Серые острова. Первый путь - четвертый остров. Усмард

Переход – "Суверен".
Персиваль Монселé.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ⲕⲣⲁⲥⲏыⲙ ⲡⲟ ⳝⲉⲗⲟⲙⲩ
⠀
Сложное задание ⟦U⟧.

Дни тянулись до жути долго, покуда отмеряли – не торопясь и с завидной придирчивостью – каждую секунду, как проверяли и перепроверяли, чтобы времени на каждый отрезок приходилось ни в коем случае не меньше, чем положено. Больше – сколько угодно, но недобор был недопустим по новому распоряжению небесной канцелярии. И казаться могло, сия тягомотина никогда не закончится, когда души даже самые стойкие, давно кои переплелись с сущностью Суверена и практически-то вросли в оную, начинали роптать на вечность.
Горький на вкус алкоголь связал язык вязкостью и тяжёлым послевкусием, когда горлышко бутылки услужливо выпустило из тары небольшую дозу. Ровно такую, чтобы поддерживать лёгкую дымку на сознании, но не скатиться в опьянение. Покамест свет лампы, тускло мерцая, бросал тени на стены и подтверждал не иллюзорные движения, как вторил чужому дыханию. Лежачая фигура седовласого наёмника, кой всем видом демонстрировал определённую степень усталости от зрелища, смотрела куда-то в пустоту. И поза оного, словно-то из камня недоречно высеченная, умелость в длительное да терпеливое ожидание отражала, но сие бездействие, впрочем, никогда не означало расслабления. Каждый мускул, напряжённый под хлопковой тканью рубашки цвета слоновой кости, готовым был к мгновенному рывку и равному действию иному, что реакцией послужит на переменчивость мгновенной. Вместе с тем и серые глаза краем примечали каждое, даже мельчайшее, движение в поле зрения, пока одинокое тулово худосочное стояло в центре каюты капитана.
– Нет, ещё раз. Ты же не краковяк танцуешь, не переигрывай. – Сухо процедил наёмник.
Видел оный мужчина, как подопечный старался, но даже слишком, когда в облике внешнем Радвила читалось желание угадать и угодить, но следование рекомендациям и засим движения были скованны, как боялся младой человек сломать хрупкое нечто. Или что ещё хуже, доказать свою безнадёжность, – даром что действительно присутствующую, но эти мысли лишь ворчливо дёргались из угла в угол седой головы. Всадник Апокалипсиса только вздохнул, когда перебрал пальцами по бутылки стеклу.
– Да как они это вообще делают? – взбурлил черноволосый юнец.
Вышел из образа высокородного Каз. Подметить лишним не станет, что более дорогую одежду, чем его, он надевать отказался наотрез, когда назвал то петушиными перьями, но против уроков поведения уже будто и не возникал. По меньшей мере, вслух.
– У тебя к ногам жерди же не привязаны. Расслабься. Двигайся естественно. За такие кривляния могут и голову снять, если не примут за шута или весёлого, – мерно договорил неюный логист.
И тотчас тело оного рассыпалось в чёрную дымку, когда на постельном белье остался лишь только отчётливый отпечаток былой позиции, и даже бутылка зависла в позиции той же, в какой она покоилась в руках Персиваля, будучи чуть оттенённой газовым следом, что и формировал опору для зависшей стекляшки. Облако газа извернулось и закрутилось, покамест формировало новую позицию логиста, где Монселе и вышел из дымки, как заправский фокусник.
– Смотри. Покажу ещё раз, – встал последний из рода патриарха Суверена укрощённого пламени Монселета в позу невероятно напыщенную, что странно не выглядела позёрской по причине утончённой и отточенной естественности. – Шаг, шаг, нога, рука, поклон, встал. Не зажимай ноги, от этого ты выглядишь нелепо.
– Аристократы больные на всю голову люди. Зачем такая сложность в приветствии? – возмущённо, но беззлобно вымолвил Каз, когда поглядел на учителя с глазами чуть закатанными. – Можно же просто руку пожать.

– Не ёрничай. Этикет благородных формировался веками из стремления перещеголять конкурентов в сложности ритуалов и путанности приличий. Это продукт генеза интриг, кумовства и мнимых подачек, когда кому-то разрешено носить головной убор в присутствии короля, а кто-то обязан разуться, – пояснял наставник.
Да довершал поклон, пока руки и ноги двигались в едином тандеме, что создавало довольно нелепый в рядах простолюдинов лоск. И оному виду движений быть подобным тонкой паутине, соткана коя из многолетних привычек и воспитания, что хоть и не могли сокрыть истинного происхождения суверена, придавали седому наёмнику эдакую личностную, почти уникальную стильность.
