[Гранд Лайн. 1 путь] Земилиантар. 6-ой остров.

Перехватил ружьё удобней, мужчина в хитиновой броне нырнул в темноту и почти бесшумно бросился вдоль стены, покуда ориентировался больше на чутьё и эхо от шагов, чем на зрительные ориентиры. И спустя пару секунд где-то в середине правой от Пауля стены, на полпути до противоположной стороны, послышался шорох перекатываемого гравия – следствие того, что охотник залёг в укрытие темноты, сокрываясь, и принялся целить на светлые образы противника, что на момент сей были как на ладони.
В секунды эти же Каз замешкался и не был уверен, куда деваться и куда бежать, кроме как поддаться желанию – начать накручивать круги по малому диаметру и демонстративно размахивать руками. Благо, самообладания хватило, чтобы не вытащить Кредит и не пуститься в панический кутёж. Однако юноша оставался относительно на месте возле Саймона – на краю погасшего светового пятна, раз исследователь всё же соизволил перед выстрелом озаботиться о незаметности.
Первый шаг был сделан. В помещении, в просторах которого едва ли найдётся с два десятка метров диаметра, столкнулись две группы о трёх персонах. Оставалось только подбросить монетку и решить, кто же окажется в ситуации той более напористым и наглым, чтобы не помереть и продолжить свою миссию.

[id453271870:bp-36291248_278062|Алишер].

[id799844790:bp-36291248_278068|Maximilian],

Был ли наглым Джек? Да был, его наглая натура была наверное одной из немногих которые простирались по всему Гранд Лайну, сравнить её можно разве что с Акирой, что способна кривляться в разговоре с Йонко. Мужчина был настолько наглым что врал глядя прямо в глаза и не боясь последствий потому что его истории были практически безупречны, по крайней мере ему так казалось.
Он показал пальцем своим двум союзникам знак «молчать» и решил сам выдвинуться вперёд оставляя одну руку позади подзывая своих союзников. Саймон решил сыграть роль жертвенного агнца и податься вперёд дабы отвлечь на себя внимание чтобы позволить остальным сделать достаточно хитрый трюк и напасть тогда когда враги будут меньше всего ожидать.
Была лишь одна проблема, Радзвил выкрикнул слово, а его голос уж слишком отличался от стандартного голоса Саймона, голоса который Пауль воссоздал стараясь соответствовать человеку достаточно высокого уровня жизни и при этом всём хорошей семьи, которая поддержала его в становлении учёным. Это был достаточно открытый голос, который всегда говорил с полной грудью и без зажимов, при этом всём в нём была эдакая остринка в которой слышался эдакий нахал=интеллектуал, что мог спорить с профессорами часами на пролёт.
Пока Пауль делал шаги в сторону яркого выхода из тёмного туннеля, он прокашливался и делал это достаточно тихо, массаж горла другой рукой которая была не занята. И вот он уже выходит на свет забирая всё внимание своих врагов на себя. И вот он момент откровения, что он будет говорить чтобы сбавить обстановку?

Но до того как он произнесёт хоть слово, его перебьют и спросят.
—Кто ты такой? Что делаешь на закрытой территории?— пистолет не был опущен, поэтому он лишь бросил на землю лук и стрелы, а всё потому что самая важная часть выпущенной им стрелы уже ползла к своей цели. Взрывной муравей уже был на пути к тому чтобы подобраться к сопернику у которого было оружие дальнего боя. .
—Я попал сюда по ошибке, убегал от огромной многоножки и свалился в яму, думал путь в чей-то дом, а оказалось логово насекомых— голос которым говорил парень, был один в один голосом Казиса, он повторял интонацию, а также некоторые акценты в словах, конечно речь в итоге не вязалась с внешним видом, но её нельзя было отличить от того звука который издал рукопашник в туннеле.
—Хм…— мужчина смотрел на Пауля держа в руках кастет —А стрелял зачем?—
—Я… думал это ещё один жук, ваша штуковина гудит как огромное насекомое, вот я и решил бить первым—
«Готовьтесь» проговорил Джек в голову своего напарника «Три, два, один» прогремел взрыв под ногой мужчины что стоял с пистолетом и два таких же взрыва у ног других учёных, к сожалению они успели выжить лишь только потому что не доверяли словам Пауля «Сейчас! Выходим-выходим!» прокричал он приказ чтобы все вышли из прохода. Поднялась пыль и большие её клубы забирали обзор из-за чего нападать для стороны учёных было крайне не выгодно, но уже шла стрельба на поражение со стороны пистольера.
Большие насекомые стали выходить щитом и тем самым прикрывали их от пуль двух помощников.
—Разящий ветер!— прокричал один из учёных после чего отправил мощную волну ветра в сторону прохода тем самым раскрывая всех врагов.
Бой начался, бросайте инициативу.

