[Норд Блю] Ярсий

[id201870784:bp-36291248_226213|Саша],
*Камила получила сильный удар от Амелии, после чего ее вырубило. Однако она быстро очухалась*

- Ах ты сука. Убьююю.

*Камила приняла полную форму гиены и начала принюхивался. После чего рванула по следу Амелии.*

[id496202036:bp-36291248_226076|Какая],
*От этого удара Сецко отошёл на несколько шагов назад, после чего из его носа пошла кровь. Он вытер кровь левой рукой и ухмыльнулся.*

- А ты не плох обезьянка. Но не достаточно.

*Сецко резко рванул на врага причем он бежал так близко к земле, что едва не касался ее. И около бабуина он ударил ладонью правой руки о землю и с полу оборота ударил копытами снизу вверх в подбородок Бабуна, после чего провернулся на правой ладони и приземлившись на ноги рванул вперёд и ударил рогами а живот уже отлетевшего зверя.*

[id40285253:bp-36291248_226043|Юля],

*Несмотря на размеры бугая, он был отличным мечником, поэтому на удивление Джека он заблокировал его атаку после чего мерзко улыбнулся*

- Ненавижу таких как ты. Почему ты не сдохнешь? Умри.

*Здоровяк начал меняться. Он стал вполтора раза больше и его тело больше напоминало Юлу. Ноги и вовсе стали как низ из юлы,а его тесак оказался 2 тисками. После чего он начал яростно крутиться и атаковал Джека. Тем временем, враг Кё отпрыгнул всторону увернувшись от иг приняв гибридную форму харька.*

= Кикики, а ты не плох. Но ты человек, а я съел зоан Хорек-Хорек. У меня звериные силы.

*Хз арек начал носиться по крыше туда сюда метая в Кё кинжалы.*

[id136016377:bp-36291248_226258|Алекс],
- Я тоже ненавижу такие жирные туши как ты - усмехнулся Джек сознательно выводя бугая из себя. (В случае удачи Джек мог воспользоваться его не сдержанностью и хорошенько порезать. В случае неудачи воспользоваться своим преимуществом и также порезать)
Когда бугай превратился в что то похожее на юлу Джек лишь оскалился и снова атаковал дьявольской мясорубкой при этом ловко уклоняясь от атак бугая.
Ке тем временем уклоняясь от кинжалов хорька продолжал метать в него иглы. Хоть они были и обычные но впиваясь в тело попадали в точки на теле человека, приводя к интересным последствиям.

