[Гранд Лайн, 6 путь] Иония.4-ый остров.

Откос крыши был украшен инкрустированными в материал камнями. Такое уже приходилось наблюдать, но здесь – сохранилось чуть лучше, чем ране виденное. Россыпь мелких, и не слишком, драгоценных камней формировала сложную вязь, чем напоминало мифические мотивы. Стук мелкого камушка привлёк внимание, а дале – всё шло строго закономерно, где фигурируют реакция и ярое желание жить, а также – и не опозориться. Ощутил, скорее, затылком, чем события осознавал, герой извлёк пистолет, сбил летящий нож в грудь. На крыше, – того, что осталось, – третьего этажа стояла фигура, облачённая в тёмный цвет комбинезона закрытого, али как сие охарактеризовать лучше. Персивалю было бы тяжело себя представить в таковом, не то, чтобы попробовать воплотить в реальность образ.
– Ты ничего не заберёшь, чужак-мародёр, – оповещение сорвалось сверху вниз.
Монселе позицию ног сменил, дабы по отношению к обитателю стоять боле удобно как для предотвращения, так и для инициативы собственной, болезненно и часто в последнее время останавливаемой. Глаза озолотившиеся выгрызали метры между ними, разрывали и только по телу Незнакомца гуляли, чтобы порыв любой предопределить. Фигура вытащила следующий нож, держала во второй руке танто.
– Да я и не собирал… – Персиваль не договорил, отбивая второй летящий нож – Может, хватит? Я тут по делу!
– Что ты здесь разнюхиваешь?
Фигура пригнулась к земле, прежде чем рвануть вниз, – по стене, – короткой пробежкой, намереваясь настигнуть преступника до того, как тот одумается. Но вот нюанс в том заключался, что все думы наёмника и были сконцентрированы на нежданном соучастнике, кой явился с неоднозначным желанием в деле помочь. Точнее – с отсутствием того, но зато с правилами и корректировками действий, пространными и невнятными.
– Мысли: «Он даже ответ не дослушал». Видимо, ему он так нужен. «Только не убивай его». Ты и его защищать собрался?
Истеричность крыльями своими щекотала изнутри, пока Монселе из раза в раз от Бенна выслушивал нотки, врознь идущие с симфонией его решений и пути. И что болезненнее всего являлось для вымещения внешнего злобы и отчаяния – прислушиваться приходилось по законам ситуации, касающейся их пребывания в голове одной.
– Я вообще-то для строителей разрушения описываю! – Пытался убедить прыткого человека Персиваль, отклоняя пеппербоксом два удара подряд.
– Мог бы врать и убедительней!
Танто резко перепрыгнул в другую руку – юноша намеревался нанести подлый, но эффективный удар. В голове героя нашего промелькнула сцена, участником которой он был на Норд-Гранд. Там бой с вором протекал примерно также, с разницей лишь той, что нападал Персиваль, а нынче же – защищался. Следующее спасало, что пистолет, хоть и весьма увесистый, оставался коротким и проворным, не мешался слишком сильно. Подлый удар был отведён в сторону, и даже не попортил пальто, а ведь был – опасно близок. Снова смена руки, очередной удар – доводили Монселе до белого каленья. Напрягал ноги и ставил их в устойчивую позицию, герой нанёс удар пистолетом по лезвию ножа, едва не опоздав с парированием. Незнакомцу внезапно показалось, что не пистолет, но кусок камня, влетел в танто на полной скорости. Боль в запястье от попытки удержать короткий клинок стала тщетной платой, ведь рукоять всё равно покинула положенное место, отлетая в сторону вместе с лезвием. Конец. Пронеслось в голове человека. Глаза человека незнакомого стали читаться яснее погоды на небе ясном, и целые накаты, один за другим, в отражении души проносились, захлёстывали молодого незнакомца принять ситуацию таковой, какой по предначертанию судьбы оная должна являться.

И был смиренным с судьбой юноша, осознавал, что проиграл. Готов был принять он смерть свою, прочищая мысли перед исходом ожидаемым, что всё сделано было – не напрасно, и он доблестен настолько, насколько того заслужил. Как подобает воину. Как гласил кодекс Буси. Как его учили.
– Ты дашь мне объяснить, наконец! – Взревел Персиваль.