По неведомым логике и разуму причинам бой, что скоротечно начался с первого шага Саймона, резко затих, когда свёлся к единственному вопросу со стороны охраны с требованием выйти и представиться. Вот уж и правда, наглость – второе счастье, ведь ряженый исследователь решил подчиниться приказу полубоевой защиты непосредственной цели.
Провидение быть может и прознало, что Джек показал спутникам хранить молчание и подозвал оных за собой, дабы те следовали по пятам, но на определённой дистанции. Однако мог ли Каз то увидеть, – увы, кошачьим он обладал только самомнением, но не глазами. Зато слышал вполне неплохо, в том числе через лёгкий звон в ушах, и успел самую малость удивиться, когда скучный исследователь насекомых Саймон продемонстрировал ещё один нетипичный навык для яйцеголового, а именно – мастерское управление голосом с целью изменения его до неузнаваемости.
Увидел ли те жесты Янек? Как бы то ни было, – если бы захотел, и забрало позволило бы, – он смотрел в сторону совсем другую. Через мутноватый окуляр защитной маски медленно сходились прицельная плашка и силуэт мужчины с клинком. На то был ряд причин, почему не стрелять в пистолетчика, – в условиях нулевой видимости, в темноте, от пистолета столько же угрозы, сколько от кулаков. А мечник может начать махать своей ковырялкой и кого задеть ненароком. И ничто не мешало прицеливанию из положения лёжа на открытом пространстве, раз стрелок уже успел вбежать в тёмную залу. Спусковой рычаг напрягся, едва пальцы сжали оный, прижимая к пружине бойка, как в светлое пятно вышел Саймон. Вот сейчас бы проклясть того на месте, прямо там, особенно когда лук пал на землю, к стрелам присоединившись.

Казис не стал действовать по причинам примерно тем же. Едва он начал отходить от шока, как стало малость поздновато. Исследователь взял инициативу и заговаривал преграде зубы, пока невидимые убийцы занимали свои позиции.
Время пришло. Радвил старался ступать как можно тише за товарищем и едва не подошёл к свету, когда слышать стало слишком уж больно в этой жизни. Аккурат в миг тот же, когда жук в ухе произвёл, кажется, обратный отсчёт. Насколько Саймону стало слышно, какими словами Казис проматерил спутника? Зависит от культурности его жука, что мог бы прервать трансляцию на моменте, когда Радвил переходил к родителям пироэнтомолога.
Удивительно маленькие муравьи в одночасье унизили нитроглицерин, когда разорвались с впечатляющей силой такой, что вся троица противников попятилась. В суматохе не было ясно, стал ли взрыв прелюдией к фейерверку из кровавых ошмётков лодыжек.
Пистолет в руках охранника совершил ещё несколько лающих выстрелов. Вот уж чудо технологии досталось простому мужу на стрёме. Но коли Каз к сему моменту не был на прежнем месте, а Янек находился в стороне и вовсе другой, пули задели только гордость стрелка.

Примерно в миг тот же, как только отзвучал грохот взрыва, взлетела пыльная крошка и раздался крик мечника, рокот порохового заряда разорвал шум с особым чаянием. Свинцовая пуля тяжёлая – как раз такая, чтобы ломать хитин насекомых чаще, чем в половине случаев встреч Янека с ними – метила в грудь метателя воздушных лезвий. В голову целиться было слишком рискованно, а грудь – самая широкая часть тела, что ещё и движется не слишком активно.

Казис же, что едва лишь успел подготовиться на команду Саймона, чем не оглох от силы взрыва и череды выстрелов, вынырнул из темноты с дробовиком наперевес. Хотел бы он из него выстрелить, да щелчок оказался поглощён прочим гомоном. Может, оно и к лучшему.

Тяжёлые стволы описали широкую дугу, пока босяк уличный использовал высококлассное оружие подобно дубине, дабы обрушить всю ярость веса Кредита на рукопашника. Кажется, Каз даже начал кричать, когда вкладывал всю силу в один удар, даже без конкретного прицеливания. Но действовал он в исступлении таком, что не смог бы сказать, как его зовут и какой сейчас день.

