[id658217889:bp-36291248_285200|Микаэль],
«Интересно, я не запомнил её имя, поскольку не посчитал нужным, или даже не спросил о нём по всё той же причине?» — этот вопрос крутился в сознании Кинга, пока он, водя пальцем по столешнице, наблюдал за взаимодействием двух особ: одной — безусловно, даже несколько безвкусно слабого пола, и ещё одной — исключительно сильного; и никакой связи с принадлежностью к женщинам.
Никакой поддержки официантке, назвавшейся Ниной, дозорный в общении с напарницей не оказал. Более того, стоило их взглядам встретиться, как он отвернулся и, как и всегда, своим особым способом: в этом движении не содержалось той вымученности, какая возникает между воздыхательницей и, собственно, объектом её воздыхания. Скорее это поведение можно было сравнить с реакцией льва на антилопу, проходившую мимо, пока он сыт: свою функцию Нина уже выполнила — принесла Кингу его заказ, — а значит, более не представляла интереса, достаточного, чтобы с ней заговорить.
— «Знакомы»? — бровь молодого человека изогнулась лихим зигзагом, стоило ему расслышать вопрос, заданный Лумией. — Разве что в фантазиях бедняжки: видишь ли, она неважно справлялась с обязанностями, и я решил ей немного с ними помочь. Видимо, она решила, что таким образом может считать себя удостоенной моего внимания.
Ответив на вопрос, Кинг снова отвернулся, давая Исвардстейн возможность как следует осмыслить озвученные им данные. В конце концов, вокруг хватало посетителей, а значит, и воображаемых противников. Впрочем, их количество оказалось не так уж и важно: только дозорный успел обезоружить какого-то щеголя при помощи сложной череды ударов, закончившихся обманным финтом, как его внимание отвлёк скрип стула.
Стоило повернуться на звук, как пара золотых глаз встретилась со взглядом ледяных, расположенных на половину роста выше. Вопрос «Кто же?», заданный несколько секунд назад, с опозданием достиг сознания южанина.
— Расскажу обо всём по дороге, — ответил он, поднимаясь. — Право слово, Исвардстейн, местный королишко-управитель, конечно, не противник Морского Дозора, но… Не слишком ли ты выделяешься? — задав этот, в целом, весьма логичный вопрос, Кинг достал из-за спинки плетёного стула свой… меч. А если точнее, то почти двухметровую полосу стали шириной в две мужские ладони.
Конечно, Лумия успела насмотреться на различное оружие за время своей жизни, равно как и на его владельцев — в морях хватало бойцов, способных стать естественной частью ландшафта благодаря своим размерам, и «инструментарием» подобные типы пользовались соответствующим. Наверняка северянке доводилось гарцевать вокруг верзилы с топором, больше похожим на гильотину, или принимать удары дубины, на которую ушло цельное дерево.
Но это было… естественно: большой, грубый, изрытый шрамами мужлан размахивает тяжеленной оглоблей — картинка сама рисуется в сознании, стоит лишь помыслить. А вот Кинг… Одетый точно принц из южной сказки: в лёгкие шёлковые ткани со сложным узором; с загорелой, блестящей кожей и… здоровенным мечом длиннее его собственного роста — это настолько бросалось в глаза и диссонировало, что казалось нереальным. Ну не может хоть мало-мальски здравомыслящий человек разгуливать по улицам, разодетый в царской манере, и при этом нести, залихватски закинув на плечо, клинок, годный скашивать пальмы!
— Нам туда, — если Кинг и осознавал впечатление, которое его внешний вид оказывает на окружающих, то вида не подавал. — Это не слишком далеко. Видишь ли, так получилось, что я соизволил спасти одного здешнего торгашика от собирателей долгов. И представь себе, он пёкся о них едва ли не больше, чем о своём благодетеле — мне то бишь!..
Дозорный зашёлся звонким, мелодичным смехом. Прохожие вокруг невольно оборачивались, а после — ещё некоторое время провожали его взглядом. Кинг естественным образом собирал на себе окружающее внимание.
ONE PIECE RP ·
[Саус Блю] Архипелаг Fumer
— …Словом, презабавнейший человечек. И вот, значит, рассказал он мне, что знавал своих обидчиков ещё с глубокого детства. А они — сборщики долгов — скажу я тебе, весьма интересная выдумка: не преступники в своём большинстве, они пользуются естественной необходимостью людей в принуждении и таким образом вхожи в оба мира — и в обычный, мирный, и в криминальный…
Речь Кинга всё текла и текла. Сам того не понимая, осознанно лишивший себя общения с сослуживцами, коих счёл недостаточно значимыми для сближения, дозорный измучил себя голодом по нормальному человеческому общению. То бишь ему был нужен кто-то, готовый часами выслушивать его декламации.
— …Думаю, наш торговец не откажет своему спасителю в услуге и познакомит нас с этими господами, а уж они-то выведут нас на цель, — довольный своим простым и неумолимым, аки меч, планом, Кинг ускорил шаг и вскоре привёл Лумию прямиком к табачной лавке с чуть покосившейся (и ещё сыплющейся опилками), побитой вывеской «Покуряжная».
— Прости, старый… Но нам нынче совсем несладко: Барт сказал, что, раз не смогли уладить дело внутри, нужно оставить знак снаружи, чтоб другим неповадно было…
Кинг ожидал чего-то подобного, когда входил, и всё же вид бандитов — двух побитых и одного дёрганого, — сидевших на ящиках перед торговцем аки нашкодившие мальчишки перед учителем, малость выбил его из колеи.
— Да полно вам!.. И потом, мне эта вывеска всё равно не нравилась… Давно подумывал сменить название… А-а?!
Четыре пары глаз уставились на вошедших и, в первую очередь, на Кинга, которому потребовалась изрядная ловкость, чтобы пройти сквозь дверной проём, держа меч на плече.
— Э-это он, он! — воскликнул один из троицы, тот, что был покрупнее и в то же время сильнее всех перебинтован. Последнее, однако, совсем не помешало ему выхватить из-за пазухи солидных размеров нож. — Снова ты меня врасплох, не!..
— Ну, право слово, зачем? — спросил Кинг, и тут всем присутствующим должны были стать ясны преимущества штанов свободного кроя: они не мешают выполнять широкие взмахи ногами. Один такой, проведённый дозорным в тот же миг, как блеснуло лезвие, породил полумесяц из спрессованного воздуха. Устремившись вперёд, тот врезался в клинок и, разбрызгав по витрине искры, вышиб его из руки коллектора.
— Я… Я-я-я-я… — принялся повторять лавочник, когда понял, что вытащенный здоровяком нож вонзился в стену за его спиной, миновав шею на считанные сантиметры.
— О, как здорово, что и вы здесь, господин… К слову, как вас зовут?
— Н-н-н-Найджел…
— Отлично, итак, Найджел! — воскликнул Кинг, выходя в центр помещения, где ему было — по его личному мнению — самое место. — Передайте этим господам, что отныне ваше, надо признать, довольно захудалое и невзрачное заведение находится… под моей защитой. Что, стало быть, делает этих… ну, назовём их «проходимцами»… моими конкурентами.
— Т-то есть м-м-мне… Ещё и в-вам платить?.. — простонал табачник, ища поддержки у мордоворотов, которые, судя по виду, явно не были готовы отстаивать свои права на сие заведение.
— Тогда мы… пойдём?.. — спросил один из них, тот, что пока ещё не был сегодня бит, с надеждой.
— Что за сборщик долгов позволит должнику ускользнуть под чужое крыло? — спросил Кинг, и его голос лязгнул сталью отнюдь не фигурально (меч-то ещё на плече). — Вы должны немедленно отвести нас к своему главарю, чтобы мы с ним всё выяснили!
— А Барт этого захочет?..
— Уж не знаю, чего там захочет этот ваш Барт, но я абсолютно уверен, что никто из ВАС не хочет заставлять ждать сию особу. Верно, Исвардстейн?
