«Эх не будь я джентльменом, а также имей вы отношение к торговле наркотиками убил бы вас тут же не думая просто инстантно шотнул обеих, паскуды» с этими мыслями Пауль двинулся дальше в сторону склада, ну по крайней мере там где он запомнил что он должен быть, ведь журнал Леона с пометками находится у Моракса, который ушёл к своей цели. Ну блуждать ему долго не пришлось ведь он весьма быстро обнаружил человека что быстро бежит куда-то, и лишь его охровый комбинезон говорил что он связан с тем складом где находятся наркотики. И вот следуя за ним Джек пришёл как раз к нужному складу, на входе работника встретил охранник с вопросом: «Какого хуя ты задерживаешься? Работа уже три часа назад началась!» в ответ же работяга сказал что у него была проблема с оплатой общаги и то что он не может позволить себе дом на первом острове. И его впустили, однако Джек не был в нужной одежде и всё что ему оставалось это попытаться пробраться туда как можно тише. Для этого он предпринял следующие шаги. Шаг первый он проник на крышу здания используя верёвку и кинжалы чтобы сделать что-то похожее на крюк-кошку, на этом этапе Джек понял что ему бы не помешало заиметь крюк кошку в виде пистолета для того чтобы было удобнее передвигаться по воздуху в любом случае, он проник на крышу здания и нашёл люк ведущий внутрь здания и таким образом он перешёл ко второму шагу его великого плана. А именно он начал искать щиток электропередач, и перерезав все провода он выключил весь свет на складе, а вместе с ним и обогреватели и другое оборудование. Как итог Джек и работники склада остались в темноте, а теперь началась стадия три у плана, а именно перебить всех и каждого пока они идут включать свет.
«Примерно 30 минут они будут искать фонарики в темноте, а сейчас они отправят человека чтобы он разобрался с поломкой, и когда он не вернётся к моменту как они найдут фонарики они начнут что-то подозревать, в таком случае нужно убрать всех за этот период и закончить с травой, а после помочь Мораксу который уже скорее всего заканчивает со своим складом.» И вот агент слышит как кто-то в темноте аккуратно идёт по лестнице на верх к щитку и всё что нужно сделать так это убрать его быстро, нож в горло и провернуть чтобы расширить дыру в горле и разорвать голосовые связки, цель умрёт либо от кровотечения либо от асфиксии , в любом случае что бы спрятать труп Джек решил повесить его на балке чтобы не мешался. И в итоге он спустился вниз со словами.
–Мужики, ничего не видно, хоть глаз выколи, где фонарики?– очевидно что его голос не подходил под голос того парня потому что они его знают, но у него была отговорка.
–А что с голосом? Звучишь как-то не здорово–
–Да, из-за резкого перепада температур горло заболело–
–А вот оно что понимаю, ну а фонарики в пути, ищем, тут не то чтобы много их было, да и используют их редко–
Пока люди искали фонарик, Пауль хладнокровно словно зверь в темноте, вырезал их одного за другим, расписывать каждого не вижу смысла, ведь вся работа когда выполняется тихо и быстро практически однотипна. И вот на месте остался только Пауль и ещё одни человек который был главным по охране этого места. И так как шум поисков медленно прекратился, а Пауль всех убитых прятал под потолком то когда парень включил фонарик, он понял что находится совсем один.
–Ребята? Где вы? Тут кто-то есть?!– двери как назло для жертвы закрыло сильным дуновением ветра, а Пауль используя этот момент закрыл её на замок снаружи. И по возвращению он услышал как главный по охране медленно шагает по складу –чёрт ребята, если это шутка, то не смешно, давайте выходите, а-то я и правда боюсь! Вы же знаете что я ужасы терпеть не могу!–
–Эй, хватит кричать, поднимайся сюда!– крикнул Джек парню чтобы не сводить его с ума. Последняя жертва шла по лестнице, очень быстро видимо торопился ведь и правда боялся темноты, а вместе с кем-то и не страшно, а Джек же словно ветерок перемещался с одного конца комнаты в другой , дабы позвать его туда.
ONE PIECE RP ·
[Саус Блю] Архипелаг Fumer
–Эй ну и где ты?– крикнул парень оставшись один на один против хищника что скрывался во тьме. Спросите как же Джек двигался в темноте без страха упасть или пораниться? Ну всё просто, он взял фонарик у мёртвого парня и на слабом свете бегал туда сюда.
–Я здесь! Иди уже быстрее, тут какая-то чертовщина творится!– в быстром темпе последний охранник пошёл к Джеку и поскользнулся на луже крови что накапала после убийства и повешенья одного из трупов.
–Ай, что, за, кто-то воду… разлил…– посветив на свою руку он понял что это не вода, а кровь, а потом посветив вверх он увидел кучу тел под потолком, которые напугали парня и от этого он начал пятиться назад не вставая, однако Джек уже стоял над ним ибо следил за бегающим туда сюда лучом света в этом царстве тьмы. Ударившись головой и шеей о ноги Джека он обернулся и увидел его, лицо человека который убил всех и каждого в этом месте и теперь убьёт и его и это было быстро потому что Джеку уже надоело играться с жертвой. Он просто застрелил его, без прелюдий к охраннику влетела пуля в голову и тот умер. Теперь же оставалось лишь позвонить Мораксу и сообщить что он заканчивает и попутно он решил включить свет дабы не перепутать ничего в будущем.
Призывая кучу мелких тараканов, Джек начал улыбаться ведь помимо них, он увидел тех кто поможет ему в будущем, а именно саранчу пока что на неё не действовали силы Джека, но она пришла на запах сока, и ему лишь и оставалось что развести их как можно в большем количестве и тогда когда его силы будут работать на насекомых этого уровня, то у него будет армия способная пожирать посевы и даже мясо!
Тем временем, он поймал две саранчи в баночку и закинул им немного человеческого мяса. И сделав дырки в крышке закрыл, оставляя тараканов вновь с целым пиром, но теперь у них есть один интересный момент, а именно то что они размножаться и не смогут выбраться, а когда кто-то откроет эту дверь его буквально окатит волной тараканов. Дальше Пауль пошёл помогать Мораксу и попутно хвастаться своим новым костюмом и под конец они оба сели на корабль и уплыли с этого острова как можно быстрее гогоча себе под нос что это море теперь у них останется лишь как большая заслуга перед мировым правительством.
[конец задания от МП]
Переход —> Реверс-Маунтинн
–Я здесь! Иди уже быстрее, тут какая-то чертовщина творится!– в быстром темпе последний охранник пошёл к Джеку и поскользнулся на луже крови что накапала после убийства и повешенья одного из трупов.
–Ай, что, за, кто-то воду… разлил…– посветив на свою руку он понял что это не вода, а кровь, а потом посветив вверх он увидел кучу тел под потолком, которые напугали парня и от этого он начал пятиться назад не вставая, однако Джек уже стоял над ним ибо следил за бегающим туда сюда лучом света в этом царстве тьмы. Ударившись головой и шеей о ноги Джека он обернулся и увидел его, лицо человека который убил всех и каждого в этом месте и теперь убьёт и его и это было быстро потому что Джеку уже надоело играться с жертвой. Он просто застрелил его, без прелюдий к охраннику влетела пуля в голову и тот умер. Теперь же оставалось лишь позвонить Мораксу и сообщить что он заканчивает и попутно он решил включить свет дабы не перепутать ничего в будущем.
Призывая кучу мелких тараканов, Джек начал улыбаться ведь помимо них, он увидел тех кто поможет ему в будущем, а именно саранчу пока что на неё не действовали силы Джека, но она пришла на запах сока, и ему лишь и оставалось что развести их как можно в большем количестве и тогда когда его силы будут работать на насекомых этого уровня, то у него будет армия способная пожирать посевы и даже мясо!