Янек, что подсветил себя выстрелом, на тот момент даже не соизволит менять локацию – и так уютно, – начав перезаряжать винтовку. На это понадобится какое-то время, так что отвечать огнём он пока не сможет.

Каз же не думал, что один его удар сможет оборвать существование оппонента, который соизволит лопнуть, как шарик мыльный. Напротив, памятовал о правиле уличной драки – кто первый ударил, должен продолжать, – юноша тут же подготовится продолжить натиск, в зоны неприкрытые метя. Колено, кулак, стволы Кредита – всё едино в глазах не то напуганного, не то разгорячённого сироты.

[id453271870:bp-36291248_278130|Алишер].

Каждый из тройки смог заметить как под их ногами за доли секунды взрывается мелкое создание которое способно разорвать обычного человека, хоть и посмертно. Болезненные ожоги оставались на ногах у учёных, и помимо будущих шрамов, их тела сразу же покрылись достаточно большим количеством ссадин, что уж говорить об испорченных туфлях и халатах, что не пережили столкновения с таким резким повышением температур.
—Изумительно! Что же это могло быть?!— в восторге прокричал старик с револьвером в руках. Может его лицо и было покрыто морщинами, но он всё ещё не потерял умение удивляться столь необычным вещам, как взрывы происходящие из одной маленькой точки.
Пули что пролетели мимо просвистели и не достигли своих получателей. Задевало ли это эго учёного? Абсолютно нет, он знал что не попадёт по целям что скрылись в дыму. Поэтому он лишь стрелял на память по центру управления, а также уничтожил всё что записывала одна из ден-ден муши. Секретность данных для четырёх кто собрался в комнате для боя была ключевым моментом.
Мужчина с копной седых волос и толстых практически как палец очках держал удар молодого и прыткого Казиса. Его металлические кастеты ударялись о оружие казиса и с каждым его ударом защита мужчины начинала проседать тем самым его руки уже мало по малу уходили в сторону от каждого удара. И вот при очередном замахе во время слепой ярости соперник всё же наносит удар варвару. Сжимая кастеты что представляли собой больше железные перчатки мужчина наносит левый хук прямо в грудную клетку.
—Да закрой свой рот! Орать он вздумал!— говорил он это на выдохе чтобы успеть попытаться перевести дыхание пока юноша будет занят болью, если таковая вообще задевает юный организм.
Что же насчёт выстрела господина Янека? Он попал. Выстрел из ружья определённо попадёт, туда куда загадывал мужчина. Грудь, пуля пробила ребро и оно же остановило импульс не давая закончить бой слишком быстро.
—Их трое!— через вязкую, тянущую боль произнёс мужчина боль жгла его изнутри и всё что оставалось сделать всем кто находится в комнате предупреждение. Когда же пыль полностью осела, насекомые были практически по всей комнате.
Страха перед насекомыми никто не испытывал, но если даже без него увидеть что тебя уже окружили и давят числом было как минимум не приятно.
Стрелок же выпустил оставшиеся пули в незваного гостя номер один, но Пауль лишь активировал Ками-Е и его тело деформировалось под действием давления воздуха что оказывал снаряд. Пуля пролетела всего в нескольких сантиметрах, оставляя на теле парочку царапин и портя костюм с рубашкой.
Слегка оглохший от взрыва мужчина был явно не в порядке, но то что он всё ещё держится это уже удивительно. После того как он заметил что выстрел шёл из темноты мужчина отправился вперёд несмотря на блокаду что сделали насекомые из своих тел. Его клинок быстро прорубился через мясной купол из насекомых, поэтому не сложно было догадаться куда он бежит, точнее к кому.

Рукопашник как бы это смешно не звучало взял себя в руки начал бить в ответ, его удары тоже не слыли качеством самого кулака, сколько настойчивостью и упорством. Мужчина уж больно хотел закончить бытие посмешищем перед всеми кто сейчас в комнате.

—Желчеплюи! В бой!— после этих слов все насекомые что были на потолке начали сбрасывать на стрелка огромное количество кислоты что вырабатывают эти милые жучки.

[id799844790:bp-36291248_278136|Maximilian],

Время неумолимо бежало, но под давлением адреналина словно-то замедлило резко ход и оставило мыслительным процессам дар улавливать столь мелкие события, что в обычных обстоятельствах вполне могли попасть в мозговой фильтр и быть отсеянными, чтобы сознанию не мешать управлять этим мясным остовом.

