[Вест Блю] Мертольф

Все так и было. Зуб даю. Об этом все говорят! Ну, определенно, мы сами видели. Вот как молвил, так и стало. Чему быть - тому не миновать. Скыдыщ.
[ Переход вооот сюда: https://vk.com/topic-36291248_34671292?offset=80 ]

«Самое сложное в нынешней ситуации — вспоминать. Иногда самое болезненное оружие для нас — память. Особенно когда она остаётся единственным, что у нас есть, — мягко повторяет тёмноволосая девушка в своих мыслях, прикрывая устало глаза. — Даже если времени прошло мало, привязанность не показала свои плоды, видеть смерть людей — мучительный яд для врача, внутривенно вколотый насильно и без особого желания. И теперь, пытаясь противиться — бесполезно. Чем больше жертв — тем сильнее опускаются руки. Однажды даже я не смогу их поднять, прости, отец»

Ей приходилось сторожить снаружи, уверяя себя в полезности этого действия. В ту пору стояло жаркое солнце — на открытом просторе оно пекло, нет, жгло голову, заставляя бежать в тень, желая насладится кратковременной прохладой. Оставаясь как раз таки под листвою, окружая себя зеленью дикой природы острова, Нинг почему-то совсем не чувствовала, как жара отступала и отвлекалась на неё из-за элементарной скуки перед поставленным условием оставаться здесь и следить за всем со стороны. Не влезать, но дать сигнал в случае чего, если что-то не так будет проходить на улице или кто-то посторонний, подозрительный придёт. А затем прогремел взрыв — мощный, сносящий ударной волною всё, что только было на его пути. Обломки, яркие языки пламени и хаос, совмещенный с криками умирающих. Всё произошло слишком быстро, ей показалось, будто бы всё вспыхнуло на глазах и погасло за секунды, стоило только однажды закрыть глаза. Тлеющие огоньки медленно угасали, показывая изуродованные трупы людей и там, на горизонте, стремится скорее добраться дозорный патрульный отряд. Самое болезненное даже не смерть стольких — где-то под обломками похоронен кто-то родной сердцу, огонёк которого точно так же тлел, внезапно охлаждая душу морозным дыханием под макушкою. В ту пору многое произошло и после взрыва весь сюжет истории разметался, оставляя даже команду ни с чем — кто-то бежал, кто-то спасался, а кто-то умирал под обломками, оставляя после себя только трупы и чувство потери. Такова была истинная природа жизни в этом мире — на каждом шагу подстерегает опасность и смерть, а потому, безопасного пути преодоления этих преград нет. Рано или поздно такая судьба постигнет и тех, кто смог избежать смерть в этот миг — когда лишь угодно будет времени не дано людям понять.
Изнеможденное тело падает на землю, а потрясённое увиденным сознание медленно, но верно, проваливалось в пустоту. И желание провалится в неё было бесконечным, но в конечном итоге оставляя её лишь на время в бессознательном положении, пока огонь разгорался сильнее, сжигая мосты жизни умирающих в пламени людей.

Этот кошмар вновь и вновь повторялся в голове новой порцией ядовитых снов. Желание остаться в пустоте сменилось искренней мечтою поскорее проснуться и открыть свои глаза, увидев знакомую каюту и ощутить запах моря. Никогда ещё так не желала Нинг полной грудью вдохнуть этот морской бриз и коснуться рукою своею прекрасного голубого водяного покрова. Но истинное её пробуждение лишь сталкивается с знакомым ароматом лекарств, вызывающих лишь рвотный позыв. Даже будучи медиком по своей натуре и обучению, девушка всё равно почувствовала себя неуютно на кровати с такой смесью запахов и от того сознание поскорее захотело покинуть кровать, но тело длительное время не поддавалось. Глаза от усталости слипались, а голос непривычно хрипел. Лишь на третий день её пробуждение заметили и накормили, оказалось, задержалась тёмноволосая девушка у какого-то одинокого медика, унесшего потерявшую сознание Нинг до прибытия патрулей. Её виновность, а уж тем более причастность, никто бы не смог доказать и от того совершенно никто не искал — даже при всем желании скорее покинуть своего спасителя и отправится на поиски остальных та не смогла подняться с кровати.

