[Гранд Лайн, 6 путь] Плато №6. 6-ой остров

Среднее задание [RR+].

Куполом раздвинутые пальцы накрыли правый выступ на спинке стула, и деревянное кресло плавной дугой на одной ножке провернулось. Но не было окончено перемещение сие, что заключалось в описывании пространства от первоначальной точки собственной, ведь к ней же мебель стала в закручивании пританцовывающем возвращаться. Взгляд поднимается с лапок бесчувственного помощника бытового, причудливым вальсом гонимого, и видим мы, пока стул бесследно пол исписывал вкруг человека, как тяжёлая рука вверх восходит, доселе возле бедра державшаяся. Мелодичное мычание тотчас заполнило помещение тембром глуховатым и низким, когда в прихотливом танце действовал Монселе с бездушным партнёром. Ежели вслушаться, и статус свидетеля потока событий Стимхолла иметь, в звуках сих распознать труда не составит мотивы песен, кои одна смуглая дева исполняла. Отличаясь аристократизмом в отточенных движениях последовательных, юноша налицо сердце открывал, и спускал демонов с поводков, покамест один находился. Неотрывной путь от напольной поверхности стопа проделала, щиколоткой доводила стул до места исходного, когда рука в воздухе изошлась плавным, но чувственным, движением и присоединилась к правой кисти на спинке кресла. Стук, – обе ножки передние встретились с полом, – и напев Инквизитора смолк, позволив сердцебиению ритм выстукивать в тишине, в коей утопли последние отзвуки голосовых вибраций. Доселе плотно обнявшие дерево пальцы издали перебивающее, – друг друга, – перестукивание, и Инквизитор стул к себе придвинул, руки от оного убирая. Прекратил и танцы, и песни, – как снаружи, так и в голове, – Персиваль деревянное кресло обошёл, дабы использоваться по предназначению его и, наконец, усесться. В течение пути короткого поправил закатанные рукава белоснежной рубашки, Инквизитор вряд ли объясняться станет в первопричинах приподнятого настроения. Али же признаваться в тревогах, что могли повлечь за собой уподобленный акт самоуспокоения. Доселе синеватый дымок, выплясывающий и оплетающий хореографические поступи мужчины, последним пыхом и плотной завесой застыл перед лицом среднестатического тона кожи, покамест Монселе зубы освободил от зажатой сигареты и затушил оную о чистое дно пепельницы, недавно помытой. Греха таить не станем – мылась она с той частотой, с коей не очищает руки собственные человек с мизофобией. Стальной взор вновь включился в распорядок, на рабочем столе царивший, но отличительно было, что не заполнялись глаза наёмника никакими новыми огнями ни до, ни после танца, – столь хладного вальса вам едва ли будет дано увидеть где-либо ещё. И тотчас Персиваль спешно включился с головой в работу. От внутренней стенки загривка вдумчивый звук отражался гласа иного, из ничегонеделания лишь вслушивался оный в мысли транспорта собственного. И седовласый наёмник, будто бы в ответ Бенну, голову набок клонил.
– Ты не прав в своей лести, – вслух ответил собеседнику Монселе.
Покуда чувствовал, как Он пытается найти в жизни Инквизитора чувства боле возвышенные, как тоска и, возможно, любовь хоть в какой-либо ипостаси. С прежним безмолвием Бенн перестал формировать ощущаемое наёмником мнение, переключился на соответствующий товарищу интерес к предметам на столе. Пребывание в обители джентльменов-охотников всегда оставалось любопытным для Персиваля, как для инженера. Проводил большую часть времени в изучениях, наладке или мелком ремонте местных автоматов и конструкций, герой нередко подмечал для себя интересующие детали или решения, что были найдены прочими умельцами. Отправлял оные в копилку предполагаемых идей, а те, что вызывали кратковременное наползание бровей на лоб, вовсе старался копировать на бумажном носителе.