– Это уж совсем глупо. – Под нос вознегодовал Радвил.
Скрестил руки на груди юноша, когда бросил недоверчивый взгляд на распрямляющегося в повседневную позу Всадника Апокалипсиса. Отрицать позиций естественность Монселе, аще со стороны глядеть, Казис не стал бы и даже не собирался, но раз ему следовало отзеркалить всё, то разговор совсем иной. И отражений юнцу не нужно было, дабы вообразить, как он выглядит, повторяя.
– Молодец, здравый смысл у тебя уже есть, осталось только выучить всё остальное. – Подытожил герой и в сию же секунду уловил, что улитка, прежде мирно жевавшая корм, на столе занервничала и заёрзала, когда ментальная связь стала терзать чуткий разум. – Повторяй. Со временем тебя будет не стыдно показать у кого-нибудь в корчме, а там и до конюшни дорастёшь.
– Очень смешно. – Не улыбнулся и не засмеялся Радвил.
Но безропотно попытался вновь изобразить какое-никакое приветствие. Ноги и руки отказывались работать вместе, а мелкие движения были скорей вымученными, чем естественными, да колено снова отказалось согнуться в ответственный момент. Внутри младого человека сжималось всё от досады и неловкости, словно-то тело решило устроить ему персональный бунт да остро демонстрировало всю немощь и непослушание. Но того герой уже не наблюдал, поскольку поднимал ден-ден муши с чёрным панцирем и нажимал на кнопку приёма звонка.
– Седая Гончая, – представился герой.
Не будучи толком уверенным, кто именно обращается на той стороне. Увы, ни интегрированного, ни дискретного устройства вывода информации в визуальное поле с автоопределителем входящих никто не придумал. Жутко неудобно, как ни посмотри. Хотя холод на спине давал недвусмысленный намёк на собеседника, когда в недрах и тела и разума всё сжалось в тугой комок, как худшее предчувствовало, и сердце где-то в горле выразительно забилось.
– Я в курсе, кто ты, моя дорогая гончая. Хотел бы знать, как продвигаются поиски Бекмана, с которыми ты затягиваешь уже больше года, – голос, что сомнительно, чтобы принадлежал человеку, исходил из уст улитки.
Разве лишь едва двигала та губами, пока сохраняла самый флегматичный из возможных видов, кой равнодушно впитывал в себя заострившееся внимание стальных глаз и игнорировал подле себя длань, вгрызшуюся в поверхность мебели, как цеплялась та не за материальный предмет, но за саму реальность.
– Напомню, что около года я был в числе мёртвых. И не каждый день тебе нужно вытащить человека из измерения, где живых быть не должно. Имей терпение, Ортхакс… – хранил ровный тембр неюный логист.
Но голос Персиваля предательски оборвался, когда сгусток крови вырвался с кашлем изо рта и оставил отчётливую струйку на губах, где капля стекала к подбородку. Попытался наёмник вытереть её тыльной стороной ладони за мгновение то, пока внимание позади занятого разучиванием Радвила не обратилось к нему.

Но лишь размазал багровый след да оставил кожу липкой и влажной.
– Я не хочу слышать твоих оправданий, гончая. – Засим отрезал и гласом собеседник.
Сердце придалось болям нестерпимым, как ледяные пальцы не просто сжали естественный компрессор карминовой жидкости, но пробили острыми когтями в паре мест, где тотчас оставили зияющие раны, истекали кои живительным соком. И ноги подкосились, что вынудило наёмника обронить переговорное устройство на пол, опору лишь в покорном столе найдя.
– Учитель! – голос Каза прозвучал, будто издали.
Подлетел юноша мгновенно в стремлении поддержать наёмника физически. Разве что мог лишь руками по воздуху водить вкруг контура плеч и спины, поскольку осторожничал и уверенным не был, стоит ли действительно притрагиваться к логисту при сих обстоятельствах, как бы хуже не сделать.
– Это ещё кто? Ты себе щенка завёл? Я разочарован и твоей задержкой и сентиментальностью, Персиваль. Даю тебе последний срок, и я жду результатов в кратчайшее время, а завтраками меня есть, кому кормить. Ты всё понял? Не думай, что если поднабрался сил, то ты стал достаточно ценным и тебя некому заменить… – как на одном дыхания порыве вещал по ту сторону голос, нарастающий по пронзительности, но не по громкости.
– Персиваль, с тобой всё хорошо? – сконцентрировался на наёмнике Казис.