Речь Кинга всё текла и текла. Сам того не понимая, осознанно лишивший себя общения с сослуживцами, коих счёл недостаточно значимыми для сближения, дозорный измучил себя голодом по нормальному человеческому общению. То бишь ему был нужен кто-то, готовый часами выслушивать его декламации.
— …Думаю, наш торговец не откажет своему спасителю в услуге и познакомит нас с этими господами, а уж они-то выведут нас на цель, — довольный своим простым и неумолимым, аки меч, планом, Кинг ускорил шаг и вскоре привёл Лумию прямиком к табачной лавке с чуть покосившейся (и ещё сыплющейся опилками), побитой вывеской «Покуряжная».
— Прости, старый… Но нам нынче совсем несладко: Барт сказал, что, раз не смогли уладить дело внутри, нужно оставить знак снаружи, чтоб другим неповадно было…
Кинг ожидал чего-то подобного, когда входил, и всё же вид бандитов — двух побитых и одного дёрганого, — сидевших на ящиках перед торговцем аки нашкодившие мальчишки перед учителем, малость выбил его из колеи.
— Да полно вам!.. И потом, мне эта вывеска всё равно не нравилась… Давно подумывал сменить название… А-а?!
Четыре пары глаз уставились на вошедших и, в первую очередь, на Кинга, которому потребовалась изрядная ловкость, чтобы пройти сквозь дверной проём, держа меч на плече.
— Э-это он, он! — воскликнул один из троицы, тот, что был покрупнее и в то же время сильнее всех перебинтован. Последнее, однако, совсем не помешало ему выхватить из-за пазухи солидных размеров нож. — Снова ты меня врасплох, не!..
— Ну, право слово, зачем? — спросил Кинг, и тут всем присутствующим должны были стать ясны преимущества штанов свободного кроя: они не мешают выполнять широкие взмахи ногами. Один такой, проведённый дозорным в тот же миг, как блеснуло лезвие, породил полумесяц из спрессованного воздуха. Устремившись вперёд, тот врезался в клинок и, разбрызгав по витрине искры, вышиб его из руки коллектора.
— Я… Я-я-я-я… — принялся повторять лавочник, когда понял, что вытащенный здоровяком нож вонзился в стену за его спиной, миновав шею на считанные сантиметры.
— О, как здорово, что и вы здесь, господин… К слову, как вас зовут?
— Н-н-н-Найджел…
— Отлично, итак, Найджел! — воскликнул Кинг, выходя в центр помещения, где ему было — по его личному мнению — самое место. — Передайте этим господам, что отныне ваше, надо признать, довольно захудалое и невзрачное заведение находится… под моей защитой. Что, стало быть, делает этих… ну, назовём их «проходимцами»… моими конкурентами.
— Т-то есть м-м-мне… Ещё и в-вам платить?.. — простонал табачник, ища поддержки у мордоворотов, которые, судя по виду, явно не были готовы отстаивать свои права на сие заведение.
— Тогда мы… пойдём?.. — спросил один из них, тот, что пока ещё не был сегодня бит, с надеждой.
— Что за сборщик долгов позволит должнику ускользнуть под чужое крыло? — спросил Кинг, и его голос лязгнул сталью отнюдь не фигурально (меч-то ещё на плече). — Вы должны немедленно отвести нас к своему главарю, чтобы мы с ним всё выяснили!
— А Барт этого захочет?..
— Уж не знаю, чего там захочет этот ваш Барт, но я абсолютно уверен, что никто из ВАС не хочет заставлять ждать сию особу. Верно, Исвардстейн?
[id155881200:bp-36291248_285261|Aureus],
Ответ Кинга на счёт взаимоотношений с неловкой Ниной Лумию устроил. Ещё раз посмотрев в сторону дверей кафе, она согласилась с тем, что девушка или работает здесь относительно недавно или переживает не лучшие времена жизни – её замученный вид и глупые ошибки, вкупе со странно звучащим именем (в клане Исвардстейн сомневалась, что кто-то бы посмел так назвать девочку) создавали образ несуразный, юный и воздушный. Лумия согласно кивнула на данное изречение.
Проигнорированную руку она убрала тут же, отходя на два шага назад и не меняясь в лице – напарник сам знает что ему делать, но встречный вопрос немного озадачил. Она плавно склонила голову.
- Я не уверена, что правильно понимаю фразу не выд… - невольно прервав свою речь, Исвардстейн так же медленно приподняла светлые брови, наблюдая как из-за спины Гасара жестом фокусника появляется меч, размером с… него самого. Моргнула. А потом он не бродячий артист. Ага. Как вообще он его прятал? Он же ниже её на… ну примерно десять сантиметров? Лумия осторожно и ненавязчиво заглянула товарищу за плечо, впрочем, не увидев ничего нового, помимо плетённого стула и мраморного покрытия. Поняв с кем разговаривает, девушка выпрямилась, принимая нейтральное выражение лица, - да, ты прав, моя ошибка. Я действительно выделяюсь. Так в какую нам сторону?
Получив направление, девушка подобрала со стола чёрную папку – нечего в людных местах лежать конфиденциальной информации – и двинулась следом за Кингом, педантично и недовольно смахнув капли лимонада со страницы. Проследив за его вызывающим поведением, она замерла, глядя ему в спину и пытаясь понять как она к этому относится: в её памяти, в этом маленьком отрывке их взаимодействия, Гасар был вдохновлённым идеалистом, мечтающим о лучшем мире для всех, но сейчас перед её глазами идёт несколько нарциссичный мужчина, громко и радостно рассказывающий о своих похождениях по данному городу. Лумии совершенно не было ясно, взаимоисключают ли друг друга два этих образа или взаимодополняют, но первоначальная вспышка восхищения прогорела звездой и растворилась, оставляя её наедине с мыслями. Прибавив шаг, Исвардстейн поравнялась с Кингом, слушая его болтовню, впопад кивая в ответ и осматривая окрестности. Они пошли в противоположную сторону от той, с которой пришла Лумия, входя глубже в город, она видела типичные песочно-каменные здания с отражающими солнечный свет окнами и множеством растений, стоящих в глиняных горшках. Из открытых створок ветром развевались белые, бежевые, с золотыми и серебряными узорами шторы, а вниз по улице продолжались нескончаемые торговые ряды. Если в кафе веяло кофе и выпечкой, слабо отдавая табаком, то здесь стелился устойчивый сладкий дым, растекаясь по улицам разнообразными нотами. Разнообразные зазывалы базировались у каждой лавки и активно рекламировали товар, перебивая друг друга, другие молча и угрюмо курили сигареты и трубки, недоброжелательно провожая путников взглядом, а девушки в легких полупрозрачных платьях со смехом прятались за поворотами, заманивая людей словно сирены из темных вод.
Слушая Гасара, Лумия подумала, что людям вечно неймется и они всё ищут, где же будет легче заработать денег, даже если это означает кошмарить окружающих и близких. Какая глупость. Она на секунду представила как её дядя стучится в гости к клановому торговцу (такому же дяде) и угрозами пытается выжать из того белли… Это была странная картина. Скорее всего первого бы окрестили одурманенным Хримгейром и запинали, желая тому скорейшего выздоровления. Что ж, в чужой храм со своими правилами не пойдешь.
Ответ Кинга на счёт взаимоотношений с неловкой Ниной Лумию устроил. Ещё раз посмотрев в сторону дверей кафе, она согласилась с тем, что девушка или работает здесь относительно недавно или переживает не лучшие времена жизни – её замученный вид и глупые ошибки, вкупе со странно звучащим именем (в клане Исвардстейн сомневалась, что кто-то бы посмел так назвать девочку) создавали образ несуразный, юный и воздушный. Лумия согласно кивнула на данное изречение.
Проигнорированную руку она убрала тут же, отходя на два шага назад и не меняясь в лице – напарник сам знает что ему делать, но встречный вопрос немного озадачил. Она плавно склонила голову.