Хоть клуб так и не смог полноценно оправиться от потери одного из товарищей, событие кое произошло впервые за долгое время охоты на Плато, все старались держаться на ноте позитивной. Однако все осознавали, что с каждым годом твари на обдуваемых всеми ветрами пустошах становятся опасней, а значит – не столь далёк день тот, когда охотник и добыча поменяются местами окончательно. «Плохие новости» ещё не был до конца готов. Прототипом по большей мере оставался, чем действительно грозным аргументом в борьбе против монструозных существ, али тех, кто пытается спрятаться за бронёй покрепче. Но первоочередной задачей оставалась доработка ствола, чтобы внутренние части не оказывались беспощадно разорванными мощью выстрела. Хорошо, что хватило ума не делать ствол цельным, а предусмотреть замену внутренней трубки хотя бы в мастерской. В полевых условиях – это всё ещё оставалось влажными мечтами. За остеклённым окном витражным завывал ветер, покуда инструменты ловко сменяли друг друга. Монселе устанавливал новую трубку ствола в предназначенные для того пазы, как стук за окном прервал концентрацию инженера на работе и спровоцировал резкий распад руки. Право дело, сие становилось привычным, и отвёртка не успела коснуться лакированной и начищенной автоматом поверхности стола, прежде чем быть вновь ухваченной.
– Мне не показалось? – Вслух озадачился Инквизитор.
Взор не спешил от стола отрываться, пока используемые, и использованные, предметы не оказались на установленных инженером местах. Схожей уверенностью в себе, что проявлял подобным действием Персиваль, рад был бы бахвалиться каждый мужчина в баре, но, в самом деле, возвратная расстановка происходила шустро, как ежели бы наёмник спешил воссоздать порядок пред тем, как место покинуть. И не заняла боле нескольких секунд, вряд ли способных повлиять на стечение событий, раз ничего не успело тотчас взорваться или иначе организовать ситуацию, опасную для жизни. Да и, обманываться не станем, опосля вкушения плода дьявольского убеждённости в собственном бессмертии прибавилось.
– Мысли: «Определённо нет. Но могу сказать с уверенностью, что приличные люди дверь используют».
– Особенно в такую погоду, – вдобавок подметил седой герой.
Но делать было нечего. Инквизитор и сам прекрасно понимал, кто мог не желать показываться лишний раз внутри дома, где сновали бездушные автоматы, где обитатели привыкли стрелять на поражение, а уж потом задавать вопросы. Но, стоит отдать должное, по всем правилам этикета. Бесшумно встал Монселе, хоть и не превозмогал себя в потугах сокрыть присутствие, и подошёл к месту, за коим же источник звука себя так и не выдал. Распахнул створку окна, герой ожидал увидеть обыденный конверт, но вместо оного – на внешней стороне ниши покоилась улитка ден ден муши, чей панцирь был выкрашен в чёрный цвет.
– Это что-то новенькое, – больше хмыкнул, чем отчётливо выразился, наёмник.
– Мысли: «У меня дурное предчувствие».
– И не у тебя одного.
Взял переговорное устройство, герой вновь закрыл окно и тем остановил поток злостного, характером одушевлённым якобы, ветра. Ненастная природа осталась там, – снаружи, – но горечь на душе оставалась всё той же, причиной чего стало напоминание, кто чаще всего, – вернее сказать, всегда, иного пока не случалось, – звонит по чёрной улитке. Едва моллюск с телепатическими способностями расположился на краю стола, он немедленно стал подавать признаки жизни, словно чем-то недоволен, али сильно нервничал. Случилось то даже прежде, чем наёмник успел вернуться на прежнее место, в объятиях комфортного стула с подлокотниками, что лишь немного не дотягивал до звания кресла.

– Мысли: «Они следят за тобой? К чему эта театральность?»
– Просто иначе эта сволочь не умеет, – рыкнул Инквизитор.
Едва ли не каждый мускул в теле Монселе напрягся, покуда памятовал о событиях давно минувших дней, и насколько Ортхакс любил напоминать марионеткам их положение демонстрацией власти над телами, чьи души были у того садиста в залоге. Но кнопка на переговорном устройстве всё же оказалась нажатой:
– Данное сообщение было предзаписано, и воспроизведётся лишь в случае идентификации исполнителя. Мы с Вами не знакомы, но, вероятно, оно и к лучшему. Важной остаётся задача, которую я хочу поручить Вам, как ответственному исполнителю чужих поручений. Если Вы сомневаетесь в своей профпригодности, прошу, остановите прослушивание сообщения и передайте контракт кому-то более способному. Это в Ваших же интересах.
– Всё чудесатее, и чудесатее. – Пробубнил наёмник.
До сих пор никто не уповал на честность. Просто передавался контракт, а о возможности отказаться – речи никогда не шло. Сцепил руки друг с другом Монселе и опустил подбородок к груди столь сильно, дабы серым взором над очками смотреть на улитку, будто оная готова была продемонстрировать удивительные способности и к пантомиме.
– Если Вы не остановили сообщение, вероятно, уверенность в силах в Вас присутствует. Ваша задача – пробраться в Гадес, город, где располагался исследовательский центр, до катастрофы, что повлекла кардинальные изменения на острове. Но речь сейчас несколько о другом. При эвакуации комплекса, на месте были оставлены множественные результаты тамошних исследований. Ваша задача – найти документы, что содержат в себе протокол разработки и тестирования проектов «Хаос» и «Альфа». Нам доподлинно неизвестно, что это за проекты, однако, имеющаяся информация гласит, что результаты имеют крайне высокую ценность для научного сообщества. Просим связаться через обычные средства связи с Вашим куратором для передачи материалов в наше владение. Спасибо.
– Мысли: «Кажется, нас отправляют в самое пекло».
– То был скорее вопрос времени, чем вероятности, – заметил Инквизитор.
И в том даже успокоение нашёл, покуда дело состояло в контракте, – ежели не в обычном, хотя бы в привычном деянии. Откинулся юноша на спинку стула и тем спокойствием преисполнился, будто готов был положить прямо вона тот болт на это дело, пока не довершит начатое занятие до точки приемлемой. Хотя глаза, – ныне менее, чем бездушные, – загорелись таки огоньком, тайной топлива оного покрытым. Персиваль взял вновь отвёртку, установил оную в паз ввинчиваемого ствола и закончил закреплять внутреннюю часть в положенном положении.

