[Гранд Лайн, 6 путь] Плато №6. 6-ой остров

– Мысли: «Это он…» Да, проект Хаос.
Оба оппонента с силой надавили друг на друга, расталкивая в разные стороны участников битвы. Кредит взмыл вверх, направляясь на цель, но с выстрелом не последовало никаких результатов. Измучанная учёными душа была многократно быстрее обычного противника. Уклонилась от картечи, химера нырнула в сторону Персиваля, раскручивая хвост. Герой не придал тому значения, покуда ожидал, что удар, – как это стало почти обыденностью, – насквозь пройдёт, но никогда не принимайте во внимание то, что следует до слова «но». Молот на конце хвоста с усилием влетел в тело наёмника, отшвыривая Монселе в сторону, болезненно прикладывая героя о неровную стену.
– Блядь…
– Мысли: Как он? «Воля вооружения. Он может ранить тебя, осторожней!»
Лишь реакции благодаря, стрелок успел уловить, как едва не превратился в шашлык, пронзённый острым шипом. Распадаясь на газ, и стремительно меняя диспозицию, герой выхватил пеппербокс, выцеливая золотым от света Солнца в глазу взором цель. Химера рвалась из стороны в сторону, сокращала расстояние до пригодного, для нанесения удара. Но пистолет оказался достаточно проворным, чтобы встретить бойкого гостя со всем полагающимся прилежанием. Хоть и не попал ни разу. Реакция обоих противников превосходила человеческую, чтобы так легко сдаваться. Продолжил танец, – зачастили с тем, – Монселе то и дело отвечал на выпады подопытного ударами сабли и выстрелами дробовика, на что химера противопоставляла сокрушительные в быстроте и силе удары. Но ничто не вечно под землёй. Жертва экспериментов резко остановилась, прислушивалась, и затем рванула в сторону, намереваясь обогнать героя по прямой, в направлении врат. Будь наёмник простым человеком, так бы и сложилось, но когда до двери, почти захлопнувшейся, оставались жалкие метры, химера увидел собирающуюся чёрную дымку, в два полированных металлических ствола и огненную вспышку.
– Не сегодня, – сопроводил сие действие и низкий рык.
– Останавливай, он остался там! – Послышались из тоненькой щели причитания товарищей.
Но герой и не собирался оставаться на этой стороне врат. Вновь обернулся дымкой чёрной, и оная протиснулась, как полагает газу, в самую узкую из оставшихся щелей, собираясь на нужной стороне врат.
– Дело сделано. Теперь осталось самое важное дело.

– Ты уверен, что получится? – Ден ден муши возмущалась, покамест на полу стояла.
За последние несколько дней была проделана большая работа по подготовке безопасного коридора до низа, где группа охотников в полном составе должна наблюдать за ходом очистки помещений. Персиваль же, со своей стороны, заперся в центральной вентиляционной камере, готовясь исполнить свою роль.
– Нет, я не уверен, но быстрее варианта у нас нет. Следите, чтобы быстро перекрыть обратный ток газа, когда пойдёт чистый воздух. Я не хочу повторять подобный процесс снова, – отвечал Инквизитор.
– Тебя понял, Персиваль. Не умри там, идти до тебя час, не меньше.
Улитка утихомирилась, отпуская голос Артура, пока Монселе продолжал собираться с мыслями.
– Мысли: «У тебя получится».
– Спасибо, наставник – Не без язвительности, но точно без искренности поблагодарил логист – Но мне сейчас твоя поддержка не поможет. Главное, не отключиться от напряжения.
Рассыпался на газ, герой потерял все ориентиры, присущие человеку. Собрал всю концентрацию в кулак, он стал закручивать поток воздуха, вбирая в себя ядовитый и выталкивая оный в трубу вентиляции. Снова, и снова. Кубометр за кубометром. Новые порции отравленного газом воздуха отправлялись из самой верхней точки подземной лаборатории в пещеру под островом.

Скорость всё нарастала, и герою приходилось пропускать всё большие порции ядовитого газа через естество, покуда внешнее давление втягивало через единственный приток новый газ. Фактически, Персиваль превратился в двигатель, что с усилием выталкивал ядовитый газ, позволяя более свежему встать на его место, что поступал в лаборатории через восстановленный воздушный фильтр из внешней среды. Возможно, скоро этот клочок подземного мира станет самым безопасным и чистым на всём острове. Новые и новые вращения, новые порции газа. Голова героя, коя ныне по понятным причинам отсутствовала, начинала болеть и кружиться, но останавливаться было нельзя. Малейшая остановка, и разница в давлении вытолкнет воздух обратно, сводя эффект от продувки к минимуму. Ден ден муши снова подал признаки жизни, но потерявший счёт времени наёмник, что выкладывался на максимум, не мог расслышать сути сказанного, ведь всё внимание и концентрация были отданы на поддержание установившегося ритма вращения воздуха. Силы медленно покидали наёмника, вынуждали того постепенно ослаблять контроль над выталкиванием воздуха в вентиляционную трубу. Невозможно сказать как быстро, но в момент – герой просто рухнул на пол, лишённый сил. Цеплялся за сознание и ощущение реальности, в телесной форме, что досталась ему от рождения. Втягивал последние крупицы чёрного газа.
– Персиваль! Ты жив? Газ вышел! Персиваль! – Раздавался голос Артура.
Сил ответить уже не было, – лишь коротко улыбнуться и погрузиться в сон.

