Подозрения Руматы оказались чистой правдой. Через час она уже смогла зайти в дом. Обнаружила мертвого Марлина и досадливо покачала головой, попутно собирая часть его снастей, которые не подошли бы все тем же дилетантам. "Мда-мда, человечишка, как же так вышло, ты же был умным - и так глупо умер? Ни за что не поверю. Ты мне нравился. Кто знает, если вдруг встречу твоего обидчика, постараюсь убить."
С охапкой снастей и одной хорошенько закоптившейся рыбиной Румата направилась домой. Сложно сказать, сколь велико было ее разочарование: она доверила человеку свое желание одолеть морского короля, а затем и вовсе приготовить его терпкое вкусное мясо, а он взял и умер от чьей-то руки, причем так недалеко и так глупо! От собственной же коптильни!
"Интересно, а ведь он тоже прокоптился. Надо было сказать другим людям, что он мертв, а то кошки сбегутся и сожрут. Люди же в этом что-то плохое видят, не так ли? Эх, ну как обидно.. Дядька то был неплохой, с мозгами. И даже пользовался ими в своем рыбном направлении."
К вечеру, почти к самой ночи Сельдь добралась до дому. Нэнно уже совсем устала и даже не стала тратить силы на очередную попытку воспитания - дохлопотала себе на кухне, что-то буркнула про мужика, который уже с месяц как валялся картофельным мешком в светелке, и утопала в свой угол дрыхнуть. Румата же потребности в сне не ощущала, скорее с возвращением домой ее тронуло какое-то предательски интересное ощущение охоты, ускользающего перед самым носом хвоста добычи...
С крыши остров выглядел интереснее, а рыба - вкуснее. Вот только, тонкий запах дыма, которым коптил Марлин, с этими его можжевеловыми веточками и кориандром - вот он почему-то никуда не делся. Румата облизнула, а потом и помыла руки аж по локоть, изучила свою одежду, но ее нюх все равно цеплялся раз за разом за тонкую ниточку.
- Проснулся, говоришь?... - вдруг озаренная шальной мыслью, девушка свесилась с крыши. Где-то тут был этот человек. Она раньше даже и не смотрела на него, но вот сейчас - просунувшись в окно и втянув носом воздух, Дайн ощерилась и скользнула рыбкой в окно, рывком оказываясь прямо за спиной Бекмана. Ее пальцы сомкнулись на локте пирата.
- Пойдем-ка поговорим, копченый. За твое самочувствие.
Устраивать разборки в доме было бы просто неуважением к трудам Нэнно.
ONE PIECE RP ·
[Вест Блю] Илусиа
[id213233084:bp-36291248_219733|Румата Дайн].
Бекман помог хозяйке вымыть посуду. Они немного побеседовали по поводу женщины: о её жизни на острове, о причинах не популяризации своего мед. таланта, о трудностях закупки медикаментов. Лекарю с какой-то стороны даже нравилось, что мужчина не стремится расспросить её в дословности о своём пребывании здесь в бессознательном состоянии. Стрелок излучал от себя уверенность в завтрашнем дне – и больше ему нужно не было. На самом деле, Бекман был в достатке умён, чтобы делать выводы из наблюдений самостоятельно.
– С вашего позволения, я потренируюсь, – оповестил лекаря стрелок. – Нужно кости размять.
– Делай, что хочешь, дурень! – вслед кинула пожилая женщина.
Бекман лишь благодарственно махнул рукой и скрылся за дверью. Последующие чуть менее двух часов наёмный убийца потратил на тренировку в щадящем режиме: перенапрягать организм не казалось ему наилучшей идеей. Да и упор он делал не на увеличение силы, а восстановление имеющегося. Начав с продолжительной разминки, Бенн в итоге дошёл только до среднего уровня изматывания, и на этом остановился. После чего он принял душ, застирал футболку, предварительно убрав брошь в карман шорт.
Мужчина завис в проходе на улицу, прислонив висок к порогу и прикрыв глаза.
Чёрные кончики крыльев мелькнули над головой мужчины, и он было подумал, что организация возымела большую наглость, если решила послать ворона прямо на борт перед носом его накам. Но взгляд полноценно уловил уже белую чайку, которая сбросила газету. И с хитринкой, каким-то внутренним успокоением мужчина стал наблюдать за чтением своего песца. За реакция Джина. За всей многосторонне накалившейся атмосферой. Как и любой человек, переживший серьёзную беду в жизни, Бенн стал задаваться вопросами о прошлом: почему он повёл себя именно так, а не как-то более правильно. Отчёт о себе – главная поломанная система в человеке. Но ответ прост – таков Бенн Бекман.
И истошный крик Асперо, заглушающий всякий треск огня. Он позволил себе не встать, когда мог ещё ловить звуки. Мужчина взвалил слишком много на женские плечи, которые принадлежали ему, и которые он должен был защищать до конца. Он позволил себе выжить.
Сжав пальцами порог, Бенн будто бы себя вытолкнул с этого чёртового места, на котором его пробрало восстановление картины массового события. Остальное время стрелок решил занять себя: перенёс Ден Ден Муши в своё обиталище, занялся воссозданием нового чучела, покуривая приобретённые сигареты.
Когда руки уже ходили по чучелу-ворону (как символично), окрашивая необходимые детали в чёрный цвет, локоть почувствовал чьи-то холодные пальцы. Нервы у мужчины – стальные, хоть и всё чаще выводят его на кошмарные воспоминания и мучения в рассудительном процессе. Но на появление девушки он не среагировал резко.
«Рыбочеловек?» – только и задался вопросом наёмник. С такими существами сталкиваться ему приходилось. В комментарии стрелок услышал подозревающие нотки, хотя от мужчины едва уловимо исходил запах копчёностей. Всё же пребывал он снаружи коптильни только пять-десять минут, и долго там не вертелся. Но Бенн в курсе, насколько развито их чутьё.
Несмотря на всю складывающуюся ситуацию, Бекман молча прошёл за девушкой. И когда встал перед ней, то смотрел на неё так… мягко?
Аригета. Клаун. Первая девушка, жизнь которой он хотел защищать сильнее, чем свою собственную. И её сын. И они были рыболюдьми. И их обоих нет в живых. Бенн ни с чем справиться не может.
Не намеренно кулаки наёмного убийцы сжались, и Дайн могла бы подумать, что это угроза в её сторону. Но даже чуткого внимания не нужно было, чтобы увидеть хмурую мину человека, вдарившего в воспоминания, и стянутые в нить губы.
– Я не задержусь здесь долго, – хрипло начал Бенн. – Не стоит меня выпроваживать.
Бекман помог хозяйке вымыть посуду. Они немного побеседовали по поводу женщины: о её жизни на острове, о причинах не популяризации своего мед. таланта, о трудностях закупки медикаментов. Лекарю с какой-то стороны даже нравилось, что мужчина не стремится расспросить её в дословности о своём пребывании здесь в бессознательном состоянии. Стрелок излучал от себя уверенность в завтрашнем дне – и больше ему нужно не было. На самом деле, Бекман был в достатке умён, чтобы делать выводы из наблюдений самостоятельно.