- Я не уверена, что правильно понимаю фразу не выд… - невольно прервав свою речь, Исвардстейн так же медленно приподняла светлые брови, наблюдая как из-за спины Гасара жестом фокусника появляется меч, размером с… него самого. Моргнула. А потом он не бродячий артист. Ага. Как вообще он его прятал? Он же ниже её на… ну примерно десять сантиметров? Лумия осторожно и ненавязчиво заглянула товарищу за плечо, впрочем, не увидев ничего нового, помимо плетённого стула и мраморного покрытия. Поняв с кем разговаривает, девушка выпрямилась, принимая нейтральное выражение лица, - да, ты прав, моя ошибка. Я действительно выделяюсь. Так в какую нам сторону?
Получив направление, девушка подобрала со стола чёрную папку – нечего в людных местах лежать конфиденциальной информации – и двинулась следом за Кингом, педантично и недовольно смахнув капли лимонада со страницы. Проследив за его вызывающим поведением, она замерла, глядя ему в спину и пытаясь понять как она к этому относится: в её памяти, в этом маленьком отрывке их взаимодействия, Гасар был вдохновлённым идеалистом, мечтающим о лучшем мире для всех, но сейчас перед её глазами идёт несколько нарциссичный мужчина, громко и радостно рассказывающий о своих похождениях по данному городу. Лумии совершенно не было ясно, взаимоисключают ли друг друга два этих образа или взаимодополняют, но первоначальная вспышка восхищения прогорела звездой и растворилась, оставляя её наедине с мыслями. Прибавив шаг, Исвардстейн поравнялась с Кингом, слушая его болтовню, впопад кивая в ответ и осматривая окрестности. Они пошли в противоположную сторону от той, с которой пришла Лумия, входя глубже в город, она видела типичные песочно-каменные здания с отражающими солнечный свет окнами и множеством растений, стоящих в глиняных горшках. Из открытых створок ветром развевались белые, бежевые, с золотыми и серебряными узорами шторы, а вниз по улице продолжались нескончаемые торговые ряды. Если в кафе веяло кофе и выпечкой, слабо отдавая табаком, то здесь стелился устойчивый сладкий дым, растекаясь по улицам разнообразными нотами. Разнообразные зазывалы базировались у каждой лавки и активно рекламировали товар, перебивая друг друга, другие молча и угрюмо курили сигареты и трубки, недоброжелательно провожая путников взглядом, а девушки в легких полупрозрачных платьях со смехом прятались за поворотами, заманивая людей словно сирены из темных вод.
Слушая Гасара, Лумия подумала, что людям вечно неймется и они всё ищут, где же будет легче заработать денег, даже если это означает кошмарить окружающих и близких. Какая глупость. Она на секунду представила как её дядя стучится в гости к клановому торговцу (такому же дяде) и угрозами пытается выжать из того белли… Это была странная картина. Скорее всего первого бы окрестили одурманенным Хримгейром и запинали, желая тому скорейшего выздоровления. Что ж, в чужой храм со своими правилами не пойдешь.
Кинг казался очень довольным своим полезным знакомством. Молча и тихо идя за ним, Лумия наблюдала за его неосознанными описательными жестами, поправленным для удобства мечом и яркой мимикой. Кажется, будто светится он или так отражаются солнечные лучи в его волосах. Она отвела взгляд. Это было… неважно.
Покосившаяся и неприметная табачная лавочка возникла неожиданно. Вот они шли и вот спутник резко остановился, завернув в сторону, а Исвардстейн придирчиво осмотрела здание. Это вот об этом истории были? Как вообще ума хватило сюда зайти? Кто вообще назвал это место «Покуряжная», что за бредовое название? Глубоко и тяжело вздохнув, она на секунду прикрыла глаза и вошла следом, видя как на наличниках осыпается штукатурка, хотя ради этого пришлось немного обогнуть торчащие деревяшки.
Собравшаяся здесь компания, заодно и обстановка были… в новинку, да. Большая часть лавчонки, несмотря на вход и вывеску, сохранилась - расставленный аккуратно за стеклянными шкафами товар представлял собой огромное разнообразие коробочек, неясных ваз удивительного дизайна, странных фигурных черепов и жаб. Была и разбитая часть, рядом с ней, подсвеченные слабым светом, лежали мелкие осколки, впрочем,вскоре пополнившиеся витриной. На ящиках новой поставки сидели трое из ларца, практически одинаковых с лица. Их объединяло крупное телосложение, разноцветные головы и взаимно-обезьяньи черты, перед тем, как они увидели Кинга, отражающие всебъемлющие стыд и печаль. Ещё, как успела заметить Лумия, двое из них были не в форме, а третьего периодически передёргивало. Общая ситуация быстро сложилась в исвардстейновой голове, как только свою короткую фразу воскликнул, видимо, главарь сборщиков долгов и случилось то, что случилось – витрина с грустным звонким эхом осыпалась на пол.
Серьезно? Что бы этот верзила смог бы сделать своей тыкалкой? Денег что ли много?
Лумия опять тяжело вздохнула, сложив руки на груди и смотря на происходящий театр, периодически делая медленные шаги вперед и кидая заинтересованные взгляды за стекло, пока Кинг умело хвастался своими лучшими навыками. Беспощадное солнце, проникающее в эту лавочку, уже не слепило, но создавало духоту. Находиться здесь было противно.
Так, стоп. Он там что?
Исвардстейн неверяще повернула голову к центру, где находился Гасар и красноречиво заливал про свою лавочку. Это законно? Он что-то говорил ей, пока они шли сюда, что-то о том, что вполне себе да… Получается, это нормально?
Ну, смотря на Найджела, маленького и скользкого, видимо да, – тот никак не взбрыкнул от факта, что перешел из владения одних во владение других, только денег пожалел. Ситуация быстро разрешилась и дала Лумии понять, ради чего всё было – видимо все эти соревнования за права на владение этим… замечательным помещением были ради пропуска к начальству несуразной троицы.
Что вообще за Барт? «Барт сказал, если не сумели уладить дело внутри… А Барт захочет?»… Видимо, это и есть главный.
В этот же момент Гасар приплетает к всеобщему бедламу саму Исвардстейн, не ожидавшую такого удара. И что ей говорить? Что он вообще хочет? Но пять пар глаз уставились на неё, одни с неведомой искрой, другие с вопросом, а третьи с выжидающим священным ужасом, что-то невообразимое услышавшие в словах Кинга.
Она прокашлялась в кулак, собираясь с мыслями – пытаясь вообще придумать что говорить – и выпрямилась, осматривая каждого присутствующего строгим взглядом хрустальных глаз.
Покосившаяся и неприметная табачная лавочка возникла неожиданно. Вот они шли и вот спутник резко остановился, завернув в сторону, а Исвардстейн придирчиво осмотрела здание. Это вот об этом истории были? Как вообще ума хватило сюда зайти? Кто вообще назвал это место «Покуряжная», что за бредовое название? Глубоко и тяжело вздохнув, она на секунду прикрыла глаза и вошла следом, видя как на наличниках осыпается штукатурка, хотя ради этого пришлось немного обогнуть торчащие деревяшки.
Собравшаяся здесь компания, заодно и обстановка были… в новинку, да. Большая часть лавчонки, несмотря на вход и вывеску, сохранилась - расставленный аккуратно за стеклянными шкафами товар представлял собой огромное разнообразие коробочек, неясных ваз удивительного дизайна, странных фигурных черепов и жаб. Была и разбитая часть, рядом с ней, подсвеченные слабым светом, лежали мелкие осколки, впрочем,вскоре пополнившиеся витриной. На ящиках новой поставки сидели трое из ларца, практически одинаковых с лица. Их объединяло крупное телосложение, разноцветные головы и взаимно-обезьяньи черты, перед тем, как они увидели Кинга, отражающие всебъемлющие стыд и печаль. Ещё, как успела заметить Лумия, двое из них были не в форме, а третьего периодически передёргивало. Общая ситуация быстро сложилась в исвардстейновой голове, как только свою короткую фразу воскликнул, видимо, главарь сборщиков долгов и случилось то, что случилось – витрина с грустным звонким эхом осыпалась на пол.
Серьезно? Что бы этот верзила смог бы сделать своей тыкалкой? Денег что ли много?