Противник был лишён оружия, и Берсерк напирал на юношу сверху вниз. Незнакомец лишь потупил глаза. Даже сквозь маску было понятно его удивление, и необязательно было прибегать к силам иным, чтобы сие прочувствовать. Сам Персиваль был зачастую в порывах стремителен, и ежели бы ситуация схожей обернулась пред ним, он испытал бы не меньшее удивление от нежелания противника лишить головы его. Доверие лицам незнакомым – последнее занятие, и вернее даже сказать – увлечение, коим распоряжаться мало кто готов, как только ответственности груз на плечах становится невыносим и уровень сил не предполагает беззаботную жизнь на пляже курортного островка. И на фоне течения событий, что протекали здесь в последний месяц, – и то лишь предположение по времени, – в особенности накинули тяжёлых блоков на плечи подобных юношей, коим есть что защищать, и коих воспитывали для целей не иначе, как именно таких.
– Я думал, что ты из тех, кто пришёл просто под шумок пограбить руины, – трезво заговорил Незнакомец.
– А таких тут много? – Фыркнул Персиваль, как ежели бы занятие такое казалось детским в его очах.
Персиваль и Акихико, – несколькими мгновениями вперёд, – сидели на одном из камней. Без маски парень выглядел далеко не так устрашающе, как прежде. Продолжал вертеть он в руках танто, всё ещё находился в смятении от сохранённой жизни. Персиваль же одежду поправлял, готов был на разговор открытых и не собирался конфликт недавний переносить на остроту языка. Напомнить стоит, что сия особенность нечасто им выводится наружу, как может показаться из наблюдения за событиями, разворачиваемыми внутри компании его сомнительной и с самим собой.
– Не сказал бы. Но попадаются. За последнее время Иония знатно натерпелась. Вот мы и пытаемся защищать людей.
– Порой, даже слишком рьяно.
Наёмник сделал глоток из выпотрошенной дыни, превращённой во флягу, и вернул оную владельцу.
– Не думаю, что в этом может быть слишком много рвения. Так нас учат.
– В любом случае, мне нужно ещё многое описать по разрушениям и вернуться к Дилану. Спасибо за компанию и не пропадай зазря. Из тебя ещё получится хороший… Кем бы ты ни был.
– Да, спасибо, ты тоже не пропадай.
Улыбнулся подобревший юноша, засиял скромной улыбкой и помахал рукой напоследок, прежде чем скрыться из глаз, взбежав на стену и оставаясь лишь в памяти.
– Мысли: «Юркий. И это только ученик».
– Страшно представить, какие у них мастера.
Персиваль боле не оборачивался, и всё, что сказано было для проформы и поддержания юного поколения, – покамест на пятки оное не наступает, и лишь свою землю какую-то сохранить старается, – вряд ли место найдёт в памяти его, растворяясь в воздухе позади. Да, когда никто не видит, говорить вслух намного проще, чем путаться мыслями в голове.
– Мысли: «Вот видишь, не так сложно не убивать всех подряд».
– Но насколько более трудозатратно.
Герой поднял с камня бумаги, что оказались на земле в ходе потасовки, но кои помог собрать обознавшийся Акихико. Пришла пора возвращаться к работе.

Карандаш вновь заскрипел по бумаге, оставлял за собой след из отколовшихся частичек, что при удалении собирались в буквы, а те – в слова. К моменту, когда солнце уже спускалось к закату, Персиваль поставил крайнюю точку на листе бумаги, последнюю цифру на карте, что теперь представляла собой мешанину из оных. Ежели взять новый карандаш, – старый был уже старательно обточен саблей, – как несложно догадаться, количество обломанных грифелей перевалило далеко за десяток, можно получить какой-то рисунок. Соединить все цифры по очереди. Пришла пора обратно в лагерь строителей возвращаться.
Жизнь здесь била ключом – люди отдыхали после тяжёлого дня, довольные проделанной работой. Те лишенцы, что поблизости обитали, – а может и стекались, кто их знает, – также коротали время среди рабочих. На жаровнях женщины занимались готовкой для оравы ртов, некоторые энтузиасты доделывали последние штрихи в деле своём, но в основном – люди распределялись за столами, вели беседы шумные и хохотали над дружескими шутками. Хоть большая часть палаток уже была готова – некоторые всё ещё устанавливались. Крепкие парни натягивали канаты на опоры, что были поблизости, если не удавалось пристроить колышек так, дабы крепко стоял он на своём. Именно в моменты уподобленные осознаётся крепость духа. Или оптимистичный взгляд на будущее. Видимо, здесь верили в то, что новая власть на острове сможет привести всё в порядок и предотвратить повторные разрушения в дальнейшем. Дилан стоял отдельно от всех, занимался планированием работ на следующий день. Карты и бумаги танцевали в руках его, покамест он вписывал те или иные имена в табель работ. Монселе подошёл к столу, откуда только утром взял кипу бумаг, водрузил на него сумку с исписанной кипой листов и изрисованной картой.