Тем временем, он поймал две саранчи в баночку и закинул им немного человеческого мяса. И сделав дырки в крышке закрыл, оставляя тараканов вновь с целым пиром, но теперь у них есть один интересный момент, а именно то что они размножаться и не смогут выбраться, а когда кто-то откроет эту дверь его буквально окатит волной тараканов. Дальше Пауль пошёл помогать Мораксу и попутно хвастаться своим новым костюмом и под конец они оба сели на корабль и уплыли с этого острова как можно быстрее гогоча себе под нос что это море теперь у них останется лишь как большая заслуга перед мировым правительством.
[конец задания от МП]
Переход —> Реверс-Маунтинн
Моракс какое-то время ещё лежал на полу, потому что отдохнуть ему надо было хотя бы какое-то время. Скорее всего он пролежит так довольно долго, учитывая, что Джек (https://vk.ru/id453271870) начал работать на час позже него, однако, когда его напарник всё же придет и пустит своих насекомых для того чтобы расправиться с табаком и телами, Моракс уже сможет хотя бы нормально стоять.
- Неплохой костюмчик, ты успел где-то переодеться? – после всего сделанного хотелось только как можно скорее вернутся на корабль и наконец-то покинуть этот остров. Скорее всего с первым у них точно не будет проблем, потому что даже если им снова надо будет проходить через тех двух дамочек, то они и слова ни скажут им, ведь Моракс пусть и был ранен, но особо на нем это не отразилось, а если где-то и порвалась одежда, то это можно было хотя бы как-то немного скрыть, поэтому через границу между первым и вторым островом оба агента прошли спокойно. На втором и третьем, казалось бы, вообще не было границы, учитывая, как беспрепятственно там ходили люди, но оно и понятно, товар то надо как-то таскать что к воде, что от неё, поэтому и тут особо задерживаться не было смысла и сейчас путь агенты держали именно что к кораблю, который стоял в водах около третьего острова, на который они изначально и высаживались. Отжатая у пиратов каравелла всё ещё стояла на воде, но сам Моракс понимал что им нужно будет как-то обновить корабль, когда они выйдут на Гранд Лайн, потому что этот скорее всего не выдержит всех испытаний первой половины пятого океана, если судить по той информации что была у самого Деда, потому что он из-за того что мечтал свинтить с Саус Блю старался найти как можно больше информации о Гранд Лайне, что для дозорного, даже в довольно низком звании, было не сложно сделать, а для правительственного агента и того легче. Теперь же они наконец-то взошли на борт, хотя Моракс перед этим хорошенько окунулся в море около корабля, чтобы потом всё равно принять душ.
Когда же со всеми возможными и невозможными водными процедурами было покончено, то навигатор встал за штурвал, после чего сверился с картой для того чтобы наконец-то поставить курс на обратную гору. Им придется снова проплывать мимо Центории, но в этот раз хотя бы не нужно будет там высаживаться, что разумеется более чем радовало Моракса, которому тот остров мягко говоря не понравился, так как был каким-то не таким. Корабль мирно шел по волнам, а сам Моракс вдыхал запах моря, которое дуло ему в лицо и вот, примерно на второй день пути перед ними возвышалась Обратная Гора, по которой надо было взобраться для того чтобы отправиться на Гранд Лайн.
[Конец задания МП - 10010 слов]
Переход —> Реверс-Маунтинн
- Неплохой костюмчик, ты успел где-то переодеться? – после всего сделанного хотелось только как можно скорее вернутся на корабль и наконец-то покинуть этот остров. Скорее всего с первым у них точно не будет проблем, потому что даже если им снова надо будет проходить через тех двух дамочек, то они и слова ни скажут им, ведь Моракс пусть и был ранен, но особо на нем это не отразилось, а если где-то и порвалась одежда, то это можно было хотя бы как-то немного скрыть, поэтому через границу между первым и вторым островом оба агента прошли спокойно. На втором и третьем, казалось бы, вообще не было границы, учитывая, как беспрепятственно там ходили люди, но оно и понятно, товар то надо как-то таскать что к воде, что от неё, поэтому и тут особо задерживаться не было смысла и сейчас путь агенты держали именно что к кораблю, который стоял в водах около третьего острова, на который они изначально и высаживались. Отжатая у пиратов каравелла всё ещё стояла на воде, но сам Моракс понимал что им нужно будет как-то обновить корабль, когда они выйдут на Гранд Лайн, потому что этот скорее всего не выдержит всех испытаний первой половины пятого океана, если судить по той информации что была у самого Деда, потому что он из-за того что мечтал свинтить с Саус Блю старался найти как можно больше информации о Гранд Лайне, что для дозорного, даже в довольно низком звании, было не сложно сделать, а для правительственного агента и того легче. Теперь же они наконец-то взошли на борт, хотя Моракс перед этим хорошенько окунулся в море около корабля, чтобы потом всё равно принять душ.
Когда же со всеми возможными и невозможными водными процедурами было покончено, то навигатор встал за штурвал, после чего сверился с картой для того чтобы наконец-то поставить курс на обратную гору. Им придется снова проплывать мимо Центории, но в этот раз хотя бы не нужно будет там высаживаться, что разумеется более чем радовало Моракса, которому тот остров мягко говоря не понравился, так как был каким-то не таким. Корабль мирно шел по волнам, а сам Моракс вдыхал запах моря, которое дуло ему в лицо и вот, примерно на второй день пути перед ними возвышалась Обратная Гора, по которой надо было взобраться для того чтобы отправиться на Гранд Лайн.
[Конец задания МП - 10010 слов]
Переход —> Реверс-Маунтинн
Глава I: «Табачный дым над водой»
Сабо ступил на дощатый настил причала с видом человека, впервые оказавшегося в новом мире, хотя внутри не дрогнула ни одна жилка. Его сапоги из мягкой, видавшей многое кожи — без блеска, с отсыревшими швами — шлёпнули по доскам, на которых уже лежала тяжёлая, липкая влага тропического полдня. Морская соль, табачный гарь и подгнившие апельсиновые корки, разбросанные кем-то из докеров, ударили в нос. Сабо моргнул. Один раз. Второй. Порыв ветра с моря тронул полы его длинного пальто.
Десятки лодок толкались в прибрежной бухте, не зная порядка. Рабочие с татуировками табачных листьев на шеях кричали, таская ящики с гербами — золотой лист на чёрном фоне. Лист был вытянутый, будто нарисованный в спешке, и всё равно казался символом власти. Сабо присмотрелся: шрифты на ящиках были разными — у одних аккуратные, у других — словно нацарапанные наскоро, краской. Часть грузов уходила вглубь острова, прочее — возвращалось обратно, в порты других стран.
Пальцы Сабо поиграли медной пряжкой на поясе, когда он проходил мимо пропахшего ромом таможенного поста. Ни один взгляд не задержался на нём надолго. Его досье — торговый агент из Саус Блю, с неудачным браком и долгами, приехал заключить договор о поставках сырья. Пару лет назад такого бы и слушать не стали. Сейчас, когда табак с Тобаго стал золотом, — даже мелкие агенты пахли возможностями.
— Эй, приятель. Ты по чью душу? — голос старшего охранника был хриплым, как зажжённая в горле сигара. Он сидел на ящике, не поднимаясь.
Сабо кивнул, не спеша.
— К мистеру Шельту. Представитель компании «Соберн Трейд». Привёз образцы, условия.
Он кинул кожаную папку, откуда торчали бумаги с официальными печатями, на край бочки. Охранник её не взял — только ткнул сапогом, приоткрыв.
— Таможня сверит. Пока не суйся в административную зону. Смотри по сторонам.