– Признаю, ты меня удивил. Мне доложили, что научная группа прибыла и успешно обосновалась в лаборатории. Теперь у них огромный объём материала для своих изысканий, а также целый резервуар мутагенного газа под ногами. Могу даже сказать, что это хорошая работа. Ты заслужил свою косточку, пёс.
Ортхакс звучал через чёрный ден ден муши удивительно бодро. Даже немного ободряюще.
– Увы, но это не исцелит остров. Вторая лаборатория кишит мутантами и заполнена газом, что продолжает вырываться на поверхность, – ровно, и непривычно тихо, попробовал вставить слова Персиваль.
Но ежели внимание обратить на губы героя, то тронуты были оные лёгкой улыбкой тотчас, как Ортхакс закончил обозначать результаты работы.
– Меня это не волнует. Тебе была поставлена задача, подготовить почву для заказчика. Ты справился. Монету заслужил. Более тебя этот вопрос не касается. А теперь поищу какую-нибудь унизительную работу для тебя, не то вдруг загордишься, – договорил мужчина.
Впервые, – сколь времени прошло, – диалог показался адекватным, насколько он вообще таковым мог быть. Как оказалось, вместе с силой меняется и восприятие как мира, так и его наполнения. Вот бы не обмануться, дабы не оказалось, что Ортхакс самовольно приложил разговору такой тон, – умышленно, али нет. Связь оборвалась, оставляя после себя смесь вкусов от успешно проделанной работы и очередного ведра неуважительного, – но чуть меньше, – отношения к персоне. Встал напротив зеркала, Монселе поправил волосы и посадку пальто, готовясь выйти к товарищам. Сегодня было запланировано празднование успешного налёта в ад и успешное возвращение из самых его глубин.
– Без потерь. – Обратился к себе в отражении Персиваль, и без того едва заметная улыбка с лица сошла, сменилась на глубокий вдох.
Сегодня наёмник поклялся ощутить себя настоящим героем в полной мере. Не было важно, повлияет ли этот акт дерзости и противления обстоятельствам на остров, уменьшит ли это количество мутировавших животных на пустошах. Инквизитор был участником одного из первых шагов по восстановлению острова в его природном состоянии, а как распорядится судьба тем в дальнейшем – останется загадкой за завесой времени. Так или иначе, герой совершенно точно, – хоть сим оборотом грешить нежелательно, – не увидит того момента глазами собственными.

ДКНС ДФ [2].

