Гранд Лайн | Архипелаг Альферац

[id19482413:bp-36291248_242541|Максим],

К счастью для того же чуткого к запахам минка, Дар оказался достаточно храбр или отчаян, чтобы не прибавить никаких ароматических особенностей в этот светлый чудный день. Правда, он также и не выказал страха больше, чем сам взгляд и легкая дрожь. Мальчишке не доводилось ранее видеть минков и он решил, что незнакомец такой же фруктовик, как его первая сообщница по преступлению.
Он попросту не знал, что одинаковых фруктов быть не должно, да и вообще, не смотря на внушительный возраст, очень мало знал о внешнем мире. Даже забредавшие на остров гости обычно мало обсуждали матчасть или даже последние новости, все больше углубляясь в себя.
- У вас очень ласковая улыбка. Но, наверное, из-за этой штуки вы не часто это слышите. - Поняв, что наказывать его не собираются, Дар выпрямился. Вытряхнул какую-то траву из волос и со строгим видом одернул рубашку, которую ему выдали и наспех подшили в монастыре.
С явным старанием уняв в себе желание дернуться и уж тем более снова сбежать, ребенок выдержал прикосновение фрукта Мойры, упрямо глядя ей в лицо. Надо - значит надо, никто не говорил, что будет легко и не опасно. Недаром же отговаривали.
- Не надо придумывать. Я сам расскажу. Только не хочу, чтобы монахи слушали. Они хорошие, но просто... Этот остров для них словно музей. Да, может, он помогает кому-то стать сильнее или увидеть, что может сделать людская гордыня, но...
Дар замер, опуская взгляд к собственным ногам. Снова ступать по земле порой казалось невозможно странным. Чувствовать вкус, а не воображать, ощущать запах, прикасаться к живому... Он поднял взгляд на Эмет-Селха, внутренне радуясь, что Незримый все еще тут.
- Мы всего лишь призраки. Если бы здесь поселились другие люди, это было бы будущее, их будущее - и наше тоже, ведь они бы превратили наши руины в свои дома. А так... Наш дух останется жить здесь, не растаяв в новой, буйной и упорной жизни с ее мечтами, любовью или ненавистью. Разве это правильно? И я подумал, что могу нечаянно стать для них не столько еще одним другом, сколько артефактом. Тайным знанием. Рассказчиком. А я не хочу. Я хочу наконец-то жить свою жизнь, трогать, буянить...
Он повернулся к Мойре и с улыбкой коснулся пальцем сначала ее скулы с одной стороны, затем притронулся к металлической половинке.
- Вот так. То, что они делают, тоже правильно, наверное. Но как-то... вырвалось, простите. Здесь была война когда-то и я родился уже в ее разгар. Не знаю, сколько мне лет на самом деле, наверное, много. И понимание... то, чего мне очень долго не хватало.

[id213233084:bp-36291248_242549|Аладей],

Получив неожиданный комплимент, лечащая рука Мойры чуть дрогнула, а другая, обожжённая, невольно сжалась в кулак. Остальные проявления эмоций женщина смогла подавить, даже не одарив Дара ещё одной, так понравившейся ему, улыбкой.
«Я не часто это слышу потому, что отказалась от той жизни, где это говорят»
Все собравшиеся слушали рассказ ребёнка, не решаясь его перебивать. Как уж сложилось, что собрались здесь любители таинственных историй, понять которые тяжело, объяснить практических невозможно, а поверить в них и того сложнее. Ну это для обычного человека, эти же вполне приняли услышанное на веру, ведь сама их жизнь была результатом событий, чья вероятность стремится к нулю.
Когда он коснулся пластины, Мойра отвела взгляд, а затем закрыла глаза. Там, внизу, рана всё ещё напоминала о себе, жгла, как та магма на Шуриме. Если бы кто-то другой попытался коснуться маски, то судьба его была бы не завидна, уж об этом бы врач позаботился. Но ребёнок, этот ребёнок...
= Аккуратнее с этим, - сказала она, смотря на Дара. Мойра сделала шаг назад, оставляя очумелые ручки не с чем. = Ты меня не совсем понял, но должен ли был? Даже несмотря на года, ты всё ещё ребёнок.
Незримый и правда был тут. Слушая и наблюдая, он подмечал важные для себя вещи. Гибель империи, к сожалению, этим всё всегда и заканчивается.
- Если ты хочешь, мы можем сделать так, что в этих местах снова начнут жить люди. Если жили раньше, то и снова смогут. А раз что ты, что я, никуда не спешим, то новое государство может быть даже более процветающим, чем прошлое, где ты жил. Но прежде, чем ты дашь ответ, я бы советовал посмотреть на мир вокруг. Каждая страна – по сути его орган, связанный с другими. То, каким предстанет для тебя мир, во многом определит вид того будущего, что ждёт Альферац, так что решение оставить его пустыней с призраками меня не сильно удивит.