Хоть и беспокоился, в очередь первую, за наставника, юнец бросал опасливые взгляды на ден-ден муши, за что корить его бесчестно. И хаотичное движение стали глаз едва заметным было, но Монселе и вправду бросил взор на тревожное лицо Радвила, прежде чем сызнова сфокусироваться не на месте том, что окроплено каплями крови со рта стало, но на телепатической улитке.
– Пошёл к чёрту, Ортхакс! – огрызнулся хрипло Седая гончая.
Лицо Монселе искривилось в оскале диком и яростном, что даже зубы задрожали от напряжения. Пересиливал смертельное касание владельца души седого, Персиваль собрал всю волю, как фигурально, так и буквально, в единый порыв, когда формировал препятствие на пути недоброго влияния дьявольской силы. Сердце вновь забилось, даром что со скрипом, но с каждым ударом всё уверенней. Жаркое пламя разгоралось во всех камерах одновременно, пока в ушах зазвучал волчий вой отдалённый, что заполнял всё пространство в уме.
– РРРАГХ! – зарычал герой, звук голоса возвращая, когда направлял всё усилие в ответный удар, дабы разорвать связь, казавшуюся нерушимой, и вытолкать холодное касание из себя. – Если есть желание самому лезть в Лес, милости прошу. От твоих угроз работа быстрей продвигаться не будет. Ты всё понял?
Повисла затянувшаяся пауза, пока из ден-ден муши не стал доноситься довольный и маниакальный смех. Тихий хохот, но нарастающий в манере крайне злой с примесью удовлетворения.
– Клыки не затупил ещё. Хорошо. Продолжай поиски. – Мрачный гогот оборвался столь же резко, как из пустоты и возник, да перетёк в монотонный и холодный голос. – А пока у меня для тебя есть ещё один контракт. Ты, как я могу судить, направляешься на Серые острова, и как пришёлся кстати один заказчик. Не вдаёмся в детали, тебе нужно перехватить судно в открытом океане. О дальнейших инструкциях пока не распространялись, чтобы избежать случайной утечки в случае провала. Кто же знал, что именно тебе выпала честь обрадовать одних и упокоить других.
Оный собеседник словно-то зачитывал с листа, когда преспокойно отпустил недавнюю ситуацию.

Да оставил мерзкое послевкусие и догадки, был ли это очередной способ натянуть поводок на шее порабощённого, или же действительная угроза на случай затягивания процесса или риска неудачи.
Чести ради стоит заметить, что и герой сам прекрасно осознавал, что иной раз выглядит как тот придворный алхимик, что лишь подчует монаршую особу обещаниями философского камня и безграничного запаса золота, сам же беспардонно сжигает весьма крупные инвестиции. А ведь было бы у королей приличное образование, то знали бы, по какой причине подобный трюк невозможен. Нет, разумеется, возможен, но стоимость процесса по превращению металла в золото будет оценена куда выше, чем выходной продукт.
– И что это за судно? – рука наёмника покрыла кисть ученика, в конце-то концов разместившуюся на широком плече, как в заверении, что приступ отступил, а глаза за стёклами очков встретились с очами юнца без прежней дрожи. – И как мне его найти без лог поса или иных навигационных приборов? Шерстить океан мелкими граблями?
– Это уже меня не интересует. Задача поставлена, решай. Ты, кажется, весьма уверен в своих силах, вот и показывай, на что способен.
Улитка, когда потеряла контакт с сородичем, будто приободрилась, покуда лежала на полу и глядела в вечность, а Каз продолжал бегать глазами от Персиваля до ден-ден муши и обратно, в положении крайне смущённом оставаясь.
– Кто это был? – вопрошал ученик с глазами открытыми, словно-то забыл, как моргать. – И что у него за голос?
– Ортхакс. Представитель от Реквиема, что курирует мои контракты. Впрочем, не удивлюсь, если он и к организации-то не принадлежит. – Небезосновательные сомнения, покуда очной встречи ни с ним, ни с некоей Мари, небезызвестной для него, и иже с ними он ещё не сыскал, скорей бурчанием обращались, когда мужчина продолжил рот вытирать прежде испачканной ладонью. – Но спорить с этим ублюдком - задачка не из простых.
Монселе выпрямился, плечи разминал и перепроверял, всё ли работает, как следует. От удалённого касания холодных пальцев сердце всё ещё болело и билось как-то слишком уж робко, но жизни ничего, пока что, не угрожало.
– И что будем делать?
Каз оказался под впечатлением, что человека, кой мог играючи расправиться с преступной бандой, оказалось так легко скрутить, даже в поле зрения не появляясь. Но от наёмника отступил, чтобы не мешать двигаться.