***
Стук. Ещё один. И ещё. Металлический звук, берущий начало из хлипкой старой лачуги, ловко отскакивал от стволов деревьев, создавая звучное эхо. Он упрямо вылетал через щели в стенах, неумелые заплатки в полу и, минуя холодные струйки воды в дырах крыши, разлетался на десяток метров вокруг. Рваная линия леса, смотрящая из поцарапанного оконного стекла, тонула в утреннем тумане.
— Тц, - звук смолк и Гилберт, нахмурившись от боли, лизнул ранение на указательном пальце. Сколько ещё синяков молотком он посадит пока закончит треклятую лавку? Всё начиналось хорошо. Легкий обман на пирсе должен был сойти ему с рук. Не нужно быть великим плотником, чтобы превратить пару досок и горсть гвоздей в банальный стол с крышей и табличкой «хреновы овощи». На крайний случай можно было просто одолжить несколько вещей в безвозмездное пользование, прихватить еды на парочку дней и скрыться. Но он всё ещё сидел здесь. Сырая от дождя древесина холодила ноги и зад, а стены угрожающе скрипели, готовясь рассыпаться от каждого порыва ветра. Даже шалаш из веток и листвы посреди бури выглядел бы надёжнее, чем дом рыжей карги в тихое солнечное утро.
— Кисло, - стараясь справиться с зевотой, неразборчиво бубнил себе под нос начинающий пират. Его обвели вокруг пальца даже слишком умело. За последние несколько дней у Гилберта было куча времени, чтобы убедиться – терять женщине было, мягко сказать, нечего. Дряблая деревянная коробка, стоящая далеко за городом, на стыке травянистого пустыря и дикого леса, вмещала немного не мало две вещи. Старую скрипучую кровать, заправленную грязно-оливковым постельным, и глобус, абсурдно блестящий новизной на фоне окружения. Вот и всё имущество. Говорят, в моменты подобного отчаяния помогает разве что надежда. Сделав ставку на неё, парень принялся отчаянно исследовать стены и пол, рыться в кустах возле уличного сортира и выворачивать кровать. Ни-че-го. Запах денежных тайников выветрился из этого места вместе с уютом и забыл дорогу назад. Если вообще когда-то заглядывал.
— Гхр…Почему бы тебе не появится с другой стороны стены? – кровать скрипнула, как бы нехотя позволяя туше наверху перевернуться. Совершенно отрешённые, но уже гневные глаза мутно бегали по тёмной комнате в поисках живой фигуры. Маска на лице Гила чуть дрогнула.
— И тебе доброго утра.
— Отвратительно, - женщина кашлянула и облизнула сухие губы. Увесистая рука вяло сползла на пол, ища опору. - Опять твоя идиотская лыба на завтрак. Господи, мне не во что прочищать желудок, так что прекращай.
— Извини, извини. Тряпки ведь тоже нет – будет лежать да благоухать. Так неосмотрительно с моей стороны, - Гилберт театрально устало выдохнул, поднял выпавший из пальцев гвоздь с пола и вернулся к размеренному постукиванию. Вчера его выгнали с корабля. Это был вечер с ядовито-красным закатом. Мешок монет звонко звякнул в свете керосиновой лампы каюты, приземлившись на стол капитана, от чего тот поднял заинтересованный взгляд. Его узкие глаза превратились в две мелкие щёлки. Колкий изучающий взгляд, с тонким намёком на алчность. Парень нашёл нужную наживку для хорошей рыбы – и всё это с первого раза. Тогда он и правда подумал, что ему несказанно везёт. Без запасов еды и вещей на продажу, но хотя бы с кораблём. Шанс отплыть на следующий остров ярко маячил на горизонте. А потом он почувствовал, как мешок собственных монет врезался в его плечо, медленно сполз и приземлился в ладонь обратно. Капитан развёл руками – мест нет.
Гиберт остановился, рассматривая потрёпанную коробку с гвоздями у его ног. Не выдержав, ироничная ухмылка медленно расползлась на грязноватом лице. «Кажется, я и правда влип». Перед глазами мелькнули остальные воспоминания прошлого вечера. Торговые судна медленно качаются на прибрежных краснеющих от заката волнах, портовые работники, усталые и дурно пахнущие, влачатся домой после долгого дня и фраза. Фраза, до абсурда похожая на каждом корабле – «мест нет». «Почему вы сразу не добавили «только для тебя, красавчик»? Я хотя бы не потратил бы столько времени».

— Долго ещё будешь возиться? Мой мозг скоро станет похож на желе от этого стука, - карга сидела в противоположном углу комнаты с фляжкой чего-то явно крепкого. Сонная тень, всё ещё лежащая на её лице, не мешала плеваться ядом и сквернословить. Гилберт отметил, что снова не услышал, как она встала. Тихая, словно мышь. Хотя так близко даже мышь бы он почувствовал.
— Это самая важная часть. Забивание гвоздей требует ювелирной работы. В моей деревне говорят, что такие звуки как колыбельная для духов дерева. С ними нужно должно попрощаться, чтобы они наделили дерево прочностью, когда будут его покидать, - словно в подтверждение своей лжи рука фруктовика слабо похлопала по деревянной ножке. Гилберт осёкся лишь тогда, когда неумело собранная конструкция угрожающе зашаталась. «Да уж. Жалкое зрелище».
— Ты уж постарайся. Я бы из такого сбежала даже без колыбельки, - карга скептично усмехнулась, сделала ещё один большой глоток и шумно поднялась на ноги. Стульями и столом в этом доме служил наполовину разваленный пол. В принципе, как и остальной мебелью. Гилберт задумался о том, знала ли она, что его отошьют все городские капитаны, когда соглашалась на сделку. Наверняка. Он чувствовал это нутром. О ней говорили все работники порта во время потасовки, а значит, она жила здесь как минимум несколько лет. Знала местные обычаи и стопроцентно догадывалась, в чём негласная причина. Негласная, потому как расследование в форме лисы и подслушивание разговоров в порте дало ровно ничего, кроме грязных постельных подробностей. Никто не хотел болтать лишнего.
— Ха-ха. Это лишь фундамент, - бодро отмахнувшись, пират глупо улыбнулся. Его глаза, красноватые на уголках от племенного макияжа, напоминали два полумесяца. Главное, не переборщить с наигранностью. – Технология подразумевает создание хрупкой основы и укрепление её деталями. Парочка гвоздей, досок, золотые руки – и это будет лучшее, на что способы мои руки мастера. Всё здесь, - указательный палец пару раз тронул часть головы немногим выше виска. Теперь, когда Гилберт был уверен, что женщина что-то да знает и видит его, как открытую книгу, нужно было сохранять прежний образ. Позволить оппоненту думать, что он полностью контролирует ситуацию. В любом случае, ему пока нужна была причина свесить ножки с чужих плеч. Хоть дом карги разваливался на части, но еду она всегда приносила достойную уровня «съесть и не откинуться». А значит, будет время найти решение проблемы, не тратя его на пропитание.
— Хм-м, - она остановилась на половине пути к двери. Рыжие волосы, перемешанные с проседью, шевелил утренний сквозняк, залетающий через щели в стенах и крыше. На женщине всё ещё висела та же помятая простецкая одежда и сумка через плечо из дешевой рыжей кожи, что и неделю назад. Ноги, облачённые в чёрные сапоги с золотыми пряжками, отбивали тихий задумчивый ритм. Казалось, Гилберту выносили приговор. – У тебя есть пар…
Голос стих, перебитый ровным стуком о сырую древесину. Чуткий слух позволил уловить движение нескольких людей за дверью. Двое. Довольно крупные.
— Откроешь или мне их поприветствовать?