Лумия опять тяжело вздохнула, сложив руки на груди и смотря на происходящий театр, периодически делая медленные шаги вперед и кидая заинтересованные взгляды за стекло, пока Кинг умело хвастался своими лучшими навыками. Беспощадное солнце, проникающее в эту лавочку, уже не слепило, но создавало духоту. Находиться здесь было противно.
Так, стоп. Он там что?
Исвардстейн неверяще повернула голову к центру, где находился Гасар и красноречиво заливал про свою лавочку. Это законно? Он что-то говорил ей, пока они шли сюда, что-то о том, что вполне себе да… Получается, это нормально?
Ну, смотря на Найджела, маленького и скользкого, видимо да, – тот никак не взбрыкнул от факта, что перешел из владения одних во владение других, только денег пожалел. Ситуация быстро разрешилась и дала Лумии понять, ради чего всё было – видимо все эти соревнования за права на владение этим… замечательным помещением были ради пропуска к начальству несуразной троицы.
Что вообще за Барт? «Барт сказал, если не сумели уладить дело внутри… А Барт захочет?»… Видимо, это и есть главный.
В этот же момент Гасар приплетает к всеобщему бедламу саму Исвардстейн, не ожидавшую такого удара. И что ей говорить? Что он вообще хочет? Но пять пар глаз уставились на неё, одни с неведомой искрой, другие с вопросом, а третьи с выжидающим священным ужасом, что-то невообразимое услышавшие в словах Кинга.
Она прокашлялась в кулак, собираясь с мыслями – пытаясь вообще придумать что говорить – и выпрямилась, осматривая каждого присутствующего строгим взглядом хрустальных глаз.
- Здесь душно, не находите? – Жалуется она тихо, но собравшаяся компания странно напрягается, будто сейчас прозвучала скрытая угроза. Опять тяжело вздохнув, Лумия сжимает губы в тонкую линию, хмурясь, решая, что теперь делать. Она – голос закона. Сейчас голос требует порядка. И она берёт всё в свои руки.
- Найджел, - произносит она, чуть повернувшись. Торговец дёрнулся как от пощёчины. Троица, опасливо поглядывая на оттаскавшего их Гасара, выстроилась в ряд и не возникала – возьмёте себе одного из… сборщиков в уборщики. Это помойка, а не лавка.
- Да, - пропищал лавочник, подзывая к себе ладонью самого целого.
- Вы, - Исвардстейн смотрит на оставшихся двоих, толкающих друг друга в бок, видимо, таким образом друг с другом споря, - нам нужен Барт.
Подталкивания не прекратились.
- Реще, - рыкнула она. Неудавшиеся работники дёрнулись от неожиданности и пришли к общему согласию, выдвигаясь вперед. Вереницей все оказались на улице, оставляя бедного Найджела и его нового сотрудника наедине с метлой. Внешний мир был всё таким же жарким, мерзким и слепящим глаза.
Пока они шли в умиротворяющей тишине, попутчикам стало скучно. Поглядывая на пару за спиной своими светящимися фингалами глазами, они решили разбавить себе путешествие, пытаясь унять тревогу от ожидания скорой встречи.
- Госпожа Исвардстейн, - Лумия безэмоционально вскинула бровь. Ну и дела. Так её ещё не называли, - а зачем вам Барт?
- Чтоб ты спросил, - краткость сестра таланта.
- Может мы можем решить всё мирно?
- Мы и есть мир.
- В каком смысле?
- В коромысле.
- Вы очень красноречивы, - сделал комплимент один из сборщиков долгов. Лумия закатила глаза.
Они шли окольными путями, свернув след в след за симпатичной танцовщицей в фиолетовом платье, скрывшейся в розовом тумане переулка. Та с шалостью повела их между дворов лабиринтами и Исвардстейн отчаянно пыталась запомнить путь назад. Лево. Лево. Право. Прямо. Право. Право. О, святые. Прямо. Лево. Тупик.
В тупике ярким красным пятном в стене видна дверь. Здесь темнее, чем в остальных кварталах, и стелется белый молочный туман. Высокие песочные стены со всех сторон укрывали этот угол от любопытных глаз. Танцовщица, подобранная по пути, вместе с мужчинами знающе встали перед дверью. Один из них постучал четыре раза с промежутком в три секунды. Всё затихло. Лумия бросила смущённый взгляд на Кинга. Это куда это они идут?
И тут дверь открылась.
- Найджел, - произносит она, чуть повернувшись. Торговец дёрнулся как от пощёчины. Троица, опасливо поглядывая на оттаскавшего их Гасара, выстроилась в ряд и не возникала – возьмёте себе одного из… сборщиков в уборщики. Это помойка, а не лавка.
- Да, - пропищал лавочник, подзывая к себе ладонью самого целого.
- Вы, - Исвардстейн смотрит на оставшихся двоих, толкающих друг друга в бок, видимо, таким образом друг с другом споря, - нам нужен Барт.
Подталкивания не прекратились.
- Реще, - рыкнула она. Неудавшиеся работники дёрнулись от неожиданности и пришли к общему согласию, выдвигаясь вперед. Вереницей все оказались на улице, оставляя бедного Найджела и его нового сотрудника наедине с метлой. Внешний мир был всё таким же жарким, мерзким и слепящим глаза.
Пока они шли в умиротворяющей тишине, попутчикам стало скучно. Поглядывая на пару за спиной своими светящимися фингалами глазами, они решили разбавить себе путешествие, пытаясь унять тревогу от ожидания скорой встречи.
- Госпожа Исвардстейн, - Лумия безэмоционально вскинула бровь. Ну и дела. Так её ещё не называли, - а зачем вам Барт?
- Чтоб ты спросил, - краткость сестра таланта.
- Может мы можем решить всё мирно?
- Мы и есть мир.
- В каком смысле?
- В коромысле.
- Вы очень красноречивы, - сделал комплимент один из сборщиков долгов. Лумия закатила глаза.
Они шли окольными путями, свернув след в след за симпатичной танцовщицей в фиолетовом платье, скрывшейся в розовом тумане переулка. Та с шалостью повела их между дворов лабиринтами и Исвардстейн отчаянно пыталась запомнить путь назад. Лево. Лево. Право. Прямо. Право. Право. О, святые. Прямо. Лево. Тупик.
В тупике ярким красным пятном в стене видна дверь. Здесь темнее, чем в остальных кварталах, и стелется белый молочный туман. Высокие песочные стены со всех сторон укрывали этот угол от любопытных глаз. Танцовщица, подобранная по пути, вместе с мужчинами знающе встали перед дверью. Один из них постучал четыре раза с промежутком в три секунды. Всё затихло. Лумия бросила смущённый взгляд на Кинга. Это куда это они идут?
И тут дверь открылась.
Микаэль (https://vk.ru/id658217889),
— Здесь душно, не находите? — услышав заданный Исвардстейн вопрос, Кинг невольно прыснул в кулак.
«Если за годы службы она не растеряла боевые навыки, — подумал он, собирая по частям досье о беловолосой коллеге в собственной голове. В основном, конечно, из воспоминаний четырёхлетней давности. После того как дозорный уменьшил количество пальцев надзирателя за боевыми рабами, тот охотно поведал обо всех своих тёмных делишках. И значительную часть рассказа занимали таланты Лумии, — то, учитывая и её „красноречие“, она далеко пойдёт».
Какие-либо дальнейшие комментарии были просто излишни. Делегирование обязанностей — это настолько же важное умение для монаршей особы, как и готовность брать на себя ответственность за других. Непосредственность Исвардстейн, очевидно не слишком склонной к красноречию, действовала на третьеразрядных громил лучше любого проявления актёрских талантов Кинга. Ну а давить силой на них ему просто не хотелось — и дело даже не в жалости, просто на подобную мелкую шушеру было жалко расходовать силы.
«Думаю, можно и дальше доверить „вожжи“ ей», — рассуждал молодой человек, с неизменной улыбкой на лице наблюдая за обрывистой беседой Лумии и их провожатых. Бедолаги совсем скуксились, когда у них не вышло прокусить ледяную броню, отгораживавшую душу девушки от мира. — «Да и у кого бы вообще вышло?»