– Ждём материалов по контракту, их обычно вороны приносят, а за это время придумать, как выследить судно, у которого и маршрут-то неизвестен. Но что-то мне подсказывает… – успокоившимся тоном отвечал Персиваль, на ошеломлении юнца внимания не акцентируя.
Прихватил флягу со стола, наёмник подошёл к окну. Спокойные – даже слишком – воды окружающей акватории были, по меньшей мере, испытанием для команды и матросов. Здесь и на всей протяжённости сравнительно узкой полоски на карте не просто не было ветра, но и течения отсутствовали. Без рычащего в самом сердце двигателя, что раскручивает винт, Суверен бы оказался в положении крайне невыгодном, когда паруса бесполезны, а вёсла конструкцией не предусмотрены.
–… найти мою цель будет не так уж и трудно. В Калм Бельте мало островов, и люди, если не намерены добраться до Ист или Саус Блю, наверняка будут держаться хоть сколько обжитых вод.
– И почему? Тут, кажется, довольно безопасно… – задумался Каз.
Поглядел юноша в направлении том же, что и наставник.

И потёр подбородок от старательного и напряжённого мыслительного процесса. Как в лучших литературных, али иных художественных, произведениях, гладь океанических вод взорвалась, когда титаническое создание, сошедшее с картин апокалиптических, подпрыгнуло и вынырнуло, совершило длительный и красочный полёт дугой. Засим оная тварь организовала второй взрыв в сотне метров от предыдущего, разве что полностью так и не показалось, но дало возможность оценить всю мощь габаритов местной фауны. А морских королей в этих водах более чем достаточно.
– Вот поэтому. – Констатировал Всадник Апокалипсиса, находя платок неподалёку, когда из раскрытого от потрясения рта Радвила не сошло ни слова. – Отдохнул? Продолжаем учиться, как не быть деревенщиной.

Крупное судно, способное к путешествию по Калм Бельт, упорно продолжало греметь могучим двигателем, раскручивающим гигантские колёса по бортам, и уверенно двигалось сквозь густой туман, что окружал недавно открытые миру острова. Едва успели отгреметь барабаны войны, как самые предприимчивые капитаны и коммерсанты бросились рисковать и осваивать новые рынки производства или сбыта. Там видно будет. Да, риск был непомерным, поскольку угрожал проглотить, переварить и оставить пустое место от всех инвестиций. Но потенциал оказаться в числе рыночных колонистов да превратить освободившиеся земли в колонии по добыче прибыли, застилал глаза и подталкивал действовать быстро и решительно.
Команда опытных моряков, успевших побывать – и главное, выжить – в абордажных стычках с пиратами, нанятые бойцы, что должны были обеспечить кардинально иной уровень боевой силы, опытный капитан, долгое время обитающий в Раю. Да, не уровень Нового света и класс пониже, чем громкие пираты. Но ориентироваться на жалкие проценты – это уже избыток вложений. Ведь большая часть океанических разбойников есть уровень уличной шпаны, хоть и под парусами.
– Туман густой, как молоко… – сокрушался мужчина в летах не поздних, одетый в свободные рубаху и брюки из парусины.
Капитан не ставил целью выделиться среди подчинённых. Более того, по собственным соображениям, чем ближе начальник к простому юнге, тем с большей охотой команда исполняет его распоряжения. Формируется условное братство на корабле, а это работает кратно лучше, чем метод кнута.
– По расчётам, к третьему дню выйдем за пределы Калм Бельта, капитан. – Отчитался навигатор.
Примерный ровесник руководителя, низкорослый человек держал в руках лог пос, настроенный на ближайший за окружающей территорией остров. Паранойя от перспективы потерять курс при видимости почти нулевой разыгрывалась с каждой секундой, так что единственный прибор, упрямо указывающий направление, лучше было держать при себе круглые сутки. Не слишком хотелось бы по мелкой ошибке или случайному недочёту сбиться с курса и продлить пребывание в условиях столь рискованных.
– Хорошо, как настроение в команде?
Капитан вытащил из поясной сумки трубку и поправил ремень, отягчённый верной саблей и тремя кобурами с пистолетами. Оный мужчина не курил, но эдакий предмет был для него своего рода талисманом, материальным намёком о временах, когда тот не был ещё капитаном, но попросту одним из них, идущим в бой и с морем и с врагом иным со схожей решимостью и страхом в глазах.
– Оптимистичное. Должен заметить, что обратный путь в тумане радует людей кратно больше, чем плавание до Серых островов. Все готовы трудиться, чтобы как можно быстрее вернуться на Гранд Лайн.
– Хорошо. Я уже тоже устал от этого серого марева перед глазами. Вот бы ветер с собой привезти и разогнать всю эту мглу куда-нибудь. Или хотя бы рассеять её.