[id136016377:bp-36291248_226255|Алекс], [id201870784:bp-36291248_226213|Саша],
Ну что же, ее крики не прошли даром. Добрые люди все таки остались в этом мире, и весьма наивная Кэррот, смотрела такими мимимишными глазками-пуговками. Что невольно хотелось бы спасти этого бедного кролика, а иначе бездушные тут душонки. Хотя, кажется не такое уж и спасение пришло. Эти люди, что ее схватили, на вид были еще теми отвратными мерзавцами, но в новеньких было что-то иное уже. Спасать ее не особо и торопились, а вот хватка позади усиливалась куда сильнее, чем больше доставляло дискомфорта кролику. Но кому какое дело до таких мелочей? Пусть ее руки немеют, от чрезвычайно сильной хватки. Пусть в карих глазах ребенка, и плескается весь этот ужас, так не знакомого ей мира. Малышку тут все пугало, и просто хотелось уже вернуться домой. Странные люди восседали перед ней, и странные речи молвили они. Глаза минка застилали слезы.

- Дяденька, я не знаю что вы от меня хотите, но помогите пожалуйста!

Слезно молвила она, но дождаться новых слов, или действий, та не успела. В студию ворвались новые герои, которые спасли так сказать без лишних вопросов. Немного немой сцены, а Морковка с опозданием понимает что ее освободили.

- НАКОНЕЦ ТА!!! Это потрясающе, гарчу!

Радостно восклицала она. Но что же насчет первых, отважных героев, что не спешили спасать юную Кэррот. Ей показалось это странным, но и их стоит поблагодарить, а минки благодарные! Так что Морковка без зазрения совести накинулась на "бедолагу", что предлагал до боли странные вещи, хммм, с обнимашками и тисканьем. Приговаривая что голенькие люди это мило, а кусать гладкую кожу весело. Кролик явно не хотел оставаться в долгу, и прибывая в ожиданиях смачно кусала первого.