– Готово. Вроде как описал всё, – усталым голосом объявил герой.
– Отлично. Так, что тут у нас.
Прораб не стал размениваться на «завтраки», сразу открыл сумку и вытащил стопку листов, пробежался глазами по содержимому.
– Да, пожалуй, что прежняя информация не слишком отличалась от действительного списка дел.
– Работы предстоит действительно много, не так ли? – Поинтересовался юноша.
Хотя прекрасно осознавал ответ на вопрос и сам. Всё же, именно он бродил по городу и описывал степень разрушения.
– Да, вполне вероятно. Нужно будет найти ещё людей, если мы хотим уложиться в сроки.
Голос прораба хоть и констатировал печальные факты, оставался уверенным в своих силах. Персиваль же в мысли ненадолго унёсся, руки за спину заложил и вперёд подался, дабы разница в росте с мужчиной не досаждала их разговору, проклюнувшемуся боле, чем ожидалось.
– Запросить из других городов?
– Ты думаешь, что это только нам так повезло? В других городах и поселениях ситуация не лучше нашей, так что оттуда ждать помощи не стоит. Можно попробовать заказать подрядчиков с других островов, но это ещё когда будет.
– Тогда нужно как-то повышать эффективность работы, – задумчиво произнёс Монселе, глядя на лицо руководителя местными работами.
– Да, пожалуй. Нам бы ещё оборудования. В идеале, тяжёлых машин с широким спектром функций. Но такие или стоят небесных денег, или везти их будут несколько лет.
– Запроси у наёмников. Ты же меня нанял через организацию.
– Как будто у них есть инженеры с квалификациями в тяжёлой промышленности.
– Они могут тебя впечатлить.
– Мысли: «Как же ты любишь юлить». Зато как он удивится.

Среднее задание (M).

Несколько дней Персиваль дожидался получения контракта – насколько он знал, наёмников на земле сей не слишком много, а инженеров – и того меньше. Пока у героя лог пос только настраивался на следующий остров, времени было предостаточно, которое можно было спокойно тратить на ничего. И только стук трёх точек опоры, – двух ног и трости несведущих для, – огласил тишину мастерской, где беловолосому было наиболее комфортно пребывать на корабле, пока костяшки о дверь не добавили планов дальнейших на сутки, – и не одни, – вперёд.
– Занят? Тебе контракт пришёл, – раздался голос Джеймса.
– Да, входи.
Дверь со скрипом отворилась, знаменуя, насколько ей не хватало масла в петлях для работы тихой. Бабочник нырнул в помещение, держал трость с набалдашником в виде хамелеона и вскрытый конверт в руке.
– Снова от того прораба, что был и в прошлый раз. Сейчас спрашивает человека для строительства кранов и прочей техники. Это ты его надоумил?
– Возможно. – Уклончиво ответил седой Берсерк.
Верхней частью корпуса к попутчику обернулся, позволял оному свободно пробежаться взглядом по себе. Ехидно улыбнулся Персиваль, – хоть сия улыбка разительно отличалась от лёгкой к представлению эмоции юношеской, и искривление губ соответствовало возрасту и гнетущей харизме, исходившей от наёмника, – довольный тем, что его план по увеличению количества контрактов, и соответственно – выкупа, работал в полной мере. Сколь менялось отношение к незначительному исполнительству, стоило контрактам создаваться по велению его руки, али слов, и с тем содержанием, кое ожидаемо больше всего было.
– Так или иначе, это дело небыстрое, ты решил отложить свою главную работу в долгий ящик, пока не будет отстроен город? Да и оплата уже тебе не по статусу, – комментировал Меррилин.
Немудрено, что азарт, просыпающийся в берсерке в подобии таком, ежели не настораживал, то принуждал разговаривать с наёмником. Бабочник не видел глазами своими значимость работ, направленных на излюбленное дело нашего героя, и не мог смириться с грязью, с коей придётся столкнуться Монселе в костюме.
– Если бы дело было только в деньгах, то я бы вообще ни за что не брался. Мне более интересно опробовать свои старые чертежи.
Монселе опустил все четыре ножки стула на пол, когда он принял из полу-горизонтального – положение вертикальное, взял со стола толстую кипу бумаг, что связаны были бечёвкой в тугой свиток.
– Самому мне за них браться резона мало, а вот за чужой счёт – более чем – Герой поднялся со стула, держал в руке заветный свиток, а свободной же поправлял примявшееся от сидения пальто – Пора браться за работу!