– Да, только для такого понадобится что-то очень серьёзное. Аномалии, как выяснилось, характерны не только для Гранд Лайна.
– Ну, так и мы же слишком далеко уп…
– ПРАВЫЙ БОРТ! Корабль! – раздался крик смотрящего на грот-мачте.
Место наблюдателя за округой казалось самым бесполезным в тумане, но решение не снимать бдительного дозорного могло сыграть свою роль. Хоть бы и сейчас, чтобы не столкнуться со случайным судном. Таким же, как и наш обозреваемый, затерянный в безликой стихии, где может каждая форма эфирная оказаться как спасением, так и гибелью, скрытой в недрах тумана. Капитан действовал незамедлительно, когда вынимал из сумки нечто, рацию напоминающее. Такие устройства были в каждом отсеке судна, внутреннюю связь формируя. Переключил тумблер на частоту машинного отделения, капитан уловил рёв двигателя, жадно пожирающего топливо и раскручивающий гребные колёса.
– Главный машинист, лево руля на семь градусов, угроза столкновения.
Ответа не последовало, да и нужды в том не было. Массивное судно начало забирать в сторону в исполнении приказа капитана незамедлительно, а уж спрашивать что, как и зачем, можно будет после смены перед сном. Крупный грузовой транспорт не сразу, но встретился с кораблём ещё большим, что неторопливо выплывал из тумана, являя сначала пятно боле густого серого цвета, а затем и величественный корпус.
Капитан усиленно всматривался в спущенные паруса в попытке разглядеть флагшток и в опасениях заметить пиратский флаг. Товарняк уже сошёлся с соседом, будто заснувшим, на добрую четверть корпуса, но видимость не позволяла рассмотреть всё в деталях. Секунды сменялись минутами, пока глаза не смогли в пелене разглядеть высокую мачту и флагшток. Пустой. Ни единого флага не развевалось на самых высоких точках линкора.
– Что всё это значит? – сам для себя спрашивал мужчина, когда расположил руку на плече менее рослого товарища. – Тихо поднимай боцмана и наёмников. Мало ли как всё может обернуться.
Коротко кивнул, навигатор исчез из поля зрения и скрылся за спиной, стараясь не демонстрировать повисшее напряжение. Да оно и так витало в воздухе, когда экипаж замер в середине своей работы и глядел на проплывающий столь близко корабль, который стоял, как казалось, на якоре. Хотя фактически, просто ни ветер, ни волны его не смещали в стороны.
– ЭЙ! ВНИЗУ! – раздался женский голос с корабля, что почти призрак.
Все глаза устремились к источнику шума, где на фальшборте стояла невысокая фигура, держащаяся рукой за ванты. Тишина словно-то стала абсолютной, что позволяло ощутить даже робкую вибрацию корпуса судна от рокочущего двигателя. Хотя обычно для того пришлось бы очень старательно прислушиваться.
– ЗАМЁРЗЛИ? ЩА СОГРЕЕМ! РЕБЯТА! – делая акцент на последнем слове, девушка подняла руку вверх, как готовилась отдавать команду к ведению огня.
Борт линкора незамедлительно ожил, когда гандеки распахнули бойницы и выкатили стволы пушек на боевые позиции, образом тем превратили корабль в очень зубастую крепость. Время остановилось, услужливо даруя жертвам налёта лишние мгновения реагировать, и капитан разменивать их намерения не имел. Отработанным движением он переключил рацию, дабы крикнуть команду в микрофон:
- ЩИТЫ!
Окружение вокруг судна слабо замерцало, а рокот двигателя стал более отчётливым, когда прожорливое жерло стало выдавать больше ресурса на активированную систему. Воздух начал дрожать и искриться, пропитанный новым участником сцены, разве что не порождал всполохи молний в воздухе.
– ПЛИ! – неумолимо раздался крик девушки.

Весь мир утонул в рокоте взрываемых пороховых зарядов, когда пушки, что могли дотянуться до остова грузового судна, выплюнули раскалённые ядра из внутренностей. Свинцовые шары свистели в воздухе, устремлялись в единственном им известном направлении – вперёд, туда, где располагалось несчастное судно перевозчиков. Но так и не настигли, поскольку уперлись в незримое препятствие, что проявилось лишь в момент контакта с твёрдой поверхностью неуступчивого воздуха. Пустое пространство разрядилось рядами искр, расходились кои от мест ударов множественных, создавали вторичный громовой раскат в ушах зрителей.