– С вашего позволения, я потренируюсь, – оповестил лекаря стрелок. – Нужно кости размять.
– Делай, что хочешь, дурень! – вслед кинула пожилая женщина.
Бекман лишь благодарственно махнул рукой и скрылся за дверью. Последующие чуть менее двух часов наёмный убийца потратил на тренировку в щадящем режиме: перенапрягать организм не казалось ему наилучшей идеей. Да и упор он делал не на увеличение силы, а восстановление имеющегося. Начав с продолжительной разминки, Бенн в итоге дошёл только до среднего уровня изматывания, и на этом остановился. После чего он принял душ, застирал футболку, предварительно убрав брошь в карман шорт.
Мужчина завис в проходе на улицу, прислонив висок к порогу и прикрыв глаза.
Чёрные кончики крыльев мелькнули над головой мужчины, и он было подумал, что организация возымела большую наглость, если решила послать ворона прямо на борт перед носом его накам. Но взгляд полноценно уловил уже белую чайку, которая сбросила газету. И с хитринкой, каким-то внутренним успокоением мужчина стал наблюдать за чтением своего песца. За реакция Джина. За всей многосторонне накалившейся атмосферой. Как и любой человек, переживший серьёзную беду в жизни, Бенн стал задаваться вопросами о прошлом: почему он повёл себя именно так, а не как-то более правильно. Отчёт о себе – главная поломанная система в человеке. Но ответ прост – таков Бенн Бекман.
И истошный крик Асперо, заглушающий всякий треск огня. Он позволил себе не встать, когда мог ещё ловить звуки. Мужчина взвалил слишком много на женские плечи, которые принадлежали ему, и которые он должен был защищать до конца. Он позволил себе выжить.
Сжав пальцами порог, Бенн будто бы себя вытолкнул с этого чёртового места, на котором его пробрало восстановление картины массового события. Остальное время стрелок решил занять себя: перенёс Ден Ден Муши в своё обиталище, занялся воссозданием нового чучела, покуривая приобретённые сигареты.
Когда руки уже ходили по чучелу-ворону (как символично), окрашивая необходимые детали в чёрный цвет, локоть почувствовал чьи-то холодные пальцы. Нервы у мужчины – стальные, хоть и всё чаще выводят его на кошмарные воспоминания и мучения в рассудительном процессе. Но на появление девушки он не среагировал резко.
«Рыбочеловек?» – только и задался вопросом наёмник. С такими существами сталкиваться ему приходилось. В комментарии стрелок услышал подозревающие нотки, хотя от мужчины едва уловимо исходил запах копчёностей. Всё же пребывал он снаружи коптильни только пять-десять минут, и долго там не вертелся. Но Бенн в курсе, насколько развито их чутьё.
Несмотря на всю складывающуюся ситуацию, Бекман молча прошёл за девушкой. И когда встал перед ней, то смотрел на неё так… мягко?
Аригета. Клаун. Первая девушка, жизнь которой он хотел защищать сильнее, чем свою собственную. И её сын. И они были рыболюдьми. И их обоих нет в живых. Бенн ни с чем справиться не может.
Не намеренно кулаки наёмного убийцы сжались, и Дайн могла бы подумать, что это угроза в её сторону. Но даже чуткого внимания не нужно было, чтобы увидеть хмурую мину человека, вдарившего в воспоминания, и стянутые в нить губы.
– Я не задержусь здесь долго, – хрипло начал Бенн. – Не стоит меня выпроваживать.
[id580994004:bp-36291248_219736|Max],
Эх, знал бы Бекман, как весело сейчас его песцу бодаться с огромным злобным хрючевом в какой-то пещере... Но он аже обещала ему, даже не зная, что Стрелок жив, во что бы то ни стало постараться не умереть просто так. Так что за то, что она доживет до следующей их встречи, волноваться не приходилось. Интересно только, какова будет реакция врачевательницы на новую награду за его голову?
Но все это - вопрос совсем других времен. Сейчас в полутьме, в молчаливой наблюдательности луны, зависшей белым оком над Илусией, возле пляшущей под дуновением ветра чучельной фигуры, начиналась дорога одного рыбочеловека. Дорога с билетом в один конец, но мы же все умрем когда-нибудь? Наверняка это будет нечто залихватское, лихое и придурковатое.
Надо ли говорить, что Румата была дамой весьма вспыльчивой, и в то же время мыслила несколько иначе, чем люди, ее подчас окружающие? Дайн чувствовала гнев, который вздымался вместе с током крови в ее груди. И все из-за какого-то человечишки. Даже удивительно, она сама не могла ждать от себя такой острой реакции на смерть очередного мягкотелого.
И эта мягкость в глазах человека, который определенно был убийцей, даже не отрицал это, а до наступления сегодняшнего дня вообще лежал бревном.. Дайн видела ее. И это самое странное чувство, как будто кто-то извне испытывает к тебе необъяснимого рода жалость, вызвало острое раздражение, заставило девушку оскалиться, как и его телесная реакция в виде сжатых кулаков. Румата подняла руки, поднимая острые наружные плавники, которыми при желании можно было даже дерево пилить. Она встала в боевую стойку, не то, чтобы изучая противника взглядом, скорее, старательно пытаясь испепелить к такой-то матери.
- Никто тебе не даст быть здесь дольше, чем того требует твое состояние. - Низковатый голос рыбочеловека дополнялся шипящими нотками, возникшими из-за частичного раскрытия реберных щелей.
- И я здесь не для того, чтобы тебя "выпроваживать". Это дела тетки Нэнно.
Ни слова лжи. Врать можно кому-то вышестоящему, кому-то, от кого зависит твоя судьба сама по себе. Румата же с незнакомцем состояли в однохренственно равных положением, разве что она здесь была "своя", а он чужак без имени.. Ну почти.
Все бы хорошо, только чужак этот за всю заботу и трепетание тетки над его изрешеченным телом, отплатил той еще чеканой монетой. Убил местного, который был всем знаком и не так уж плох, искусный рыбак и простецкий мужик, вдохновленный собственным делом. Про таких, как Бекман, люди любили говорить что-то вроде "пригретая на груди змея".
- Можно сказать, что сейчас я старательно буду возвращать тебя обратно в койку. Не беспокойся, человечишко, я ничего не скажу Нэнно. В отличие от тебя, я не хочу разбивать ей сердце! - еще даже не договорив, а потому последним словом буквально взрезав воздух, девушка с места стартанула с дикой скоростью, намереваясь из-за разницы в росте ударить поддых, а потом и в челюсть снизу.
Румата не слишком любила людей. Говорить с людьми. Но если уж ей что-то нравилось, сложно было ожидать, что она никак не отреагирует на такую потерю.