Строительный лагерь уже значительно продвинулся в окрестностях своих. Большую часть людей расселили во временные жилища, а, насколько глаз хватало, мусор уже расчистили, интенсивно готовили площадки под реставрации. Люди сновали по задачам, установленным и распределённым, увлечённые общим делом восстановления и строительства нового образа города. Дилан, как и прежде, занимал место подле стола, что стал командным центром. Количество бумаг сильно выросло с последнего времени, будучи наполненным сметами, планами и табелями работ, кои сделаны были, делались в данный момент, и теми, что только предстояло сделать.
– Дилан, день добрый! – Огласил округу герой наш.
Жизнь и предвкушение в Персивале били ключом, пока он жаждал обратить свои идеи в материю. Шаг его был до неузнаваемости стремительным, и оный на корабле обнаруживался за юношей в случае лишь том, когда Монселе либо забыл нечто важное, либо вспомнил о чём-то срочном.

И сие случалось столь же редко, сколь мог Спрайт насытиться молниеносными чудесами природы в неделю. Но ход шагов наёмника смирен стал, стоило Берсерку оказаться в паре метров от узнанного прораба, и в это же время не обратил поворота головы его на себя, что мнилось даже оскорбительным. Не позволил духу упасть, Персиваль дожидался внимания и прокручивал в голове всяк варианты дальнейшего разговора, надеялся на краткость его и уклончивость. Не хватало сейчас инженеру, чтобы чертежи, требующие реализации, оказались врознь идущими с требованиями сего господина. И дабы подобного не произошло, загодя шаги в разговоре должны быть просчитанными и аккуратными – чего наёмник седой не чурался. Главное ведь результат, достижением коего Монселе готов испепелить себя на месте.
– Опять ты? – Странное недовольство прозвучало в голосе распорядителя, когда он обратил внимание на вновь видимого наёмника – А я всё ломал голову, откуда такая уверенность. Ты ещё и инженер? Мне нужны строительные краны, лебёдки, тачки, всё, что поможет работать с большими грузами. А, да, ты колесным делом владеешь?...
– Я могу говорить? – Уже не выдержал от потока распоряжений герой.
– Да, что непонятно? У нас не так много времени, я и так откладываю широкий спектр работ за неимением достаточной тяговой силы, а большие группы людей на…
– Мне нужны металлы. И много. Желательно пару людей, владеющих кузнечным делом, рабочая плавильня с горном. Доводить части я могу и вручную, но быстрее будет, если есть хоть какие станки для работы с металлом, – соответствовать темпу разговорному пытался Монселе.
– Я похож на волшебника? И зачем тебе это всё? Неважно, пиломатериалы найдёшь на складе, это там.
Дилан указал в сторону, где сгружали все необходимые в строительстве ресурсы. Голова седого наёмника, как никогда прежде, послушно повороты делала, дабы за рукой поспеть проследить и зафиксировать каждый информации кушман. Мыслям, кои проскользнули в голове и с норовом отталкивали чуждое, наёмник кивнул демонстративно и покрепче чертежи перехватил.
– Хорошо, думаю, я найду, что мне нужно.
– Мысли: «Ты же не собираешься делать всё на своё усмотрение?» Ты крайне метко описал всё то, что я и собираюсь сделать.
Пронеслись переговоры, дозволенные, в голове, пока инженер подходил к указанному складу и лицезрел ровную кучу уложенных слитков медных, что были заготовлены под прочие нужды. Несмотря на нутро крайне возбуждённого состояния, внешний облик Монселе не нарушался срывающимися изъянами, кои могут выглядеть как нервозность или трепетность. Лик равнодушный, как и прежде, мог только оттолкнуть людей, в контакт ещё не готовых вступать с новыми лицами, – али прибегать к этому из крайней нужды, – и сие даже способствовало расчистке пути, по коему стремительно перемещался герой наш до этого места. И где он мог занять абсолютно любую точку пространство, дабы глазами пробежаться по всему, что на обозрение выставлено было – и неважно, что не для него.
– Не каждый день тебе такие агрегаты готовят, считай, за бесценок, – вернулся к разговору Монселе.
Едва ли убедил себя в собственной же добродетели. А покуда это так не являлось – попробуйте опровергнуть. Довольная ухмылка растянулась по лицу героя. Найти кузнеца, что до сих пор занимался изготовлением гвоздей и крепежей для деревянных балок, а так же арматуры для поддержания временных конструкций, труда не составило, и Персиваль не стал слишком долго размышлять.

– Занят?
– А ты как думаешь? – Беззлобно огрызнулся коренастый мужчина, одетый только в кожаный просмоленный фартук – У меня работы на месяц вперёд, и времени на разглагольствования нет.
– Тогда отвлекись, тут срочная работа, – тоном советчика договорил Монселе.