[id19482413:bp-36291248_242620|Максим],

Дар понимающе отдернул руку. То ли опасался, что мог причинить касанием боль, то ли вспомнил, что таким образом нарушает все возможные принципы манер двора. Он бы не хотел расставаться с тем, что так бережно хранил даже в собственном почти полном одиночестве.
И он понятия не имел, почему эти люди так спокойно и легко принимают его рассказ. Но, наверное, узнав, будет даже рад, что ему разрешили побывать среди них.
- Простите. Я буду предельно аккуратен впредь. - Он смущенно улыбнулся, едва заметно шмыгая носом. Судя по всему, Мойра действительно нравилась пройдохе, который любил задаваться сложными вопросами. - И постараюсь понимать больше. Карри говорила - от этого много зависит. В смысле, от старания.
Кираандалар внимательно выслушал Эмет-Селха. Он молчал еще весьма долго, опустив взгляд и размышляя о том, что тот советовал.
- Я думал об этом долгое время. Как ребенку, мне поначалу хотелось общества, ибо на моем острове не осталось почти никого, те же, кто остался, умирали от ран или болезней на моих глазах, так и не увидев меня. Потом я видел, как умирает наша культура. Лишь призраки бродили вместе со мной, молча и оплакивая то, что я даже не мог понять. Но потом я видел, что те, кто приходил сюда, смотрели на нас совсем другими глазами, в них был огонь, вечный бой, боль, которую я бы, наверное, не пережил. Сумасшедшие, что ведут войну с самим миром. Они приходили сюда и видели конец своего пути, забвение и дикоцвет... И я думаю, это еще многим понадобится. Не вам, правда, потому что у вас с самого начала другой взгляд.
Мальчишка подошел к Эмет-Селху. Заглянув в лицо и убедившись в каких-то своих мыслях, ребенок, выговаривающийся, наверное, первый раз толком за добрую сотню лет, замолк и задумался, потом взялся своей мелкой тощей, все еще явно истощенной рукой за край его одеяния.
- Вы правы. Я не чту себя управителем этих земель, но хочу увидеть мир и решить. Кто знает, может, я вырасту, вернусь и уговорю монахов уступить это место жизни. А, может, мы нашли бы решение посередине. Я все еще слишком мало знаю о людях. А вы как думаете, захочу ли я вернуться и что-то изменить?

[id213233084:bp-36291248_242626|Аладей],

- Пытаться создать на руинах что-то новое, что-то другое, что заменит былое, являлась или тусклой копией, или тем, что паразитирует на старом, не оставляя и следа от прошло... Нет, я бы так поступать не стал.
Он поднял взгляд, устремляя его в бескрайний океан. Мимо островов архипелага, мимо любого клочка суши, что есть в этом мире. Печальный взор уносился далеко в прошлое, в место, куда не ведут дороги, куда ни на каком корабле не доплыть и даже по небу не долететь.
- Если только, - сказал Эмет-Селх едва дрожащим голосом. Он замолчал не несколько секунд, гася волнение и возвращаясь к привычному тону. - Если найдётся способ вернуть всё так, как было раньше. Вернуться туда, где ты мог позволить себе быть беззаботно счастливым. Я бы много отдал за это. Семьи, друзья, любимые. Думаю, ты бы поступил так же.
Закончив подъём по трапу, Эмет оставил Мойру и Дара позади. Женщина не стала комментировать слова Незримого. Ей этого не хотелось, ему тоже. Далеко не каждый сможет отпустить своё прошлое, как она сделала это после получения фрукта. Кто прав тут, а кто ошибается верно сказать тоже едва ли кто сможет.
= Хватит тут стоять. Тебе стоит познакомиться с дирижаблем. Когда за тобой никто не гонится.