– Щиты устояли, бросить дополнительные ресурсы на экран, пока мы не отдалимся от пиратов достаточно далеко! – на повышенных тонах приказал капитан в рацию, покамест улавливал нарастающий гул работы генератора защитной вуали.
– Сделано, капитан. Силовая установка долго так не протянет, или придётся сбавлять обороты колёс, так что надеюсь, что в погоню не пустятся.
– Услышал. Тогда будем надеяться, что не пустятся. – Подытожил капитан судна.
Да глядел оный на такой одномоментно близкий и далёкий остов линкора, что рядовыми усилиями не смог бы добраться до добычи, раз та закрылась в прочный панцирь. Команда в один голос выдохнула, как ощутила себя будто за высокой и прочной стеной, пока корпус судна медленно проплывал мимо агрессивного сородича. Лишь кто-то взирал на всё ещё видимую фигуру девушки на вражеской стороне, что была, показаться могло, вовсе не расстроена сим поворотом вещей. Как и куда более крупная тень, что за счёт специфического цвета сливалась с туманом, но даже так не удалось бы обмануться, что нечто было огромным и крылатым.
– Капитан! На бушприте! – раздался голос со стороны от матроса, внимание привлекая.
Беда не приходит одна. Удостоверился, что именно происходило на носу судна, мужчина увидел одинокую фигуру, коя невесомая, призраку подобно, стояла на деревянной балке, и подол длинного пальто не развевался, что добавлял мистики в образ. Впрочем, оно и немудрено, раз нет ветра.
– Прошу прощения. Уж слишком ей хотели опробовать пушечный залп. – Тихий голос словно-то не поддавался физике, звучал с одинаковой тональностью на всей протяжённости палубы. – Всё, что меня интересует, судно. Если вы не будите чинить мне препятствий, можете спуститься на шлюпках и отбыть в направлении ближайшего острова.
Закончил речь тот, и возникшая из ниоткуда образина пришла в движение, покуда мерно и медленно шагала к горизонтальной поверхности палубы, ловила на себе множество заворожённых глаз, что если бы могли, то просверлили в незнакомце несколько отверстий. С каждым шагом фигура становилась всё отчётливей. Да уже через десяток шагов можно было разобрать, что странное лицо было на самом деле маской, волосы оказались седыми, и то было не первичным обманом зрения.
– Мне нет до вас и до вашей судьбы дела, так что если будете мешаться…
Оборвал речь на полуслове, человек медленно потянулся за борт верхней одежды, дабы вынуть оттуда сначала длинную рукоять монструозного внешностью оружия. И в столь плохой видимости металл гарды эфеса отбрасывал весьма недобрые, даже зловещие, блики.
– Черта с два! – прозвучал голос за спиной Персиваля.
Один из матросов, который решил воспользоваться тактическим преимуществом положения, ухватился за подвернувшуюся жердь и нанёс размашистый удар по широкой дуге, когда метил прямиком в голову нападавшего. Крепкое дерево со свистом рассекло податливый воздух, врезалось в череп человека за маской и тотчас прошло мимо, сопротивления так и не встретив.

От неожиданного поворота событий самозваный герой потерял равновесие, поддавшись беспощадной инерции, и рухнул на колени, покамест глядел широко открытыми глазами на результат своего деяния.
Голова, что должна была, по меньшей мере, отлететь от удара, подобно мячику для гольфа, отсутствовала, и вместо неё струился чёрный дымок, кой разлетелся узкой полосой в направлении движения дробящего оружия, но уже быстро собиралась обратно, едва потерянный котелок на место возвращая.
– Кретин. – Глухо протянул тоном ровным и низким вторгнувшийся на борт седой человек, как ощерился. – Я тебе предлагаю спастись, а ты со спины атакуешь?
Развернулся на месте, наёмник ухватил свободной рукой волосы слишком смелого матроса, оттягивая голову вверх и поднося острие Фростморна к яремной ямке. Более никто не вмешивался, будучи в шатком положении между паникой и страхом. Лишь робкий шёпот – «логия» – пробежало по личному составу, когда надежды на отпор пошатнулись.
– СТОЙ! – словно раскат грома, донеслось до наёмника.
От возгласа, а может и от того, что рассчитывал на оный, рука оружная несколько обмякла, пока голова обернулась на фигуру капитана.
– Что тебе нужно? На пирата ты не похож. Так зачем ты напал на нас?
– Мне нужно судно. Не знаю, что в нём особенного, но заказчик хочет видеть его не в пункте назначения. – Голос наёмника остался спокойным, как и гладь окружающей воды.
Когда глаза двух мужчин встретились. С поправкой на омерзительную видимость.
– Ты понимаешь, что я не могу пойти на это? – твёрдо заявлял человек.