Сабо кивнул ещё раз и пошёл вдоль причала.
В порту он остановился на три дня — достаточно, чтобы обрасти первыми связями, закрепиться как агент и главное — найти что-то. У Тобаго это отыскивалось в барах и лавках, где табак становился спектаклем.
— Вы не понимаете! Вкус Вирджинии — он как первая женщина, которую ты потерял, — пожилой торговец с зализанными волосами, весь в кремовых складках одежды, тряс перед Сабо тонкой сигарой. — Немного горечи, но внутри — благородство. Оно никуда не уходит, даже если ты вляпался в грязь. Как я. Или ты.
Сабо улыбался так, как умеют улыбаться лишь те, кто умеет слушать. Он откинулся на спинку стула, позволяя сигаре медленно тлеть в пальцах.
— И кто здесь делает эту Вирджинию?
— Там, на острове, собственно Вирджиния. Их не подпускают — у них охрана. Говорят, сам Андре Теве туда иногда прилетает… на дирижабле.
— Ты видел дирижабль?
— Я старый, не слепой. Видел раз — такой серебристый. Вечером прилетел, утром улетел. А на следующий день цены подняли вдвое. Слово даю!
Сабо пил кофе, в котором тонули зёрна, оставляя на языке вяжущую горечь. Он слушал, как в порту шепчутся о людях в форме — не дозорных, а тех, кто ходит в капюшонах. Армия Теве. Те, кто официально числились защитниками острова.
Переход на Бёрли произошёл ночью. Сабо не доверял дневным лодочникам — у многих слишком цепкий взгляд. Он нашёл старого моряка с руками, истерзанными морской солью, тот вёз через пролив контрабандные коробки с сигарами, которые «почему-то» оказались не тем сортом, что заказывали. Сабо сел молча. Они шли под покровом тумана, как сквозь выдох мёртвого великана, и только скрип деревянного борта напоминал, что мир вокруг всё ещё движется.
Сабо ступил на дощатый настил причала с видом человека, впервые оказавшегося в новом мире, хотя внутри не дрогнула ни одна жилка. Его сапоги из мягкой, видавшей многое кожи — без блеска, с отсыревшими швами — шлёпнули по доскам, на которых уже лежала тяжёлая, липкая влага тропического полдня. Морская соль, табачный гарь и подгнившие апельсиновые корки, разбросанные кем-то из докеров, ударили в нос. Сабо моргнул. Один раз. Второй. Порыв ветра с моря тронул полы его длинного пальто.
Десятки лодок толкались в прибрежной бухте, не зная порядка. Рабочие с татуировками табачных листьев на шеях кричали, таская ящики с гербами — золотой лист на чёрном фоне. Лист был вытянутый, будто нарисованный в спешке, и всё равно казался символом власти. Сабо присмотрелся: шрифты на ящиках были разными — у одних аккуратные, у других — словно нацарапанные наскоро, краской. Часть грузов уходила вглубь острова, прочее — возвращалось обратно, в порты других стран.
Пальцы Сабо поиграли медной пряжкой на поясе, когда он проходил мимо пропахшего ромом таможенного поста. Ни один взгляд не задержался на нём надолго. Его досье — торговый агент из Саус Блю, с неудачным браком и долгами, приехал заключить договор о поставках сырья. Пару лет назад такого бы и слушать не стали. Сейчас, когда табак с Тобаго стал золотом, — даже мелкие агенты пахли возможностями.
— Эй, приятель. Ты по чью душу? — голос старшего охранника был хриплым, как зажжённая в горле сигара. Он сидел на ящике, не поднимаясь.
Сабо кивнул, не спеша.
— К мистеру Шельту. Представитель компании «Соберн Трейд». Привёз образцы, условия.
Он кинул кожаную папку, откуда торчали бумаги с официальными печатями, на край бочки. Охранник её не взял — только ткнул сапогом, приоткрыв.
— Таможня сверит. Пока не суйся в административную зону. Смотри по сторонам.
Сабо кивнул ещё раз и пошёл вдоль причала.
В порту он остановился на три дня — достаточно, чтобы обрасти первыми связями, закрепиться как агент и главное — найти что-то. У Тобаго это отыскивалось в барах и лавках, где табак становился спектаклем.
— Вы не понимаете! Вкус Вирджинии — он как первая женщина, которую ты потерял, — пожилой торговец с зализанными волосами, весь в кремовых складках одежды, тряс перед Сабо тонкой сигарой. — Немного горечи, но внутри — благородство. Оно никуда не уходит, даже если ты вляпался в грязь. Как я. Или ты.
Сабо улыбался так, как умеют улыбаться лишь те, кто умеет слушать. Он откинулся на спинку стула, позволяя сигаре медленно тлеть в пальцах.
— И кто здесь делает эту Вирджинию?
— Там, на острове, собственно Вирджиния. Их не подпускают — у них охрана. Говорят, сам Андре Теве туда иногда прилетает… на дирижабле.
— Ты видел дирижабль?
— Я старый, не слепой. Видел раз — такой серебристый. Вечером прилетел, утром улетел. А на следующий день цены подняли вдвое. Слово даю!
Сабо пил кофе, в котором тонули зёрна, оставляя на языке вяжущую горечь. Он слушал, как в порту шепчутся о людях в форме — не дозорных, а тех, кто ходит в капюшонах. Армия Теве. Те, кто официально числились защитниками острова.
Переход на Бёрли произошёл ночью. Сабо не доверял дневным лодочникам — у многих слишком цепкий взгляд. Он нашёл старого моряка с руками, истерзанными морской солью, тот вёз через пролив контрабандные коробки с сигарами, которые «почему-то» оказались не тем сортом, что заказывали. Сабо сел молча. Они шли под покровом тумана, как сквозь выдох мёртвого великана, и только скрип деревянного борта напоминал, что мир вокруг всё ещё движется.
Бёрли встречал иначе. Менее живописно, но куда тревожнее. Всё было железом. Фабрики, работавшие круглые сутки. Огромные дегустационные деревни, где зажиточные клиенты пробовали продукцию прямо с грядок. Сабо, в плаще и цилиндре, прошёл среди них как тень. Его не замечали — он выглядел так, будто должен быть здесь.
Рабочие спали у станков, пахли потом и пропитанными маслом листьями. Машины, гудящие с металлическим акцентом, тянули в себя сырьё, выплёвывали идеально скатанные сигары, оборачивали их в бумагу с гербом острова. В воздухе висела тяжёлая вуаль — без намёка на кислород. Сабо сделал пару вдохов и понял: если бы он был кем-то другим, то умер бы здесь за три недели.
На третий день он нашёл того, кого искал. Старший над дегустационной деревней — Иларио. Тот пил чай с двумя ложками табачной пыли. Был невысок, с лицом лисьим — острым, ироничным.
— Соберн тебя прислал?
— Соберн, да. Он сказал, ты понимаешь, что нужно настоящим покупателям, — спокойно ответил Сабо, и Иларио кивнул.
— Покажи бумаги. Потом — к Шельту. Там будет твой шанс.
Шанс.
Слово, от которого у Сабо дёрнулся уголок губ. Он и приехал за этим — понять, кто держит архив, где лежат нужные бумаги, какие корабли уходят без досмотра.
Иларио передал ему пропуск с мокрой печатью. Бумага была плотной, прожилчатой, пахла плесенью. На обороте — небрежный автограф и странный знак: словно перекрещённые запятые. Сабо знал его — символ контрабандистов из Вест Блю. Здесь, похоже, он означал другое, как проходной знак для тех, кто видит больше, чем положено.