И встал в позу уверенную и менторскую, как ежели бы беспроигрышный вариант сотворения девятого чуда предлагал тому единственному ученику, коего искал десяток лет по всей земле существующей. Но могло бы достаточно убедительности, которой сверкал человек, что был незнаком, али малознаком, местным рабочим и гражданам. Как мы говорили о доверии, то же можно сказать и о вере – коли поводов к ней недостаточно, а работы и грузы – много, то лишь пустая трата время, на кою далеко не каждый готов раскошелиться.
– А я что по-твоему сейчас делаю? Сейчас любая работа срочная.
– А если я покажу вот так? – Продолжал Персиваль.
И давил. Словом, делом, показом имеющегося. Ничто, кажется, не было способно остановить пылкость инженера, что во вкус вошёл и чрезмерно силён в желаниях был. И не столь миру явить хотелось ему, сколько опробовать собственные силы за имением доступа к материалам. Разогнать извилины в голове до максимума и почувствовать себя, как никогда прежде, живым и мыслящим. Сия история ни о чём ином, как о человеческой сущности простой, коя подразделяться может на душу пашущую и отдыха не знающую, и на кромку жалкую, что готова спалить нас дотла и с головой погрузить в мир тот, коего не способен коснуться просто так. Кузнец осматривал чертежи уже четвёртый раз, размышлял над предстоящим проектом.
– И это будет работать? – Сомневался человек.
– Безусловно.
– Мысли: «Ты этого не знаешь». Молчи и не мешай.
– Ну, выглядит многообещающе. Но меди на это уйдёт очень много.
– Выглядит страшнее, чем на самом деле. Не больше двух центнеров. И большая часть уйдёт на котёл. Но ты только представь себе, что последуют за этим, – на одном дыхании, но спокойно, доносил Персиваль предположения.
– Ладно. Хоть это и авантюра, но можно попробовать. Дилан уже одобрил?
– Он был крайне воодушевлён перспективами, – убедительно солгал герой наш.
– Мысли: «Предчувствую проблемы. И немалые».
Первые слитки меди оказались в чаше плавильни, таяли на глазах из твёрдого металла в жидкий. Миято наблюдал за процессом плавления через тёмные очки, выглядящие несколько комично, на его миниатюрном лице, хоть и весьма широком. Кузнечный молот настойчиво придавал форму листовой меди, доводил размеры под необходимые. Персиваль со своей стороны оставил сей процесс на профессионала – сам занимался резкой, завершая необходимые формы. Ручное вытачивание занимало куда больше времени, чем работа на полноценном станке, но энтузиазм от ожидания увидеть идею в действии придавал сил продолжать работать резцом. Работа шла медленно, пока другие кузнецы на стали задаваться вопросом, по какой причине одна из мастерских резко перестала добавлять свою продукцию в «общак», создавая угрозу дефицита материалов. Но стоило некоторым увидеть как чертежи, так и то, что работа уже начата, ещё двое согласились поддержать предприятие, хоть и не забрасывать основную работу целиком. Уже целая стопка медных листов, трубок и деталей лежали перед героем, который настойчиво не успевал подгонять сочленения друг к другу. Дабы не мозолить глаза раз лишний неподозревающему прорабу, место сборки было выбрано за кузницей, где листы и прочие запчасти укладывались соответственно своим формам в длинный ряд стопок небольших.

Действовать нужно было крайне быстро, пока в отчёт прорабу не закрадётся срыв сроков по вине инициативного энтузиаста. Но угрозой главной оставалось – если аппарат окажется с изъяном, и не будет работать. Игра шла ва-банк, и отступать в планах не числилось. За четыре дня упорной работы, – с перерывами лишь на короткий сон и приёмы пищи, – большая часть запчастей была готова. Оставались шестерни и блок управления агрегатом. Пока Персиваль занимался сборкой конструктора, постоянно сверяясь с чертежом, Миято выбивал дух из следующей медной болванки, придавал оной форму длинной балки. Время поджимало, так что привычка героя забывать про еду играла на руку. К вечеру нужно будет подготовить хотя бы котёл, после чего собирать немедля остальной корпус. Хоть при должном вдохновении работа продвигается значительно быстрее, а срок незаметности для руководителя подстёгивал двигаться вдвое шустрее обычного, Монселе не был колдуном. А хотелось бы. Стержень длинный, что был обозначен на чертеже как «ядро», был увешан большим количеством труб, дабы разгонять предполагаемый газ до нужных скоростей. Иначе должного давления можно и не дождаться.