Да и все её мысленные попытки были тщетны.
«Кто выжил — давно уже сбежал, поговаривают, в тот же день один из кораблей покинул порт. Трупы тех, кто умер, давно уже собрали, разгребая разрушения. Боюсь, в этом нет ни единого смысла, а потому вынужден просить вас, как врач - врача, отдыхать и не думать сейчас о потерях».
С точки зрения медицины Нинг была полностью права, но как человек, вновь потерявший свой смысл жизни, она желала найти и ухватиться за последнюю нить «судьбы», даже не видя её. И ухватиться от того было не за что.

Так, постепенно, дни сменялись неделями, а после скоротечное время, преодолевая свои границы, задержалось на месяце и нескольких днях после произошедшего — о разрушениях и пиратах стали всё меньше говорить, но дозорные до сих пор продолжали обыскивать мирных жителей деревень на укрывательство. Каждый раз, когда они посещали одинокую лачугу спасителя Нинг, этот мужчина, уже в своём возрасте, говорил, что спасённая — его внучка, приехавшая обучится искусству врачевания для дальнейшего процветания медицины в новом поколении. И каждый раз это спасало тёмноволосую девушку, в обмен отвечающую помощью в лавке и наставлениям в медицине. Ночью она читала книги, стараясь отвлечься от закрадывающихся перед сном мыслей о произошедшем, утром и днём помогала своему доброму спасителю, но ближе к вечеру до ночи уходила, пытаясь найти хоть какие-то зацепки и ни редко возвращаясь к разрушенной постройке, пытаясь найти хоть что-то новое.
Попытки — тщетные. Любой слух кончался тем, что местонахождение неизвестно. Кто-то выжил, но кто — неизвестно. Ей хотелось хвататься за каждый слух и проверять его, но подсознательно каждую свою попытку Нинг сама обрывала с корнем. Что будет, если она попытается вновь и всё окажется тщетным? Каждая подобная попытка вселяет в неё уверенность и надежду, но сталкиваясь с тупиком, забирая чуть больше, чем просто «желание двигаться». Слабохарактерной она не была, но ломалась от каждой новой попытки, сдаваясь к сроку в полторы недели. Тогда слухов не осталось, а желание избавить себя от мучений усилилось. И только редкая улыбка больных детей, приходящих за помощью в забытую лавку, вселяло в неё ту самую надежду, от которой любая попытка не избавит — надежду на благополучие в её собственной жизни, которой так необходим новый глоток свежего морского воздуха.