Переход на Вирджинию был организованнее. Его сопровождали двое в форме: один со шрамом на щеке, другой с глазами, как у старых псов — тусклыми, цепкими. Лодка шла по чёрной воде в сумерках. Ветер стал суше, тревожнее. Впереди маячили скалы, над ними — призрачные шпили правительственного комплекса. Свет в окнах не мерцал — горел ровно, без дрожи.
— Папиросы есть? — спросил шрамоносец.
— К сожалению, только образцы сигарилл. Я агент, не знаток.
— Врать плохо, — усмехнулся тот, — не здесь.
Сабо ответил полуулыбкой. Больше не сказал ни слова. Они плыли дальше.
На Вирджинии его встретили не как гостя — скорее как техническую необходимость. Охрана проверила всё. Рукава, стельки, содержимое фляги. Один, молодой, с лицом вытёсанным из гипса, задержался на портфеле. Сабо поймал его взгляд — почти наивный. Тот отпрянул и вернул вещь.
Комплекс оказался странно безмолвным. Тропинки — как в ботаническом саду, пальмы вычищены, листья не шелестят. Внутри залы из тёмного дерева, узкие окна, приглушённый свет. Ни запаха табака, ни звука машин. Только охрана и холодная уверенность, точно всё уже решено. Сабо шёл вглубь, следуя за девушкой в форме.
— Ваше интервью — через полтора часа. До тех пор оставайтесь в комнате. Никаких фото, никакой связи.
— Конечно, — кивнул он.
Комната была странной, слишком уютной — не для гостя, а для того, кто должен остаться надолго. Ни одного острого угла. Низкая кровать, мягкий матрац с запахом сирени. На стене акварель с табачным полем под дождём, где женщина в платке собирала листья. Сабо долго смотрел на картину, пока не заметил в углу крошечную линзу. Она не двигалась. Но он знал, что его уже изучают.
Время здесь текло иначе. Он лежал, не двигаясь. Внутри всё было натянуто, как перед выстрелом.
«Эти острова — язва. Они гниют сверху. Нам не нужно разрушить их. Нужно вдохнуть туда что-то живое» Он вспоминал слова Драгона, когда тот вручил ему карту архипелага.
Рабочие спали у станков, пахли потом и пропитанными маслом листьями. Машины, гудящие с металлическим акцентом, тянули в себя сырьё, выплёвывали идеально скатанные сигары, оборачивали их в бумагу с гербом острова. В воздухе висела тяжёлая вуаль — без намёка на кислород. Сабо сделал пару вдохов и понял: если бы он был кем-то другим, то умер бы здесь за три недели.
На третий день он нашёл того, кого искал. Старший над дегустационной деревней — Иларио. Тот пил чай с двумя ложками табачной пыли. Был невысок, с лицом лисьим — острым, ироничным.
— Соберн тебя прислал?
— Соберн, да. Он сказал, ты понимаешь, что нужно настоящим покупателям, — спокойно ответил Сабо, и Иларио кивнул.
— Покажи бумаги. Потом — к Шельту. Там будет твой шанс.
Шанс.
Слово, от которого у Сабо дёрнулся уголок губ. Он и приехал за этим — понять, кто держит архив, где лежат нужные бумаги, какие корабли уходят без досмотра.
Иларио передал ему пропуск с мокрой печатью. Бумага была плотной, прожилчатой, пахла плесенью. На обороте — небрежный автограф и странный знак: словно перекрещённые запятые. Сабо знал его — символ контрабандистов из Вест Блю. Здесь, похоже, он означал другое, как проходной знак для тех, кто видит больше, чем положено.
Переход на Вирджинию был организованнее. Его сопровождали двое в форме: один со шрамом на щеке, другой с глазами, как у старых псов — тусклыми, цепкими. Лодка шла по чёрной воде в сумерках. Ветер стал суше, тревожнее. Впереди маячили скалы, над ними — призрачные шпили правительственного комплекса. Свет в окнах не мерцал — горел ровно, без дрожи.
— Папиросы есть? — спросил шрамоносец.
— К сожалению, только образцы сигарилл. Я агент, не знаток.
— Врать плохо, — усмехнулся тот, — не здесь.
Сабо ответил полуулыбкой. Больше не сказал ни слова. Они плыли дальше.
На Вирджинии его встретили не как гостя — скорее как техническую необходимость. Охрана проверила всё. Рукава, стельки, содержимое фляги. Один, молодой, с лицом вытёсанным из гипса, задержался на портфеле. Сабо поймал его взгляд — почти наивный. Тот отпрянул и вернул вещь.
Комплекс оказался странно безмолвным. Тропинки — как в ботаническом саду, пальмы вычищены, листья не шелестят. Внутри залы из тёмного дерева, узкие окна, приглушённый свет. Ни запаха табака, ни звука машин. Только охрана и холодная уверенность, точно всё уже решено. Сабо шёл вглубь, следуя за девушкой в форме.
— Ваше интервью — через полтора часа. До тех пор оставайтесь в комнате. Никаких фото, никакой связи.
— Конечно, — кивнул он.
Комната была странной, слишком уютной — не для гостя, а для того, кто должен остаться надолго. Ни одного острого угла. Низкая кровать, мягкий матрац с запахом сирени. На стене акварель с табачным полем под дождём, где женщина в платке собирала листья. Сабо долго смотрел на картину, пока не заметил в углу крошечную линзу. Она не двигалась. Но он знал, что его уже изучают.
Время здесь текло иначе. Он лежал, не двигаясь. Внутри всё было натянуто, как перед выстрелом.
«Эти острова — язва. Они гниют сверху. Нам не нужно разрушить их. Нужно вдохнуть туда что-то живое» Он вспоминал слова Драгона, когда тот вручил ему карту архипелага.
Через полтора часа за ним пришёл человек, представившийся как координатор господина Теве. Он говорил тихо, с акцентом, медленно — будто пробовал каждое слово на вкус. Сабо шёл за ним, стараясь запомнить каждый поворот. Слева в коридоре был люк, почти незаметный. Вентиляционная решётка над дверью — новая. Пол — кафельный, один из квадратов треснут. Мелочи.
Кабинет оказался ярким — в отличие от всего остального комплекса. Стены выкрашены в белый, на подоконниках — вазоны с живыми цветами. Жасмин, лаванда, даже роза. Сабо сел на край стула. Напротив — человек с очень серьёзным выражением лица.
— Мистер Шельт, верно? — спросил он.
— Верно.
— Саус Блю. Торговля с «Соберн Трейд». Сырьё. И интерес к эксклюзивным сортам. Наши клиенты хотят… настоящего. Не заменителя.
— Настоящее стоит дорого.
Сабо чуть склонил голову, точно соглашаясь.
— А подделка — репутацию.
На лице собеседника дрогнула одна мышца. Не раздражение. Скорее нечто вроде одобрения. Он не любил глупцов. Сабо прошёл первую проверку.
— Вы проведёте на Вирджинии два дня. Завтра обзорная экскурсия. Потом ужин. Будьте внимательны. Здесь много тех, кто слышит, но не говорит. И ещё больше — тех, кто говорит, не слушая.
Он вышел, оставив Сабо в комнате. Революционер прошёл к окну и смотрел на закат. Небо пылало медью. Сабо подумал, что всё это — слишком красиво.
Дальше он должен был найти путь в архивы. Не через двери — те охранялись. Вентиляции, люки, маршруты работников — всё это требовало наблюдений. Он вышел ночью. Полы не скрипели — только его дыхание и шелест ткани. Сабо направился в вспомогательный коридор, где ранее видел уборщицу. За ней была дверь. Из тех, что без табличек. Он открыл её — и там оказался лифт. Внутри — ни кнопок, ни рычагов. Просто металлический ящик, тусклый свет падал с потолка. Через пять секунд лифт поехал сам. Он не шелохнулся.