На седьмой день работа была выполнена для большей части всей конструкции, состоящей из двух больших блоков. Котёл был готов пожирать воду и уголь. Солесборник нынче ожидал первую партию йодированного шлака – да, герой не был наивным и предполагал использование морского сырья, вместо фильтрованного. Жаровая камера предвкушала первые потоки жара, что начнут магический процесс создания топлива. Сверху котла, собранный сразу на оном, со вставленной в заготовленный приёмник «иглы» ядра, покоился главный виновник всея махинации. Отныне оставалось всё это заправить. Персиваль стоял в окружении прочих кузнецов, любуясь своей работой.
– Выглядит неплохо. Можем запускать?
– Почти – Обрушил предвкушение мастеровых герой – Нужно ещё откалибровать блок управления и заправить его. Я займусь первым, вы – вторым. Идёт?
– Да, – выразился один из.
– Идёт.
– Увидеть бы эту махину в деле.
Энтузиазм героя был заразителен, что всё удалось собрать, считай что, за неделю. Срок – рекордный. Особенно для уподобленного образца мысли человеческой, облачённой в металл. Сила технологии и разума, не иначе. Блок, что должен был руководить всей работой, медленно приходил в движение, подпитываемый ручным стартером, кой герой не преминул внести в чертёж. Всё же никто не знает, когда это забудут заправить, когда машина отойдёт слишком далеко от ядра, или когда произойдёт нештатная ситуация. Ведро за ведром сырого топлива заливались в котёл, несколько вёдер угля уже ждали своего часа, распределившись ровным слоем по камере сгорания. Всё шло прекра…
– Так, я не понял! – Раздался крик Дилана – Почему такое отставание от графика, чем вы там заняты?
– Стоп, ты не обсудил это с прорабом? Ты же говорил, что всё согласовано! – Возмущался Миято, осознавая степень ошибки.
– Не совсем. Он просил меня создать краны, тачки и телеги. Но это с лихвой заменит их все!
Степенно невозмутимость могла быть глазом внимательным обнаружена примятой и суетливой. Солгать, если сказать, что Монселе надеялся на простоту операции развороченной и схождение образом элементарным с рук. Но события столь резво и насыщенно сменяли друг друга, что герой наш просто не обладал достаточным количеством времени, дабы попытаться выведать момент явления народу начальства разгневанного и, тем более, продумать несколько трюков, кои могли бы позволить избежать печального конца или стать сущим препятствием для человека сего на пути к разоблачению.

Придётся прибегать к методам двойственным и, кому как, незрелым.
– Да он же прикажет разобрать машину! – Аргумент к действиям выдвинул человек.
– Нет, если вы закончите с заправкой. Вставь это в гнездо управления.
Монселе передал перфокарту кузнецу, бегом вынырнул из тайного сборочного цеха, что едва не оказался скомпрометированным. Оказался на улице, герой стал свидетелем озлобленного Дилана, что резко оказался с тянущимся дефицитом расходных материалов. Стоял он возле мастерских, и недоумевал, куда делись все кузнецы.
– Мысли: Как хорошо, что у него слишком много функций и обязанностей. «Крутись, как хочешь, но я умирать в твоей голове не собираюсь».
– Дилан! Что-то случилось? – Воскликнул седой наёмник.
Монселе пытался напустить на себя как можно более дружелюбный вид с присущими виду сему раскинутыми руками по сторонам и распространяемым позитивом, кой накопил за время, себе впервые дотошно и не впустую выделенное и отданное.
– Мысли: «Переигрываешь!»
– Что случилось? Кузнецы куда-то пропали. И как я увидел по отчётам, у меня резко кончились гвозди и опоры! Ты ничего об этом не знаешь? – Гнев прораба было не скрыть ничем, но он и не пытался – И более того, за неделю я не увидел ни одной новой тележки, тачки или крана!
– Не переживай так. Я уверен, твои ребята на перерыве. Или, может, ещё что случилось. – Убеждал наёмник седой.
Сблизился Монселе с человек, пытался расстояние допустимое между собой и сим господином сохранить, и в то же время рукой плеча касался в убедительности товарищеской. Но дёрганье человека, под возмущениями и недовольствами возникающее, всяк раз отдаляло мужчину от услужливых действий Берсерка.
– И более того! У меня со склада пропала почти половина тонны меди!
– Мысли: Полтонны? «Да, мы, видимо, немного разыгрались».
И выдержка, коей хватило едва ли, дабы сокрыть глаза широко открывшиеся, шла вразрез со спокойствием внутренним, что навеяно от иного человека было. И ежели Персиваль за делом не отдавал себя никакого отчёта, игнорировал преодолеваемые рамки допустимого, то Бенн принимал сей разворот как необходимую меру и не видел ничего ни удивительного, ни смертельного. Но нельзя было допускать паузы долгой – пытаться заболтать, внимание отвести, выиграть время.