Ежели внимание воротить к бойцу тому, что остался незамеченным ни стрелком из темноты, ни взбешённым босяком с дробовиком, – пистольер явно оказался впечатлённым произошедшим у ног, раз вместо законного возмущения и восклицания боли пожилой мужчина принялся дивиться незримому объекту взрывающемуся. На том похвала и иссякла, раз пистолет был вынужден пролаять ещё ряд выстрелов, направленных в Саймона. Однако вёрткий, как блоха, учёный не только не соизволил получить хоть одно лишнее отверстие, но и напоказ увернулся от снарядов всех, что только вылетали из ствола. После такой демонстрации силы пожилой муж явно захочет посетить пару специалистов из лазарета. И кажется, в глазах Каза, периодами кой цеплял округу в буйности скачущим вниманием, история Саймона дала очередную трещину.
И раз речь зашла о Казисе, – юнец в исступлении обрушивал на оппонента удар за ударом в намерении продавить защиту бойца не умением, так количеством и теорией вероятности. И это начинало давать какой - никакой эффект, ведь блоки с каждым принятым на себя ударом становились всё менее жёсткими и больше вялыми. Тем не менее, прорыва не случилось, когда оппонент решил, что его стратегия Рокки не дала эффекта, и перешёл в нападение. Резкий хук в грудь настиг цель едва ли не в мановение ока, угодив в грудную мышцу Каза, и прошёл скорей вскользь, чем выбил воздух из босяка. Радзивилл показывал себя чуть боле прытким, чем партнёр по спаррингу, покуда возраст сказывался, да и опыт боевой у учёных – наполовину – был не столь плотным. В результате чего был выбран не самый эффективный в тех обстоятельствах тип удара. От неожиданности Радзивилл шагнул назад, но отступать и не планировал, когда сделал глубокий вдох и восстановил часть сил. О синяках будем думать позже, сколь бы ни были безобразными.
Спарринг между рукопашными бойцами рисковал перерасти в затяжное столкновение. Едва успевший перевести дух охранник – если вообще успевший – пытался отвечать наседающему Казу и силился наносить удары быстрее, чем на них сможет реагировать молодой брюнет. Возможно, расчёт был, что юноша едва не продавил глухую оборону. Но теперь, когда боец в другой стороне пытался атаковать, Радвил ловил любое окно, чтобы нанести удар. Чем угодно и куда угодно.

Мечник же – вот уж не ожидалось – оказался не хрупким малым, но способным выдержать прямое попадание свинцового снаряда, предназначенного для охоты на бронированных панцирем жуков, когда показательно не упал и не потерял боеспособность. Человек, кой существовал с явным отсутствием дефицита кальция в организме, оказался возмущённым полученной раной настолько, что стало оному совершенно не до Каза или Джека, которые были вот здесь. Вместо того он воспылал святой яростью и отправился творить возмездие.
Янек явно мог лицезреть подобный поворот истории, посему резко прекратит процесс перезарядки, когда зажмёт бумажный патрон между пальцев, так и не высыпав порох в ствол, и перехватит ружьё за ствол. Благо, перчатки позволяли не слишком беспокоиться об ожогах. Мужчина перекатится в сторону, дабы занять положение на колене и приготовится вдарить по человеку излишне смелому, едва подойдёт оный достаточно близко. Будет ли заметен или слышим такой манёвр передислокации, – Янеку показалось, что нет. Особенно-то в условиях шума со стороны выстрелов пистольера и рыка-крика Каза, что махался с борцом на фоне.

Финальным штрихом станет резкое включение в бой новых участников, в лице рассредоточенных по потолку желчных насекомых. Существа, что незаметно заняли позиции в повиновении команде матка, – я же могу позволить себе вольность и изменить род и склонение слова, – принялись забрызгивать территорию внизу едким и, подозреваю, крайне смрадным биологическим варевом.
И Янек точно мимолётно удивится, ведь в темноте и выстрелов вспышках не разглядел существ потолочных. Но надеялся на хитиновые пластины, что вряд ли сильно пострадают от такого дождя, если его всё-таки заденет. Оттого панике какой-либо не предался, взгляд лишь мельком в область Саймона бросая.
Но вот мечник, – если тот замешкается или потеряет бдительность от того же выкрика Джека, охотник не станет долго думать и сам бросится в бой с прикладом наперевес. Может, в прямом бою у него шансов и не было. Однако противник был ранен, со сломанным ребром. Плоская часть приклада метила бы в таком ударе в место то же, куда и угодила пуля, если таковое возможно. Дабы напомнить этой машине, что лучше бы ему прилечь и не брыкаться.