Пространство лабораторий под куполом отныне было отнюдь не столь пустынным, – наполненным лишь не совсем разумными мутантами. Сновало теперь же в месте этом множество людей, что приводили помещения в надлежащий вид. Инструкции были разработаны первым делом, и весь персонал был снабжён индивидуальными комплектами защиты от воздушных угроз. Местами располагались детекторы газа, что должны были известить весь персонал, едва только первые ниточки нерея проникнут в заселённые помещения. Хоть система вентиляции и безопасности были восстановлены в первую очередь, никто не хотел повторения былых ошибок.
– Себастьян? – Персиваль окликнул молодого мужчину в белом халате, что просматривал какие-то документы, раздавая указания подчинённым – Себастьян Васп?
Юноша повернулся, показывая наполовину скрытое под дыхательной маской лицо. От респиратора отходил шланг, пристёгнутый к баллону без опознавательных знаков, так что определить то ли оное был фильтр, то ли сжатый воздух – сложной задачей являлось, на которую не родилось никакого желания разбираться.
– А, Монселе, да, пожалуйста, – ответил молодой человек.
Голос юноши был несколько приглушён маской, но спикер, занимающий центральную часть резиновой накладки, пропускал голос достаточно хорошо, чтобы общение строилось проще, чем с товарищами в противогазах во время зачистки этих коридоров.
– Я уже заждался Вас. Как добрались?
– Как обычно. Твари, туманы, ветер. Этот остров остаётся неизменен своим повадкам – Открыто поддержал любезный тон разговора Персиваль, прежде чем к сути дела перейти – Вы сказали, что у Вас есть какое-то дело.
– Да, безусловно. Видите ли… – Васп замешкался и маску поправил, что имела неосторожность съехать на лишний миллиметр – Пройдёмте.
Руководитель лаборатории указал жестом направление и двинулся в ту сторону первым. Однако Монселе пропустил юношу вперёд незначительно, но больше, чем вторым ожидалось, пока коснувшийся лёгким златом взгляд по сторонам прошёлся в исследовании вещей тех, что односложными вопросами мыслей стрелка касались. Сия заминка не помешала без спешки, но стремительно, нагнать отдалившегося собеседника и пристроиться по правое плечо за ним, когда оный, возвращение наёмника ощутив, разговор решил продолжить.
– Хотя система очистки справляется замечательно, мне не даёт покоя один момент. Фактически, всё, что нас отделяет от смертельной угрозы, это тонкая герметичная задвижка на спуске в пещеру. Вы, безусловно, проделали огромную работу по обеспечению безопасности этих этажей, но я бы хотел сильно увеличить наш коэффициент безопасности, – объяснял позицию молодой человек.
Монселе шёл рядом, уворачивался от снующего туда-сюда персонала, одетого в разную, – по цветовой гамме, – одежду. Как несложно было догадаться, чёрные куртки были на инженерном составе, белые – учёные, синие – мелкие разнорабочие и лаборанты. Жёлтые жилеты поверх синих курток – сплошь были вооруженной охраной.
– И какая идея Вас посетила? – Вновь предоставил юноше возможность вести дальнейшее обсуждение Монселе.
– Совершенная малость. Мы изучили чертежи комплекса и обнаружили, что есть целая система вентиляционных насосов, что должны были нагнетать воздух в лабораторию, дабы создать…
– Зону повышенного давления, и в случае разгерметизации воздух сначала хлынет в пещеры, а уж потом обратным током в лаборатории.
– У Вас хорошие познания в пневматике. Да, Вы правы. Но есть некоторая сложность, эти насосы находятся в неочищенной зоне, и там всё ещё присутствует газ. И раз уж вы так хорошо очистили такую область, то и отодвинуть границу газа чуть дальше – вас не затруднит. За ваши услуги мы отправим запрос на выплату Вам гонорара, уверен, наш начальник не обидит Вас с наградой.

Дверь за спиной наёмника закрылась, отсекая загазованную зону от обжитой. Учёные и сами прекрасно справлялись с обеспечением безопасности в прилежащих территорий при помощи вооружённых рейдов за мутантами, которые избежали расправы от рук охотников. Но нынче задача была несколько глобальней. Без особого оборудования с туманом не справиться, а на выстрелы – дымка перед глазами лишь посмеётся. Шаг за шагом наёмник приближался к цели по пустым помещениям. Теперь даже мутантам хватало ума не подбираться к злобным людям слишком близко. Помещение венткамеры было напитано ядовитым веществом, не менее чем всё остальное, застилая глаза и ограничивая видимость. Но у наёмника был план, по причине которого он и согласился взяться за работу с сомнительной перспективой оплаты.
– Мысли: «Надеюсь, что твои мысли были верны, и мы не зря влезли в это мероприятие».
Слишком частым гостем был в голове не просто мужчина, но и сомнения, с ним прилагающиеся. Вероятность такова, что чрезмерно много необдуманных поступков совершать начал Монселе, и хоть по ту сторону Он понимал, что без подобного – опыта не набьёшь, желание имелось уберечь взбунтовавшийся ум от скоропостижных последствий на фоне резких манёвров. И к чему Персиваль относился, к удивлению, снисходительно, когда же нравоучения разного порядка едва ли мог терпеть, когда оные озвучивались тем же Джеймсом, али, того реже и хуже, Келлой. Хоть и был Инквизитор убеждён в одиночестве своём, на рефлексах головой по сторонам повертел, прежде чем развеять чувство, что слова его были проигнорированы.
– В любом случае, это будет неплохой тренировкой. Если провалится план А, всегда можно повторить фокус с центрифугой, – мерно успокоил вынужденного товарища по судьбе Персиваль.
Рука наёмника скользнула в карман и пустую колбу достала. Хотя именно то, что она, в самом деле, не пустая, и имело смысл. В ней был азотно-кислородный коктейль, пригодный для дыхания. Откупорил пробку, наёмник разложился на чёрную дымку. От этого мир вокруг погас, и ощущение пространства с визуального сменилось на ощущение окружающих газов. Мешанина, коей была наполнена венткамера, сбивала с толку, если бы наёмник попытался, – как однажды выразился Зееландер, – отделить мух от котлет. Но, покуда имелся на руках пригодный образец, что стремительно покидал стеклянный контейнер, дело выглядело не безнадёжным. Мнимая рука героя коснулась тех молекул, что выражали собой нужный газ в искомой пропорции, запоминая ощущения от касания подвижной субстанции. Лёгкая, слегка щекочущая несуществующие ноздри. Она не имела ничего общего с той тошнотворной вонью, что добиралась даже до газовой формы, нерея. От облака чёрного газа отделилось подобие руки, что стала смещаться и увлекать за собой сизо-зелёный туман и оставлять на старом месте лишь чистый воздух.
– Мысли: Кажется, получается. «Только то место вновь наполняется нереем». Не всё сразу, постепенно его концентрация упадёт, а сил это тратит в разы меньше.
Постепенно газовая рука стала увеличивать концентрацию порченого воздуха, от чего очищенный сектор становился безопасней с каждым мановением образной руки. Силой своего фрукта герой заставил собранный газ оставаться в едином облаке, а не растекаться обратно в окружающее пространство. Шаг за шагом, наёмник собирал всё больше и больше отравленной газовой смеси в «горсть» увеличивая его плотность и концентрацию. Но степень наполненности этой секции нереем постепенно снижалась.