Женщина подняла руку и остановила резким пронзительным взглядом. Значит, сидеть тихо. Гилберт расслабился и вновь взглянул на коробку с гвоздями, выбирая бойца получше. Ни то что бы рыжехвост любил втягивать себя в бессмысленные сражения, но в этом богом забытом месте появление людей настораживало. И это понимал не он один.
— Да? – карга остановилась возле двери, положив ладонь на ручку. Ответа не последовало. Гилберт услышал, как по ту сторону кто-то неуверенно переступил с ноги на ногу. Лоб женщины разрезала напряжённая складка.
— Рыжая М? – карга окаменела на месте, когда тишину наконец разрезал грубоватый низкий голос. «Мужчина, лет тридцати. Видимо, условно главарь их парочки, потому что первый отступил. Интересно, испугался или просто занервничал?». Ситуация всё ещё казалась подозрительной. Судя по реакции хозяйки сего чудесного дома, адресом явно не ошиблись.
— Рыжая М? – передразнила она. - Это прозвище твоей подружки? Как же я вас блять ненавижу, пьяницы подзаборные! Когда эта старая свинья перестанет отправлять ко мне всех свои неадекватных алкашей?! – замешательство прошло, уступая дорогу раздражительности. За неделю рыжехвост увидел достаточно оттенков её скверного характера, чтобы уловить бриз лжи. Прежняя карга бы наверняка сплюнула в сердцах, шумно выдохнула и ушла восвояси, бубня комплект ругательств. Эта же всё ещё стояла напротив двери, твёрдо, но с должной настороженностью. Во взгляде потонула усталая, будто до боли привычная решимость. Она прощупывала почву и чего-то ждала. – Я повторю только один раз: проваливайте. Целее будете. И передайте Вайзу, чтобы он наконец нанял охрану для своей вонючей таверны! Меня уже тошнит от ваших пьяных рож!
— Мы ищем Миранду Робетсон, - мужчина за дверью будто оглох. Он прочистил горло под звук раздражительного цоканья карги. – Нас предупреждали, что ты будешь не очень рада. Открывай дверь. Есть разговор, - он помедлил. – Пожалуйста.
— Забудь сюда дорогу. Я расплачусь с Вайзом за твоё пиво, поэтому иди к своей М и хорошенько поплачь на её упругих грудях. Наверняка простит, - её голос звучал как никогда серьёзно. Тон, от которого хотелось вжаться во что-то небольшое и безопасное. Словно предупреждение: ещё шаг и дороги назад не будет.
— Миранда! – голос за дверью наполнился отчаянием.
— Можешь не благодарить, - она усмехнулась. – Всё равно твоя алкашская голова ничего не вспомнит на утро. Это будет к лучшему, - акцент красноречиво упал на последнюю фразу. – А теперь проваливай. Сделаю тебе милость и всё-таки повторюсь, - женщина развернулась и, пошатываясь, нашла место, где совсем недавно «завтракала» дешевым алкоголем. Половица скрипнула, когда она снова села. Гилберт заметил, каким напряжённым всё ещё было её тело. Наверное, карга знала этих людей даже лучше, чем сама того хотела.
Всё на мгновение стихло, кроме редких покапываний с крыши. Говорящий злобно клацнул челюстью и сплюнул, ища что-нибудь для вымещения алеющий в груди эмоции. Чтобы услышать последнее не нужно было быть даже зоанщиком – грузный мужчина не старался быть тихим.
— Она бесполезна. Я же тебе говорил! Только зря потратили время, - судя по звуку, он что-то схватил. – Мы уходим! – шаги стали звучать громче. Две пары ног: одна шла прочь, разрезая пространство своей яростью, вторая неловко семенила следом, запинаясь. Она пыталась отчаянно сопротивляться, но вскоре звуки начали стихать. Незнакомцы отдалялись от хижины быстро, а человеческая форма не позволяла выяснить больше. Гилберт не был готов выдать свои способности только ради подслушивания – это значило открыть также и его самую большую слабость.
Он хотел спросить. Узнать, что это, чёрт возьми, это было. Но слова как на зло застревали в горле, встречаясь с холодным взглядом женщины напротив. Это точно карга? Та самая, что неделю назад выдыхалась от минутной схватки, что ворочала по любому поводу и ненавидела, казалось, всё живое? «Они ушли. Так почему бы тебе, чёрт возьми, не вернуться к образу злой бабки?»
Ответ не заставил себя ждать.