[id19482413:bp-36291248_242644|Максим],

Слова Эмет-Селха заставили вздрогнуть и мальчишку. Он много раз думал об этом, тоска не унималась на протяжении долгих лет, но... Он наблюдал также и за циклом жизни. Все конечно и все зарождается вновь, чтобы появилось что-то новое - возможно, даже более прекрасное, старое должно или угаснуть, или умереть. У всего свой срок жизни, но смерть делает возможным какой-то иной прогресс, иные удачи и неудачи.
Наблюдая за этим, Дар смирился и понял, что возвращение тех, кого он потерял, вряд ли бы сделало мир лучше сейчас. Но он также и понимал, что не мог бы это утверждать.
И, как ребенку, ему всегда хотелось к ним вернуться. Даже если бы это означало его своевременную погибель.
- Может, и я бы отдал. Но я бы не стал соглашаться, если бы те, кто мне дорог, существовали вопреки тем, кто есть сейчас. Например, вопреки леди Мойре. У моего народа была возможность пресечь войну или не дать ей разрастись, но это не было сделано, жертвы были сочтены допустимыми. Я так не считаю. Мы совершили ошибку и поплатились за нее. И каждый отдал свою плату. Я тоже должен был, но за меня заплатили той жизнью, которая даже не началась. Может, все, что я сделал бы - поменялся местами с этой самой неначатой жизнью, чтобы у нее был шанс вырасти во что-то более чудное, чем я, призрак прошлого.
Дар проследовал внутрь, глядя в ту сторону, куда направился Незримый. Даже не думая, слышит он его или нет, но, как и всякому ребенку, ему казалось важным высказать мысль, пока она не ускользнула.
Чувство того, что чужое понимание оплачено куда большей печалью, чем твоя собственная, заставляло Дара хмуриться и шагать не спеша, но леди Мойра была права.
- А мне можно будет тут остаться насовсем? Я много места не займу. Какой-нибудь чуланчик или что-то такое, можно кофту на пол постелить и будет кровать. - со всей серьезностью малчишка огляделся, следуя внутрь. Ему на встречу вышла Висп - при том, что она как-то выросла в последние недели, рогатая кошка оказалась ростом не слишком меньше ребенка. Она сначала с подозрением изучила гостя, который выглядел для нее непривычно (уж слишком обычно, когда соседствуешь с котом, мифическим енотом и огромным железным говорящим шкафом), но потом понюхала доверительно подставленную руку. Учуяв запах хозяйки, йорсис муркнула, лизнула мальчишку и ускакала куда-то внутрь трюма.
- А кто еще у вас тут живет, кроме кошки? И большого-большого... оленя... И оленя поменьше...

[id213233084:bp-36291248_242645|Аладей],

Несмотря на то, что Эмет-Селх смотрел прямо на ребёнка, он так и не дал никаких комментариев по поводу его умозаключений. Едва ли он был полностью согласен с услышанным, скорее просто не видел смысла спорить с тем, кто может и разменял сотню лет, а этап детства так и не преодолел.
- Пусть займёт мою комнату. Она мне и до того нужда была не больше, чем телеге пятое колесо, так вовсе и вовсе останется без присмотра.
Поклон и он исчез, оставив Мойру нянчиться одну. За это был моментально проклят.
- Уж не знаю, что ты имеешь в виду под "на совсем". Это всё же корабль, а значит он куда-то следует, дабы остаться там на вечной стоянке, тогда-то всем пассажирам и придётся его покинуть. Но свой угол у тебя есть.
Она внимательно смотрела на Дара. Кто тут ещё живёт... Точно! Врач начала экстренно перебирать остальных членов экипажа, вспоминая есть ли у кого-то из них дети или опыт общения с ними. Таскать мальчика с собой она не собиралась, ведь он будет мешать работе, может даже вылить на себя реагенты, да и вообще дети это то, что в планы Мойры уж совсем никак не входило. Потому надо как можно быстрее скинуть его на кого-то другого. Проблема состояла в том, что запоминанием личных историй других она себя утруждать не стала, отчего пришлось выискивать отрывки воспоминаний среди химических формул и рецептов лекарств.
Эмет-Селх явно дал понять, что его это не интересует, да ещё и явно куда-то намылился.
Даже если Севатар по какой-то науке неизвестной причине согласится, Дар самолично выйдет в окно во время первого же перелёта.
Малкарион тоже не далеко ушёл, разве что тогда Дар вскроет себе вены от скуки.
Одесса тут тоже новичок, но она и сама уже прилично задолбала всех расспросами про мир вне границ её родного города, а они вместе совсем никому жизни не дадут.
Кота и Ранпу самих бы сдать в детский сад, не то, что заставлять приглядывать за кем-то, а вот последствия этого могут быть... Катастрофическими.
У Стрейнджлава была семья, которую ему пришлось оставить позади. Но учитывая его характер и вынужденность держать глаза да глаз за двигателями и электроникой дирижабля... Лучше найти кого-то другого.
Она медленно перевела взгляд не Рихтера и когда тот ответил взаимностью, глазами быстро указала на ребёнка. Минк моментально изменился в лице, в его взгляде появилось отчаянье. Мойра нахмурилась.
Остались Букер, Лемм и Тамор. Кому-то из них и достанется честь просматривать за королевской особой. Нужно только их найти. Не дать спрятаться.
- Солдаты, учёные, путешественники, искатели приключений. Довольно разнообразная компания, с которой ты постепенно познакомишься. Пока тебе стоить лишь быть осторожнее с воронами, это такие чёрные птицы, и с тем, кому они подчиняются.