Впрочем, также она не ожидала, что этот странный чужак останется ждать избиения с ее стороны с флегматичностью истукана. Оправившись от собственных ран едва ли два месяца как, Румата логично полагала, что человек свои раны будет беречь хотя бы инстинктивно от ее островатых кулаков.
Эх, знал бы Бекман, как весело сейчас его песцу бодаться с огромным злобным хрючевом в какой-то пещере... Но он аже обещала ему, даже не зная, что Стрелок жив, во что бы то ни стало постараться не умереть просто так. Так что за то, что она доживет до следующей их встречи, волноваться не приходилось. Интересно только, какова будет реакция врачевательницы на новую награду за его голову?
Но все это - вопрос совсем других времен. Сейчас в полутьме, в молчаливой наблюдательности луны, зависшей белым оком над Илусией, возле пляшущей под дуновением ветра чучельной фигуры, начиналась дорога одного рыбочеловека. Дорога с билетом в один конец, но мы же все умрем когда-нибудь? Наверняка это будет нечто залихватское, лихое и придурковатое.
Надо ли говорить, что Румата была дамой весьма вспыльчивой, и в то же время мыслила несколько иначе, чем люди, ее подчас окружающие? Дайн чувствовала гнев, который вздымался вместе с током крови в ее груди. И все из-за какого-то человечишки. Даже удивительно, она сама не могла ждать от себя такой острой реакции на смерть очередного мягкотелого.
И эта мягкость в глазах человека, который определенно был убийцей, даже не отрицал это, а до наступления сегодняшнего дня вообще лежал бревном.. Дайн видела ее. И это самое странное чувство, как будто кто-то извне испытывает к тебе необъяснимого рода жалость, вызвало острое раздражение, заставило девушку оскалиться, как и его телесная реакция в виде сжатых кулаков. Румата подняла руки, поднимая острые наружные плавники, которыми при желании можно было даже дерево пилить. Она встала в боевую стойку, не то, чтобы изучая противника взглядом, скорее, старательно пытаясь испепелить к такой-то матери.
- Никто тебе не даст быть здесь дольше, чем того требует твое состояние. - Низковатый голос рыбочеловека дополнялся шипящими нотками, возникшими из-за частичного раскрытия реберных щелей.
- И я здесь не для того, чтобы тебя "выпроваживать". Это дела тетки Нэнно.
Ни слова лжи. Врать можно кому-то вышестоящему, кому-то, от кого зависит твоя судьба сама по себе. Румата же с незнакомцем состояли в однохренственно равных положением, разве что она здесь была "своя", а он чужак без имени.. Ну почти.
Все бы хорошо, только чужак этот за всю заботу и трепетание тетки над его изрешеченным телом, отплатил той еще чеканой монетой. Убил местного, который был всем знаком и не так уж плох, искусный рыбак и простецкий мужик, вдохновленный собственным делом. Про таких, как Бекман, люди любили говорить что-то вроде "пригретая на груди змея".
- Можно сказать, что сейчас я старательно буду возвращать тебя обратно в койку. Не беспокойся, человечишко, я ничего не скажу Нэнно. В отличие от тебя, я не хочу разбивать ей сердце! - еще даже не договорив, а потому последним словом буквально взрезав воздух, девушка с места стартанула с дикой скоростью, намереваясь из-за разницы в росте ударить поддых, а потом и в челюсть снизу.
Румата не слишком любила людей. Говорить с людьми. Но если уж ей что-то нравилось, сложно было ожидать, что она никак не отреагирует на такую потерю.
Впрочем, также она не ожидала, что этот странный чужак останется ждать избиения с ее стороны с флегматичностью истукана. Оправившись от собственных ран едва ли два месяца как, Румата логично полагала, что человек свои раны будет беречь хотя бы инстинктивно от ее островатых кулаков.
[id213233084:bp-36291248_219746|Румата Дайн].
Бекман разжал кулаки. Воспоминания о гибели таких «родных (рыбо-)людей», как Аригета и Клаун не сводили чувства мужчины к жалости. Это было обычное понимание, будто он встретил что-то до боли знакомое. Хотя человек отдавал себе отчёт, что это совершенно другая личность со своим нравом и понятиями.
– Это мои дела, – поправил стрелок.
Слова не были озвучены угрозой или выведением на конфликт. Любой пират, переживший хоть немного пути грозного Гранд Лаин, привык к самостоятельности, к тому, что всё зависит от твоих желаний и цели. Но рыбочеловек была выведена вовсе не его поведением… Точнее, им самим. Но привязано это было к каким-то иным обстоятельствам.
– Разбивать ей сердце? – уточнил Бенн.
Но для конструктивного диалога было поздно. Он чувствовал эту напряжённость в «рыбьем теле», предугадал «логичный рывок»… Человек будто увидел фантомный образ самого себя: молодого, рьяного, не всегда обдуманно действующего. И Бекман в действительности остался стоять на месте, позволяя девушке выплеснуть неведанные ему эмоции и показывая, что он то ли принимает её «эмоциональное опустошение» на себя, то ли просто не собирается идти на конфликт. И если первый удар закалённое тело наёмного убийцы выдержал, то второй заставил увести лицо вправо и шагнуть назад. Тогда Бенн приспустил немного голову, упрямо продолжая глядеть на Румату (ни на секунду он не спускал с неё глаз). Место удара в районе челюсти неприятно стало зудеть, но даже ослабленный «пират» мог выдержать такие приёмы. Чего он только уже ни терпел.
– Тогда тебе придётся очень постараться, чтобы возвратить меня в койку, – разведя руки в разные стороны, подставляясь под предположительно новый удар, Бенн спокойно прокомментировал действия незнакомки. – Или ты мне хочешь что-то всё же рассказать?
После тренировки тело Бекмана чувствовало себя немного посвежевшем, и наёмник вполне мог уворачиваться в меру своего опыта или даже вступить в приблизительно равный бой – но ни одна мышца не содрогнулась для воплощения таких мыслей автора.
А по улице подул прохладный сумрачный ветер – это даже как-то по-своему отрезвило.
Бекман разжал кулаки. Воспоминания о гибели таких «родных (рыбо-)людей», как Аригета и Клаун не сводили чувства мужчины к жалости. Это было обычное понимание, будто он встретил что-то до боли знакомое. Хотя человек отдавал себе отчёт, что это совершенно другая личность со своим нравом и понятиями.
– Это мои дела, – поправил стрелок.
Слова не были озвучены угрозой или выведением на конфликт. Любой пират, переживший хоть немного пути грозного Гранд Лаин, привык к самостоятельности, к тому, что всё зависит от твоих желаний и цели. Но рыбочеловек была выведена вовсе не его поведением… Точнее, им самим. Но привязано это было к каким-то иным обстоятельствам.
– Разбивать ей сердце? – уточнил Бенн.