Хоть это и заняло времени куда больше, чем безрассудное откачивание всей воздушной массы в пещеры под лабораторией, с фильтрацией нового воздуха от тяжёлых примесей, но разум не слишком напрягался. Постепенно стало сложно удерживать большое количество ядовитой смеси в одной куче, но решение оказалось проще и родилось само собой, – герой просто сформировал мешок из малоподвижных молекул газа вокруг своей ноши, мешая распространению содержимого. Чёрная дымка медленно двигалась по коридорам, вбирая в своё нутро новые и новые порции газа и фильтруя его, оставляя позади безопасную территорию, чтобы учёные могли без опаски починить компрессоры. Это уже строго их головная боль. Долетел до ближайших дверей, что герметичными прокладками позволяли отсечь одну зону от другой, герой вновь материализовался, дабы закрыть их и провернуть штурвал запорного механизма. Лишь несколько вальяжных облачков газа проникли внутрь, – но, хоть их опасность и была незначительна, чистота работы требовала оправдывать свою репутацию, и те небольшие крохи также оказались в руках Персиваля, в аккуратном шаре сизо-зелёного цвета.
– Ну, кажется, это всё. Теперь здесь должно быть вполне безопасно, – попытался убедить сам себя Монселе.
– Мысли: «На решётку посмотри. Оттуда газ залетает».
Герой обратил взор на вентиляционную отдушину, откуда действительно просачивалась нитка нерея, быстро растворяющаяся в очищенной газовой смеси. С минуту Инквизитор взглядом гипнотизировал сие упущение, как ежели бы несколько десятков дум пытался в голове удержать и в соитии их найти допустимое единение, что могло бы привести к решению не тривиальной задачи. Но губы лишь сильнее поджимали друг друга, пока руки, в смысле переносном, опускались и принимали расклад дел таковым, каким был бы принят частью личности безжалостной и холодной. Всё же там, где заканчивался ярый интерес логиста – оканчивалась и его работа.
– Боюсь, тут я бессилен. Такими темпами я потрачу неделю, чтобы вычищать секцию за секцией. Так что, дальше они сами.
– Мысли: «А с этим что делать будем? В мусорку выбросим?»
– Почти. Нужно только найти подходящую.
Монселе стал оглядываться в соседних помещениях в поисках чего-то, что могло бы содержать в себе газ и не протекать долгое время. Решил, что канистра для химикатов с прорезиненной пробкой – достаточно защищена от случайностей, герой влил ядовитую дымку, словно из кувшина, крепко закручивая пробку по окончании.
– Теперь нужно её пронести мимо Васпа.
– Мысли: «Персиваль, может, поговорим об этом решении? Ты собрался эту бомбу с собой таскать?»
– Никогда не знаешь, когда тебе понадобится биологическое оружие. К тому же, думаю, я смогу при необходимости размножить газ. Но тренироваться лучше на чём-то менее опасном.
– Мысли: «Если хочешь знать моё мнение, я против, это очень плохая идея».
– Как хорошо, что у тебя нет рук, чтобы меня остановить, – усмехнулся Монселе.
Герой не был уверен, что при распаде на газ контейнер останется выполнять свои функции или, – что ещё хуже, – не превратит нерей в простой воздух. Так что пришлось искать наощупь место, из которого наёмник сможет снаружи, без особых сложностей, достать заветную канистру с нереем в той концентрации, что едва ли не любая живность, – а может и мутанты, – окочурятся, едва вдохнут эту термоядерную смесь. Но Персиваль был доволен днём, – даже если пассажир продолжал читать нотации, – ведь навык различения и отделения одних газов от других может оказаться весьма полезным. Как верёвка. Простой в использовании и понимании, и имеющий неограниченное количество полезных применений.

