящему, по причине чего выглядывали наружу в попытке разузнать, что же произошло и почему судно столь резко ускорилось. Нынче для людей и само море, до сего момента казавшееся если не доброжелательным, то терпеливым, пробудилось от забытья, кого оно по себе пропускает и как на самом-то деле стоит эдаких бродяг приветствовать, а лучше, прогнать или проглотить.
– Что происходит? – раздался вопрос Анксу, на лбу коей зияла небольшая царапина из рассечённой кожи.
– Напали, огромная рыбина, морской король! – подтянулся юношеский голос.
Радзивилл же суетился на грани с паникой, когда оказался на открытом пространстве чуть раньше минка, когда предыхающая завороженность вступала в волнующее сражение с инстинктивным ужасом. Хоть от появления Намун неподалёку от себя он стал чувствовать себя уверенней.
– Всем быть готовыми! Он сейчас пойдёт на второй заход! – командовал Персиваль, Список из кобуры вынимая.
Не сказать, что он слишком уж рассчитывал на крупнокалиберный пистолет. Определённо, пули из оного будут жалить больней, чем человека оса. Но много ли это создаст помех океаническому гиганту, – сомнительно.
Так же отозвался в достатке скоро и Суверен. Не столько в целях поддержать спутника, сколько подготовиться и оказать противление увесистой твари. Благо, Монселе точно знал, что его линкор рыбину не интересует – для такого вывода необязательно быть аналитиком, достаточно видеть поверхностные намерения простого разума.
Вода вновь заволновалась, едва утихомирившись от недавнего погружения морского обитателя, когда над поверхностью показался – на удалении метров сотни – прочный костяной гребень, играющий роль волнореза и ледокола, если бы и первое и второе здесь было. Но хуже всего – тарана. Длинное тело сплюснутое отбрасывало серебряные огоньки от приглушённого света, извивалось и толкало массивное существо в стремительном рывке. Длины в короле было, наверное, пять или шесть Суверенов – единица измерения под стать для спорой оценки, – но достаточно узкое, что точно не превосходит линкор в массе. Из того, что видели золотые глаза. Голова резко показалась над водой, покуда морской король приготовился к натиску в рывке, когда Список стал агрессивно плеваться в нападавшего хищника, по глазам метя. Но как неустойчивость опоры, так и стук адреналина в сердце делали прицеливание затруднительным, а вкупе с вёрткостью левиафана – вдвойне. Лишь один глаз взорвался брызгами крови медной, будучи пробитым двумя снарядами, и то по-природному закономерно вызвало в подранке громогласный рёв. Будет везение, если его братья не явятся на приглашение.