— О, кажется, пришли, — щёлкнув резцами друг о друга в хищнической улыбке, напомнил о себе Кинг, как только всё сборище добралось до красной двери. Встретив взгляд двух льдинок своим, дозорный понял, что несколько поторопился с выводами. Всё же придётся ему занять главенствующее место, доставшееся ему по званию и по праву. — Не теряйся, Исвардстейн. Держись рядом. И будь готова.
Лицо южанина по-прежнему золотилось от радушной, довольной улыбки, но в голосе отчётливо звенела сталь. Даже совершенно лишённые способности читать между строк дуболомы-коллекторы поёжились и расступились, аки шакалы, волей случая вышедшие на водопой в пору, когда им правят львы.
А вот реакция танцовщицы оказалась противоположной. С первой секунды она не сводила взгляда с Кинга, однако больше недоумённого, нежели восхищённого. В отличие от Лумии, воплощавшей собой деловитость, решительность и силу, разбавленные малой толикой нервозности, Кинг таки источал спокойствие и веселье. Это, вкупе с несуразно-помпезным внешним видом молодого человека, заставило торговку своим танцем счесть его собратом по ремеслу. «Бродячим, мать его, артистом», — отозвался бы дозорный, если бы умел читать мысли. Однако теперь девушка определённо усмотрела в смуглом мечнике нечто иное… То, что влекло её в мужчинах, заставляя улыбаться им искренне, а не потому, что за это платят.
— Не в этот раз, — ответил Кинг и отмахнулся от протянутой ручки. — Однако я тебя запомню. — Удостоив танцовщицу этих слов, он вошёл в открывшийся проём, в очередной раз удивив окружающих способностью комфортно себя чувствовать в узких пространствах, держа на плече двухметровый меч.
Небольшая, крутая лестница, истёртая настолько, что впору было решить, будто она старше всего городка, спустила блюстителей закона в просторный зал. Назвать настолько большое помещение «подвалом» язык просто не поворачивался. С ним вообще дела обстояли неважно, и сразу по нескольким причинам.
Во-первых, обилие обнажённых или почти обнажённых женщин, что своими телами обвивали стальные шесты и другие конструкции, для работы с которыми, казалось, одной гибкости мало. Во-вторых, обилие народа. Сёстры по ремеслу танцовщицы заодно подрабатывали официантками, и их количество вполне могло бы показаться чрезмерным, если бы не засилье мужчин. И, наконец, в-третьих, курево. Если на продуваемых улочках неподготовленный человек как-то мог спастись от всепроникающих потоков дыма, то здесь — в замкнутом пространстве — легче было задохнуться, чем бороться с сиреневым смогом.
— Здесь душно, не находите? — услышав заданный Исвардстейн вопрос, Кинг невольно прыснул в кулак.
«Если за годы службы она не растеряла боевые навыки, — подумал он, собирая по частям досье о беловолосой коллеге в собственной голове. В основном, конечно, из воспоминаний четырёхлетней давности. После того как дозорный уменьшил количество пальцев надзирателя за боевыми рабами, тот охотно поведал обо всех своих тёмных делишках. И значительную часть рассказа занимали таланты Лумии, — то, учитывая и её „красноречие“, она далеко пойдёт».
Какие-либо дальнейшие комментарии были просто излишни. Делегирование обязанностей — это настолько же важное умение для монаршей особы, как и готовность брать на себя ответственность за других. Непосредственность Исвардстейн, очевидно не слишком склонной к красноречию, действовала на третьеразрядных громил лучше любого проявления актёрских талантов Кинга. Ну а давить силой на них ему просто не хотелось — и дело даже не в жалости, просто на подобную мелкую шушеру было жалко расходовать силы.
«Думаю, можно и дальше доверить „вожжи“ ей», — рассуждал молодой человек, с неизменной улыбкой на лице наблюдая за обрывистой беседой Лумии и их провожатых. Бедолаги совсем скуксились, когда у них не вышло прокусить ледяную броню, отгораживавшую душу девушки от мира. — «Да и у кого бы вообще вышло?»
— О, кажется, пришли, — щёлкнув резцами друг о друга в хищнической улыбке, напомнил о себе Кинг, как только всё сборище добралось до красной двери. Встретив взгляд двух льдинок своим, дозорный понял, что несколько поторопился с выводами. Всё же придётся ему занять главенствующее место, доставшееся ему по званию и по праву. — Не теряйся, Исвардстейн. Держись рядом. И будь готова.
Лицо южанина по-прежнему золотилось от радушной, довольной улыбки, но в голосе отчётливо звенела сталь. Даже совершенно лишённые способности читать между строк дуболомы-коллекторы поёжились и расступились, аки шакалы, волей случая вышедшие на водопой в пору, когда им правят львы.
А вот реакция танцовщицы оказалась противоположной. С первой секунды она не сводила взгляда с Кинга, однако больше недоумённого, нежели восхищённого. В отличие от Лумии, воплощавшей собой деловитость, решительность и силу, разбавленные малой толикой нервозности, Кинг таки источал спокойствие и веселье. Это, вкупе с несуразно-помпезным внешним видом молодого человека, заставило торговку своим танцем счесть его собратом по ремеслу. «Бродячим, мать его, артистом», — отозвался бы дозорный, если бы умел читать мысли. Однако теперь девушка определённо усмотрела в смуглом мечнике нечто иное… То, что влекло её в мужчинах, заставляя улыбаться им искренне, а не потому, что за это платят.
— Не в этот раз, — ответил Кинг и отмахнулся от протянутой ручки. — Однако я тебя запомню. — Удостоив танцовщицу этих слов, он вошёл в открывшийся проём, в очередной раз удивив окружающих способностью комфортно себя чувствовать в узких пространствах, держа на плече двухметровый меч.
Небольшая, крутая лестница, истёртая настолько, что впору было решить, будто она старше всего городка, спустила блюстителей закона в просторный зал. Назвать настолько большое помещение «подвалом» язык просто не поворачивался. С ним вообще дела обстояли неважно, и сразу по нескольким причинам.
Во-первых, обилие обнажённых или почти обнажённых женщин, что своими телами обвивали стальные шесты и другие конструкции, для работы с которыми, казалось, одной гибкости мало. Во-вторых, обилие народа. Сёстры по ремеслу танцовщицы заодно подрабатывали официантками, и их количество вполне могло бы показаться чрезмерным, если бы не засилье мужчин. И, наконец, в-третьих, курево. Если на продуваемых улочках неподготовленный человек как-то мог спастись от всепроникающих потоков дыма, то здесь — в замкнутом пространстве — легче было задохнуться, чем бороться с сиреневым смогом.
— Право слово, да это же новенькие! — воскликнул кто-то в противоположном конце зала, и тишина загустила воздух едва ли не больше, чем наполнявший его дым. — Давненько сюда не забредал никто, с чьим лицом я ещё не знаком. Подойдите же! Дайте старине Барту на вас взглянуть.
«Старина Барт» возвышался над полом, сидя на массивном кресле, если не сказать троне, со всех сторон окружённый красотками в полупрозрачных одеяниях. Ох и странный же то был человек, да и человек ли? По миру ходило изрядно народу с необычной внешностью, а порой и анатомией, но настолько диспропорциональное существо просто не могло принадлежать к роду людскому. Несмотря на удалённость сиденья от пола, согнутые колени Барта находились примерно на уровне его лба. Путём нехитрых мысленных вычислений получалось, что, встав на ноги, здешний хозяин упрётся макушкой в трёхметровый потолок.
«Племя длинноногих?..» — отметил Кинг, впервые позволив себе выражать нечто, кроме абсолютной уверенности. — «А впрочем, какая разница», — и удивление исчезло с его лица так же быстро, как и возникло. Вернув вскинувшиеся брови на прежнее место, дозорный прищурился, чтобы получше рассмотреть Барта. А взглянуть там было на что. Имевший непомерно длинные, не помещающиеся в протёртые штаны ноги, покрытые щетиной, главный долговыбиватель выделялся также широченной грудью, едва влезшей в старый, изъеденный молью камзол.