– Понимаю.
Повисло напряжённое молчание, пока судно продолжало медленно пересекать борт Суверена под игривым, но терпеливым взором огромной птицы на борту линкора, словно-то оное существо было со всей отдачей проинструктировано перед неслучайной встречей трёх гигантов. Разве что не хватило впечатлительности у людей, дабы встретить интерес пернатой твари к себе со всеми почестями, когда большая часть группы окончательно застыла на местах, как окружённая со всех сторон, хоть воли для действий ещё было вдосталь.
– Оставь команду. Решим всё как мужчины, – прервал затянувшуюся паузу капитан, когда ухватился за рукоять сабли, вытягивая широкое лезвие из ножен, – убьёшь меня, и команда сделает так, как ты сказал. Если я выиграю, твоя команда не станет преследовать нас. Они ни в чём не замешаны, просто наёмный экипаж.
Персиваль взял свою паузу, покамест делал вид, что призадумался. Но всё же поставил точку, когда вместо обжигающего холода кованой стали матрос в руках наёмника ощутил, как пальцы на волосах сжались, отбрасывая тело, будто кусок грязной тряпки, в сторону.
– Слышу слова капитана, Зиф, я принимаю твои условия, – так же мерно растёкся голос из-под маски.
– Как ты… – удивился капитан, едва не растерял от неожиданности пару клоков волос, – впрочем, неважно.
А неюный логист и не тратил времени зря, поскольку в сей час приближался к своему оппоненту для дуэли, да двигался расслабленно и даже вальяжно. Обе фигуры встали в стойки, готовясь к первому столкновению, и глядели друг другу в глаза.
– Последний человек, что предложил мне сойтись на мечах, получил от меня заряд картечи в живот.
– И зачем ты это говоришь? – под нос скорей бросил, чем действительно интересовался, капитан корабля.
– Чтобы ты понимал, насколько я иду тебе навстречу.
Оба бойца, по неслышимой команде, бросились друг к другу. Монселе не собирался играть в поддавки, но и тратить слишком много сил так же не планировал.

Лезвие Скорби стало острей даже для глаз, пока лезвие сабли противника спешно покрылось чёрной пеленой ответной воли. Два лезвия встретились, мёртвой хваткой сцепились и высекли сноп быстро гаснущих искр. Чей клинок поддался, гадать не приходилось. Сколь бы ни был качественным клинок капитана, с лезвием Фростморна он не шёл ни в какое сравнение. Едва Всадник Апокалипсиса собрался вывернуть клинок из позиции кор-а-кор, подныривая в стойку оппонента, но даже и сам подивился, когда выглядевшим не таким уж молодым капитан взял инициативу. Ухватился рукой, хаки окутанной почти моментально, за ворот пальто Монселе, дуэлянт сорвал фигуру наёмника с места вверх в намерениях опрокинуть и бросить на пол. На краткий миг Персиваль ощутил свободный полёт, но едва спина пала на твёрдую поверхность, как тело обратилось в газ при расслаблении пальцев от удара, когда на долю секунды оппонент лишился точки хвата. И просто вылетел за границы руки, где формировал уже новое тело, на земле стоя, в завершающем пируэт с ударом движении. Фростморн прорвался сквозь пространство и время в сокрушительном ударе, от которого и у самого мечника едва не задрожали кости во всём теле. Но и противник ожидал подобной подлости, когда намеревался встретить удар со всем полагающимся радушием восходящим встречным ударом. Лязг встречающейся стали едва не оглушил всех окружающих, как и звук падающего тела от полученного импульса. Но заявленная пауза не продлилась долго, раз капитан успел сгруппироваться и перекатом вернуться в вертикальное положение.
Тяжёлое дыхание мужчины без маски звучало особенно громко в творящейся тишине. Хотя сам боец почти и не слышал того, раз его глаза были сфокусированы на противнике, что будто и не желал продолжать бой, а пульс в ушах бил барабанную дробь. Мысли метались между собой и спутывались в догадках, почему удар оказался столь сильным, словно-то сами силы капитана обернулись против него.
– Неплохо. Я ожидал, что ты будешь сопротивляться, но большая часть моих оппонентов уже бы лежала на том свете. – Раздался чуть приглушённый голос из-под маски, когда логия не помогала звучать более отчётливо через препятствие.
– Сочту это за комплимент, – недобро усмехнулся второй дуэлист, дыхание восстанавливая.
– Чего нельзя сказать о твоём клинке. Кажется, ему слишком досталось. – Почти сразу дополнил наёмник, к удивлению вовсе без насмешки.