Скиталец стремился вперёд. Командам пилота образом покоренным следовал. Направлялся на крайнюю западную точку острова, в руины города, что стал колыбелью череды ужасающих событий, кои накрыли остров целиком, хоть и с разной степенью жестокости. Будучи обладателем, – по счастливому стечению событий перед тем, как оказаться на острове этом, – иммунитетом, что дарован был дьявольским фруктом, к полному эффекту ядовитого газа, герой ощущал, что с каждым пересечённым километром до цели, воздух делался всё тяжелее и менее пригодным для дыхания обычного человека. Пейзаж становился всё менее привлекательным и дружелюбным. Находилось в уголке этом истинное средоточие опасностей острова. Существа, что хозяйствовали на узренной территории, столь разительно отличались от прародителей, что определить видовую принадлежность было крайне нетипичной задачей. Казалось, что многообразие животных-одиночек свидетельствовало о том, что каждый представитель уникален и является тупиковой ветвью развития чего-то иного. Мутации на Плато были особенно нещадны в отношении биологических тварей.

Растений также было немного, – если не сказать, что не было вовсе, окромя возможных и непритязательных к окружающим условиям лишайников. Гадес, что возвышался над окружающим пространством, приближался до тех пор, пока дальше было некуда, и впустил гостя в гостеприимные объятия, сквозь разрушенную и опавшую секцию окружающей стены. Разрушенные дома, что при строительстве таковыми оказаться не планировали, вгоняли наёмника в меланхолию, граничащую с депрессивным отчаянием. Всего одна ошибка учёных мужей смогла выбросить на свалку истории нечто достаточно грандиозное, что, кроме прочего, не могло сравниться с величественностью погибших королевств Альферац. Но интерес к себе привлекали больше всего два огромных купола, – высота каждого около двухсот пятидесяти метров, – что возвышались над всем прочим, где и происходили все игры с огнём. Сторона одного из куполов отсутствовала, будучи съеденной как инцидентом прошлого, так и временем, за которое комплекс был лишён обслуживания. К вящему удивлению наёмника, город отнюдь не был безжизненным. Множество мелких обитателей, чья взрывная эволюция подстегнула способность питаться скудными на питательные вещества ресурсами, вплоть до переваривания каменной крошки, сновали где-то на задворках. Большая часть из них была размерами не более мокрицы или таракана, некоторые – дорастали до размеров мыши. Но именно эти вездесущие, – хотя бы здесь, – особи выступали основой кормовой базы хищников более высокого порядка. Но то были лишь мысли на задворках сознания, покуда Скиталец мчал водителя в место, что было максимально неприветливым для существ, кои рождены не были в этих тяжёлых условиях.
Наёмник подъехал к местной достопримечательности, чьё название он не знал, – да и не слишком интересовался, – высокому чёрному шпилю, кой вверх уходил едва ли не на половину километра и четырёхгранной пирамидой оканчивался. Материал, из которого был выполнен обелиск, оставался загадкой, но то, что за всё время он остался нетронутым – говорило о многом. Хотя бы о прочности оного. Из этой обзорной позиции хорошо виднелись и два гигантских купола, и их младшие собратья. А также – что часть города ушла в морскую пучину, сойдя не то оползнем, не то бараньим лбом.
– Мысли: «Слышал я про нечто подобное».
– Ты про купола?
Монселе направил мотоцикл к пролому в куполе, от которого вонь становилась тем невыносимей, чем меньше метров отделяло грабителя со входом.
– Мысли: «Про обелиск. Ходили слухи, что люди строили такие в бреду, а потом обелиски начинали коверкать тела, превращая простых людей в машины для убийства».
– Сказки. Как камень может вызывать такие последствия? Скорее, как и здесь, надышались химикатами, получая галлюцинации и мутации, а раздули до каких-то небылиц.
Оставил мотоцикл снаружи, герой вошёл уверенным шагом внутрь купола. Смрад стоял невероятный. Разложение забило каждую щель внутреннего помещения, а колкий запах химического коктейля из газов – щекотал ноздри. Даже если сами газы не могли оказать прямого эффекта на изменённую дьявольским фруктом биологию наёмника, дышать местным воздухом было очень непросто. Внутреннее убранство было разрушено так же, – если не более, – как и весь остальной Гадес. Впрочем, некоторым конструкциям повезло больше прочих, что они оставались целыми почти образом тем, как и были во времена своей эксплуатации. До наёмника то и дело доносились звуки, как кто-то перебегает, скребётся и шуршит, скрываясь в общей разрухе, но до тех пор, пока незнакомцы не вмешивались в дела героя, тому до наблюдателей было мало интереса.