– Не знаю. Мало ли что могло произойти. В конце концов, это же стройка, так?
– Нет, не так. Откуда ты вышел? Я всё разузнаю!
Прораб подался вперёд, словно приливная волна, накатывался на Персиваля, и хоть по напору складывалось ощущение, что строитель просто проедется катком по препятствию, герой удержал наплыв своими руками, упираясь в грудь.
– Подожди, я абсолютно уверен, что там нет ничего интересного!
– Вот теперь я уверен, что вы что-то замышляете. Клянусь, ты останешься без контракта, а эти остолопы останутся без месячного жалования!
– Нет, стой, может, стоит поискать ещё где-то!
Тщетность ясна была ему, но доли секунды многое могут решить не только на поле боя – али же смотря какого боя. И Персиваль разве что эффектности нагнать не был готов, дабы не обратить господина вообще против себя, но раскидывался словами направо и налево, лишь бы заставить прораба ответить, приостановиться, затормозить.
– А ну марш с дороги! Это кража государственного имущества! Я всех отдам на суд!
– Да стой ты!
Дилан вырвался из хватки Монселе, обогнул живое препятствие, и быстрым шагом направился к кузнице, за которой и располагалась площадка для сборки. Но, не дойдя пары шагов. Гул огласил округу, когда заправленная машина пришла в движение, подгоняемая струящимся по внутренним системам паром. Сложенные из нескольких длинных балок ноги выпрямились на всю длину, выталкивая рабочий блок высоко в воздух, метров на двадцать – двадцать пять, на деле двадцать три, но так сразу сказать было сложно.

Манипуляторы на нижней части машины принялись собираться в исходное для заданной работы положение, когда одна из четырёх ног сложилась, отрываясь от земли, и принялась перешагивать кузню.
– Дилан, позволь представить, Автоматон!
–––––
– И каковы были шансы, что ничего не выйдет?
Прораб наблюдал, как автоматон поднимал с земли тяжеленный кусок камня, словно оный ничего не весил, и, выпуская пар из клапанов для создания усилия, нёс на свалку.
– Пятьдесят на пятьдесят. Я несколько раз дорабатывал чертёж, так что он мог, как улучшиться, так и ухудшиться. Я не был уверен, что он окажется столь эффективным.
– Но чтобы впредь таких авантюр не было. И что он умеет?
– Фактически, всё, что может делать человек руками. Если задать правильную команду. Но с этим не переживай. Твои кузнецы мне помогали, так что я обучу их обслуживать машину. Уверен, она здорово поможет в строительстве.
Автоматон разжал манипуляторы, и выпустил кусок стены на свалку, оглашая всё грохотом.
– У меня есть ещё несколько плановых чертежей, но их я уже оставлю на ваше усмотрение. Как то переработка шлака в строительные материалы.
– Не хочу знать. Уже то, что вы учудили, добавило мне седых волос. А тут ещё риски. Нет уж. Твоего помощника нам вполне хватит. Сколько он может работать?
– Пока он в состоянии дойти до парового ядра и там есть заготовленный пар, а в котле есть вода и огонь – круглосуточно.
– Ладно, это действительно стоящий вклад. Если так прикинуть, он уже освободил мне много рук для других работ. Так что контракт можешь считать выполненным.
– Что же, на том и рад. Извини, меня ждут праздновать.
Откланялся Персиваль, но был схвачен крепкой хваткой рабочего человека. И ни грамма сопротивления не оказал Берсерк, позволил себя удерживать, как куклу в игровом домике. Взгляд серых глаз пал на человека смурного и строгого, без вызова, но и без преклонения в форме любой.
– Я серьёзно. Больше без фокусов.
Рука разжалась от воротника рубашки, чем заставила Монселе дернуться от отсутствия сопротивления, и прораб вернулся к лицезрению неустанного работника. Молча поправил Берсерк одежду, сверлил взглядом спину, его покидающую, и даже мысли не проскользнуло в голове – что являлось нежеланием сталкиваться со скалой куда большей в своих доводах, и тем более не желалось там найти похвалы.
Кузнецы сидели небольшой группой, находясь в окружении простых рабочих, то решили прибиться к празднованию. Закатное солнце придавало всему виду особо домашний оттенок.
– Вот он, давай наливай.
Саке разливалось по чашам, чуть больше прочих получил Персиваль.
– За успешное завершение автоматона!
– УРА! – взревела толпа.