Когда двери открылись, перед ним раскинулся каменный, холодный коридор. В воздухе — лёгкий, почти сладковатый запах пыли и масла. Сабо вошёл внутрь архива. Его встретили книги, папки, коробки. Всё, что должно было оставаться скрытым от чужих глаз, собрано здесь. Он шагал осторожно, стараясь не издавать лишнего шума. Когда двери лифта сомкнулись за ним, он не почувствовал облегчения. Неизвестность оставалась. Если ответы не найдутся здесь, миссия утратит смысл. Последняя надежда Сабо на успех лежала среди этих папок, тяжёлых томов и кожаных переплётов.
Он осмотрел полки и столы. В полумраке трудно было разглядеть детали, но взгляд зацепился за одну полку: среди аккуратно сложенных папок — пара томов, слегка выдвинутых, словно кто-то недавно их смотрел. Напряжение сжало грудь. Он подошёл, провёл пальцами по корешкам. Те были гладкие, новые, с невыразительными заголовками. Он осторожно открыл один том.
Документы выглядели так же обыденно, как и всё вокруг. Отчёты, дублирующие друг друга, списки дат, цифры. И всё же среди них он уловил знакомое: названия ферм, данные переработки, отчёты о поставках. Табачный рынок. И странная цифра, надпись на последней странице: «Обновить доступ в Сектор 3».
Он перевернул страницу. «События на А37…» — мелькнул заголовок, и тут же воздух рассёк резкий звук. Где-то заскрипела дверь, в глубине коридора затрезвонили шаги. Инстинкты включились. Сабо сунул документ обратно, но уже знал — времени нет. Кто-то идёт. Он взглянул на окно — света не было, лишь фрагменты луны пробивались через щели в потолке. Сабо дёрнул ящик, спрятал лицо в тени, задыхаясь, прижался к стене.
Кабинет оказался ярким — в отличие от всего остального комплекса. Стены выкрашены в белый, на подоконниках — вазоны с живыми цветами. Жасмин, лаванда, даже роза. Сабо сел на край стула. Напротив — человек с очень серьёзным выражением лица.
— Мистер Шельт, верно? — спросил он.
— Верно.
— Саус Блю. Торговля с «Соберн Трейд». Сырьё. И интерес к эксклюзивным сортам. Наши клиенты хотят… настоящего. Не заменителя.
— Настоящее стоит дорого.
Сабо чуть склонил голову, точно соглашаясь.
— А подделка — репутацию.
На лице собеседника дрогнула одна мышца. Не раздражение. Скорее нечто вроде одобрения. Он не любил глупцов. Сабо прошёл первую проверку.
— Вы проведёте на Вирджинии два дня. Завтра обзорная экскурсия. Потом ужин. Будьте внимательны. Здесь много тех, кто слышит, но не говорит. И ещё больше — тех, кто говорит, не слушая.
Он вышел, оставив Сабо в комнате. Революционер прошёл к окну и смотрел на закат. Небо пылало медью. Сабо подумал, что всё это — слишком красиво.
Дальше он должен был найти путь в архивы. Не через двери — те охранялись. Вентиляции, люки, маршруты работников — всё это требовало наблюдений. Он вышел ночью. Полы не скрипели — только его дыхание и шелест ткани. Сабо направился в вспомогательный коридор, где ранее видел уборщицу. За ней была дверь. Из тех, что без табличек. Он открыл её — и там оказался лифт. Внутри — ни кнопок, ни рычагов. Просто металлический ящик, тусклый свет падал с потолка. Через пять секунд лифт поехал сам. Он не шелохнулся.
Когда двери открылись, перед ним раскинулся каменный, холодный коридор. В воздухе — лёгкий, почти сладковатый запах пыли и масла. Сабо вошёл внутрь архива. Его встретили книги, папки, коробки. Всё, что должно было оставаться скрытым от чужих глаз, собрано здесь. Он шагал осторожно, стараясь не издавать лишнего шума. Когда двери лифта сомкнулись за ним, он не почувствовал облегчения. Неизвестность оставалась. Если ответы не найдутся здесь, миссия утратит смысл. Последняя надежда Сабо на успех лежала среди этих папок, тяжёлых томов и кожаных переплётов.
Он осмотрел полки и столы. В полумраке трудно было разглядеть детали, но взгляд зацепился за одну полку: среди аккуратно сложенных папок — пара томов, слегка выдвинутых, словно кто-то недавно их смотрел. Напряжение сжало грудь. Он подошёл, провёл пальцами по корешкам. Те были гладкие, новые, с невыразительными заголовками. Он осторожно открыл один том.
Документы выглядели так же обыденно, как и всё вокруг. Отчёты, дублирующие друг друга, списки дат, цифры. И всё же среди них он уловил знакомое: названия ферм, данные переработки, отчёты о поставках. Табачный рынок. И странная цифра, надпись на последней странице: «Обновить доступ в Сектор 3».
Он перевернул страницу. «События на А37…» — мелькнул заголовок, и тут же воздух рассёк резкий звук. Где-то заскрипела дверь, в глубине коридора затрезвонили шаги. Инстинкты включились. Сабо сунул документ обратно, но уже знал — времени нет. Кто-то идёт. Он взглянул на окно — света не было, лишь фрагменты луны пробивались через щели в потолке. Сабо дёрнул ящик, спрятал лицо в тени, задыхаясь, прижался к стене.
Тени продолжали двигаться, но шорох шагов не стихал. Он чувствовал, как сердце колотится в груди, как кровь пульсирует в висках, отгоняя мысли, вытесняя страх. Всё было слишком тихо, и чем безмолвнее становился архив, тем отчётливее он понимал: его выследили. Один из шагов внезапно остановился — прямо перед его укрытием. Сабо вжался в стену ещё сильнее, не сводя глаз с колеблющейся тени под потолком. Луч карманного фонаря скользнул по коробкам и снова настала тьма. Время пришло.
Он вышел из укрытия, проскользнул между двумя шкафами, не издав ни звука. Все движения были плавны, как у кошки, сбегающей от собак. Вдох — выдох. Оставив позади глухие, тяжёлые шаги, Сабо выбрался в коридор и быстро направился к выходу.
Лишь пересекши порог и оказавшись в подземелье, он позволил себе замедлиться. Было темно. Но путь к выходу ещё можно было найти по памяти. Впереди, сквозь сводчатый проход, пробивался тусклый свет.
Вскоре Сабо оказался на воздухе, не сразу осознавая, сколько времени провёл в темноте. Пальцы были холодны, а одежда, пропитанная запахом папиросного дыма, липла к коже. Ему показалось, что воздух на острове стал гуще, а облака опустились ближе к земле. Вдали, на горизонте, сверкал огнями другой остров. Вдох — выдох.
Секреты, найденные в архивах, открывали лишь начало. То, что оставалось сокрытым, было куда важнее. Пора возвращаться на Тобаго — туда, где он совсем недавно появился под видом торгового агента.
Он вышел из укрытия, проскользнул между двумя шкафами, не издав ни звука. Все движения были плавны, как у кошки, сбегающей от собак. Вдох — выдох. Оставив позади глухие, тяжёлые шаги, Сабо выбрался в коридор и быстро направился к выходу.
Лишь пересекши порог и оказавшись в подземелье, он позволил себе замедлиться. Было темно. Но путь к выходу ещё можно было найти по памяти. Впереди, сквозь сводчатый проход, пробивался тусклый свет.
Вскоре Сабо оказался на воздухе, не сразу осознавая, сколько времени провёл в темноте. Пальцы были холодны, а одежда, пропитанная запахом папиросного дыма, липла к коже. Ему показалось, что воздух на острове стал гуще, а облака опустились ближе к земле. Вдали, на горизонте, сверкал огнями другой остров. Вдох — выдох.