[id453271870:bp-36291248_278166|Алишер].

Бой был в самом разгаре, удары летели с каждой из сторон, но лучше начать по порядку.
Мужчина в толстых очках всё же смог задеть свою цель и даже заставил Радзвилла выплюнуть скопившийся в его лёгких воздух. Однако цель всё же была не выполнена, и ухмылка от попадания ударом в соперника быстро исчезла с лица учёного. Удары летели с его стороны куда более хаотично, он явно не умел сражаться и всё же его прибомбасы решали часть этой проблемы делая его кулаки такими же крепкими как и у самого брюнета против которого ему приходится драться. Опыт боя пожалуй самая важная часть среди всех которые только могли бы быть в данной ситуации и только один из двух обладал реальным опытом боя и именно Казис. Его острый взгляд чётко видел траекторию ударов мужчины и просто успешно их контратаковал. Учёный мало двигал ногами и был в принципе мало подвижен из-за чего защита нижней части очень страдала. Попытки ударить в лицо он старался пресекать и в принципе очень сильно дорожил своими очками которые выглядели как одна треть от всего его лица.
Удары были словно жетоны в казино или билеты в аркадах обменивались и разменивались только так, но в данном соревновании как выносливости так и ловкости учёный заметно уступал, ведь теперь когда ему надо было махать своими железными перчатками, его руки быстро выдыхались и с каждым разом ему приходилось выкладываться всё больше и больше. Это приводит уже к тому что исход этого боя уже скоро станет весьма ясным.
Бой же мечника оказался куда более интересным зрелищем. Мужчина шёл за стрелком из пещеры. Предыдущий удар и рывок сквозь насекомых были очень затратными и сил забрали немерено, сказать что мужчина не испытывал боли от каждого движения было бы кощунством. Он обливался холодным потом, а кровь лилась из раны только так. Всё что его сдерживало чтобы не закричать это выдержка и гордость, всё же он является одним из немногих гениев на этом острове. Его лицо на входе в туннель уже было бледным как смерть и всё что он хотел сделать прежде чем проиграет бой, а он знал что проиграет, ведь в отличии от Доктора Наклза с которым дрался Казис, Эджворд знал что ему не суждено победить, ведь боль его рано или поздно подкосит, всё что он хотел так это ударить своего соперника и не дать ему дальше стрелять.
Истинный охотник Земилиантара услышит как в его сторону идёт учёный, его шаг на удивление будет уверенным, а сам он не будет готовится к тому чтобы атаковать. Шаркающий шаг едва переводящий обожжённую ногу, а также из-за повреждённого ребра, всё это скатывалось в то что Доктор Эджворд шёл хромая на одну сторону, не имея абсолютно никакой стабильности в своей стойке. Боль с каждого участка его тела раскатывалась волной, не давая тому даже сконцентрироваться. Поэтому удар который угодит прямо в место куда был нанесён выстрел просто напросто до ломает ребро которое будет уже не просто висеть на соплях а откровенно аки гвоздь воткнётся в одно лёгкое заставляя Эджворда упасть на землю как от боли, так и от того что его жизнь уже утекает.

Он жадно глотал воздух ртом и даже выронил меч но искал его на ощупь дабы хотя бы один удар нанести, ему бы нанести всего один удар.
Эджворд наносит удар и закрывает глаза, а после просыпается через некоторое время, оказывается он просто уснул на рабочем месте, а его коллеги позаботились о том чтобы он выспался. Как же хорошо, он встал и пошёл дальше заниматься исследованиями. Какое приятное последнее виденье упало на землю вместе с его слезой.

Но если говорить о Джеке, то ему было и проще всего, желчеплюи с потолка начали сбрасывать кислотный душ разрушая камни и плавя их до жидкости которая быстро застывала обратно в твёрдую породу. Учёный который сражался с ним явно не ожидал такого количества соратников со стороны «жителей острова» тем более тех кто обычно является добычей для насекомых. Уворачиваться от потоков кислоты идущей с потолка было ужасно сложно и больно, капли лишь попадая на халате уже уничтожали ткань оставляя также едкий и не приятный запах. Учёный был доволен, ведь ему казалось что это всё на что способен тот кто вышел первым, остальных он не видел, но слышал как один стреляет, а другой рычит словно дикий зверь. Однако стоило ему отвлечься как выстрелы с потолка прекратились, а сам Мужчина попался в лапы одного из местных обитателей он намеревался выстрелить из перезаряженного револьвера, но тот быстро замёрз в его руке. Пауль выпустил морозный ветер из хладострела образовав на руке у мужчины ледышку в десять сантиметров в радиусе. Огромное насекомое лишь взяло и ударило оппонента по голове с такой силой что был слышен хруст шейных позвонков.