И мужчина бросил быстрый взгляд на лезвие сабли, поперёк которого разве что не светилась тонкая трещина. Кажется, у верной сабли остался последний удар до полной перековки, если это вообще будет возможно со сломанным клинком.
– Кажется, теперь моя судьба предрешена, – невесело усмехнулся Зиф, взглядом к противнику возвращаясь.
Оный уже не стоял на прежнем месте. Воспользовался кратким мигом смятения, фигура наёмника беззвучно пересекла всё расстояние до оппонента, пока клинок как раскалился докрасна, направляя острие в тело жертвы. Инерция удара была столь стремительной, что корпусом герой едва не врезался в корпус оппонента, но лишь сблизился до дистанции едва ли приличной. Обжигающий жар наполнил всё естество капитана, когда Ледяная Скорбь легко, даже как-то слишком, погрузилась в тело, едва не сжигая изнутри. Лезвие пронзило оппонента до малой гарды, удар которой попросту повалил мужчину на землю, смахивая обмякший корпус на доски. Всё кончилось едва ли не одним ударом. И взгляды команды были прикованы к стоящему над телом капитана наёмнику, пока все застыли в нерешительности.

– Я победил. Условия вы помните. – Прервал напряжённое молчание Персиваль, когда нашёл глазами в тумане отдаляющуюся корму Суверена. – Если вздумаете сопротивляться, жертва вашего капитана станет бессмысленной.
С два десятка шлюпок болтались на спокойной воде в стараниях держаться как можно ближе друг к другу, чтобы не потерять товарищей в тумане. Переговоры поникших голосов нарушали едва ли не абсолютную тишину, пока наёмник взирал на всё происходящее с захваченного судна. После выполненного контракта ему как-то больше хотелось выпить без закуски, чем ковыряться в машинном отделении, так что данная часть была отдана на откуп Агате целиком и полностью. Рядом лишь стояла фигура любопытного Каза, которому проще было дать передышку от занятий, чем слушать его сокрушения о скуке замкнутого пространства. И так же беззаботная Олимпия персоной собственной, что взирала на отплывающие лодки со странной ухмылкой на губах.
– Кажется, кто-то размяк, – ехидно протянула журналистка, чуть поворачиваясь на наёмника.
– Не знаю, о чём ты. – Сухо пробубнил наёмник, к фляге присасываясь.
– Да ладно, не знаешь. Всё ты знаешь, седовласый. Что, годы берут своё?
Юный ученик убийцы старался не вмешиваться в разговор старших, да демонстрировал всё же некоторую способность усваивать положенный материал, как и рекомендации Персиваля. Но даже его самоконтроля не хватило, чтобы сдержать любопытство в узде:
- Что произошло? Я что-то пропустил?
Никто не ответил, так как не успел. Со стороны шлюпки, куда забрали тело капитана, раздались напряжённые голоса, смесь радости и лёгкой паники в незнании, что конкретно делать.
– Он жив! У него есть пульс!
– Быстрее, есть чем перевязать рану?
– Дурак? Она не кровоточит. Капитан без сознания.
– Стойте, что это за мешок?
Дальнейшую суету между лодками слушать уже не было никакого смысла, так как всё и без того было ясно.
– Ну, расскажешь опекаемому, что произошло? – усмешка Беше уже становилась не просто ехидной, но и хищной, покамест Каз оставался в недоумении.
– Он не заслужил быть убитым на отшибе мира. А убивать команду контракта не было, – не то оправдывался, не то пояснил для Радвила наёмник.
– Просто кто-то слишком долго копошился в чужих снах, да? Никогда бы не подумала, что у Седой Гончей сердце ещё не совсем огрубело.
– Думай что хочешь, Олимпия. Меня только в свои манипуляции не впутывай. Что-то Агата долго возится, пойду, проверю, что с ней.
Отошёл от фальшборта наёмник и уверенным шагом направился к спуску в нутро грузового судна. Как выяснилось, оно было под завязку набито необычными ресурсами. Видимо, фрахтователь судна решил проверить, насколько новый товар окажется востребованным в водах более обжитых. Но груз мало интересовал Монселе. В мыслях скорее играла лёгкая печаль, что пришлось прижать в целом неплохого человека. Нет, сантименты не станут преградой на пути выполнения контракта, но раз уж есть возможность не оборвать достойное существование, к чему искать поводы это сделать. Возможно, в своих поисках судна Персиваль действительно заглянул глубже, чем ему полагалось.
– Мысли: Цени свою семью так же, как ценил её раньше, Зиф. И надеюсь, что после сегодняшнего дня ты взглянешь в глаза сына с новыми силами стать хорошим отцом.