Секреты, найденные в архивах, открывали лишь начало. То, что оставалось сокрытым, было куда важнее. Пора возвращаться на Тобаго — туда, где он совсем недавно появился под видом торгового агента.
Глава II: «В поисках ключа»
Скорость ветра в лицо была такой, что Сабо едва мог дышать, когда его лодка приближалась к берегу Тобаго. Он оглядел море, что расплёскивалось вокруг, и подумал, как странно порой складывается жизнь. Океан вокруг безбрежный, равнодушный, такой же беспощадный, как и люди, что правили здесь. На Тобаго он был не первым. Продавцы, контрабандисты, шпионы — все искали здесь выгоду.
Его встречали не с интересом, а с настороженностью. На Тобаго это было не просто нормой, а стилем жизни. Суровые лица, скупые слова. Он был агентом, которому нельзя было выделяться. Простое «добрый день» или «вы знаете дорогу?» всё равно не скроют, что ты не местный.
— Не думал, что вернусь сюда так быстро, — пробормотал Сабо себе под нос, спрыгивая с лодки. Вода брызгала холодными каплями на кожу.
Он направился к небольшой таверне, где его ждали. Здесь Сабо встречал тех, кого невозможно забыть: лица, изрезанные морщинами, и глаза, которые доверяли только звонким монетам. Эти люди были рычагами Теве, держащими Тобаго под контролем.
Сабо не полагался на случай. Революционер действовал по плану, пусть и не безупречному. Следовало осмотреться, собрать сведения, понять, кто может стать союзником. Важнее было другое — определить, кто встанет на пути. Один человек не победит систему. А те, кто пытались — исчезли.
Он вошёл в таверну и сразу почувствовал тот запах — смесь сырого дерева, перегара, старых книг и табака. Воздух сгустился, прилипая к коже. В углу сидели трое, бесшумно обсуждавшие контракт. На столе старая карта. Сабо взглянул на них с лёгким беспокойством: они не скрывались.
К нему подошёл бармен с мрачным лицом и подставил пустую кружку. В его взгляде читалось больше, чем в словах — этот человек знал людей. И, если захочет, может стать союзником.
— Что будете? — спросил он, не поднимая глаз.
— Виски, — ответил Сабо, усаживаясь у стойки. Он заметил, как взгляд бармена скользнул по его лицу. Островом правили солдаты Теве, и здесь все знают всех.
— Теве не любит чужаков, — тихо произнёс бармен, будто читая его мысли. — Местные с ним. Все зарабатывают. Тут не место для пустых разговоров.
Сабо кивнул, не показывая, что насторожен. Укрыться было негде — всё уже началось. Но есть одно место, где можно было узнать больше. Район, скрытый от чужих глаз. По давним слухам там жил тот, кто мог помочь Сабо. У него был единственный след — человек, некогда работавший в штабе, потом исчезнувший. Он должен был его найти.
Сабо встал, бросил монету на стойку и вышел. В переулках Тобаго царил другой ритм. Каждый шаг отдавался в сыром камне, эхом прокатывался по сводам, мимо заколоченных окон, за которыми кто-то наблюдал. Он двигался неторопливо. Не скрывался — скрываться значило признать себя чужаком. Он шёл, словно точно знал путь. Это заставляло глаза уличных стражей не обращать внимание на Сабо.
Запахи сменялись один за другим. Сначала — гниль и соль, потом — резкий табак. Где-то варилась похлёбка с копчёной рыбой, и даже через десять шагов чувствовался чеснок. Он свернул вглубь квартала, известного под странным названием — «Окно». Никто не знал, откуда оно взялось. Одни говорили — здесь был магазин с огромными окнами. Другие утверждали: это метафора. Мол, отсюда можно было «высмотреть» правду — если знать, куда смотреть.
Скорость ветра в лицо была такой, что Сабо едва мог дышать, когда его лодка приближалась к берегу Тобаго. Он оглядел море, что расплёскивалось вокруг, и подумал, как странно порой складывается жизнь. Океан вокруг безбрежный, равнодушный, такой же беспощадный, как и люди, что правили здесь. На Тобаго он был не первым. Продавцы, контрабандисты, шпионы — все искали здесь выгоду.
Его встречали не с интересом, а с настороженностью. На Тобаго это было не просто нормой, а стилем жизни. Суровые лица, скупые слова. Он был агентом, которому нельзя было выделяться. Простое «добрый день» или «вы знаете дорогу?» всё равно не скроют, что ты не местный.
— Не думал, что вернусь сюда так быстро, — пробормотал Сабо себе под нос, спрыгивая с лодки. Вода брызгала холодными каплями на кожу.
Он направился к небольшой таверне, где его ждали. Здесь Сабо встречал тех, кого невозможно забыть: лица, изрезанные морщинами, и глаза, которые доверяли только звонким монетам. Эти люди были рычагами Теве, держащими Тобаго под контролем.
Сабо не полагался на случай. Революционер действовал по плану, пусть и не безупречному. Следовало осмотреться, собрать сведения, понять, кто может стать союзником. Важнее было другое — определить, кто встанет на пути. Один человек не победит систему. А те, кто пытались — исчезли.
Он вошёл в таверну и сразу почувствовал тот запах — смесь сырого дерева, перегара, старых книг и табака. Воздух сгустился, прилипая к коже. В углу сидели трое, бесшумно обсуждавшие контракт. На столе старая карта. Сабо взглянул на них с лёгким беспокойством: они не скрывались.
К нему подошёл бармен с мрачным лицом и подставил пустую кружку. В его взгляде читалось больше, чем в словах — этот человек знал людей. И, если захочет, может стать союзником.
— Что будете? — спросил он, не поднимая глаз.
— Виски, — ответил Сабо, усаживаясь у стойки. Он заметил, как взгляд бармена скользнул по его лицу. Островом правили солдаты Теве, и здесь все знают всех.
— Теве не любит чужаков, — тихо произнёс бармен, будто читая его мысли. — Местные с ним. Все зарабатывают. Тут не место для пустых разговоров.
Сабо кивнул, не показывая, что насторожен. Укрыться было негде — всё уже началось. Но есть одно место, где можно было узнать больше. Район, скрытый от чужих глаз. По давним слухам там жил тот, кто мог помочь Сабо. У него был единственный след — человек, некогда работавший в штабе, потом исчезнувший. Он должен был его найти.
Сабо встал, бросил монету на стойку и вышел. В переулках Тобаго царил другой ритм. Каждый шаг отдавался в сыром камне, эхом прокатывался по сводам, мимо заколоченных окон, за которыми кто-то наблюдал. Он двигался неторопливо. Не скрывался — скрываться значило признать себя чужаком. Он шёл, словно точно знал путь. Это заставляло глаза уличных стражей не обращать внимание на Сабо.
Запахи сменялись один за другим. Сначала — гниль и соль, потом — резкий табак. Где-то варилась похлёбка с копчёной рыбой, и даже через десять шагов чувствовался чеснок. Он свернул вглубь квартала, известного под странным названием — «Окно». Никто не знал, откуда оно взялось. Одни говорили — здесь был магазин с огромными окнами. Другие утверждали: это метафора. Мол, отсюда можно было «высмотреть» правду — если знать, куда смотреть.
Сабо шёл туда, где жил старик с покалеченной рукой и дурным зрением. Дверь его лачуги скрипела так, как сопротивлялась открытию. Сабо постучал, затем — шарканье ног и писк замка. Щель приоткрылась, когда показалась морщинистая щека, как скомканная карта.
— Мы закрыты, — голос был глухим.