ДКНС ДФ [3].

Персиваль стоял на краю каньона. Взирал на скопившийся внизу нерей, кой оказался загнанным в места те порывами ветра. И они же мешали ему подняться снова вверх. Газ оказался запертым в каменной тюрьме до следующего ясного дня. Впрочем, таких на Плато 6 не слишком много, а значит – пока что сей сгусток остаётся на месте и не отравляет своим существованием менее загрязнённые участки острова. Незначительно вперёд наклонился, – ведая, что страх высоты ране был небольшим, а отныне и вовсе стал стираться из программы нутра человеческого, – Персиваль вглядывался в просторы не с наблюдением, но с вдумчивостью, как ежели бы желал ответы на внезапно настигшие его вопросы в воздухе найти. Однако отвлечён был, и тотчас поспешил обернуться, шаг в сторону сделать и позволить подолу плащ-пальто поддаться тяжёлому, ленному действию следом за ногами человека своего. Сзади послышался звук приближения гусеничного транспорта. Вездеход, – один их тех, кои новые хозяева лаборатории использовали для изъятия образцов грунта или воды, – приближался неспешно, но настойчиво. Монселе нервничал, что его шаг окажется слишком опрометчивым, но сам он глубокими познаниями в химии не обладал, а значит – нужен был помощник, который смог бы извлечь из того и свою пользу. Иначе слишком ненадёжно выходит, – альтруисты, в целом, не самый верный инструмент. Намного безопасней работать с людьми, что знают свою цену и умеют её назначать. Небольшая кабина пилота с грузовым отсеком на четырёх траках степенно приблизилась к герою, останавливаясь и заглушая мотор. Транспорт так и оставался неподвижен, словно ничего больше происходить и не планировало. Но кабина резко открылась, пока молодой лаборант-химик выбирался наружу в полном обмундировании защитном для агрессивной среды. Кажется, краем глаза уловил в кабине мушкет, хотя хватит ли ассистенту силёнок выдержать и тяжёлый ствол, и сильную отдачу от выстрела – вопрос очень хороший.
– Принёс? – Коротко осведомился наёмник.
Внимательно наблюдал за суетящимся юношей, что не привык бывать столь рядом с людьми, сделавшими отнятие жизни своим ремеслом.
– Д-да. Секунду. На самом деле, даже больше, чем Вы просили – Лаборант подбежал к грузовому отсеку, откидывая боковую дверцу и доставая несколько металлических канистр, для содержания газов под высоким давлением – Я собрал несколько газов с различными химическими свойствами. Даже взял немного аргона, хоть он и инертный, но, возможно, будет реагировать с нереем.
Пять баллонов выстроились в ряд возле наёмника, – все тщательно промаркированы всеми необходимыми марками, повествующими о степени и характере угрозы каждого из образцов.
– Тебе выговор не сделают, когда обнаружат пропажу реагентов? – Удостоверился наёмник.
Слишком всё же не хотелось, чтобы молодому дарованию закрыли дорогу ко всем дверям, за помощь.
– Не переживайте, я получил разрешение на проверку реакции нерея с прочими газообразными веществами. Нужно будет подготовить отчёт, но это лучше, чем утаивать.
– Пожалуй. С чего бы ты предпочёл начать, как химик?
Младший научный сотрудник коснулся ногой первого в ряду баллона, издал тем самым гулкий звон от столкновения металла с защитным носком обуви.
– Думаю, для меньших рисков, стоит начать с этого.
– Хорошо, выпускай, я готов, – согласился Инквизитор.
Вызывало ли удивление учёного, что Персиваль пребывал близ конских доз ядовитого газа, не имея на себе никакой защиты, и выглядел, словно живой святой, что просто решил не травиться смертельным веществом.