Но для конструктивного диалога было поздно. Он чувствовал эту напряжённость в «рыбьем теле», предугадал «логичный рывок»… Человек будто увидел фантомный образ самого себя: молодого, рьяного, не всегда обдуманно действующего. И Бекман в действительности остался стоять на месте, позволяя девушке выплеснуть неведанные ему эмоции и показывая, что он то ли принимает её «эмоциональное опустошение» на себя, то ли просто не собирается идти на конфликт. И если первый удар закалённое тело наёмного убийцы выдержал, то второй заставил увести лицо вправо и шагнуть назад. Тогда Бенн приспустил немного голову, упрямо продолжая глядеть на Румату (ни на секунду он не спускал с неё глаз). Место удара в районе челюсти неприятно стало зудеть, но даже ослабленный «пират» мог выдержать такие приёмы. Чего он только уже ни терпел.
– Тогда тебе придётся очень постараться, чтобы возвратить меня в койку, – разведя руки в разные стороны, подставляясь под предположительно новый удар, Бенн спокойно прокомментировал действия незнакомки. – Или ты мне хочешь что-то всё же рассказать?
После тренировки тело Бекмана чувствовало себя немного посвежевшем, и наёмник вполне мог уворачиваться в меру своего опыта или даже вступить в приблизительно равный бой – но ни одна мышца не содрогнулась для воплощения таких мыслей автора.
А по улице подул прохладный сумрачный ветер – это даже как-то по-своему отрезвило.
[id580994004:bp-36291248_219748|Max],
- Ты прибыл к нам в состоянии, в котором человечишки жить не могут. И выжил только благодаря трудам Ооги и Нэнно.
По законам, в каких Румата жила изначально, это могло бы значить для выжившего как минимум высокую цену за лечение. Дело в том, что не спасали исключительно тех, кто сознательно хотел умереть и совершал вскрытие брюшной полости собственным оружием, либо простреливал себе череп. Но в иных случаях желание жить жертвы не ставилось под сомнение, однако, "оживший" должен был понимать, что с него могут спросить плату аналогично усилиям. Если она не будет выплачена, ничего не мешает убить возвращенного с того света оглоеда: может, платы и не получишь, зато хоть моральный ущерб отыграешь в одну сторону.
Но Дайн знала, что ни Бушидо, ни старушка не потребуют с пирата ничего. Все на его совести. А с совестью у него наблюдались некоторые проблемы...
Да что с совестью?! С мозгами!
Этот шкаф на ножках так и остался стоять истуканом, еще и глядя на нее сверху вниз, как всепрощаяющая статуя в какой-то там жаркой стране, разведя руки в сторону. Румата била вполсилы, не желая сразу превращать его обратно в фарш - пусть мужчина и был достаточно крепким, но она прекрасно знала, где были его раны и что далеко не все они до конца заживлены. Человеки более хрупки, чем рыбы, но даже ей когда-то потребовалось очень уж дохрена времени, чтобы придти в себя после тяжелого поражения органов ядом.
Она отскочила назад. Осмотрев истукана, Дайн зло шваркнула зубом по губе, выражая досаду - она надеялась хоть со вкусом отыграться за потерю "своего" человечишки, а вот лупить эту огромную мясную гантелю никакого азарта не наблюдалось, так что моральный урон все еще оставался в состоянии долговой ямы.
- Ооги спас тебе жизнь дважды. - Не сильно заботясь тем вопросом, хотел ли сам Бушидо поведать эту историю своему найденышу, Румата все же выпрямилась, скрещивая руки на груди и недовольно вздергивая подбородок. - Ты был смертельно и многократно ранен, но он остановил жизнь в твоем теле ядом. И потом вместе с твоим телом бежал, когда твои же слуги тебя бросили. Этот яд несколько месяцев воздействовал на твое тело, так что Нэнно пришлось лечить не только твои раны, но и последствия яда.
Дуновение ветра вновь принесло запах моря. Даже сам человечишка пах им, хотя валялся тут невесть сколько. Насколько же просолился он, сколько же плавал, что все еще похож на рыбу... Такие мысли вызывали у Дайн легкий укол недовольства и зависти. Она терпеть не могла стагнацию. И свое вынужденное пребывание на острове тоже.
Бекман мог видеть, как правая нога ее отскальзывает назад, а все тело девушки словно сжатая пружина.. медленно сжимается, напрягая мускулы, а затем выстреливает молниеносным змеиным броском в его сторону. И на этот раз она била в полную силу, да еще и с прыжка - пяткой в лоб. Почему? Потому что...
- НЕХРЕН ТУТ СТОЯТЬ ВОТ ТАК ВОТ И ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО ТЫ ТАКОЯКИ НА ПАЛКЕ! БЕССОВЕСТНЫЙ ЧЕЛОВЕЧИШКА!
В доме зашуршали. Нэнно хоть и была стара, но спала достаточно чутко - хотя бы из-за профессиональной привычки бдить за пациентом денно и нощно. Так когда-то она и спасла Бенна, ночуя возле его койки, когда мужчину трясло и лихорадило, меняя жар на белую лихорадку и обратно.
- Ты прибыл к нам в состоянии, в котором человечишки жить не могут. И выжил только благодаря трудам Ооги и Нэнно.
По законам, в каких Румата жила изначально, это могло бы значить для выжившего как минимум высокую цену за лечение. Дело в том, что не спасали исключительно тех, кто сознательно хотел умереть и совершал вскрытие брюшной полости собственным оружием, либо простреливал себе череп. Но в иных случаях желание жить жертвы не ставилось под сомнение, однако, "оживший" должен был понимать, что с него могут спросить плату аналогично усилиям. Если она не будет выплачена, ничего не мешает убить возвращенного с того света оглоеда: может, платы и не получишь, зато хоть моральный ущерб отыграешь в одну сторону.
Но Дайн знала, что ни Бушидо, ни старушка не потребуют с пирата ничего. Все на его совести. А с совестью у него наблюдались некоторые проблемы...
Да что с совестью?! С мозгами!
Этот шкаф на ножках так и остался стоять истуканом, еще и глядя на нее сверху вниз, как всепрощаяющая статуя в какой-то там жаркой стране, разведя руки в сторону. Румата била вполсилы, не желая сразу превращать его обратно в фарш - пусть мужчина и был достаточно крепким, но она прекрасно знала, где были его раны и что далеко не все они до конца заживлены. Человеки более хрупки, чем рыбы, но даже ей когда-то потребовалось очень уж дохрена времени, чтобы придти в себя после тяжелого поражения органов ядом.
Она отскочила назад. Осмотрев истукана, Дайн зло шваркнула зубом по губе, выражая досаду - она надеялась хоть со вкусом отыграться за потерю "своего" человечишки, а вот лупить эту огромную мясную гантелю никакого азарта не наблюдалось, так что моральный урон все еще оставался в состоянии долговой ямы.
- Ооги спас тебе жизнь дважды. - Не сильно заботясь тем вопросом, хотел ли сам Бушидо поведать эту историю своему найденышу, Румата все же выпрямилась, скрещивая руки на груди и недовольно вздергивая подбородок. - Ты был смертельно и многократно ранен, но он остановил жизнь в твоем теле ядом. И потом вместе с твоим телом бежал, когда твои же слуги тебя бросили. Этот яд несколько месяцев воздействовал на твое тело, так что Нэнно пришлось лечить не только твои раны, но и последствия яда.