[id19482413:bp-36291248_242701|Максим],

- Это, пожалуй, грустно. Где-то ведь есть целое кладбище кораблей, наверное, и по миру бродят люди, что тоскуют по ним, как по дому или собрату. - Дар смотрел с тоской в ту сторону, где исчез Эмет-Селх. Решил, видимо, что своими речами обидел или задел его, а то и хуже - разочаровал. Это чувство ребенку всегда казалось особенно тяжелым, гнетущим и надолго запоминающимся.
Тем более, что Эмет-Селх решил оставить ему свою комнату. Мысли у ребенка переходили в какое-то смятение и тревогу от того, что человека, который так к нему отнесся, он сам же умудрился так быстро от себя оттолкнуть.
Не удивительно, что на Мойру после пропажи Незримого уставились два больших глаза, полных отчаяния и почти что слез.
Однако, его вопрос загнал женщину в какие-то долгие размышления. Что же обитало на дирижабле, что она с таким лицом начала перебирать это все в голове?
Дар неторопливо направился дальше по коридору, с любопытством заглядывая в открытые или приоткрытые двери. Ему понадобилось подпрыгнуть и, зацепившись, подтянуться, чтобы заглянуть в иллюминатор, но вид пока оставался привычным, никакого волшебства еще не произошло.
- Я не боюсь воронов. Они очень умные и у нас жили на кладбище, а еще, кажется, они могут смотреть по ту сторону. Меня не видели, правда, но как будто бы почти.. А что, хозяин воронов очень опасный человек? Или я просто буду ему бесполезен? - Дар слез с окна и заинтересованно всмотрелся в коридор. Там что-то светилось. Он замер и вдруг спрятался за спину Мойре.
По коридору, медленно помахивая хвостом, направлялся Янтервеск. Он сегодня был в относительном настроении, поэтому солнечные шерстины в его синей гриве мерно переливались светом. Судя по разинутому рту, Дар таких существ никогда не видел и был в восторге, но внутренняя чуйка заставила его и опасаться.
Ярви подошел, вопрошающе поначалу уставившись в лицо Мойре. Сел. Когда Килаандаар, набравшись смелости, все же вышел к нему, волчара сосредоточенно изучил ребенка и мрачно нюхнул его в макушку, да так, что раздул в разные стороны ворох рыжих волос.
Учуяв знакомый запах, зверь с еще большей заинтересованностью заглянул Мойре в лицо и склонил голову набок.
- А что это за существо? А как его зовут?
Тут, кстати, выяснилась и причина добротного настроения Янтервеска. На его зубах мальчишка обнаружил какой-то свисающий клочок ткани, а по коридору вдали прошел Лемм, очень старающийся остаться незамеченным, дабы пробраться к себе и сменить уже подранную волком одежду. Что-то он все еще не смог простить навигатору, но вот что - загадка.
- А мне стоит бояться капитана? Я читал когда-то, что капитан в пиратской команде всегда должен быть самым страшным человеком. Или это у него вороны?
Волк не торопился уходить. Пока мелкий повернулся к Мойре, он зачем-то дико напугал его, приобретя сосредоточенный вид и лизнув его в макушку. У тех, кто знал повадки зверя, это могло вызвать как недоумение, так и инфаркт миокарда с метровым рубцом.