Годы назад, когда Сабо только начал свою службу в Революционной Армии, его временно закрепили за небольшой разведывательной группой. Там он впервые и увидел Ино. Тогда тот ещё не носил грязные бинты на руке и не ковылял, шаркая пяткой — он был другим: жёстким, резким, с ясным огнём в глазах. Он был инструктором. С тех пор прошло больше пяти лет. Слухи ходили разные. Кто-то говорил, что Ино сдался или умер.
— Сахарный ветер с юго-запада, — ответил Сабо. — Ты же помнишь пароль, старик?
Пауза и щелчок. Дверь открылась.
— Здесь с прошлым лучше не играть, — Ино отступил в темноту, не оборачиваясь.
— Я не играю, — сказал Сабо, входя внутрь.
Внутри пахло плесенью и лекарствами. Пыльные банки, желтоватый свет лампы. На стене висел плакат с лозунгом о трудовой доблести. Ниже — вырезка из старой газеты: «Бёрли в третьем квартале увеличил производство на 20%». Ино опустился в кресло, прикрыв глаза.
— Я думал, ты мёртв, — Сабо наблюдал за тем, как старик перебирает костяшки пальцев, пытаясь вспомнить что-то. — Что ты знаешь о линии завода с кодом А37 и Секторе 3?
— Сектор 3... — Ино фыркнул, медленно подняв глаза. — Там, где сушат листы Вирджинии не на огне, а на солнце. Экспериментальный участок. Ты когда-нибудь слышал о «Мосте между островами»?
Сабо кивнул. Это была не конструкция — а выражение. Сеть тайных маршрутов, перевозок, людей, сведений. Официально этого не существовало.
— Я слышал, что одного перевозчика взяли в Вирджинии, месяц назад в Секторе 3. Он был одним из перевозчиков и возил не только табак, иногда — информацию. Его не допросили, потому что просто не нашли ни тела, ни корабля. Только пустая лодка, и запах горелого табака на воде.
Сабо напрягся. Он вспомнил архивную строку «Обновить доступ в Сектор 3». Теперь это звучало иначе.
— Кто мог за этим стоять?
— У Теве есть люди, которых даже его солдаты боятся. Один из них — Рапо. Ему поручают дело, когда нужно, чтобы человек исчез, — Ино встал и подошёл к окну. — Я видел его один раз. У него странная чёрная рука и запах... он пахнет, как затхлая курительная трубка. Вне дел Рапо является надзирателем в А37. Это название участка секретной тюрьмы, для неугодных Теве людей.
Последовало долгое молчание.
— Спасибо, Ино, — решив, что это всё, Сабо неторопливо пошёл к двери.
— Ты, кстати, тогда едва на ногах держался. Первый спуск с каната. Помнишь? — мужчина выдохнул, вспомнив прошлое, и усмехнулся.
— Ты ещё кричал, чтобы мы не визжали, как чайки, — Сабо тоже улыбнулся. — Всё равно ты тогда на меня орал больше всех.
— Потому что видел, что ты не дурак. А значит — можешь выжить. Таких надо давить вдвое сильнее, пока не начнут думать, — Ино замолчал, почесал подбородок, потом добавил: — Ты всё равно был лучшим... из-за того, как смотрел. Без этих солдатских глаз. В тебе было что-то ещё.
Сабо открыл дверь. За порогом пахло дождём, который начался парой мгновений назад.
— Береги себя, старик.
— Сам себя теперь не берегу, — отмахнулся Ино.
Он шагнул за порог, и бывший революционер не сказал больше ни слова. Сабо вышел, чувствуя на плечах вес взгляда. Старик не просил ничего в ответ. И всё же дал больше, чем десятки «информаторов». Теперь Сабо знал: его цель — найти след Рапо. Имя, которое не писали в отчётах.
Сабо спустился к пристани. Вода была неподвижной и тёмной, в ней отражался свет фонарей. На другом берегу — Бёрли. И Сабо понимал, где придётся искать дальше.
— Мы закрыты, — голос был глухим.
Годы назад, когда Сабо только начал свою службу в Революционной Армии, его временно закрепили за небольшой разведывательной группой. Там он впервые и увидел Ино. Тогда тот ещё не носил грязные бинты на руке и не ковылял, шаркая пяткой — он был другим: жёстким, резким, с ясным огнём в глазах. Он был инструктором. С тех пор прошло больше пяти лет. Слухи ходили разные. Кто-то говорил, что Ино сдался или умер.
— Сахарный ветер с юго-запада, — ответил Сабо. — Ты же помнишь пароль, старик?
Пауза и щелчок. Дверь открылась.
— Здесь с прошлым лучше не играть, — Ино отступил в темноту, не оборачиваясь.
— Я не играю, — сказал Сабо, входя внутрь.
Внутри пахло плесенью и лекарствами. Пыльные банки, желтоватый свет лампы. На стене висел плакат с лозунгом о трудовой доблести. Ниже — вырезка из старой газеты: «Бёрли в третьем квартале увеличил производство на 20%». Ино опустился в кресло, прикрыв глаза.
— Я думал, ты мёртв, — Сабо наблюдал за тем, как старик перебирает костяшки пальцев, пытаясь вспомнить что-то. — Что ты знаешь о линии завода с кодом А37 и Секторе 3?
— Сектор 3... — Ино фыркнул, медленно подняв глаза. — Там, где сушат листы Вирджинии не на огне, а на солнце. Экспериментальный участок. Ты когда-нибудь слышал о «Мосте между островами»?
Сабо кивнул. Это была не конструкция — а выражение. Сеть тайных маршрутов, перевозок, людей, сведений. Официально этого не существовало.
— Я слышал, что одного перевозчика взяли в Вирджинии, месяц назад в Секторе 3. Он был одним из перевозчиков и возил не только табак, иногда — информацию. Его не допросили, потому что просто не нашли ни тела, ни корабля. Только пустая лодка, и запах горелого табака на воде.
Сабо напрягся. Он вспомнил архивную строку «Обновить доступ в Сектор 3». Теперь это звучало иначе.
— Кто мог за этим стоять?
— У Теве есть люди, которых даже его солдаты боятся. Один из них — Рапо. Ему поручают дело, когда нужно, чтобы человек исчез, — Ино встал и подошёл к окну. — Я видел его один раз. У него странная чёрная рука и запах... он пахнет, как затхлая курительная трубка. Вне дел Рапо является надзирателем в А37. Это название участка секретной тюрьмы, для неугодных Теве людей.
Последовало долгое молчание.
— Спасибо, Ино, — решив, что это всё, Сабо неторопливо пошёл к двери.
— Ты, кстати, тогда едва на ногах держался. Первый спуск с каната. Помнишь? — мужчина выдохнул, вспомнив прошлое, и усмехнулся.
— Ты ещё кричал, чтобы мы не визжали, как чайки, — Сабо тоже улыбнулся. — Всё равно ты тогда на меня орал больше всех.
— Потому что видел, что ты не дурак. А значит — можешь выжить. Таких надо давить вдвое сильнее, пока не начнут думать, — Ино замолчал, почесал подбородок, потом добавил: — Ты всё равно был лучшим... из-за того, как смотрел. Без этих солдатских глаз. В тебе было что-то ещё.
Сабо открыл дверь. За порогом пахло дождём, который начался парой мгновений назад.
— Береги себя, старик.
— Сам себя теперь не берегу, — отмахнулся Ино.
Он шагнул за порог, и бывший революционер не сказал больше ни слова. Сабо вышел, чувствуя на плечах вес взгляда. Старик не просил ничего в ответ. И всё же дал больше, чем десятки «информаторов». Теперь Сабо знал: его цель — найти след Рапо. Имя, которое не писали в отчётах.
Сабо спустился к пристани. Вода была неподвижной и тёмной, в ней отражался свет фонарей. На другом берегу — Бёрли. И Сабо понимал, где придётся искать дальше.