[id345669313:bp-36291248_191863|Jihyun],

И так, вернемся в то время когда команда горного змея еще была в полном составе. После крепкой попойки в море и знакомства с новыми накама прошла по меньшей мере неделя и наша команда бравых пиратов успешно высадилась на остров. После чего оккупировала местный бар, продолжая разглагольствовать о том, кто больше выпьет, пока капитан и навигатор решали важные дела с работорговцами и прочими “дружками” Шан Ли. Конечно, Натаниэль изъявлял желание присоединится к ним в штурме, но ему было велено остаться на скамейке запасных. До того самого момента, когда капитан вернулся за подкреплением. Все боеспособные члены команды были взяты с собой в атаку на третий штаб работорговцев и так уж вышло, что когда они прибыли никакой Шан у входа не оказалось и им пришлось сходу принимать решение о том, что делать дальше. Естественно, никто не решился озвучить, что это может быть ловушкой, ведь по глазам Реншу сразу было все понятно. Если это и была ловушка, то они все равно пойдут туда, а разбираться будут походу дела.
Чего и следовало ожидать - штаб работорговцев оказался идеальным местом, чтобы “разобраться” с крысами, которые так портят жизнь честным предпринимателям, что всего-то торгуют людьми. Так вышло, что всех кто так или иначе был связан с Шан Ли вырубили, повязали и собрали в одном месте. Для чего это было сделано? Конечно же для того, чтобы публично казнить всех тех кому хватило наглости портить жизнь работорговцам. И вишенкой на торте было то, что тем кто должен был собственноручно лишить их жизни выбрали нашу повелительницу посохов. В этот момент каждый думал о чем-то своем и менестрель не был исключением. С одной стороны он доверял этой чертовке, а с другой стороны - готовился к худшему. И если поначалу у него были сомнения на её счет, то у Рена их не было. Это было видно по глазам и тому холодному спокойствию, которым так и веяло от него. Такой настрой и перенял музыкант, а потому когда пришла его очередь “умирать”, всего на миг, но он ухмыльнулся. Вскоре пираты горного змея были освобождены от оков и схлестнулись в сражении не на жизнь, а на смерть.
Собственно, пока пираты были заняты работорговцами главная шишка этой своры собак решила улизнуть и навигатор бросилась за ним.
Следующее, что помнит Натан это как они закончили свои дела и было собирались рвать когти, как прогремел взрыв, который за пару мгновений унес десятки жизней. От взрывной волны его отнесло на несколько метров назад, где его встретила деревянная балка. Об этот самый предмет местного интерьера менестрель расшиб голову и казалось бы на этом все и закончится, но нет. Спустя пару минут мечник пришел в себя, однако, к тому моменту помещение в котором он находился охватило пламя и балку в том числе. Можно было услышать треск дерева, который не предвещал ничего хорошего, а потому Натан должен был уходить. Кое-как, с трудом, встав на ноги он успел отойти в сторону, прежде чем балка не выдержала. Потолок обвалился и загородил ему проход к его накама. И даже если бы он был в состоянии вернутся за ними, не было никакой гарантии, что им повезло так же как и ему. Закусив губу от злости и обиды он похромал на выход из здания. По лицу стекала кровь, прямо на одежду, что еще осталась на теле парня, а на душе было так мерзко и больно. Казалось, что грудную клетку сдавливает рука великана. Тело зудело от боли, кожа была вся в ссадинах и синяках, а сам он еле-еле перебирал ногами, но спустя какое-то время он все же смог найти выход из этого пылающего здания. Снаружи его ждала новая порция новых ощущений. Ведь осознание происходящего накатило новой волной и он в отчаянии упал на колени. Тело ломило, перед глазами все плыло и казалось, что он больше никуда не пойдет, но автопилот взял все в свои руки. Тело само двинулось дальше, к деревьям, и только преодолев несколько метров пират окончательно потерял сознание.

Очнулся он спустя несколько дней. Стоило ему открыть глаза, как в них сразу же ударил яркий свет, который буквально заставил его щурится. Однако, это не помешало ему осмотреться. Находился он в комнате, где стены были увешаны шкурами животных, какими-то ожерельями из трав и грибами. Справа виднелась мастерская где стояли какие-то склянки и инструменты для разделывания местной фауны. Ну а рядом с кроватью стояла тумбочка, а на ней был стакан с водой. Видимо, на случай, если он пострадавший придет в себя. Однако, ни одной живой души рядом с ним не было. Тогда, кто же заботился о нем все это время и куда он делся? Впрочем, это потом.
Сейчас Натаниэля больше волновала судьба его друзей, нежели его собственная, поэтому ближайшие пару минут он лежал с закрытыми глазами и пытался побороть желание взвыть от душевных терзаний, которые накатили с новой силой. Но вместе с этим пришло и смирение… так что вскоре он все же попытался приподняться, чтобы хотя бы утолить свою жажду, но тупая боль дала о себе знать, буквально заставив музыканта лечь обратно.
- Вот докатился…., уже и воды попить не в состоянии, - немного самоиронии не помешает. Все таки, как он думал, он был один, но оказалось, что это не так. Услышав голос пострадавшего из другой комнаты его спаситель поспешил его навестить. Открыв дверь и зайдя в комнату он своим тихим, размеренным голосом произнес, = Так значит ты уже очнулся. Я рад, что мне не придется хоронить тебя на заднем дворе. - можно было подумать, что это был сарказм, но нет, этот мужчина был вполне серьезен. Просто у него было довольно своеобразное чувство юмора, которое не дано всем понять.
= Как себя чувствуешь? - поинтересовался брюнет, подходя к кровати больного.
- Могло быть и лучше, - в голосе мужчины слышались нотки сарказма, но после небольшой паузы он добавил, - Но могло быть и хуже. - если бы он мог, то пожал бы плечами и выдавил бы из себя дурацкую улыбочку, но чего тут греха таить. Физически он чувствовал себя не так уж и плохо, а вот морально крайне дерьмово, но его спасителю об этом знать совсем не обязательно. Тем не менее, крайне невежливо было бы с его стороны не поблагодарить человека, что спас его, поэтому сразу после этой фразы он выдал что-то из разряда:
- Спасибо, что не дал мне помереть в том лесу.
На что охотник отрицательно покачал головой, = Это не меня ты должен благодарить, а моего непутевого сына. Это он принес тебя сюда, а я просто не сдал тебя дозорным.
Со стороны Натаниэля послышался тяжелый вздох, - Так значит ты вкурсе кто я такой…. - короткая пауза, - А что с остальными? - недолго думая спросил он, надеясь получить хоть толику надежды, но хозяин дома лишь бросил, что он знать не знает. После чего он бегло осмотрел пострадавшего и сказал ему отдыхать.
Хоу ничего другого не оставалось, кроме как подчинится. Он закрыл глаза и сразу же провалился в сон.