[id213233084:bp-36291248_242738|Аладей],

- Да, он очень опасный, - ответила Мойра чуть задумавшись, но затем поняв, что ребёнок описал Яго на удивление точно. – А насчёт полезности... Да, едва ли ты будешь ему полезен.
Когда появился Ярви, женщина не шелохнулась, глядя прямо ему в глаза. Она быстро смогла понять, что волк уже чем-то успел поживиться, но, если бы это даже было и не так, показывать страх перед ним явно не лучшая идея. Звери чувствуют его хорошо, лучше, чем кто-либо. Может быть разве только спрятавшийся где-то Эмет-Селх превосходит их. Тем не менее, пока Ярви не уселся, вокруг пальцев Мойру кружились завитки фиолетовой энергии.
- Его зовут Янтервеск. И он прекрасно показывает то, что сюда попадают не по понятиям полезности. Вон он нужен тут так же, как волк в цирке, - она усмехнулась, показывая рукой на зверя. – Тем не менее обитает тут дольше, чем остальные. Так что и тебе не стоит стараться изо всех сил, дабы доказать свою полезность. Иногда лучше просто не мешать...
Она вновь подумала о том, что надо бы Дара побыстрее спихнуть и вернуться к работе. Вдруг Ярви решил лизнуть ребёнка, однако Мойра на эту уловку не поддалась. Отчасти потому, что он был ей не столь важен, а отчасти потому, что ранее проведённое сканирование выявило отличия мальчика, его физического состояния, а значит и зубы для него не столь страшны. Наверно.
- Мы не пираты и он не капитан. И всё же он в этом сборище лидер, так или иначе. Стоит ли его бояться? Как хочешь, но точно не стоит относиться к нему несерьёзно. Ты сам всё поймёшь, но поверь мне – таких, как он ты ещё не встречал. Самый необычный человек, что я встречала.

[id19482413:bp-36291248_242841|Максим],

Янтервеск, судя по всему, не испытывал к Мойре чувств. Вообще никаких - не смотря на то, что для него женщина была одним из самых опасных существ, волчара совсем по-человечески флегматично взглянул на нее поверх головы ребенка, мол "я все видел, и?". Так и не получив ответа на свой немой вопрос, явно врачевательницей непонятый, он только разочарованно тряхнул ушами.
Дар же, мгновенно забыв только что испытанный страх перед его обнюхиванием и внезапным шлепком теплого слюнявого языка по собственным волосам, уже запустил пальцы в гриву зверя. Что вообще в нем бояться? Шерстяной, красивый, светится, иногда грызет нерадивых навигаторов за филейные области, но скорее зубами щелкает в воспитательных мерах, чем действительно причиняет какие-либо телесные повреждения.
Не смотря на то, что он явно понял все слова Мойры и в другом настроении мог даже обидеться, сейчас его от женщины отделял человеческий щенок и это зверя заставило только очень холодно взглянуть на нее, без иных признаков враждебности.
- Но для всех вы пираты, как монахи сказали. Чем пираты отличаются от непиратов? Я читал, что они часто собирают сокровища. А вы, судя по всему, собираете разных... существ. Тоже сокровище, если подумать.
Немного почесав зверю шею, а заодно подивившись мерцающей местами шерсти, мальчишка запрокинул голову.
- Я и таких, как вы не встречал. И как он. И как вот то существо.. Да и как я, в общем-то. И как та девушка. А вот монахи все какие-то разные, но одинаковые. Выходит, вы все одинаково необычные, а он намагнитил к себе тех, кто как-то оказался похож на него или на его часть? Это о многом говорит.
Ярви усмехнулся, как это умеют делать волки - от уха до уха разверзлась широкая пасть, полная острейших зубов. Дар помахал ему рукой, а Ярви направился по коридору дальше, подхватив в зубы кого-то из котов за шкирку и теперь неся куда-то в сторону логова Ранпу.
- Вы можете не беспокоиться обо мне. Просто покажите то место, которое сир Незримый решил мне отдать, я буду тише воды, ниже травы. Ничего ломать не буду. И мешать не буду.

[id213233084:bp-36291248_242899|Аладей],

- Ну да, ты прав, - чуть призадумавшись ответила Мойра. – Совсем немногие здесь подходят под определение всеобщей нормальности. Да и те, соприкасаясь с остальным, проникаются всеобщей... необычностью.
Последнее слово далось женщине с явным трудом, ибо выразиться она хотела куда более грубо, но не при детях же. Да и говорить плохо о себе лишний раз как-то не хотелось.
- И мешать не будешь... - повторила она, явно не очень в это веря. – Ты, по сути, всё ещё ребёнок, так что будешь. Но не волнуйся об этом так сильно. Тут все иногда «мешают», но мы как-то справляемся.
До нужной комнаты было совсем ничего, потому добрались Мойра и Дар быстро. Внутри, как того и ожидала врач, всё было чисто. Абсолютно чисто, словно Незримый так не разу и не посетил выделенную ему каюту. Скорее всего, так оно и было – кровать не тронута, а стул так долго стоял задвинут под стол, что осевшая пыль уже успела присыпать низ его ножек.
- Даже убирать не придётся. Можешь располагаться.
Женщина осталась у дверей, как и не пойдя внутрь, жестом руки указывая ребёнку, что ему то войти стоит.
- Как захочешь есть, найди кого-нибудь из экипажа, они проведут тебя к кухне. Ну а пока... не скучай слишком сильно.
Взмахнув рукой на прощанье, Мойра удалилась, предоставив ребёнка самому себе.