Оный, у людей простых, вызывал смерть или помутнение рассудка с нескончаемыми приступами агрессии, а при длительном воздействии – делал геном человека невероятно пластичным, вызывая множественные мутации, плохо совместимые с жизнью. Лаборант склонился над баллоном, откручивая запорную арматуру вентилем, от чего избыточное давление начало медленно шипеть из ёмкости, чёрной с белой полосой. Герой же незамедлительно распался на чёрный газ, что в обычных условиях не имел каких-то примечательных свойств, кроме того, что оставался инертным без прямой команды пользователя силы дьявольского фрукта. Сознание Персиваля вновь преобразовалось, но нынче он уже неплохо умел ориентироваться, – разве что плохо понимал произнесённую речь. Он видел, – скорее, ощущал, – как колеблются потревоженные молекулы, но распознать смысл пока находилось за гранью его понимания. Найти исторгающиеся молекулы нового вещества не составило большой сложности, – они двигались хаотично, но стремительно и неумолимо. Касание к тому потоку наполнило естество наёмника новыми ощущениями. Малоприятными, раз уж на то пошло. Газ был пустым, вызывая неприятное ощущение, словно жуёшь пресную галету. Такое было выше сил человека, что привык окружать себя хоть какими-то признаками комфорта, и потому пресную еду есть не стал бы, даже при голодовке. Но эксперимент – есть эксперимент.
Касание к новому веществу позволило использовать его как шаблон. До сих пор наёмник не пытался сделать ничего подобного всерьёз, но ныне он усилием воли вызывал в самом себе метаморфозу, стремясь уподобить свой газ новому лекалу. Чёрная дымка задрожала, пока образец покидал свою юдоль, словно билась в конвульсиях, но постепенно герой понял, что от него требовалось. Туман, что имел имя Персиваль, – и его же сознание, – начал терять свою цветовую насыщенность, по мере того как не задокументированный газ сливался своим составом с новым веществом, превращаясь него же. Когда последняя частичка газа стала прозрачной, – почти незаметной, – герой вновь обратился в физическую форму свою, облачённый в то же пальто, но лишённое следов краски, белого цвета шерсти овечьей. На лице словно присутствовал бесцветный образ маски с длинным птичьим клювом, что можно было увидеть лишь под определённым углом и только по изменённому преломлению проходящего света.
– Любопытно. Значит, я действительно могу реплицировать газ самим собой – Герой осмотрел руку, что словно потеряла в непрозрачности и пропускала свет, в итоге позволяла видеть, что находится за ней – Какой следующий шаг?
Лаборант спешно закрутил вентиль, закрывая запорную арматуру клапана, после возвращаясь к «подопытному».
– Проверить реакцию нерея на иные газы. Вы заверяли, что сделаете это без особых сложностей, смешивая их. А потом наполнить тестовые контейнеры образцами.
– Раз плюнуть.
Персиваль выставил руку вперёд, от чего его образ всколыхнулся, а из руки стал валить чистый в своей концентрации газ, покуда наёмник создавал внутри себя новые и новые потоки. Сизо-зелёный туман в каньоне всколыхнулся от давления нового вещества, но по мере смешивания в новую газовую смесь, возвращался к исходной форме.
– Я изменений не вижу.
– Они могли пройти на химическом уровне. Но это мы сможем подтвердить только в лаборатории. Думаю, достаточно, если не затруднит.
Лаборант вытащил из багажника стойку с колбами, которые он заготовил для изысканий, откупоривая одну из них с гулким хлопком, пока воздух заполнял пустое пространство.
– Раз ты так просишь.
Монселе развернул руку, в том не было особой необходимости, но так было проще представлять движение газов, пока на то не отпадёт необходимость.

Из дымки в большом овраге отделился небольшой хвост из нерея, смешанного с новым веществом, что медленно просачивался в воздух и следовал в лабораторную колбу, пока учёный не закупорил её вновь.
– А теперь, следующий. – Проговорил наёмник, отпуская в мыслях лекало старого образца.
Вновь обыденную цветовую гамму обрёл, а маска, хоть и невидимая, растворилась в воздушных потоках.