— Хо-о-о… — протянул хозяин, когда Кинг вышел в центр подвального кабака, окружённый со всех сторон отнюдь не доброжелательными физиономиями. — Здоровенный же у тебя меч, парень!..
— Да и у тебя немалый, — отозвался Кинг и, мотнув головой, очертил взглядом огромную изогнутую саблю, притороченную к тканевому поясу Барта. В ответ длинноногий лишь улыбнулся, сверкнув в свете тусклых фонарей заострёнными концами своих зубов.
Если Кинг был львом, то этот лохматый, одетый в явно купленные у четвёртого-пятого владельца, а то и просто отобранные за неуплату одеяния — самый что ни на есть дворовый пёс. И иногда таковые подчас оказываются страшнее диких зверей.
— Ну, меня, понимаешь ли… Статус обязывает. Да и потом, разве ж может такой здоровый мужик ходить с какой-то короткой железкой, ха-ха?! — гортанный, рычащий смех Барта был встречен одобрительными возгласами, а скабрёзная шутка даже удостоилась нескольких нарочито чувственных вздохов от окружавших его куртизанок. — Но полно нам о длинных да о коротких языками чесать! Мне известно, кто ты, южанин. И я не постесняюсь похвалить тебя за смелость: прийти ко мне после того, как намылил шеи моим людям… Совсем неплохо для бродячего артиста, скажу я тебе!
На лице Кинга не дрогнул ни единый мускул, однако Лумии, стоявшей сзади, было отчётливо видно, как заходили ходуном мышцы его спины под тканью и как вздулись вены на смуглой шее.
— Так что же привело тебя сюда, парень?! — воскликнул Барт, подавшись вперёд. Подлокотники его кресла подозрительно громко скрипнули, давая понять, что он вцепился в них мёртвой хваткой. Неужели ощутил перемену в собеседнике? — На работу небось наниматься пришёл!..
— Я пришёл сюда узнать, где залегла на дно банда «Потрошителя».
Настроение в зале тут же переменилось. Поначалу откровенно враждебные к незваным гостям завсегдатаи логова Барта постепенно теплели к ним: каждый с разной степенью осознанности ощутил, что лев и пёс симпатизировали друг другу, пусть натура и обязывала их играть мускулами. Но слова, произнесённые Кингом, обратили любой намёк на грубую, бандитскую «теплоту» в ничто. Остался только страх.
— Ты нравишься мне, парень. Правда, нравишься, — сказал Барт и откинулся на спинку кресла, поёжившись, словно та вдруг ощерилась гвоздями. — Поэтому я позволю тебе уйти и сделаю вид, что не слышал того, что ты сказал.
Услужливая куртизанка протянула длинноногому мундштук кальяна, и тот охотно затянулся, да так, что в одну затяжку всосал почти весь дым, чтобы после выпустить его из ноздрей двумя сине-зелёными тучами.
«Старина Барт» возвышался над полом, сидя на массивном кресле, если не сказать троне, со всех сторон окружённый красотками в полупрозрачных одеяниях. Ох и странный же то был человек, да и человек ли? По миру ходило изрядно народу с необычной внешностью, а порой и анатомией, но настолько диспропорциональное существо просто не могло принадлежать к роду людскому. Несмотря на удалённость сиденья от пола, согнутые колени Барта находились примерно на уровне его лба. Путём нехитрых мысленных вычислений получалось, что, встав на ноги, здешний хозяин упрётся макушкой в трёхметровый потолок.
«Племя длинноногих?..» — отметил Кинг, впервые позволив себе выражать нечто, кроме абсолютной уверенности. — «А впрочем, какая разница», — и удивление исчезло с его лица так же быстро, как и возникло. Вернув вскинувшиеся брови на прежнее место, дозорный прищурился, чтобы получше рассмотреть Барта. А взглянуть там было на что. Имевший непомерно длинные, не помещающиеся в протёртые штаны ноги, покрытые щетиной, главный долговыбиватель выделялся также широченной грудью, едва влезшей в старый, изъеденный молью камзол.
— Хо-о-о… — протянул хозяин, когда Кинг вышел в центр подвального кабака, окружённый со всех сторон отнюдь не доброжелательными физиономиями. — Здоровенный же у тебя меч, парень!..
— Да и у тебя немалый, — отозвался Кинг и, мотнув головой, очертил взглядом огромную изогнутую саблю, притороченную к тканевому поясу Барта. В ответ длинноногий лишь улыбнулся, сверкнув в свете тусклых фонарей заострёнными концами своих зубов.
Если Кинг был львом, то этот лохматый, одетый в явно купленные у четвёртого-пятого владельца, а то и просто отобранные за неуплату одеяния — самый что ни на есть дворовый пёс. И иногда таковые подчас оказываются страшнее диких зверей.
— Ну, меня, понимаешь ли… Статус обязывает. Да и потом, разве ж может такой здоровый мужик ходить с какой-то короткой железкой, ха-ха?! — гортанный, рычащий смех Барта был встречен одобрительными возгласами, а скабрёзная шутка даже удостоилась нескольких нарочито чувственных вздохов от окружавших его куртизанок. — Но полно нам о длинных да о коротких языками чесать! Мне известно, кто ты, южанин. И я не постесняюсь похвалить тебя за смелость: прийти ко мне после того, как намылил шеи моим людям… Совсем неплохо для бродячего артиста, скажу я тебе!
На лице Кинга не дрогнул ни единый мускул, однако Лумии, стоявшей сзади, было отчётливо видно, как заходили ходуном мышцы его спины под тканью и как вздулись вены на смуглой шее.
— Так что же привело тебя сюда, парень?! — воскликнул Барт, подавшись вперёд. Подлокотники его кресла подозрительно громко скрипнули, давая понять, что он вцепился в них мёртвой хваткой. Неужели ощутил перемену в собеседнике? — На работу небось наниматься пришёл!..
— Я пришёл сюда узнать, где залегла на дно банда «Потрошителя».
Настроение в зале тут же переменилось. Поначалу откровенно враждебные к незваным гостям завсегдатаи логова Барта постепенно теплели к ним: каждый с разной степенью осознанности ощутил, что лев и пёс симпатизировали друг другу, пусть натура и обязывала их играть мускулами. Но слова, произнесённые Кингом, обратили любой намёк на грубую, бандитскую «теплоту» в ничто. Остался только страх.
— Ты нравишься мне, парень. Правда, нравишься, — сказал Барт и откинулся на спинку кресла, поёжившись, словно та вдруг ощерилась гвоздями. — Поэтому я позволю тебе уйти и сделаю вид, что не слышал того, что ты сказал.
Услужливая куртизанка протянула длинноногому мундштук кальяна, и тот охотно затянулся, да так, что в одну затяжку всосал почти весь дым, чтобы после выпустить его из ноздрей двумя сине-зелёными тучами.
— Он что, настолько страшен? — спросил Кинг, сделав ещё несколько шагов вперёд. — А я думал, ты здесь самый крутой.
— Прикуси язык!.. — рявкнул в ответ Барт, и брызги его слюны лишь немного не долетели до южанина. — Ты не знаешь… Если он узнает, что я…
— А это уже не твоя проблема. За своих подчинённых я отвечаю, — бросил Кинг, не сбавив шагу.
— Да что ты вообще несё-… Г-х?!
Это нельзя было назвать рывком. Потому что люди физически не способны так бегать. На прыжок — тоже не было похоже. Кинг просто исчез, оставив после себя пустоту, втянувшую воздух, а затем появился — через полсекунды — в десяти метрах впереди: то бишь прямо над Бартом. Сверкнул клинок, блеснул второй — и вот уже меч дозорного гильотиной опускается на выставленную в противоход саблю длинноногого, рассыпая по округе фонтан искр.
— Гьях?!
— Да что же это такое?!
— Моё платье!
Восклицая проклятия в адрес дозорного, танцовщицы бросились врассыпную, спасаясь от огоньков, норовивших подпалить их почти незримые одежды. Волна от столкновения двух исполинских клинков между тем прокатилась по полу, заставив гостей сжать челюсти, а их кружки, пепельницы и колбы от кальянов — попадать на пол.