В следующий раз наше горе луковое проснулось от того что почувствовал на себе чьи-то прикосновения. Открыв глаза его взгляду предстала такая картина: молодой парень, лет восемнадцати стоит над ним, а его рука легонько сжимает его плечо из-за чего, он, собственно, и проснулся.
= Проснись и пой, - зазвучал звонкий голос спасителя пирата, который для музыканта звучал как скрежет расстроенного инструмента.
От такой какофонии звука мужчина нахмурил брови и пару секунд как-то по недоброму глядел на причину своего пробуждения.
= Я пришел сменить тебе повязки и мне будет гораздо практичнее, если я буду делать это когда ты в сознании. - парниша уже успел убрать свою руку с плеча мечника и усесться на край кровати. = И да, было бы неплохо, если бы ты сел.
Натан состроил недовольную гримасу, но ничего говорить не стал. Он попытался сесть, и ну, надо же, у него вышло! Только вот каждое движение сопровождалось новой партией боли, дискомфорта, зуда и жжения. Так что вместо слов бородач выдал обильное количество звуков, которое походило на хорошо знакомые нам “Ай-ай-ай” и нечто отдаленно напоминающее “твою мать, как больно-то!” В это время Дагур, так его звали, наклонив голову набок наблюдал за сим действом. В голове у него была масса идей как можно было бы подразнить обладателя этих сексуальных усиков, но он, будучи хорошо воспитанным, решил воздержаться от комментариев.
Когда же Натаниэль наконец сел он принялся за дело. Бинты по телу были сняты и небрежно скинуты на пол. Далее ему предстояло намазать ожоги менестреля мазями, которые его отец раздобыл в городе, что он, собственно, и сделал. После этих манипуляций пострадавшего вновь обмотали бинтами, но на этом дело не закончилось. Ведь им еще предстояло сменить повязку на голове, но там у мужчины просто не было клочка волос, а на его месте был выдран кусок кожи, который вполне себе неплохо заживал. Медленно, но верно, как говорится. Да, ему повезло не схлопотать сотрясение мозга, но ожоги по всему телу могли в любой момент начать гнить… а значит в скором времени мужчину придется доставить к врачу. О чем Дагур поспешил ему сообщить, но не напрямую, = Я уговорил отца дать тебе еще немного времени. Сможешь остаться тут пока не сможешь встать с кровати. Это все, что мы можем тебе дать.
По голосу можно было понять, что отец и сын не сошлись во мнениях на его счет и парнишке намекнули, что пирату в их доме не место. И Хоу прекрасно это понимал. Однако, его мучали вопросы. Почему его спасли? Сколько уже прошло времени? Выжил ли кто-то из его товарищей? Он так много хотел узнать, но вместо всего этого сказал лишь короткое “спасибо”. В его голосе были нотки печали и горести, но ему совершенно не хотелось доставлять неудобства тем кто ему помог.
На этом их короткий диалог подошел к концу и с тяжелым сердцем молодой охотник собрал грязные бинты и покинул помещение, оставляя мечника наедине со своими мыслями.
Он же, в свою очередь, лег обратно в кровать и уставился в потолок, обдумывая свои дальнейшие действия. Сердце хотело сорваться с места и отправится на поиски накама, а вот здравый смысл твердил, что они были мертвы, а если кто и выжил, то находятся в том же состоянии, что и он, если не хуже. Но если они мертвы, то хотелось бы лично увидеть тела… А значит обязательно нужно сходить к тем складам, но сначала нужно встать на ноги.
Ах, так много дел, так мало времени и сил… с этими мыслями он вновь погрузился в сон.
Всю следующую неделю он восстанавливался от полученных травм и в этом ему помогали мази, которыми его обмазывали каждый божий день. Ему даже притаскивали еду и порно-журналы! Но это не особо помогало отвлечься от плохих мыслей… скорее уж занимало на какое-то время, а потом снова наступала апатия.