В очередной раз баллон был закручен, а предпоследняя лабораторная пробирка – осталась закупоренной, но уже полная образца газовой смеси.
– А теперь последний. Ты хотел оставить его напоследок. Почему? – Обратился Монселе.
Лаборант стал вести себя как намного более раскованный, покамест глядел, как Персиваль оказывал ему содействие в эксперименте, а потому позволял себе уже больше проявление эмоций, что из-под противогаза вызывало некоторый комичный бубнёж. Люди склонны раскрыться пуще, как только в чуждой душе находят струны, созвучные своим. К слову…
– Это – завершающий аккорд. Проверим, насколько нерей поддаётся влиянию высоких температур. Это угарный газ, с небольшими примесями для простоты обнаружения. Чёрт знает, зачем он в лаборатории, но дали его без вопросов. Приступим? Правда, есть небольшая просьба, он очень ядовит, а мой фильтр не защитит от него, так что я буду наблюдать из машины. Колбу я оставлю здесь.
Дождался, пока лаборант открутит вентиль и выпустит тонкую струйку монооксида углерода, вслед за чем спрятался в своём надёжном транспорте, герой вновь обратился в стихийную форму. Образ не слишком отличался, как и ощущения, – лишь по странному послевкусию герой смог бы отделить один газ от другого. Но у этого привкус действительно был более угольным, если так можно выразиться. Процедура повторилась вновь, логист заполнил каньон внизу новым участником реакции, и заполнил пробирку очередной смесью, закупорив ту самостоятельно. Памятуя об опасности, наёмник попытался сдержать газ внизу, но надежды на то было не слишком много. Всё же площадь и объёмы были необъятны, а потому где-то, да и найдётся утечка.
– Теперь подожги его! – Раздался голос из транспорта, уже без ограничения противогаза.
Только лишь плечами пожал, Персиваль достал из кармана зажигалку, поднося ту к краю обрыва и чиркая кресалом о ребристую поверхность стального колёсика, высекая небольшой сноп искр. Не повторяйте подобных экспериментов дома. Даже до момента возгорания огня из газовой смеси в контейнере, угарный газ понял свою роль в спектакле, занимаясь огнём, что молниеносно пронёсся по всей смеси, организованной наёмником, вызывая мощный взрыв, от которого даже земля задрожала, а пара тоннелей – завалило. Но последнее уже ведомо герою не было, так как ударная волна от объёмного взрыва просто разнесла его образ на газовую форму. Пламя, что температурой достигало свыше двух тысяч градусов, пронеслось по всему оврагу с отвесными склонами и выжигало то, что не умерло раньше от издевательств учёной пары. Отвесные скалы пришли в движение, покрываясь трещинами и готовые в любой момент обрушиться. Впрочем, по всей видимости, нерей или сгорел, или его вытолкнуло энергией от быстротекущего взрыва. Транспорт задрожал, покуда двигатель активировался, лаборант же – спешно покидал место событий. А Персиваль лишь собирался в обыденную форму, словно и не заметил последних событий, держа в газовой форме руки всё лабораторное оборудование. Осталось только догнать лаборанта и всучить ему имущество казённое. Тренировка вышла достойной. Хотя бы теперь Персиваль знал, что может изменять состав и повторять природные газы силой фрукта.

ДКНС ДФ [4].

Что может быть лучше, чем совместные тренировки. Мало что, – особенно, когда всё дело заключается в тренировках абсолютно различных навыков. Персиваль сидел на голой земле, концентрировался и почти не ощущал холода чрез плотную ткань пледа. Стопка тарелок покоилась недалеко от него, уложенная ровно, – заверить можно, что с хирургической точностью. Как будто Оскар мог бы их сложить иначе.
Но что девять человек делали на пустыре, в защитном снаряжении и оружием на изготовке? Очевидно, пикники на Плато номер шесть иными не бывают. Пока семеро охотников держались за свои ружья, Персиваль, сидя с закрытыми глазами, пытался ощущать газ вокруг себя без перехода в подобное своей цели состояние. Это было как тренировкой формы, так и ощущений. Но важнее всего было то, что происходило уже дважды, и не с самым лучшим исходом. Черепки от двух тарелок уже покоились недалеко от наёмника, будучи разбитыми меткими выстрелами охотников. Впрочем, чего ещё стоило ожидать на дистанции, не превышающей дюжину метров. Инквизитор в раз очередной представил себе, словно у него есть руки, – огромные, раз уж на то пошло, – и этими руками он пытался поддеть верхнюю из стопки тарелку.
– Так, получается, всем приготовиться, – скомандовал Брор.
Когда керамическое изделие оторвалось от близнецов и поднялось в воздух, неуверенно и медленно, но уже не дрожало, как осиновый лист. Тренировка заключалась, в своей сути, до боли в простой концепции. Персиваль поднимал тарелки, и силой своей оные уносил. Без превращения. На максимальное расстояние. Пока мог. А охотники должны были вскинуть и подстрелить результат труда гончара, глазировщика и художника по керамике, прежде чем оно упадёт на землю и разобьётся. Образ руки стал постепенно таять в голове, покуда Монселе переводил своё внимание не на боковые стороны тарелки, словно ощущая её по движению газов вокруг, но под донышко, удерживая на некотором подобии подноса. Со скоростью реактивной турбо-улитки, керамический диск стал двигаться по диагонали, пока все, кроме Оскара, – выбрался тот как раз на пикник, и средства защиты дыхательных путей ему не мешали заливать чай в выдвижную челюсть.
– У Вас замечательно получается, сэр Персиваль. Я поражён, что Вам удавалось так долго скрывать свои силы.
– Я ещё не совсем с ними освоился, – признался логист.
Сие, – что Персиваль отвлёкся на разговор, – стало роковой частью. Хоть тарелка и отлетела на самое дальнее расстояние из всех трёх попыток, потеря концентрации рассыпала поддерживающий пласт газа, и расписная тарелка полетела вниз.
– Огонь!
Все ружья были вскинуты и прогремели выстрелы.
– Фиксирую. Попадание Питара Дьяуса. Счёт: 2, 1, 0, 0, 0, 0, 0.
– Хороший выстрел, – Улыбнулся, но как-то не слишком по-доброму Зееландер.
Это был уже третий его промах, уступая первенство Артуру и Питару. Брор поднял руку, подметив, что Монселе не стал дожидаться, когда его товарищи утихомирятся, и стал поднимать следующую мишень. Пока пятнадцать метров было самой дальней дистанцией, но то героя не устраивало. Он хотел проверить лимиты, – насколько его сила способна простираться. Хотя бы сейчас. Все охотники вмиг замолчали, гипнотизируя взглядами безучастный неровный блин из обожжённой глины. А мишень поднималась всё выше и уходила всё дальше, вынуждая героя напрягаться всё сильнее, дабы не отпускать образ платформы, что несла на себе ношу. Без глаз это было особенно неуютно, но он сюда и не за комфортом прибыл.