— Фью!.. — выпустил воздух сквозь стиснутые зубы Барт. Разница в габаритах не особенно помогала ему выдерживать давление Кинга, который, упираясь в собственный клинок второй рукой, опрокинул головореза на спину. — А ты, я вижу, силён!.. Ещё бы немного!..
— Где «Потрошитель»?! — прорычал дозорный.
— Ты ещё здесь не главный! — осклабился Барт. — И… Слишком… Сконцентрирован на ударе. — И в этом состояла горькая правда. Лишь сейчас до Кинга дошло, что главарь коллекторов завязал с ним диалог отнюдь не от большой симпатии, хотя и в ней тоже наверняка была часть дела.
Пока они мило ворковали, почти касаясь друг друга носами, здоровяк подтянул колени к голове и, точно огромная лягушка, упёрся ими в давивший его плашмя меч.
— Приятного полёта!..
Со звуком, который можно было спутать с хлопком гигантской мухобойки по стальному брусу, Кинг взмыл вверх, прошиб своим телом хлипкий дощатый потолок, бывший полом первого этажа здания. Судя по повторившемуся ещё раз грохоту и выпавшим из дыры черепицам, он выломал ещё и крышу.
— Я аж воспылал! — крикнул Барт и, встав в полный рост, схватился рукой за край сделанной им дыры. — Девочки! Развлеките подружку этого парня! Она, конечно, отличается от наших обычных клиентов, но, уверен, тоже оценит ваши умения!..
Дав этой фразе повиснуть в воздухе, длинноногий втянул себя в отверстие в потолке подвала и исчез. Клиенты его заведения — все эти портовые верзилы, татуированные кулачные бойцы и шрамированные вышибалы — спешно бежали к выходу, освобождая пространство для Лумии и квартета полуголых девиц.
— Ну что такое, девочки?! — воскликнула самая высокая из них и как бы невзначай сунула руку в просторные шаровары. Наружу та выскочила, держа изогнутый клинок. — Вечно Барти забирает себе всё самое вкусное!.. Я бы тоже не отказалась покувыркаться с тем красавчиком…
— И не говори, Сладкая, — явно имея в виду прозвище, отозвалась вторая и демонстративно собрала волосы в высокий хвост, в чём ей помогли нанизанные на пальцы кольца, заканчивающиеся отнюдь не декоративными когтями. — Ну а вы что думаете?
— А нам и она нравится! — воскликнула оставшаяся половина квартета: две совершенно одинаковые, исключительно фигуристые девицы, отличающиеся разве что цветом волос.
Но какое же оружие окажется у них?..
— Прикуси язык!.. — рявкнул в ответ Барт, и брызги его слюны лишь немного не долетели до южанина. — Ты не знаешь… Если он узнает, что я…
— А это уже не твоя проблема. За своих подчинённых я отвечаю, — бросил Кинг, не сбавив шагу.
— Да что ты вообще несё-… Г-х?!
Это нельзя было назвать рывком. Потому что люди физически не способны так бегать. На прыжок — тоже не было похоже. Кинг просто исчез, оставив после себя пустоту, втянувшую воздух, а затем появился — через полсекунды — в десяти метрах впереди: то бишь прямо над Бартом. Сверкнул клинок, блеснул второй — и вот уже меч дозорного гильотиной опускается на выставленную в противоход саблю длинноногого, рассыпая по округе фонтан искр.
— Гьях?!
— Да что же это такое?!
— Моё платье!
Восклицая проклятия в адрес дозорного, танцовщицы бросились врассыпную, спасаясь от огоньков, норовивших подпалить их почти незримые одежды. Волна от столкновения двух исполинских клинков между тем прокатилась по полу, заставив гостей сжать челюсти, а их кружки, пепельницы и колбы от кальянов — попадать на пол.
— Фью!.. — выпустил воздух сквозь стиснутые зубы Барт. Разница в габаритах не особенно помогала ему выдерживать давление Кинга, который, упираясь в собственный клинок второй рукой, опрокинул головореза на спину. — А ты, я вижу, силён!.. Ещё бы немного!..
— Где «Потрошитель»?! — прорычал дозорный.
— Ты ещё здесь не главный! — осклабился Барт. — И… Слишком… Сконцентрирован на ударе. — И в этом состояла горькая правда. Лишь сейчас до Кинга дошло, что главарь коллекторов завязал с ним диалог отнюдь не от большой симпатии, хотя и в ней тоже наверняка была часть дела.
Пока они мило ворковали, почти касаясь друг друга носами, здоровяк подтянул колени к голове и, точно огромная лягушка, упёрся ими в давивший его плашмя меч.
— Приятного полёта!..
Со звуком, который можно было спутать с хлопком гигантской мухобойки по стальному брусу, Кинг взмыл вверх, прошиб своим телом хлипкий дощатый потолок, бывший полом первого этажа здания. Судя по повторившемуся ещё раз грохоту и выпавшим из дыры черепицам, он выломал ещё и крышу.
— Я аж воспылал! — крикнул Барт и, встав в полный рост, схватился рукой за край сделанной им дыры. — Девочки! Развлеките подружку этого парня! Она, конечно, отличается от наших обычных клиентов, но, уверен, тоже оценит ваши умения!..
Дав этой фразе повиснуть в воздухе, длинноногий втянул себя в отверстие в потолке подвала и исчез. Клиенты его заведения — все эти портовые верзилы, татуированные кулачные бойцы и шрамированные вышибалы — спешно бежали к выходу, освобождая пространство для Лумии и квартета полуголых девиц.
— Ну что такое, девочки?! — воскликнула самая высокая из них и как бы невзначай сунула руку в просторные шаровары. Наружу та выскочила, держа изогнутый клинок. — Вечно Барти забирает себе всё самое вкусное!.. Я бы тоже не отказалась покувыркаться с тем красавчиком…
— И не говори, Сладкая, — явно имея в виду прозвище, отозвалась вторая и демонстративно собрала волосы в высокий хвост, в чём ей помогли нанизанные на пальцы кольца, заканчивающиеся отнюдь не декоративными когтями. — Ну а вы что думаете?
— А нам и она нравится! — воскликнула оставшаяся половина квартета: две совершенно одинаковые, исключительно фигуристые девицы, отличающиеся разве что цветом волос.
Но какое же оружие окажется у них?..
[ В то же время. Одним этажом и крышей выше ]
— Арти-и-ист!.. Артист, ты где?! — воскликнул, щеря заострённые зубища, Барт, как только две трети его тела вылезли из пролома в крыше.
Этого-то Кинг и ждал. Если бы только в тот момент его увидела дворцовая учительница танцевального искусства!.. С грацией всамделишнего артиста дозорный совершил несколько оборотов вокруг своей оси, сопровождая каждый махом ноги. Порождаемые тем самым воздушные серпы устремились в длинноногого. Два он сумел отбить, от третьего — едва уклонился, а вот четвёртый всё же настиг его, оставив заметную алую борозду на плече.
— Задел всё-таки!.. — прошипел главный выбиватель долгов, приложив ладонь к ране. Сквозь длинные пальцы потёк кармин. — Сколько же у тебя фокусов, артист?
— Больше, чем твой скудный ум в состоянии вообразить, — ответил Кинг, и что-то в его голосе заставило Барта сильнее сжать рукоять сабли. Прежде золотые глаза южанина были преисполнены бахвальства и спокойствия. Теперь же они пылали решимостью. С таким взглядом можно делать только одну из двух вещей: признаваться в любви самой важной женщине в жизни или убивать.
— Арти-и-ист!.. Артист, ты где?! — воскликнул, щеря заострённые зубища, Барт, как только две трети его тела вылезли из пролома в крыше.
Этого-то Кинг и ждал. Если бы только в тот момент его увидела дворцовая учительница танцевального искусства!.. С грацией всамделишнего артиста дозорный совершил несколько оборотов вокруг своей оси, сопровождая каждый махом ноги. Порождаемые тем самым воздушные серпы устремились в длинноногого. Два он сумел отбить, от третьего — едва уклонился, а вот четвёртый всё же настиг его, оставив заметную алую борозду на плече.