–––––
Кузнецы сидели на лавках, несколько удивлённые внезапным объявлением Персиваля. На горизонте маячил автоматон, что продолжал помогать с тяжёлыми работами по расчистке и уже начинал привлекаться к возведению новых конструкций. Монселе, в сопровождении нескольких трудяг, что несли доску для мела, скомандовал поставить её перед скамейками.
– Итак, раз уж автоматон хорошо себя показал, то мы с Диланом согласовали вам небездельный перерыв на пару дней, пока я буду забивать ваши головы новой информацией.
– Ты ещё что-то придумал?
– Не совсем. Но я не смогу находиться на острове постоянно, так что…
В руках героя появился блокнот, в котором места от заметок и записей не осталось. Но последнее знал только юноша.
– Я обучу вас обслуживать, изготавливать перфокарты под нужные работы и, возможно, собирать новые. Готовьтесь впитывать!

Среднее задание (Q).

Густой лес обступал одинокого юношу со всех сторон, пока тропинка узкая петляла между деревянными исполинами. Отсюда сложно было сказать, что остров перетерпел, вероятно, самую ожесточённую схватку на своей истории столь недавно. Природа уже и забыла, в каждодневных заботах, что люди учинили разборки. Природа всегда остаётся весьма флегматичной перед действиями людей, если они сиюминутны. Про то, что оная имеет дурную привычку увядать от ежедневного влияния свалок и прочего мусора – герой так же был наслышан. Хоть и не имел удовольствия лицезреть.
– Мысли: «А Спайдер Майлс?»
– Ты в моей памяти ковырялся?
– Мысли: «Случайно увидел».
– Ну да, теперь буду думать аккуратней.
Заказ был весьма простой и не обещал больших сложностей. В периоды неуверенности всегда найдётся тот, кто решит свернуть с законной дорожки и придаться одномоментной выгоде. Никому и в голову, – из них, – не приходит, что кризис рано или поздно закончится, а потом новая власть, или озлобленная старая, будет закручивать гайки на место. И такие оступившиеся господа начнут получать по заслугам. Хотя с подавляющим большинством вызовов новые правители успешно справились, тех, кто оказался расторопней, только предстояло выкурить. И вот они-то, – или одни из, – и интересовали заказчика. На окрестной дороге уже были заявления о грабежах, но ищейки ничего не нашли, а отвлекать людей йонко на облаву за простыми шавками – было уж чересчур. И не столь важно, что разоряли обозы с едой – это может быть мелочно, в масштабе всего острова, где буквально везде нужна помощь.
Щебетание птиц наполняло уши мелодичными трелями, делая попытки отвлечь своей безмятежностью от главной задачи. Хотя, по большей части, пока юноша лишь выжидал. Стрела просвистела за спиной, уткнулась в ствол дерева, на которую наёмник отвлёкся уж слишком вальяжно, медленно оборачиваясь вокруг себя. Он знал, кто был отправителем этого послания. Подошёл к торчащему древку и вытащил стрелу из коры, оставляя борозду в сантиметр глубиной, снял со стрелы маленький свёрток.
«Северный склон, около полусотни, ждём начала».
– А ребята многословные.
– Мысли: «Уже и это еле уместилось на таком клочке. Куда больше? Или ты ожидал увидеть список имён для устранения?»
– Было бы неплохо. Ну что же, прогулка окончена. Пришла пора поработать.
Говорил герой сам с собой, поправляя пистолет и дробовик в своих карманах, после чего и патронташ, словно это многое меняло непосредственно сейчас. Взгляд брошенным на небо оказался, по полотну которого, преисполнившись торжественной красоты и снисходительности к прямоходящим внизу, «плыла» гром-птица. Всегда где-то поблизости напоминал о существовании своём, и задуматься время, сколь быстро узнаваемо будет присутствие Монселе на том или ином острове, когда над землёй оказываться станет эта птица огромных размеров. Единичные экземпляры, некогда выкраденные и разбрёдшиеся по рукам везучих, – али не совсем, – обладателей. Сколько оных, взросших и привязанных уже к личности гремящей? На деле, Персиваль за всё путешествие немалое видел только Спрайта, и ни на толику кого-то приближённого к виду оного. Лучшая его находка. Монселе очки поправил, и маску проверил, покамест взгляд с неба опускал, где гром-птица скрыла присутствие своё и ринулась к другой стороне острова, беря большую высоту.
–––––
Гомон, по коему за версту увеселения можно определить и желанием преисполниться место обойти, всё же сдерживался стенами одними и не позволял звуку выходить наружу – разве что едва слышно чрез оконные щели оный просачивался, что могло только сведущему что-то подтвердить.