Дуновение ветра вновь принесло запах моря. Даже сам человечишка пах им, хотя валялся тут невесть сколько. Насколько же просолился он, сколько же плавал, что все еще похож на рыбу... Такие мысли вызывали у Дайн легкий укол недовольства и зависти. Она терпеть не могла стагнацию. И свое вынужденное пребывание на острове тоже.
Бекман мог видеть, как правая нога ее отскальзывает назад, а все тело девушки словно сжатая пружина.. медленно сжимается, напрягая мускулы, а затем выстреливает молниеносным змеиным броском в его сторону. И на этот раз она била в полную силу, да еще и с прыжка - пяткой в лоб. Почему? Потому что...
- НЕХРЕН ТУТ СТОЯТЬ ВОТ ТАК ВОТ И ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО ТЫ ТАКОЯКИ НА ПАЛКЕ! БЕССОВЕСТНЫЙ ЧЕЛОВЕЧИШКА!
В доме зашуршали. Нэнно хоть и была стара, но спала достаточно чутко - хотя бы из-за профессиональной привычки бдить за пациентом денно и нощно. Так когда-то она и спасла Бенна, ночуя возле его койки, когда мужчину трясло и лихорадило, меняя жар на белую лихорадку и обратно.
[id213233084:bp-36291248_219752|Румата Дайн].
О Бушидо Ооги стрелок был уже наслышан. Этот человек не был горделив и прекрасно понимал свою ответственность в благодарности перед спасителем, так как рыбочеловек не только уберёг чужого для себя по необъяснимым причинам от цепких рук смерти, но и воссоздал все условия для спокойного и мирного восстановления разыскиваемого пирата.
«Но не это её так волнует,» – рассудил стрелок. Наёмный убийца удерживал руки в прежнем состоянии, и его не беспокоили телодвижения рыбочеловека. Но её колкая фраза, высвобожденная из уст, была слишком громка даже для такого спокойного «морского волка». Бросили? Слуги!? Да что эта девушка вообще представляет, когда смеет заявлять столь весомые утверждения в одной фразе. Бенн слишком долго взаимодействовал в своё время с рыболюдьми, и даже пытался воспитывать одного как своего собственного сына (а это вдвое сложнее, когда у тебя нет родных детей).
– Слуги? – на выдохе повторил Бекман.
Слова его немного вздрогнули. Не из-за нервов, а из-за общей напряжённости и несогласия с видением ситуации этой девушкой. Никогда и ни за что он не поверит в такой расклад дел.
Порыв. Из-за того, что рыбочеловек всё же смогла вывести его на эмоции (1:1), реакция Бенна немного обострилась по причине «агрессии» (это слово сложно употреблять по отношению к «ваганту»). Он скрестил руки в то же мгновение перед своим лицом, и удар рыболюдки пришёлся прямо в скрещивание. Из-за чего мужчина даже стал отъезжать назад, параллельно убирая левой рукой парящую (правую) ногу девушки в сторону и готовя иное плечо для принятия боковой атаки, если такова случится второй ногой.
Но не совсем по причине своих чувств Бекман проявил желание ответить и защититься. Он прекрасно понимал, что пожилая лекарь может в любой момент начать блюсти за происходящей картиной. И если за своё поведение Бенн был в ответе сам, то он искренне не хотел, чтобы хозяйка стала пылить на эту Неизвестную ему девушку. Ведь ею что-то движет, и мужчина уверен, что это не совсем она сейчас. По этой причине он хоть попробует отобразить ситуацию, что Дайн просто решила поучаствовать в его тренировке. Хотя наверняка лекарь знает её наизусть и видит насквозь. Но всё равно у неё не будет обоснований злиться.
– ОНИ МОИ НАКАМА! – повысил голос стрелок, пытаясь достучаться до «сельди». – И Я БУДУ РАД, ЕСЛИ ОНИ МЕНЯ БРОСИЛИ, ЦЕПЛЯЯ ПОСЛЕДНЮЮ НИТЬ СВОЕЙ ЖИЗНИ! И Я ЗНАЮ, ЧТО ОНИ БОРОЛИСЬ ДО КОНЦА! И Я УВЕРЕН, ЧТО ОНИ ЖДУТ МЕНЯ!
Но этого повышения голоса не было достаточно, чтобы слова донеслись до вблизи стоящих построек: сарая и дома хозяйка. Расправившись с данной атакой, стрелок всё же отнёс своё тело на пару шагов назад. Чтобы не давать рыболюдке снова отступать самой (тем самым чтобы она чувствовала себя комфортно и в преобладании сил).
– Я безоружен, и тебе вряд ли ровня, – начал говорить спокойно Бенн, опустив руки. – Мы можем поговорить где-то в другом месте. И если твоё желание мне навредить настолько сильно, то я не понимаю твоих чувств к сотоварищу, который своей жизнью рисковал, чтобы вытащить меня. Но моя голова сейчас дорога: и не в белли измерение, а в ожиданиях тех, кто там – за морем.
О Бушидо Ооги стрелок был уже наслышан. Этот человек не был горделив и прекрасно понимал свою ответственность в благодарности перед спасителем, так как рыбочеловек не только уберёг чужого для себя по необъяснимым причинам от цепких рук смерти, но и воссоздал все условия для спокойного и мирного восстановления разыскиваемого пирата.
«Но не это её так волнует,» – рассудил стрелок. Наёмный убийца удерживал руки в прежнем состоянии, и его не беспокоили телодвижения рыбочеловека. Но её колкая фраза, высвобожденная из уст, была слишком громка даже для такого спокойного «морского волка». Бросили? Слуги!? Да что эта девушка вообще представляет, когда смеет заявлять столь весомые утверждения в одной фразе. Бенн слишком долго взаимодействовал в своё время с рыболюдьми, и даже пытался воспитывать одного как своего собственного сына (а это вдвое сложнее, когда у тебя нет родных детей).
– Слуги? – на выдохе повторил Бекман.
Слова его немного вздрогнули. Не из-за нервов, а из-за общей напряжённости и несогласия с видением ситуации этой девушкой. Никогда и ни за что он не поверит в такой расклад дел.
Порыв. Из-за того, что рыбочеловек всё же смогла вывести его на эмоции (1:1), реакция Бенна немного обострилась по причине «агрессии» (это слово сложно употреблять по отношению к «ваганту»). Он скрестил руки в то же мгновение перед своим лицом, и удар рыболюдки пришёлся прямо в скрещивание. Из-за чего мужчина даже стал отъезжать назад, параллельно убирая левой рукой парящую (правую) ногу девушки в сторону и готовя иное плечо для принятия боковой атаки, если такова случится второй ногой.