В местной экосистеме всё одно – вряд ли выжило что-то разумное.
– Мысли: «Думай, как знаешь. Но дыма без огня не бывает».
– Наверняка очередные эксперименты. Ничего нового или сверхъестественного.
Из полуразвалившегося дома послышалось недовольное урчание, и стук потревоженного щебня, образовавшегося при обрушении второго этажа на первый.
– Мысли: «Ты ничего не будешь с ним делать?»
– Зачем? Не думаю, что тварь сможет хотя бы коснуться меня, не говоря уже о том, чтобы ранить.
– Мысли: «А если он такой же, как скаптодон?»
– Это другое. Тереза рассказывала мне о природе тех существ. На Лагуне нам сильно повезло, что тварь была захиревшей и, в целом, будто недоношенной. Как-никак их создавал лично Львокузнец, вмешивая в сущность зверей капли сил разрушения Бьёде.
– Мысли: «Но ты же не можешь знать, не обладают ли другие существа подобными силами».
– Поверю, когда увижу. Воля вооружения, что можно считать аналогом влияния ножа – всё же прерогатива разумных существ. А животные к ним не относятся.
Персиваль продолжал игнорировать любые звуки или признаки местной живности, кем бы они ни были, и направлялся в самое сохранившееся здание из имеющихся сооружений под куполом. Благо, расстояние было не столь велико, и спустя неполный десяток минут наёмник стоял напротив входа.
– Надеюсь, чутьё не обманывает, и мы найдём хотя бы зацепки.
Герой вошёл в здание, где темнота царила более густой, чем снаружи, да и там было не так-то много света. Но, ориентируясь по движению газовых масс, наёмник мог хотя бы безошибочно определять общее положение коридоров и дверей, покуда видел окружение, словно эхолокацией. Наёмнику казалось самым логичным, что на верхних этажах должны располагаться офисы руководства, или картотеки, где можно будет зацепки поискать. Хоть имеющаяся информация оставалась весьма скудной, – всего два ключевых слова, – но этого должно быть достаточно, дабы уцепиться за самую скромную нить, коя приведёт к клубку следов. А дальше – дело техники и, безусловно, затраченного времени.

Металлическая шуфлядка выехала со скрипом недовольным, когда заржавевшие детали пришли в движение и открыли доступ к потрёпанным временем папкам, – хоть и не слишком большим, но всё же среда здесь оставалась весьма агрессивной. В свете огня от зажигалки герой принялся рассматривать корешки оных, – одну за другой, – и выискивал нужные слова. Исследования в комплексе велись весьма обширные, но большая часть из них была сосредоточена вокруг «Нерея» – газа, что был обнаружен под островом. Изучение свойств, возможности контролируемой эволюции, проект по умиротворению широких масс населения. Как это нередко бывает, учёные, неограниченные ни деньгами, ни моралью, принялись копать так глубоко, как только смогут. И, в конечном итоге, сами сотворили личного Дьявола. Но и в этом ящике не нашлось ничего схожего с искомыми документами. Вырвал шуфлядку с положенного места, Монселе обрушил металлический ящик на пол, дабы не спутаться и не проверять каждую картотеку по несколько раз. Вся левая сторона к тому времени была вывернута наизнанку, но большая часть папок – оставалась на положенных местах. Просто отныне лежали оные не в ровном стеллаже, пережившем все ненастья, но на полу покоились. На следующем ящике даже сохранилась бирка, повествующая об ХЕ037. Что это было – тайна, мраком покрытая. Вытащил ящик полностью, герой подсветил себе надписи на корешках.
– Вот оно.