[id799844790:bp-36291248_278170|Maximilian],

Тишина, покой, шуршащие и щёлкающие по голым камням шаги многочисленных обитателей улья – это то, что комната успела позабыть, пока выяснять отношения продолжали теплокровные лысые обезьяны, зажатые в узком пространстве породы и противолежащих интересов.

Казис, в натиске почти безумном кой не беспокоился о точности атак, равно как и не принимал скользящие удары металлических перчаток чем-то серьёзным, не давал оппоненту ни секунды на передышку. Удар. За ним – ещё один. То и дело в живот учёного прилетал кулак – слишком слабый, чтобы сложить пополам, но достаточный, чтобы отвлекать давящим ощущением пропущенной атаки.
Мужчина в толстых очках попытался уподобиться скале или каменному изваянию, что упорно противостоит хаосу вихря противника, и как побаивался смещаться с места, ногами совершенно не работая. Радвил это видел. Подсознательно, необдуманно. Чуть разорвал дистанцию для замаха тяжёлым Кредитом, Радзивилл провоцировал на смелый, даже отчаянный, шаг. Удар, который неопытный боец нанесёт без оглядки, ведь это так нелепо – не использовать огрехи оппонента в свою пользу.
Плечо учёного дёрнулось, локоть разжался, перчатка устремилась вперёд. Миллиметр за миллиметром – время остановилось окончательно, когда Каз лишь начал замах. Ему никак не обогнать стремительный выпад. Металлическая поверхность защиты кисти – и параллельно ударного устройства – блеснула в слабом свете осветительных приборов охраны. Но словно-то в киселе медленно, как играючи, лицо беспризорника усмехнулось и нырнуло вниз, скользнуло под рукой, дабы пройти вперёд и сократить дистанцию в ответ. Тела мужчины с высшим образованием и юноши без хоть бы какого-то образования едва не соприкоснулись, когда оставили пространство совсем уж тесное, куда могла пролезть только восходящая рука пустая. Апперкот взлетел ввысь, подобно ракете, – впечатывал нижнюю челюсть в челюсть верхнюю, вынуждая рассмотреть звёзды сквозь толщу камня. При всём том-то, что нонче день. Сейчас оные в глазах появятся на короткий срок, пока сотрясение не выдавит сознание из очей.
Каз ликовал. И был не в силах сдержать внутренний порыв.
– Нокаут! – прозвучал единственный голос.
В достатке громко, чтобы оказаться услышанным на далёкие расстояния в тоннелях. Впрочем, будем честны, звуки выстрелов во всём улье мог не услышать только мёртвый. Сомнительно, что до сих пор кто-то не подозревает об активном случае на сем пятачке, даром и прошло меньше пяти минут от первого выстрела.

Янек, хищнику подобно, на каких он порой охотился, сам стал животным, использовавшим рефлексы, темноту и суету окружения на свою пользу. Отсекал сознанием всё постороннее, мужчина вслушивался в звуки шагов. В глас шаткой и нестройной поступи – так ходит подранок. Когда шорох от потревоженных камушков раздался близко настолько, чтобы найти цель в одном рывке, Янек пружиной разогнулся и набросился на мечника, лишь дабы вдавить с усилием приклад в место то, где должен был прийтись удар. Это был рискованный шаг, поскольку без достаточного света промазать было проще, чем запросто. Но хруст кости не дал обмануться. Надломленное ребро не выдержало подобного отношения и выломалось с места. Острый кончик кости, подстёгиваемый твёрдой поверхностью импровизированной дубины, вонзился в лёгкое, пневмоторакс провоцируя. Жертва двойного увечья в одной точке принялся усиленно дышать в попытке компенсировать недостачу воздуха, но с каждым таким циклом лишь больше раздувал полость, куда диафрагма и лёгкое нагнетало воздух, оставляя всё меньше места для органов.
Оппонент, сдавленный болевым шоком, рухнул не в силах что-либо сделать. Сознание померкло и погрузилось в лимбическое состояние. Но безучастная лицевая пластина из головы насекомого не выражала никаких эмоций. Возможно, будь здесь больше света, охотник бы пощадил цель. Не из жалости, – просто бы оставил человеку шанс на чудесное спасение. Ведь без последнего пробитое лёгкое добьёт учёного быстро.