Глава III: «Рапо»
Бёрли начинался не с зданий. На дальнем берегу, где Сабо ступил на сухую пристань, воздух сразу стал тяжёлым от перегретой земли и летучих остатков табака. Здесь всё было пронизано горечью. Глаза начинали чесаться уже на втором вдохе.
Ему не потребовалось спрашивать, где находится участок А37. Было достаточно следовать за грузовиками, что с раннего утра тянулись от сушильных камер — длинных ангаров без окон, обшитых серым листовым железом, как броней. На каждой будке стояло по двое охраны. Люди с лицами, похожими на обугленные бревна, в униформе армии Теве.
Он не пытался пройти мимо них. Его «легенда» уже работала: торговый агент, представитель фирмы с Тобаго, приехавший посмотреть, как идёт переработка. Простые, тусклые документы с поддельной печатью, нейтральный акцент, одежда, лишённая всего лишнего.
К нему не придирались. Здесь таких, как он, было много: посредники, дилеры, чиновники. Все они проходили, покашливая.
Сабо не торопился. Он шёл по периметру, замечая разные мелочи. Номер маркировки на ящиках, почерневшую глину у дверей и разговоры. За углом, в полутени, молодой рабочий курил сигарету, прикрываясь ладонью от ветра. Парень смотрел мимо него — стеклянным взглядом. В нём не было страха, только равнодушие.
Сабо подошёл ближе, казалось случайно. Остановился у стены и огляделся. Рабочий не пошевелился.
— Ты с линии С? — тихо спросил Сабо, как будто просто бросал слова в воздух.
— Нет. Я вообще не отсюда, — парень затянулся. Голос хрипел.
Сабо прислонился к стене рядом, не глядя прямо.
— Я ищу того, кто работает надзирателем в А37. Его зовут Рапо. Ты что-нибудь слышал о нём?
Парень усмехнулся. Потом затушил сигарету о ладонь — медленно, без звука.
— Видел один раз. У него странная рука. Пальцы, как ломом выломали. Я туда не хожу, да и никто не хочет туда идти. Там работают те, кого уже нет, — парень развернулся и ушёл, даже не обернувшись.
Сабо остался стоять, глядя в бетонную щель между ангарами. Участок А37 находился на южной границе комплекса. Окружён высоким забором и зарослями вязкого, сизого кустарника — каким-то мутантом табачного растения, расползающимся по склонам. В воздухе уже не пахло просто табаком. Здесь был густой, тошнотворный запах.
Он отправился туда к вечеру. Когда смена заканчивалась, охрана ослабевала. У него был план — пробраться внутрь через один из вентиляционных каналов, ведущих в зону хранения. Карту Сабо раздобыл днём раньше — записал в уме, вычерчивая линии по пыльным доскам и слухам. Стена за участком А37 была старой. Камера под ней единственная, где осталась вентиляция старого образца: решётка не сменена, охрана дежурит вразнобой.
Шпион пролез внутрь, когда гудок смены заглушил уличные звуки. Металл был холодный, как змея. Пыль липла к лицу, и на каждом вдохе казалось, что он вдыхает смесь пепла и песка. Внутри камер было темно и тихо. Почти. Он двигался на слух. Сначала — скрежет. Затем — голос. И ещё один.
— …в следующий раз сам понесёшь, понял? Я не буду вечно за тебя чистить.
— Прости… я не знал, что он останется…
Сабо затаился. Они стояли на платформе — двое в форме, один с кожаным мешком в руках. Мешок шевелился, отчего Сабо пришлось приглядеться. Это был живой человек. Второй охранник ударил мешок ногой, и тело внутри дернулось. Сабо сжал зубы.
— Отнеси в девятую. Там будет Рапо.
Сабо отступил в тень. Пора было двигаться. Он знал, что дальше — ближе к самому центру, он сможет узнать больше. Узнать, как Рапо работает. Кто покрывает его и кто ещё исчезнет.
Бёрли начинался не с зданий. На дальнем берегу, где Сабо ступил на сухую пристань, воздух сразу стал тяжёлым от перегретой земли и летучих остатков табака. Здесь всё было пронизано горечью. Глаза начинали чесаться уже на втором вдохе.
Ему не потребовалось спрашивать, где находится участок А37. Было достаточно следовать за грузовиками, что с раннего утра тянулись от сушильных камер — длинных ангаров без окон, обшитых серым листовым железом, как броней. На каждой будке стояло по двое охраны. Люди с лицами, похожими на обугленные бревна, в униформе армии Теве.
Он не пытался пройти мимо них. Его «легенда» уже работала: торговый агент, представитель фирмы с Тобаго, приехавший посмотреть, как идёт переработка. Простые, тусклые документы с поддельной печатью, нейтральный акцент, одежда, лишённая всего лишнего.
К нему не придирались. Здесь таких, как он, было много: посредники, дилеры, чиновники. Все они проходили, покашливая.
Сабо не торопился. Он шёл по периметру, замечая разные мелочи. Номер маркировки на ящиках, почерневшую глину у дверей и разговоры. За углом, в полутени, молодой рабочий курил сигарету, прикрываясь ладонью от ветра. Парень смотрел мимо него — стеклянным взглядом. В нём не было страха, только равнодушие.
Сабо подошёл ближе, казалось случайно. Остановился у стены и огляделся. Рабочий не пошевелился.
— Ты с линии С? — тихо спросил Сабо, как будто просто бросал слова в воздух.
— Нет. Я вообще не отсюда, — парень затянулся. Голос хрипел.
Сабо прислонился к стене рядом, не глядя прямо.
— Я ищу того, кто работает надзирателем в А37. Его зовут Рапо. Ты что-нибудь слышал о нём?
Парень усмехнулся. Потом затушил сигарету о ладонь — медленно, без звука.
— Видел один раз. У него странная рука. Пальцы, как ломом выломали. Я туда не хожу, да и никто не хочет туда идти. Там работают те, кого уже нет, — парень развернулся и ушёл, даже не обернувшись.
Сабо остался стоять, глядя в бетонную щель между ангарами. Участок А37 находился на южной границе комплекса. Окружён высоким забором и зарослями вязкого, сизого кустарника — каким-то мутантом табачного растения, расползающимся по склонам. В воздухе уже не пахло просто табаком. Здесь был густой, тошнотворный запах.
Он отправился туда к вечеру. Когда смена заканчивалась, охрана ослабевала. У него был план — пробраться внутрь через один из вентиляционных каналов, ведущих в зону хранения. Карту Сабо раздобыл днём раньше — записал в уме, вычерчивая линии по пыльным доскам и слухам. Стена за участком А37 была старой. Камера под ней единственная, где осталась вентиляция старого образца: решётка не сменена, охрана дежурит вразнобой.
Шпион пролез внутрь, когда гудок смены заглушил уличные звуки. Металл был холодный, как змея. Пыль липла к лицу, и на каждом вдохе казалось, что он вдыхает смесь пепла и песка. Внутри камер было темно и тихо. Почти. Он двигался на слух. Сначала — скрежет. Затем — голос. И ещё один.
— …в следующий раз сам понесёшь, понял? Я не буду вечно за тебя чистить.
— Прости… я не знал, что он останется…
Сабо затаился. Они стояли на платформе — двое в форме, один с кожаным мешком в руках. Мешок шевелился, отчего Сабо пришлось приглядеться. Это был живой человек. Второй охранник ударил мешок ногой, и тело внутри дернулось. Сабо сжал зубы.
— Отнеси в девятую. Там будет Рапо.
Сабо отступил в тень. Пора было двигаться. Он знал, что дальше — ближе к самому центру, он сможет узнать больше. Узнать, как Рапо работает. Кто покрывает его и кто ещё исчезнет.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 3 Гость(ей)