— Задел всё-таки!.. — прошипел главный выбиватель долгов, приложив ладонь к ране. Сквозь длинные пальцы потёк кармин. — Сколько же у тебя фокусов, артист?
— Больше, чем твой скудный ум в состоянии вообразить, — ответил Кинг, и что-то в его голосе заставило Барта сильнее сжать рукоять сабли. Прежде золотые глаза южанина были преисполнены бахвальства и спокойствия. Теперь же они пылали решимостью. С таким взглядом можно делать только одну из двух вещей: признаваться в любви самой важной женщине в жизни или убивать.
[id155881200:bp-36291248_285346|Aureus],
- Не теряйся, Исвардстейн. Держись рядом. И будь готова, - широко улыбался Кинг, освещая этот тёмный переулок, не скрывая в своём голосе угрозы. Компания перед дверью расступилась, помимо плутоватой танцовщицы – та заигрывающе протянула тонкую изящную ладонь, по-лисьи сощурив зелёные глаза, но напарник, едва кинув на неё взгляд, безразлично махнул рукой. Девушка, как заметила Лумия, обиженно поджала губы, но обернулась назад, изучая дозорную глазами и едва ли не оскорблённо отходя, цыкая. Это вызывало странное ощущение дежавю…
Причины этого были совсем не ясны.
Задумавшись об этой глупости, Исвардстейн сделала шаг вперёд, но замерла, склоняя голову набок. Нет, она не позволит незнакомцам замкнуть за ней цепочку и видеть её спину. Она посмотрела вбок, оценив троицу из двоих громил и тихой, искренне оскорблённой танцовщицы, но, не заметив никакого подвоха, кивнула им головой вперёд. Артистка, зашипев змеёй, бубня себе под нос что-то вроде «да мне заняться нечем…» , пошла первая, а за ней утятами двинулись двое из ларца, сильно сомневаясь, что вообще хотят вниз, но идущая позади Лумия не давала изменить решения.
Лестница мерзко и жутко скрипела, напоминая чей-то истошный вой, была до противного крута и в подозрительных пятнах. Чем ниже спускалась компания, тем густее становился дым, переливаясь сиренево-розовыми оттенками, проникая в легкие вместе с ядовитым сладким запахом всего на свете, вызывая тошноту. Окончательно сойдя с лестницы, Лумия содрогнулась от неожиданности, впрочем, быстро нацепив нейтральное, совершенно не впечатлённое выражение лица. Так вот как живут южане.
Троица спереди заинтересованно обернулась, пытаясь заметить чужую реакцию, но сделала это поздно – Исвардстейн почти скучающе осматривала окружающую обстановку, подмечая детали: зал был тёмный, с подвесными разнообразного цвета лампами, пересекающимися по центру и освещающих дымное облако, скрывающем в себе изящные силуэты раздетых девушек. Какой кошмар. Разве может девушка себе такое позволить? О, Великая Фримвис, она делает с этим шестом ч т о ? Куда этот мужлан там тянет руки? Ужас, ужас. Где они вообще?
- Право слово, да это же новенькие! – Услышала она с другого конца зала и повернула голову в ту сторону. Когда казалось, что впечатлений больше за первый день нового места службы быть не может, Лумия впервые в жизни увидела такое странное телосложение у человека. Этому Барту, ну, вообще… как? Нормально живётся? Об потолки не бьётся?
Исвардстейн едва вскинула бровь, поравнявшись с Кингом и наблюдая за положением местного главаря на импровизированном троне. Она думала о том, что, наверное, у бедняги в детстве был дефицит внимания или, может, его дразнили, ведь иначе объяснить такое количество голой кожи и излишних касаний вокруг было совершенно нельзя. А дразнили, думается, из-за вот этих самых длинных ног, торчащих из под коротких мужчине штанов. Хотя, может из-за противного голоса.
Лумия мудро решила доверить часть переговоров болтливому Гасару, теряя интерес в тот же момент, как только парни начали меряться мечами. Обернувшись себе за плечо, она заметила горящую вывеску запасного выхода в другом конце зала и взяла это себе на заметку. Вернув голову назад девушка расслышала что-то про бродячих артистов и невольно поморщилась. Ой, это кривоногий зря. Исвардстейн с тяжёлым вздохом наблюдала как бесится с глупых комментариев Кинг, ни то зеленея, ни то багровея от злости – в местном дымном освещении не особо разберешь.
- Не теряйся, Исвардстейн. Держись рядом. И будь готова, - широко улыбался Кинг, освещая этот тёмный переулок, не скрывая в своём голосе угрозы. Компания перед дверью расступилась, помимо плутоватой танцовщицы – та заигрывающе протянула тонкую изящную ладонь, по-лисьи сощурив зелёные глаза, но напарник, едва кинув на неё взгляд, безразлично махнул рукой. Девушка, как заметила Лумия, обиженно поджала губы, но обернулась назад, изучая дозорную глазами и едва ли не оскорблённо отходя, цыкая. Это вызывало странное ощущение дежавю…
Причины этого были совсем не ясны.
Задумавшись об этой глупости, Исвардстейн сделала шаг вперёд, но замерла, склоняя голову набок. Нет, она не позволит незнакомцам замкнуть за ней цепочку и видеть её спину. Она посмотрела вбок, оценив троицу из двоих громил и тихой, искренне оскорблённой танцовщицы, но, не заметив никакого подвоха, кивнула им головой вперёд. Артистка, зашипев змеёй, бубня себе под нос что-то вроде «да мне заняться нечем…» , пошла первая, а за ней утятами двинулись двое из ларца, сильно сомневаясь, что вообще хотят вниз, но идущая позади Лумия не давала изменить решения.
Лестница мерзко и жутко скрипела, напоминая чей-то истошный вой, была до противного крута и в подозрительных пятнах. Чем ниже спускалась компания, тем густее становился дым, переливаясь сиренево-розовыми оттенками, проникая в легкие вместе с ядовитым сладким запахом всего на свете, вызывая тошноту. Окончательно сойдя с лестницы, Лумия содрогнулась от неожиданности, впрочем, быстро нацепив нейтральное, совершенно не впечатлённое выражение лица. Так вот как живут южане.
Троица спереди заинтересованно обернулась, пытаясь заметить чужую реакцию, но сделала это поздно – Исвардстейн почти скучающе осматривала окружающую обстановку, подмечая детали: зал был тёмный, с подвесными разнообразного цвета лампами, пересекающимися по центру и освещающих дымное облако, скрывающем в себе изящные силуэты раздетых девушек. Какой кошмар. Разве может девушка себе такое позволить? О, Великая Фримвис, она делает с этим шестом ч т о ? Куда этот мужлан там тянет руки? Ужас, ужас. Где они вообще?
- Право слово, да это же новенькие! – Услышала она с другого конца зала и повернула голову в ту сторону. Когда казалось, что впечатлений больше за первый день нового места службы быть не может, Лумия впервые в жизни увидела такое странное телосложение у человека. Этому Барту, ну, вообще… как? Нормально живётся? Об потолки не бьётся?
Исвардстейн едва вскинула бровь, поравнявшись с Кингом и наблюдая за положением местного главаря на импровизированном троне. Она думала о том, что, наверное, у бедняги в детстве был дефицит внимания или, может, его дразнили, ведь иначе объяснить такое количество голой кожи и излишних касаний вокруг было совершенно нельзя. А дразнили, думается, из-за вот этих самых длинных ног, торчащих из под коротких мужчине штанов. Хотя, может из-за противного голоса.
Лумия мудро решила доверить часть переговоров болтливому Гасару, теряя интерес в тот же момент, как только парни начали меряться мечами. Обернувшись себе за плечо, она заметила горящую вывеску запасного выхода в другом конце зала и взяла это себе на заметку. Вернув голову назад девушка расслышала что-то про бродячих артистов и невольно поморщилась. Ой, это кривоногий зря. Исвардстейн с тяжёлым вздохом наблюдала как бесится с глупых комментариев Кинг, ни то зеленея, ни то багровея от злости – в местном дымном освещении не особо разберешь.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)