На двух были надписи, «Хаос» и «Альфа». Впрочем, среди прочих имелись и множество других названий, как то «Сторож», «Фея», «Энт» и ряд других.
– Мысли: «Это интересно. Здесь замешано что-то очень плохое».
– Не ной. Так или иначе, меня интересуют только эти две папки. Остальное пусть остаётся здесь, если тебе будет так спокойней.
Но любопытство всё же щекотало нервы наёмника, провоцируя на открытие и чтение содержимого папки, – одной из. Случайным порядком то оказался «Хаос». К удивлению или нет, но это был один из проектов по созданию суперсолдат. В протоколах подробно описывались группы испытуемых, кому вводились управляемые мутагены. Из тысячи человек, ежели судить по сокращающемуся списку имён, выжил лишь один. Но и тот вызывал опасения у исследовательской группы. Подопытный сильно изменился, заимел ряд животных черт от рогов и массивной клыкастой челюсти до хвоста с отбойником на конце и втягивающимися когтями, длиной с предплечье. Из прочитанного бегло отчёта очевидным становилось, что и последнего выжившего было решено умертвить, так как изменённая биохимия сделала человека невероятно прожорливым, дабы питать сумасшедший метаболизм, и полностью неуправляемым. Психика сдалась в числе первых, так что о разумном общении говорить не приходилось. Результатом эксперимента стал взбесившийся смерч из клыков и костей, что попытался вырваться наружу, учинив сущий беспорядок.
– Мысли: «Здесь не сказано, что его умертвили».
– Ну, если бы он остался жив, то отчёт писать было бы некому.
– Мысли: «Вторую будем смотреть?»
– Настолько интересно? Знаешь ли ты, мой друг, одну поговорку: Меньше знаешь – крепче спишь.
Но руки действие параллельно нравоучительной фразе продолжили, и папка всё же открылась, демонстрируя содержимое. Второй сборник протоколов был куда любопытнее. Словно обжегшись на излишне смелом решении, исследователи решили действовать аккуратнее. Даже не обладая глубокими познаниями в химии, Персиваль видел, что для этого проекта дозировки были куда меньше, а время проекта – растянулось много дольше. Нынче мутации реализовались умереннее, и не влекли столь радикальных изменений физиологии. Подопытные, – это было очерчено отдельно, – были не насильственно отобранными, но скорее добровольцами с хорошей генетикой. Увы, выжил также лишь один, преобразившись полностью. Результаты физических тестов превосходили человеческие возможности, интеллектуальные тесты демонстрировали невероятный уровень способностей умственных, но и здесь учёных ожидал провал. Испытуемый не желал идти на контакт после окончательного превращения. Ощутил себя сверхчеловеком, подопытный юноша демонстрировал мятежность духа. Считал, что именно он должен руководить и направлять исследования. Ведь остальные люди относительно его были не более чем аквариумными рыбками. Последним листом было решение о сворачивании проекта по созданию суперсолдата, и уничтожение всех материалов.
– Вот тебе и наука. Слишком глубоко копаешь, получаешь ворох проблем. Лучше природных люди всё равно не получатся. У нас есть другие способы, дабы превзойти свою физическую слабость.
– Мысли: «Не думаю, что уносить эти файлы и комплекса – хорошая идея».
– Не бубни. Контракт есть контракт. Если я не сделаю работу, то могу распрощаться со своей свободой. Или ещё хуже, ты так и останешься моим вечным спутником.
– Мысли: «Хотя бы совесть у тебя появится».
– Мне и без неё неплохо жилось, знаешь ли.
Вышел из купола, герой держал в руке две папки, что и заказаны были по контракту. Вновь на мотоцикл уселся, наёмник отправился в обратный путь, дабы сдать ношу и получить заветную монету.

Очень сложное задание [Z++].