Если не вдаваться в более значительные и информативные подробности, то Натаниэль Хоу провел в домике охотника полторы недели и только спустя это количество времени мог твердо стоять на ногах. Как и было обговорено после своего восстановления музыкант покинул домик охотников. Благо хоть ему сказали в какой стороне находится город и дали с собой еды, да воды. Он еще раз поблагодарил своих спасителей за все что они для него сделали и пошел своей дорогой.
В первую очередь путь его лежал к тому самому штабу работорговцев, где он надеялся найти хоть что-то… но там, на месте, он не нашел ничего, кроме углей и остатков здания. Ни охраны, ни тел, ни каких-либо вещей, ничего.
“А на что я надеялся? Прошло так много времени… конечно я никого и ничего здесь не найду” - подобные мысли быстро обуяли голову и какое-то время он просто стоял на одном месте, пытаясь прийти в себя.
Когда же он более или менее оклемался, то просто ушел прочь, подальше от дурных мыслей, от этого места.. от всего. Пока что.

Во вторую очередь путь его лежал в ближайший город, дабы найти себе там врача, жилье и новый музыкальный инструмент, ведь старый сгорел в огне, и конечно же начать действовать. Хоть его и печалила судьба его товарищей, но сидеть сложа руки он не собирался. Первым делом по прибытию он прикупил себе новых вещей, а конкретнее шляпу и плащ, дабы хоть как-то скрыть свою принадлежность к пиратам. Ведь Дагур и Ральф были так любезны поведать ему, что его команда тут у всех на слуху и что дозор весь остров на уши поставил в поисках их шайки. Этим, собственно, музыкант и собирался воспользоваться. Слухами о том, что якобы горный змей не был уничтожен и подтверждением тому будут смерти всех, кто будет им мешать. Но это потом.
Вторым делом стали поиски врача, но тут далеко ходить не надо. Понадобилось всего-то спросить где тут у них больница и ему подсказали, что есть тут у них лазарет, при базе дозора и дескать есть у них тут лавка медика, который за скромную плату может подлатать. Естественно между первым и вторым Хоу выбрал меньшее из зол и отправился в местную лавку, где ему предстояли переговоры с квалифицированным специалистом (нет). Уже на месте он узнал, что лавкой владеет ворчливый старикашка, который просит далеко не маленькие деньги за свои услуги, но делать было нечего и после недолгих раздумий менестрель все же согласился на его условия.
Теперь нужно было найти жилье, а для этого лучше всего подходила любая ночлежка, где можно было дать на лапу кому нужно и его никто бы не трогал. Конечно, чтобы найти такую понадобился не один час, но оно того стоило. Комнату он снял на неделю. Так сказать на первое время. После чего отправился в местную таверну, добывать сведения, распространять слухи, и выпить.
Естественно уже спустя пару часов сработал эффект сарафанного радио и слухи разошлись по округе, а самого Натаниэля уже и след простыл. Ведь, он прекрасно осознавал, что за тем кто будет распространять подобные слухи рано или поздно придет дозор. Поэтому он поспешил слинять куда подальше, оставив тем кто придет одну единственную подсказку в виде завуалированного послания, которое звучало следующим образом:
“Я хочу рассказать о бое средь скал,
О пролитой крови и чувстве вины,
Как смертельно изранен, дракон умирал
В том ущелье глухом, сердце горной страны. ”
А отправился наш герой прямиком к месту взрыва, дабы дождаться гостей…

[id156637429:bp-36291248_191943|Виктория].