— Миранда! – хлипкая дверь распахнулась и, не выдержав силы удара, слетела с петель, с громким звуком повалившись на землю. – Я не могу уйти просто так! Это ты, я знаю! – лицо появившегося подростка сияло от счастья. Видимо, тот самый второй. Он не выглядел опасным. На вид лет 16-ти, со смазливыми кукольными чертами лица и длинными зелёными волосами, собранными в тугой хвост. Добротная одежда, пыльная от дороги, выдавала не бедствующий кошелёк. – Ты стала ужасно бескультурной, но я никогда не забуду твой голос.
Вопросов становилось больше. Гилберт заметил, как в глазах карги блеснула искра узнавания. Она подняла флягу, зубами сняла с её крышку и глотнула обжигающую жидкость. Мальчик, не дождавшись ответа, спокойно сделал несколько шагов навстречу.
— Алик, - она посмаковала это имя на языке и скривилась. Большие фиолетовые глаза незваного гостя засверкали от влаги. Словно не замечая её реакции, он почти заплакал от счастья.
— Господи, мы уже и не надеялись тебя найти. Роб и Сэнди были против, но нам так нужна была твоя помощь в…
— Какого хрена ты тут забыл? Я разве не сказала тебе и твоему дружку проваливать? - грубо перебив, карга поджала ноги и свободно свесила руки с колен. – Он, вроде как, будет поумнее. Последуй примеру старшего и найди дверь, - она хмыкнула. – Вернее то, что от неё осталось.
— Нет, я же сказал, нам нужна помощь! – без намёка на страх мальчик упрямо топнул и всплеснул руками. – Наши люди нашли сердце тех контрабандистов. Они уже не жалкая группка, Миранда, это целый подпольный синдикат. Мы уничтожали их мелкие организации с корнем, словно сорняки. Но они появлялись и появлялись. С каждым разом больше, чем в прошлый. Мы думали это просто мелкие зародыши, но теперь они ведут дела с мировым правительством! Пять лет – и их огромная сеть уже готовится перейти с контрабанды украденного на сбыт оружия.
— Жалкая ситуация, - губы карги, проигнорировав льющееся в словах отчаяние, расползлись в безразличной ухмылке. Только сейчас Гилберт, старающийся всё это время тихо сидеть в углу комнаты и не привлекать внимание, услышал шумное прерывистое дыхание у порога. «Давно он там стоит? Видимо, вернулся за напарником. Чёрт, из-за этого бьющего по ушам крика даже не обратил внимания». Пират удивлённо изогнул бровь, когда осознал слова смазливого парниши. Ему точно 16?
Мужчина выдохнул, словно собираясь с силами, и сделал громкий твердый шаг в дом. Место, где сидела карга, было прямо напротив. Гилберт смотрел на разворачивающуюся драму сбоку, словно в театре. Не хватало пожевать, кресла с мягкой обивкой и сухого пола, а так вполне недурно.
— Ха-ха, а ты ещё более жалкая, чем я запомнил, - нахальная улыбка с издевающимися нотками ему не шла. – Боже, потратить два месяца на поиски и получить такую грязь. Если бы я знал, то остановил бы его ещё на базе, а не как дурак поверил, что надежда есть.
— Помолчи, Чак, - голос зеленоволосого предупреждающе опустился. – Мы в чужом доме, нравится тебе это или нет.
— Да уж пожалуйста, - он усмехнулся, очень болезненно и резко, словно кто-то в этот момент пронзил его сердце. – Я всё равно не знаю, что мне сказать. Глядя на «такое» спасение, - взгляд упал на помятую женщину, - я лучше пущу себе кишки прямо сейчас.
— Так развернись, сделай пять больших шагов и делай, что хочешь, - безразлично отозвалась карга. Она вяло махнула рукой в сторону двери и стала хлопать себя по карманам штанов. Малец, словно что-то осознав, засуетился на месте. Он выудил из своего белоснежного рюкзака металлический портсигар, задумчиво перебрал пальцами содержимое и протянул найденное рыжей.
— Оставил парочку. После того, как ты ушла.
— Отвратительно.
— Знаю, - он улыбнулся. – Но ведь за это ты их и любила?

Искра, пламя, затяжка. Комната утонула в тишине и дыме, когда яркие языки опалили травяную смесь. Едкий табачный запах с примесью сосновых иголок заставлял нос фруктовика страдать и кривиться. Никто не спешил, даже время. Зеленоволосый мирно стоял напротив женщины, и Гилберт был готов поспорить, что он напевал сейчас себе что-то очень милое и приятное. Сигара, зажатая в её пальцах, медленно тлела, осыпаясь серым пеплом. Карга глубоко дышала, задумчиво осматривая зияющую дырку в крыше. Волновался лишь Чак. Сейчас его раздражённые постукивания и фыркания казались до абсурдного оглушающими. Наконец не выдержав, он сжал руку в кулак до белых костяшек, клацнул зубами и за несколько больших шагов удалился. В комнате снова стало тихо. Алик не повёл и бровью.
— Похоже, мы, наконец, можем спокойно поговорить, - он уселся на пол и взгляд фиолетовых глаз резко качнулся вбок. У Гилберта от неожиданности перехватило дыхание. – Надеюсь, твоя псина неболтлива.
— Я могу просто продолжать делать вид, что меня здесь нет, - через маску рыжехвоста проступила глупая улыбка. «Чёрт, нельзя так пугать, я почти потерял самообладание».
— Тогда, - он вернул себе прежнюю невинность и сосредоточился на лице рыжей, - я расскажу вам кое-что. Маленький ценный секретик, который мне нашептала одна птичка, - его улыбка, внеземная, почти ангельская, скручивала живот, подзывая к горлу ком рвоты. – Через месяц каждый человек на этом острове будет мёртв.