Несколько дней не поступало новостей никаких. Ни с большой воды. Ни от служителей правосудия, что подбросить лишней работы могли бы. Проводил время в бытовой рутине джентльменского клуба, Персиваль всё больше привыкал к ним. Ощущал общее добродушие в отношении себя, хоть траур по почившему вносил коррективы. Покамест стоял на продуваемом нещадными ветрами заднем дворе, наёмник вглядывался в могильную плиту, окружена коя была десятью обрубками хелицер Могильщиков. Ровно тех же, какая и отняла жизнь юноши, с коим герой только имел возможность познакомиться, – но привкус пепла на языке не желал отпускать после каждого прочтения эпитафии.
«Здесь покоится Чарльз Апперли, что отдал жизнь ради спасения товарища»
– Спи спокойно, друг. Обещаю, что твоё оружие принесёт ещё множество плохих новостей тем, на кого ты мог бы охотиться.
Речь наёмника оставалась едва слышимой, покамест печаль сковывала сердце. Откуда в душе человека, кой принёс уже немало смертей в мир этот, нашлось столько сентиментальности, чтобы поминать человека, которого он едва знал. Возможно, в том и была причина, что разбуженные эмоции, которые никогда не будоражили естество Инквизитора до Плато, создавали что-то столь странное и непонятное в душе. Словно хотелось наёмнику секунду каждую, и смеяться, и плакать, – а лучше одновременно. Благо, здравый рассудок позволял держать эмоциональный вон в узде, ведь последствия могут оказаться слишком неприятными. Как минимум, рассыпаться на газ, что будет разнесён шквальным ветром по округе, а собирать себя обратно – может оказаться не самым быстрым процессом. Наверняка, вскорости то не станет большой проблемой, когда Монселе окончательно обвыкнется с новыми способностями, но пока – сие было неизбежной помехой, и вынуждала оная оставаться предельно собранным.
Исполнил ежедневный ритуал, и наёмник побрёл обратно в поместье, дверь входная в которое была открыта паровым помощником услужливым. Бездушные машины сновали взад и вперёд, как и каждый день до того, исполняя каждый маленькую функцию. От сего зрелища клуб всё больше казался Инквизитору похожим на муравейник. Большие часы в общей зале произвели несколько ударов гулкого колокола, что возвещало о скором начале обеденного чаепития. Местные порядки были весьма суровы, в некотором плане, и ежели ты не был занят чем-то срочным и важным, – а среди охотников только одно дело могло являться таковым, – то твой распорядок дня был расписан едва ли не по секундам. Почему? Очень просто. Джентльмен – это не просто статус, али антураж, но образ жизни и мышления. У людей такого толка было строго регламентировано всё – как ходить, как говорить, что надевать, чем питаться, чем заниматься. И причина была проста и понятна, но в то же время необычна для людей столь яркой внешности, как члены клуба. Дисциплина.
Персиваль поднялся в выделенную комнату. Намеревался обычное пальто накинуть, что силами автоматизированной прислуги местной нынче выглядело как новое, а нашитые наспех карманы внутренней стороны – были аккуратными, и с подогнанными лямками для оружия, напоминающими по форме настоящую кобуру. Знакомая и приятная тяжесть весомой одежды вновь опустилась на плечи. Даровала оная с тем уверенность в собственных силах, и что всё будет в порядке, – так или иначе. И как обыкновенно бывало, Бенн воздерживался от любых комментариев во время и после поминания. Хоть он и удивлялся резкой перемене в характере наёмника, но был определённо рад тому, что транспортное средство его, наконец, стало много выше ценить человеческую жизнь.

Даже после столь мимолётного знакомства. Чёрный ден ден муши, как и прежде который на столе покоился, обращённом в импровизированный верстак, потерял обычную флегматичность. Недовольно заворчал он.
– Очередной контракт? Да, пожалуй, мне бы не помешало поработать, – вслух выразил мысли Монселе.
Усаживался за стол и снимал микрофон с подставки. Едва переговорное устройство подало сигнал о принятии звонка, душа героя вмиг покрылась инеем, ощущая холодную хватку собеседника. Наверняка там бы ещё присутствовала боль в сердце, вызванная ледяной рукой владельца души, но новое тело, и физика его работы, уберегало от самых превратных последствий общения.
– Давно не общались, шавка. Как проходит твой отпуск?
Голос Ортхакса оставался тем же надменным, но уже не истекал потоком насмешек или острот, – только холодные оскорбления.
– Я… – Хотел было ответить герой.
Но был беспощадно перебит могильным лицом улитки, что доносила речь собеседника и передавала эмоции оного.
– Неважно. Для тебя есть работа. Мы получили документы, что ты вынес из Гадеса, и ими заинтересовался не только заказчик. Однако, теперь твоя задача куда масштабней. Ты должен зачистить лабораторию Гадес и обезопасить её для прибытия персонала от больших людей. Мой заказчик хочет прибрать к рукам все тамошние знания и подготовить имиджевый проект по очистке острова от всей дряни. Уверен, ты сдохнешь там, но раз ты уже на месте, то подготовишь почву для более способного исполнителя, пока я ищу, кого можно отвлечь на Плато №6. Так что разочаруй меня не слишком сильно, ничтожество.
Тембр, что словно из могилы доносился, остался оборванным, а улитка вернула скучающий образ. Вместе с окончанием разговора, пустота внутри наёмника вернулась в положенное ей место – исчезла, будто той никогда и не было. Дрожащие руки наёмника давали понимание, насколько клекочущий гнев кипел внутри наёмника. Гнев от бессилия что-то сделать и ненависти к человеку, даровавшему вторую жизнь. Инквизитор работал. Старательно выполнял каждый, даже самый смехотворный, контракт. Стремился идеально исполнить оные. Но вместо какого-то уважительного отношения к себе, хотя бы как шестёрке или мелкому работнику, получал в ответ ощущение себя грязью под ногтями.
– Ублюдок… – вырвалось из голосовых связок героя.
Он хотел объясниться? Или сказать, что всё время отчаянно пашет на омерзительные кругляшки металлические, лишь напоминающие рабское положение героя. Если бы был шанс, то, возможно, ни за что бы Персиваль не согласился подписывать этот контракт снова. Хотя это было в некоторой доле самообман. Монселе слишком любит жизнь. Особенно сейчас. Посему с наивысшей долей вероятности – подписался бы без сомнений, и не глядя на условия контракта.
– Мысли: «Что же он за существо».
– Не знаю какого, но это сила его дьявольского фрукта. Я на это сильно надеюсь. Потому что иначе мне придётся убить бога, а я обязательно расквитаюсь за всё, как только мой контракт будет исполнен, и я верну душу, – откровенно ответил Персиваль.
– Мысли: «Сделки с Дьяволом имеют дурную привычку – не иметь функции завершения. Их не для того заключают, чтобы исполнить и распрощаться».
– Плевать. Так или иначе, я верну душу. Но сейчас, хотим мы того или нет, нам придётся браться за работу. Хоть сердечный приступ он у меня уже вряд ли вызовет. Это не отменяет, что у него могут быть ещё козыри в рукавах.
– Мысли: «Ты решил зачищать весь комплекс в одиночку?»