Но не совсем по причине своих чувств Бекман проявил желание ответить и защититься. Он прекрасно понимал, что пожилая лекарь может в любой момент начать блюсти за происходящей картиной. И если за своё поведение Бенн был в ответе сам, то он искренне не хотел, чтобы хозяйка стала пылить на эту Неизвестную ему девушку. Ведь ею что-то движет, и мужчина уверен, что это не совсем она сейчас. По этой причине он хоть попробует отобразить ситуацию, что Дайн просто решила поучаствовать в его тренировке. Хотя наверняка лекарь знает её наизусть и видит насквозь. Но всё равно у неё не будет обоснований злиться.
– ОНИ МОИ НАКАМА! – повысил голос стрелок, пытаясь достучаться до «сельди». – И Я БУДУ РАД, ЕСЛИ ОНИ МЕНЯ БРОСИЛИ, ЦЕПЛЯЯ ПОСЛЕДНЮЮ НИТЬ СВОЕЙ ЖИЗНИ! И Я ЗНАЮ, ЧТО ОНИ БОРОЛИСЬ ДО КОНЦА! И Я УВЕРЕН, ЧТО ОНИ ЖДУТ МЕНЯ!
Но этого повышения голоса не было достаточно, чтобы слова донеслись до вблизи стоящих построек: сарая и дома хозяйка. Расправившись с данной атакой, стрелок всё же отнёс своё тело на пару шагов назад. Чтобы не давать рыболюдке снова отступать самой (тем самым чтобы она чувствовала себя комфортно и в преобладании сил).
– Я безоружен, и тебе вряд ли ровня, – начал говорить спокойно Бенн, опустив руки. – Мы можем поговорить где-то в другом месте. И если твоё желание мне навредить настолько сильно, то я не понимаю твоих чувств к сотоварищу, который своей жизнью рисковал, чтобы вытащить меня. Но моя голова сейчас дорога: и не в белли измерение, а в ожиданиях тех, кто там – за морем.
[id580994004:bp-36291248_219756|Max],
"Накама? Это как.. Как Ооги мне? Ну или я ему. Наверное, что-то вроде этого." - слова пирата немало смутили девушку. В основном она видела в родных для нее краях иную модель поведения. Этот человек был не отсюда, к тому же выглядел неподходящим образом, что ли.. Так что Румата несколько мгновений пребывала в состоянии смущения мыслей и чувств. Целью ее слов вовсе не было оскорбление спутников истукана, Она просто обозначала то, как ситуация выглядела с ее угла зрения. К тому же, ответная реакция Бекмана заставила ее извернуться, но не для повторного удара. В нем теперь смысла было, как в чешуе от сожранной рыбы. Оттолкнувшись от плеча пирата свободной от удара ногой, Румата неожиданно элегантно приземлилась в траву и просто..сложилась? Не плюхнулась на копчик, а согнула ноги в достаточно плавном движении, из-за чего она села по-турецки не лицом к мужчине, а боком.
Подперла когтем подбородок, другим постукивая по бледной щеке.
Странные они, эти человеки, но все больше выходило, что даже больше похожи на рыболюдей, чем кажется.
Конечно, Нэнно сталкивалась со странностями своей жилички. Врачевательница давно была знакома с Ооги и радость от встречи с ним в очередной раз была сюрпризом, однако, закаленный в многочисленных боях краб, чей возраст уже перевалил за пятое десятилетие, часто подкидывал ей интересные задачки. Предпоследней такой стала сама Румата Дайн, которую он приволок ни живой, ни мертвой. Нэнно возилась с ней не так долго, как с Бенном, но когда девушка пришла в себя, быстро поняла, что воспитывать ее не получится. Румата отблагодарила ее, приносила исправно рыбу каждый день, могла принести препараты или деньги из селения, но разговоры слушала в пол уха, только если врачевательница настаивала и буквально силком сажала перед собой. И зубы то не скаль, и людей не пугай... Не говорить же ей - "старушка, оставь закоренелую убийцу и преступницу в покое, дай лучше пожрать в тишине."
Но слова Бекмана заставили ее задуматься. Вспомнить весь рассказ Ооги за кружкой пенного вечером очередной серой бури.
- В первый же день, в который ты очнулся, ты убил интересного для меня человечишку. Он нравился мне. Был хорошим охотником. Завалил морского короля. А ты убил его - и явно не потому, что у тебя были к нему претензии! - Сельдь повернулась к пирату, насупив брови и возопив, но яростным шепотом, так, чтобы Нэнно точно не пробудить. - Я не понимаю твоих слов. Но говорить... пошли на причал.
Резкость. Как и острота ее зубов, Румата вся состояла из острых деталей, не смотря на внешнюю ладность. Не удивительно, что она рывком вскочила и направилась прямиком в сторону обрыва, ведущего к морю. И через несколько шагов просто рыбкой скользнула вниз.
"Накама? Это как.. Как Ооги мне? Ну или я ему. Наверное, что-то вроде этого." - слова пирата немало смутили девушку. В основном она видела в родных для нее краях иную модель поведения. Этот человек был не отсюда, к тому же выглядел неподходящим образом, что ли.. Так что Румата несколько мгновений пребывала в состоянии смущения мыслей и чувств. Целью ее слов вовсе не было оскорбление спутников истукана, Она просто обозначала то, как ситуация выглядела с ее угла зрения. К тому же, ответная реакция Бекмана заставила ее извернуться, но не для повторного удара. В нем теперь смысла было, как в чешуе от сожранной рыбы. Оттолкнувшись от плеча пирата свободной от удара ногой, Румата неожиданно элегантно приземлилась в траву и просто..сложилась? Не плюхнулась на копчик, а согнула ноги в достаточно плавном движении, из-за чего она села по-турецки не лицом к мужчине, а боком.
Подперла когтем подбородок, другим постукивая по бледной щеке.
Странные они, эти человеки, но все больше выходило, что даже больше похожи на рыболюдей, чем кажется.
Конечно, Нэнно сталкивалась со странностями своей жилички. Врачевательница давно была знакома с Ооги и радость от встречи с ним в очередной раз была сюрпризом, однако, закаленный в многочисленных боях краб, чей возраст уже перевалил за пятое десятилетие, часто подкидывал ей интересные задачки. Предпоследней такой стала сама Румата Дайн, которую он приволок ни живой, ни мертвой. Нэнно возилась с ней не так долго, как с Бенном, но когда девушка пришла в себя, быстро поняла, что воспитывать ее не получится. Румата отблагодарила ее, приносила исправно рыбу каждый день, могла принести препараты или деньги из селения, но разговоры слушала в пол уха, только если врачевательница настаивала и буквально силком сажала перед собой. И зубы то не скаль, и людей не пугай... Не говорить же ей - "старушка, оставь закоренелую убийцу и преступницу в покое, дай лучше пожрать в тишине."
Но слова Бекмана заставили ее задуматься. Вспомнить весь рассказ Ооги за кружкой пенного вечером очередной серой бури.