Удивительно, не правда ли. Мишень отдалялась всё медленней, но всё же продолжала, – ровно до момента того, пока вездесущий ветер не решился внести коррективы. Налетевший поток новых мироощущений нахлынул на сконцентрированное, – до размеров игольного ушка, – сознание героя, сбивая с ритма мыслительных процессов и снося тарелку с насеста в сторону, от чего оная начала падать, но снова чуть дальше предыдущей.
– Пли!
Вновь канонада выстрелов рассекла пустошь и напугала мелкую живность до инфаркта, если пережила три предыдущих залпа. С треском и эта тарелка разлетелась в мелкие оселки, хоть и гладкие.
– Фиксирую, попадание сэра Брора Кэпстика. Счёт…
– Мы знаем счёт, сэр Оскар, не отвлекайте Персиваля от его тренировки, – оборвал Зееландер на полуслове, всё ещё не заработавший ни единого попадания.
Очередная тарелка поднялась в воздух. Монселе продолжал улучшать методику, ведь, – раз уж ветер так легко порывами сдувал тарелки ввиду высокой парусности, – наёмник модернизировал образ в голове, сформировав небольшие загнутые борта, что помешает ветру влететь под снаряд и опрокинуть его. А к тому, что ветер вообще будет, нужно просто быть готовым, и не более того, дабы контроль удержать в условиях резко возросшего хаоса контролируемого вещества разреженного. Унося всё дальше от себя, контролировать платформу становилось всё сложнее, – особенно, когда тарелка достигла, – и побила, – прошлого рекорда, пересекая границу ветра, что дул чуть выше уровня земли. Очередной поток ворвался в ощущения наёмника, норовя сорвать ему контроль над керамическим произведением. Но, сжав зубы покрепче, стрелок седовласый зафиксировал ношу на одном месте, словно расталкивая ветер в стороны от диска. Порыв разогнался, ударил, но затем так же стих, оставляя тарелку зафиксированной на расстоянии двадцати пяти метров от стрелков.
– Так, это мы стреляем, или как? – В нетерпении уже начинал ёрзать Зееландер.
– Спокойно, тарелка же ещё не сорвалась. Жди и готовься, фору тебе давать не будут, – наставлял на путь истинный Квентин.
Спустя недолгую паузу тарелка вновь пришла в движение, увлекаемая мысленной командой наёмника всё дальше. Размеры тарелки позволяли видеть её отчётливо, но с каждым метром становилось делать это всё сложнее, пока за границей, ориентировочно, в сорок пять метров контроль не начал ослабевать. Груз на полузакрытой невидимой платформе стал терять устойчивость, пока за пределами полусотни метров цель, наконец, не потеряла опору, не начала падать камнем вниз.
– Пли!
Очередной звук выстрелов, и по всей видимости, Зееландер превзошёл самого себя, вскинув оружие раньше прочих, и совершил выстрел.
– Фиксирую, попадание Питара Дьяуса.
– Да… – Резко вырвалось из горла водителя «Воланда», и охотника по совместимости.
Реакцией прочих стали аккуратные улыбки, скрытые под закрытыми дыхательными масками.
– Не переживай так, каждый хорош в чём-то своём. Вот Питар стреляет метко, ты – быстро и из пулемёта Воланда. Не стоит так отчаиваться.
Персиваль уже начал поднимать следующий снаряд, когда группу собравшихся не нагнал неожиданный гость. Паровой автоматон, сконструированный для перемещения по пересечённой местности на свои длинных и пружинящих ногах, привлёк к себе всё внимание собравшихся.
– Сэр, вам сообщение на имя Персиваля Монселе. Попрошу проследовать в штаб-особняк клуба для связи с просителем. – Выдал вокс-спикер металлическим голосом, оканчивая сообщение коротким писком, что служило отсечкой для смыслов.
За сими словами медная конструкция выровнялась и пружинящей походкой отправилась обратной дорогой.
– Ну, кажется, наш пикник решили прервать в самый разгар состязания, – с улыбкой выговорил наёмник.