– Кто сказал? У меня как раз есть к кому обратиться за помощью.

Клуб в полном составе успели оккупировать обычные места в общем помещении, – как наёмник понял, сие было связано со сложной иерархией охотников, но в том не было гонки или конкуренции. Скорее, заслуженное признание со стороны товарищей по смертельно опасному хобби. На столах были сервированы блюда, на которых покоился обыденный рацион здешних обитателей. Несколько жареных яиц, пряные колбаски, несколько ломтиков ветчины, сливочное масло, аккуратно нарезанный ржаной хлеб и джем. Кроме прочего, на столах располагались тарелки с чёрным пудингом. Почему последнее блюдо именовалось пудингом – оставалось загадкой для героя, ведь это была кровяная колбаса с добавленным в неё овсом. Горячий чай дымился в чашках, остывая, а кружки с имбирным пивом, у тех кто предпочитал начинать день с чуть креплённого, напротив – грелось, покуда все ожидали последнего члена клуба. Персиваль ступал уверенным шагом, выходя на площадку, с которой при первой встрече вещал Оскар, окидывая взглядом всех, кто располагался парой метров ниже.
– Мысли: «Ты и тут умудряешься театральности напустить».
– Друзья. Товарищи. Братья – Взял слово Инквизитор, привлекая всё внимание к себе, хоть в том и не было необходимости – Я долго размышлял пред могилой Чарльза. С каждым годом твари на острове становятся всё опасней, и недавно, в охоте на могильщика, пожертвовал собой один из нас. Увы, но мы должны констатировать, рано или поздно наступит момент, когда никто из нас будет уже не в состоянии совладать с очередным исчадием Гадеса. А значит, в целях исполнения священной миссии нашего клуба, мы обязаны, как благородные и честные господа, нанести удар в самое сердце заразы, спящей в недрах острова.
Тишину в зале можно было резать ножом, – столь плотной она стала. Жужжание паровых автоматов никто во внимание не принимал.
– Это будет, возможно, самая грандиозная охота, что мы когда-либо имели честь свершить. Но прежде всего мы искореним множество мутантов, которые не смогут вырваться за пределы западной части острова, сея смерть и разрушения. Мы нанесём страшный удар, от которого нечисть ещё долго не сможет оправиться. Но важнее всего, мне сообщили, что некоторые учёные вознамерились очистить остров от злосчастного газа, что терзает душу и плоть этой многострадальной земли.
Зееландер поднялся с места, когда внутреннее напряжение не смогло сдерживать чопорность характера сэра:
– Персиваль прав. Мы можем истреблять тварей поодиночке, а можем запереть колыбель ада, из которого лезут эти твари. До сих пор мы не признавали этого, погрузившись в эгоистичную цель охоты. Но как истинные джентльмены, мы должны отрубить головы этой гидры, прежде чем та сожрёт всё на острове.
Молчаливое согласие прокатилось по помещению, покуда все коротко кивали. Лишь Оскар хранил хладное и безэмоциональное молчание, выдвигая нижнюю челюсть, куда отправилась небольшая струйка чая.
– Вы, друг, предлагаете очень рискованную авантюру. Многие могут не пережить подобного хода, – прокомментировал Оскар.
На последних словах чаеприёмник втянулся обратно, – автоматону не мешало исполнять обе роли одновременно.
– Но мы и не можем рисковать простыми жизнями. Мы смогли совладать с волной могильщиков. Но сколько ещё тварей покоится там, в глубине разрушенных лабораторий? – Парировал Монселе, спускаясь ко всем.
– Я и не отказывался от Вашего предложения, друг. И когда вы хотите приступить?
Довольная ухмылка растянулась на лице героя, что было воспринято прочими членами клуба как не слишком джентльменский жест, и вгляделся он в механические окуляры автоматона.