- В первый же день, в который ты очнулся, ты убил интересного для меня человечишку. Он нравился мне. Был хорошим охотником. Завалил морского короля. А ты убил его - и явно не потому, что у тебя были к нему претензии! - Сельдь повернулась к пирату, насупив брови и возопив, но яростным шепотом, так, чтобы Нэнно точно не пробудить. - Я не понимаю твоих слов. Но говорить... пошли на причал.
Резкость. Как и острота ее зубов, Румата вся состояла из острых деталей, не смотря на внешнюю ладность. Не удивительно, что она рывком вскочила и направилась прямиком в сторону обрыва, ведущего к морю. И через несколько шагов просто рыбкой скользнула вниз.
[id213233084:bp-36291248_219763|Румата Дайн]. Мэтрим (https://vk.ru/id581055576).
На красноречивые претензии мужчина ничего не отвечал. Видать, Марлин Гиффорд делил один и тот же крест с наёмным убийцей – был «симпатичен» такой высокомерной расе, как рыболюди. Всё же стрелок никогда не забудет наивные глаза «рыба-клоуна», которые сверкали восторженными чувствами к человеку. «Вагант» будет всегда помнить погасший взор Аригеты, который жил ради Бекмана несколько секунд при мёртвом теле. Эти воспоминания на цыпочках крались за Бенном, не давая душе его покоя, и всякий раз мужчину пробирало до пробегающего холодка по спине. Будь на его месте человек более сентиментальный – он бы не смог ни разу сдержать слёз.
Но последователь реквиема отличался честностью как к организации, так и к самому себе. По этой причине он не подведёт ни первое, ни второе к риску краха. Даже если на кону будет стоять доверие самих близких ему людей. Ведь он знает, что таковы – ни разу не усомнятся в его поступках и словах, считая, что значит так оно и должно быть. Бекман молчал. Человек не хотел опускаться в глазах Руматы, как юный наёмник, врать и спрашивать, кто это и так далее. Будто не в курсе дел. Бекман не выражал ни да, ни нет. И это позиция считалась для него правильной.
– Странно, говорим ведь мы на одном языке, – немного сыграл на чувствах рыболюдки Бенн в ответ на фразу: «Я не понимаю твоих слов».
Всё же такому человеку, как он, пора и показать, что он тоже не лыком шит. Стрелок не станет на постоянной основе преклоняться перед этой барышней лишь потому, что однажды сделал ей что-то поперёк. В его целях было разгрузить обстановку возле дома хозяйки-лекаря и дать шанс разобраться в собственных чувствах Дайн, чтобы она не наделала глупостей. Но когда по оценке Бенна девушка перешла на рациональные поступки, мужчина расслабился в подбираемых выражениях.
И если Румата – это рывок; то Бекман – уверенность. Мужчина проследил взглядом направление рыбочеловека и размеренным шагом двинул за ней, по дороге цепляя ещё влажную тёмно-зеленую рубашку, надевая её на ходу. Ничего не оставалось, как и начать тратить свои денежные накопления на аренду лодки, чтобы направиться также в плавание.
Мужчина понимал, что Дайн затаскивает в привычную для себя среду, где преимущество её ярко выражено. Но девушка – не являлась ни целью его задания, ни угрозой жизни. Отчего Бенн просто хотела уже разобраться с этим вопросом и решить его. Как никак, это близкая «знакомая?» его спасителя и хозяйки. Не мог он с высокой башни наплевать на её чувства, в край унизить и тем более поднять руку.
Отплыв на расстояние сотни метров от берега, наёмный убийца стал неспешно оглядываться по сторонам.
На красноречивые претензии мужчина ничего не отвечал. Видать, Марлин Гиффорд делил один и тот же крест с наёмным убийцей – был «симпатичен» такой высокомерной расе, как рыболюди. Всё же стрелок никогда не забудет наивные глаза «рыба-клоуна», которые сверкали восторженными чувствами к человеку. «Вагант» будет всегда помнить погасший взор Аригеты, который жил ради Бекмана несколько секунд при мёртвом теле. Эти воспоминания на цыпочках крались за Бенном, не давая душе его покоя, и всякий раз мужчину пробирало до пробегающего холодка по спине. Будь на его месте человек более сентиментальный – он бы не смог ни разу сдержать слёз.
Но последователь реквиема отличался честностью как к организации, так и к самому себе. По этой причине он не подведёт ни первое, ни второе к риску краха. Даже если на кону будет стоять доверие самих близких ему людей. Ведь он знает, что таковы – ни разу не усомнятся в его поступках и словах, считая, что значит так оно и должно быть. Бекман молчал. Человек не хотел опускаться в глазах Руматы, как юный наёмник, врать и спрашивать, кто это и так далее. Будто не в курсе дел. Бекман не выражал ни да, ни нет. И это позиция считалась для него правильной.
– Странно, говорим ведь мы на одном языке, – немного сыграл на чувствах рыболюдки Бенн в ответ на фразу: «Я не понимаю твоих слов».
Всё же такому человеку, как он, пора и показать, что он тоже не лыком шит. Стрелок не станет на постоянной основе преклоняться перед этой барышней лишь потому, что однажды сделал ей что-то поперёк. В его целях было разгрузить обстановку возле дома хозяйки-лекаря и дать шанс разобраться в собственных чувствах Дайн, чтобы она не наделала глупостей. Но когда по оценке Бенна девушка перешла на рациональные поступки, мужчина расслабился в подбираемых выражениях.
И если Румата – это рывок; то Бекман – уверенность. Мужчина проследил взглядом направление рыбочеловека и размеренным шагом двинул за ней, по дороге цепляя ещё влажную тёмно-зеленую рубашку, надевая её на ходу. Ничего не оставалось, как и начать тратить свои денежные накопления на аренду лодки, чтобы направиться также в плавание.
Мужчина понимал, что Дайн затаскивает в привычную для себя среду, где преимущество её ярко выражено. Но девушка – не являлась ни целью его задания, ни угрозой жизни. Отчего Бенн просто хотела уже разобраться с этим вопросом и решить его. Как никак, это близкая «знакомая?» его спасителя и хозяйки. Не мог он с высокой башни наплевать на её чувства, в край унизить и тем более поднять руку.
Отплыв на расстояние сотни метров от берега, наёмный убийца стал неспешно оглядываться по сторонам.
Типичный засушливый день на Илусии. К острову медленно приближалась небольшая парусная лодка с двумя пассажирами на ней. Пытаясь скрыться от слепящего солнца в тени паруса, тень от которого узором падала на лицо, Джеки чистила и проверяла целостность своего вооружения. В то же самое время её компаньон пропадал где-то на той же самой лодке, если только не успел свалиться за борт и превратиться в корм для рыб. Сложно представить, как так её угораздило стать напарником этого ходячего неловкого недоразумения, но и отрицать того, что они теперь прикрывают друг другу тылы - никак нельзя. Да и он пообещал дать ей возможность разделать шишек мирового правительства, хотя у беловолосой были сомнения на этот счёт. Риски? Она просто вскроет его, если тот окажется лжецом и попытается просто использовать её. Всё-таки, оставаться в дураках никому не хотелось, а уж Кёрн тем более. Заметив боковым зрением, что движение прекратилось и теперь лодка билась о песчаное дно, девушка надела беспалые перчатки и убрала все свои вещи в сумку, после чего надела жёлто-чёрную толстовку и спрыгнула за борт. Вода была по колено и насквозь размочила кроссовки, а песок почти моментально забился в швы, но Джеки совершенно не было до этого дела - она занята подталкиванием лодки к берегу. Почему не попросить об этом напарника? Чёрт побери, она иногда вообще забывала о его существовании, а уж о том, что можно попросить у него помощи - совсем не думала. Уж слишком долго была и привыкла быть одиночкой. Закончив с этим делом, Лоскут размяла плечи и потянулась.