Это был очередной день из цикла той самой жизни, созданной злополучным взрывом, после которого минуло много времени. Весь распорядок дня почти никак не изменился, Нинг, как и полагается, поднялась ни свет ни заря, дочитывая старую книгу местного знахаря, за которой благополучно вчера заснула, не в силах продержаться ещё хотя бы минут десять за строками заумных, но довольно знакомых медицинских терминов. Книга оказалось довольно интересной, хотя и информация в ней было лишь переосмысленная из учения, которое пришлось ей пройти ещё в годы обучения — всё тоже самое, просто построение текста иное. Будто бы мир не мог дать ей больше знаний, хотя сама она была просто уверена, что ошиблась книгой и потому вежливо вернула её хозяину с улыбкой перед открытием лавки. В остальное время день прожит был размеренно и медленно — в лавку заходили незнакомые люди, местные жители и проезжие торговцы, выкупающие различные масла, лекарства, мази и даже травы. Мужчина, пожилой и, на самом деле, довольно ворчливый, требовал плату за свои услуги, но то было вполне нормально — судя по его словам другого опорного пункта медицинской помощи здесь не было, за исключением местной больницы при дозорных, но для некоторых обращаться туда равносильно самоубийству. Даже сама Нинг за знаниями не решалась туда идти — команда даже спустя время была на слуху и показываться лишний раз было проблематично и несколько глупо с её стороны. Даже в лавке она старалась оставаться только в тени (в задней комнате, предоставляя себя в роли посыльного для старикашки среди склада трав и мазей). Возможно, если бы она хоть раз показала бы макушку от туда — столкнулась бы со своей судьбою, но усатое прекрасное создание покинуло лавку, так и не столкнувшись с ней. К сожалению, благополучная матушка судьба разделила их, предоставив лишь одну возможность. Или не одну?...

Так, медленно, но верно, подкрадывался вечер. Небо постепенно сменялось в своих оттенках, окрашивая в мягкий розоватый цвет, на горизонте отчетливо отражаясь золотым, как раз там, куда уходила в спячку жаркое солнце. В вечернее время суток Нинг вновь выходила на охоту за слухами, постепенно отказываясь появляться на улице дольше одного часа — слухов становилось меньше, меньше... а недавно их и вовсе не осталось. И потому, не имея ничего на руках, тёмноволосая наша героиня покидала таверну с опустевшим сердцем и тяжестью на плечах. Как бы она не пыталась, всё было бессмысленно и утраченный смысл бренной жизни так не решался находится. Но в этот день что-то изменилось. Возможно, аура собравшихся в таверне людей была несколько иной, а может, тому виною были несколько собравшихся в углу дозорных. Рискованное занятие задерживаться здесь, но подаренные обновки одежды позволили ионийке слиться с толпою, не выделяясь яркими и дорогими золотыми тканями своего привычного восстановленного одеяния — несколько часов с иголочкой и всё готово.

~ А вы знали, что поговаривают, пираты выжили после взрыва и собираются на том же месте?

~ Чушь полная! Блефуешь, дружище!

~ Никак нет, тому свидетельствуют слова...

— Какие слова? — вмешиваясь в разговор работника заведения и странного мужчины, Нинг напряглась. Так себе и неё были собеседники. Первого мужчину она видела довольно часто в этом месте, ведь он заправляет таверной и всем, что принадлежит к её владениям, например, стоящая совсем рядом пивоварня, где работала жена того. Второй мужчина был местным бродягой, в кармане которого лишь с пожертвования находилось золотишко на новый стакан сладостно-горьковатого напитка, а об первом определённо свидетельствовала его одежда, порванная шляпа, да босые ноги.

~ «Я хочу рассказать о бое средь скал,
О пролитой крови и чувстве вины,
Как смертельно изранен, дракон умирал
В том ущелье глухом, сердце горной страны».