– Думаю, время на завтрак у нас есть, спешка нам ни к чему.
Их же словами говорил Монселе. И было в этом нечто образом магическим располагающее и сентиментальное.

Клуб взялся за идею дерзкой атаки со всем присущим джентльменскому характеру чаянием. Подготовка при помощи паровых дворецких прошла значительно быстрее, чем на то можно было бы рассчитывать. Транспортные средства вновь выстроились в ожидающем наездников порядке. Увы, но сейчас особого плана нападения ни у кого не было, так как никто не мог знать внутреннее устройство цели. Безусловно, Инквизитор имел удовольствие зреть верхние этажи, но нынче путь группы – лежал в самое сердце преисподней местного розлива. Так как даже пребывание близ Гадес оставалось смертельно опасным испытанием для человека, то охотники снаряжались не просто в дыхательные маски, что фильтровали поступающий воздух от всего самого гадкого, но в полноценные комплекты снаряжения от химической и биологической угрозы неопределённого типа. Практически каждый участок открытой кожи надлежало тщательно оградить от влияния внешней среды. Маски в половину лица уступили место полноценным дыхательным устройствам, полностью закрывающим лицо и верхнюю часть головы, с возможностью закрытого цикла дыхания с минимальным, или вовсе без, подмешиванием внешнего воздуха. Только Оскар и Персиваль оставались практически такими же, как и в обычных обстоятельствах.
– Вы, сэр, не желаете одеться в защиту? – Вопрошал автоматон.
Усаживался оный на коня не менее биологически живого, хоть медная конструкция и пыталась пародировать настоящее животное.
– Я уже бывал там, мне нет нужды – Убеждал наёмник, приторачивая к боку мотоцикла найденный в закромах клуба лёгкий многоствольный пулемёт, прикручивая основу с ротором и выпуская гашетку к рукоятке газа, близ рычага тормозной колодки – Меня той заразой не возьмёшь.
– Очень на то надеюсь, Вы неплохо показали себя в охоте на могильщиков. Надеюсь, удача не оставит Вас и впредь, – с долей сомнения высказался Зееландер.
Загрузил он в «Воланда» ящики с угольными фильтрами и баллоны с пригодным для дыхания воздухом. Тучи сгущались, пока неполный десяток человек заканчивали приготовления, вызывая всё более резкие и нещадные порывы ветра, растрёпывая подол пальто Инквизитора. Определённая доля сомнения закрадывалась в душу героя, ведь со всей возможной вероятностью – он упросил этих людей отправиться на верную смерть.
– Хорошая погода – Отозвался Оскар, глядя вслед за Монселе в нутро туч – Самое то, для хорошей охоты.
Блейн включил двигатель моноцикла, усаживаясь внутрь колеса, параллельно вставлял снаряд в гранатомёт и докуривал сигару, что была отправлена в небольшой контейнер в зоне установки ног:
– Хорошая или нет, но сегодня будет много шума, в этом я могу всех заверить.
– Ты прав, старый друг, по коням, и пусть никто не уйдёт сегодня без добычи. – Поддержал президент-автомат клуба.
Моторы зарычали один за другим, а вслед за этим – кавалькада охотников отправилась в путь, рассекая сухие пустоши, на которых ветер властвовал в полном праве, завывал печальную и тягучую песнь. Чем бы ни закончился сей день, остров прежним не останется. Даже если подавляющее число населения разумного не заметит событий, что развернутся совсем скоро.

Охотники выстроились подле шпиля, что вверх тенью устремлялся, довлея присутствием и нетронутостью над всем пейзажем мёртвого города – исследовательского центра.
– Мерзкое место. Неудивительно, что всякая тварь бежит отсюда.
Хотел было сплюнуть Блейн, но закрытая маска явно остановила сие опрометчивое решение.