— Проверка. Твоя тушка здесь? — раздалось по всему пляжу, в тот момент когда маньячка развернулась к судну и решила всё же уточнить, утонул ли тот парнишка или же нет.
— Проверка. Твоя тушка здесь? — раздалось по всему пляжу, в тот момент когда маньячка развернулась к судну и решила всё же уточнить, утонул ли тот парнишка или же нет.
[id59036888:bp-36291248_219973|Анастасия],
Наша героиня прибыла на остров совсем недавно и уже успела возненавидеть его всеми фибрами души. Вокруг несло рыбой, а на самом острове было абсолютно нечего делать. Ни тебе гостиниц, ни тебе приличный домов, ни тебе лазарета или больнички. Чем вообще может на этом острове заняться приличный медик, если ему совершенно негде брать ресурсы для оказания медицинской помощи? Правильно - бить баклуши. Однако, Цукуё такое не устраивало и вместо того, чтобы свалить побыстрее с этого клочка земли решила остаться и побыть частным врачом, который работает на дому. Правда, чтобы добывать травы ей приходилось собственноручно ходить в лес на их поиски и это чертовски утомляло. Да и у местных не особо хватало денег на оплату её услуг. Так что время от времени она работала за гроши. Лишь бы помочь ребенку или всеми брошенному человеку.
И вот, сегодня она в очередной раз отправилась в лес, но вместо трав нашла только проблем на свою голову. Из лесной чащи её прямо таки выгнал огромный кабан, который почему-то был очень агрессивно настроен против неё, что было довольно неожиданно. Пришлось ретироваться.
- Черт бы побрал этого зверя! Надо было его порешить! Так хоть бы вкусного мяса поела. - возмущалась барышня покинув лес и направляясь прямиком в город, - Ааа, к черту. Вот поем и стану добрее. Сразу настроение поднимется, а там дальше уже как пойдет. - говорила она сама с собой будучи убежденной в том, что вокруг ни души. Все таки дурацкая была у неё привычка - разговаривать сама с собой, но тем не менее избавится от неё было крайне сложно. Тем более она старалась на людях держать рот на замке, а то еще посчитают поехавшей чудачкой.
Добравшись до города она какое-то время походила по улицам пока не пришла прямиком в бар. Зайдя внутрь она окинула помещение взглядом и облегченно вздохнув прошла к барной стойке. Там она посадила свою пятую точку на стул и попросила у хозяина заведения меню. Тот косо посмотрел на неё, но все же протянул ей что-то очень похожее на меню в котором в основном были только закуски, да выпивка.
"Хаа? А чего я ожидала? Это же бар, а не кафе. С чего бы у них тут были хоть какие-то блюда на выбор. Благо хоть безалкогольные напитки тут имеются, а то не хватало еще потратить все деньги на алкоголь." - подумала она, представив что будет, если она вдруг выпьет сейчас хоть каплю спиртного. Её же будет не остановить!
- Организуйте мне стаканчик кваса. Без льда, пожалуйста, если можно. - наконец огласив свой выбор она получила полный непонимания взгляд бармена в свою сторону. Мужчина хмыкнул и подал заказанный напиток, но сделал он это явно без энтузиазма.
Взяв стакан в руку девушка почувствовала приятную прохладу от прикосновения к стеклу и сделала пару глотков освежающего напитка. Он и без льда был прохладный и это не могло не радовать.
Наша героиня прибыла на остров совсем недавно и уже успела возненавидеть его всеми фибрами души. Вокруг несло рыбой, а на самом острове было абсолютно нечего делать. Ни тебе гостиниц, ни тебе приличный домов, ни тебе лазарета или больнички. Чем вообще может на этом острове заняться приличный медик, если ему совершенно негде брать ресурсы для оказания медицинской помощи? Правильно - бить баклуши. Однако, Цукуё такое не устраивало и вместо того, чтобы свалить побыстрее с этого клочка земли решила остаться и побыть частным врачом, который работает на дому. Правда, чтобы добывать травы ей приходилось собственноручно ходить в лес на их поиски и это чертовски утомляло. Да и у местных не особо хватало денег на оплату её услуг. Так что время от времени она работала за гроши. Лишь бы помочь ребенку или всеми брошенному человеку.
И вот, сегодня она в очередной раз отправилась в лес, но вместо трав нашла только проблем на свою голову. Из лесной чащи её прямо таки выгнал огромный кабан, который почему-то был очень агрессивно настроен против неё, что было довольно неожиданно. Пришлось ретироваться.
- Черт бы побрал этого зверя! Надо было его порешить! Так хоть бы вкусного мяса поела. - возмущалась барышня покинув лес и направляясь прямиком в город, - Ааа, к черту. Вот поем и стану добрее. Сразу настроение поднимется, а там дальше уже как пойдет. - говорила она сама с собой будучи убежденной в том, что вокруг ни души. Все таки дурацкая была у неё привычка - разговаривать сама с собой, но тем не менее избавится от неё было крайне сложно. Тем более она старалась на людях держать рот на замке, а то еще посчитают поехавшей чудачкой.
Добравшись до города она какое-то время походила по улицам пока не пришла прямиком в бар. Зайдя внутрь она окинула помещение взглядом и облегченно вздохнув прошла к барной стойке. Там она посадила свою пятую точку на стул и попросила у хозяина заведения меню. Тот косо посмотрел на неё, но все же протянул ей что-то очень похожее на меню в котором в основном были только закуски, да выпивка.
"Хаа? А чего я ожидала? Это же бар, а не кафе. С чего бы у них тут были хоть какие-то блюда на выбор. Благо хоть безалкогольные напитки тут имеются, а то не хватало еще потратить все деньги на алкоголь." - подумала она, представив что будет, если она вдруг выпьет сейчас хоть каплю спиртного. Её же будет не остановить!
- Организуйте мне стаканчик кваса. Без льда, пожалуйста, если можно. - наконец огласив свой выбор она получила полный непонимания взгляд бармена в свою сторону. Мужчина хмыкнул и подал заказанный напиток, но сделал он это явно без энтузиазма.
Взяв стакан в руку девушка почувствовала приятную прохладу от прикосновения к стеклу и сделала пару глотков освежающего напитка. Он и без льда был прохладный и это не могло не радовать.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)