Дозорные слишком резко зашушукались на том конце зала и Нинг поспешила покинуть таверну, записав где-то на клочке собственной памяти слова. Рассуждать долго над незамысловатыми строчками не пришлось, они, словно слова какой-то мелодии ветра надежды, подтолкнули молодую особу скорее вернуться к месту конца её пути, чтобы вновь взглянуть на катастрофу, что унесла жизнь многих. И развалены, павшие на глаза, ни чем не изменились с вчерашнего её прихода за исключением одного — отчетливо виднелся силуэт, к которому на свой страх и риск вышла дева, направляя дуло своего арбалета, сжимая свободную руку в кулак. Дозорных слишком много на острове, кто знает, кем был незнакомец, если не кем-то из них. Может, кто-то из выживших? А может работорговец? Гадать можно было вечно, но обрамленная спина незнакомца казалась чем-то знакомой. Чем-то...

— Медленно повернись, подняв руки. Это первое и последние предупреждение, друг мой, — она сохраняет хладнокровие голоса, но даже он предательски дрожит на последних словах. «Друг мой» — что за язвительная фальша? Последний друг её пал где-то под этими обломками. И только черт знает, смог ли он спастись или же давно отдыхает с другими на небесах.

[id345669313:bp-36291248_191961|Jihyun],

По понятным причинам сразу же после распространения вестей о том, что горный змей еще полетает Натаниэль покинул таверну и поспешил прибыть к месту встречи, которую, собственно, сам и назначил.
Там он провел ближайшие пару часов в ожидании тех кто разгадает его послание. Однако, такие действия были слишком рискованны. Ведь подобные слова дозорные могли воспринять как насмешку. Не говоря уже о том, что на них могли откликнутся выжившие работорговцы или кто похуже. Но был и небольшой шанс, что придет кто-то из своих. Если такие остались вообще... Конечно, хотелось верить в лучшее, но судьба-злодейка на все имела свои планы.
Так или иначе музыкант был готов ко всему. Хотя нет, не ко всему. Пожалуй, ко встрече с товарищами, которых многие считали погибшими бородач был не готов. Да и как к такому можно подготовится? Увидеть кого-то из своей команды, похлопать по плечу и сказать "вот он я, живой"?. Да кто в здравом уме будет так делать?! Хотя... есть один человек, который мог бы такое провернуть, но он, к сожалению, был не с ними. Так что придется придумать что-нибудь другое, но наш герой этого сделать банально не успел. А все потому что на ближайшую территорию пришли гости, приближение которых мечник заметил не сразу, а только когда тот подошел достаточно близко, чтобы разглядеть фигуру человека в плаще. Ради интереса седоволосый не стал оборачиваться и сокращать дистанцию, дабы обезглавить противника, а остался стоять на месте.
Как следствие незнакомец встал где хотел и, судя по звукам доносящимся с его стороны направил на него оружие. После чего решился заговорить. Чего и следовало ожидать - ему сказали повернутся и голос, что менестрель услышал оказался женским. Сказать по правде звучал он как-то знакомо и ему уж больно хотелось убедится в том, что ему не показалось, а потому в его интересах было подчинится. Да и как-то подозрительно дрожал её голос на последних словах.
Сначала он решил медленно так, демонстративно поднять руки. Затем он медленно повернулся на сто восемьдесят градусов, но голову поднял не сразу. Тень от новенькой шляпы падала на лицо, тем самым закрывая его часть. Так что первые несколько секунд медик не могла разглядеть лица человека в плаще. Зато он прекрасно видел того чей голос так предательски дрогнул. Перед ним стоял никто иной как Нинг. Его губы тут же расплылись в улыбке, а на душе стало так радостно, что будь его воля, то он тут же сорвался бы с места и обнял бы девушку, но, кажется, нужно было раскрыть себя, а то это совсем не дело.
- Милая моя, в этом нет необходимости, - в отличии от брюнетки мужчина говорил более уверенно и слегка наиграно. Ибо стоило ему увидеть лицо своего собеседника, как он тут же растерялся и в тоже время размяк, - Нет-нет, моя персона не стоит твоих слез, - эта фраза должна была служить проявлением заботы, но, кажется, этого было недостаточно. Слишком уж сильна была горечь утраты накама и так было тяжело подобрать нужные слова. Наверняка у девушки в голове были самые разные мысли. От удивления тому, что кто-то вообще мог выжить в том взрыве - до всяческих проявлений радости. Ну и чтобы развеять всяческие сомнения и утешить прекрасную деву Натаниэль решил подойти к ней и положив руки на плечи приобнял её. Ну, по крайней мере попытался.