[id327871685:bp-36291248_282888|Андрей],
Бенимару оказался быстрым, он поймал детей на лестнице. Пацан был схвачен за плечо, а странный символы были направленны на девчонку.
«Выстрелю» слова казались такими не реальными, но раз уж у их босса могут оживать рисунки, то возможно и этот парень обладает способностями дьявольского фрукта. Девчонка не двигалась, она прижалась к лестнице, а у пацана на глазах уже проступила влага. Шинмон был на удивление добрым и решил просто поговорить с детьми. Оба ребёнка думали что сказать, в их глазах читался чистый страх. Они оказались между молотом и наковальней.
Мальчишка чувствовал. Рука мечника — она была тяжёлой и шершавой от постоянных мозолей которые он натёр за время тренировок. Он не выдержал, его рот открылся, но отнюдь не для того чтобы сказать что-то дельное, он просто заплакал. Громкий почти как серена голос мальчишки развеял тишину образовавшуюся между тройкой. Плач привлёк внимание, нет, не людей с главной улицы, они уж все слишком занятые, не влезать им в дела какого-то пацана который там рыдает. На плач мальчишки пришла девушка, пространство в этой богом забытой подворотни было заполнено сильным цветочным ароматом.
—Плюмерия!— крикнула девочка в сторону фигуры выходящей из тени. Смуглая девушка с разноцветными косами, и украшениями для волос в виде двух черепов. Острые пронзительные глаза взглянули на ситуацию оценивающе, она сравнивала уровни сил и шансы на победу. В её левой руке сверкнула короткая катана, после чего она глубоко вдохнула и надела маску похожую на противогаз.
—Я то думала вы удрать решили, если мы не закончим все рисунки, то у нас будут большие проблемы, я разберусь, а вы бегите докрашивать оставшееся— голос девушки был слегка заносчивым, но мелодичным, из-за чего слушать его было даже слегка приятно, она перевела взгляд на Бенимару —Отпусти малышню, они всё равно ничего не знают— жёлтые глаза обвели фигуру парня по контуру, она явно была умелой, да и сил у неё было куда больше чем у детей которых схватил Шинмон.
Она ждала пока Шинмон отпустит пацана и тот сбежит наверх, но если он решит не делать этого, то ей ничего не остаётся кроме как перейти в атаку.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн. 2 путь] Магукаппи. 6-ой остров
Бина слушала его вполуха, занимаясь своими делами. Не потому, что ей было неинтересно, а потому что за годы "практики", если таковую вообще можно было называть таким большим и великим словом, она научилась одновременно делать несколько вещей сразу. Пока Грейсон говорил, она перебирала содержимое одного из шкафчиков, проверяла остатки лекарств, если они вообще были, и раскладывала инструменты по местам. В лазарете царил тот особый порядок, который понятен только его хозяину, то есть теперь самой Бине. Любой другой человек увидел бы хаос из склянок, бинтов, записей и металлических приспособлений, но Бина точно знала, где лежит каждая вещь и сколько времени понадобится, чтобы найти ее даже в полной темноте.
На словах про долг она все же остановилась. Не резко, не театрально. Просто ее рука замерла над открытым ящиком, после чего девушка медленно подняла взгляд на пациента. Несколько секунд она молча рассматривала его лицо, словно пыталась понять, насколько серьезно он говорит. Судя по всему, совершенно серьезно. Это заставило ее тихо выдохнуть через нос и покачать головой. Иногда люди удивляли ее сильнее любых ранений. Особенно мужчины, которым только что удалось избежать смерти. Вместо того чтобы думать о выздоровлении, они начинали говорить о долгах, чести, благодарности и прочих вещах, которые никогда не помогали срастаться сломанным ребрам.
-Вот поэтому я предпочитаю работать с пациентами без сознания, - наконец произнесла Бина, закрывая ящик. - Стоит человеку очнуться, и он начинает нести какую-то романтическую чушь про долги жизни, вечную благодарность и прочую ерунду. Еще немного, и ты начнешь клясться в верности до конца дней, а мне потом объяснять команде, почему в моем новом лазарете происходят такие странные вещи.
Несмотря на насмешливый тон, раздражения в ее голосе не было. Скорее наоборот. Его благодарность смущала ее гораздо сильнее, чем любые угрозы или жалобы. К последним она привыкла. Люди кричали на нее во время лечения, проклинали ее методы, обещали однажды отомстить за причиненную боль. Это было привычно и понятно. Но благодарность всегда ставила ее в тупик. Она не считала себя спасительницей. Просто делала работу. Так же как плотник чинит мачту, а штурман ведет корабль через шторм. Поэтому она быстро решила сменить тему на что-нибудь менее неудобное.
Ее внимание зацепилось за его последние слова. Плотник. Теперь многое становилось понятнее. Бина перевела взгляд на его руки. Даже сейчас, когда болезнь еще не отпустила его окончательно, было видно, что эти руки привыкли к тяжелой работе. Грубая кожа, старые мозоли, небольшие шрамы на пальцах. Не те руки, которые получаются от драк. Такие появляются только после долгих лет работы с деревом, инструментами и веревками.
-Плотник, значит... - задумчиво произнесла она, прислоняясь плечом к стене возле иллюминатора. - Теперь понятно, почему ты выглядишь так, будто способен одновременно построить корабль и сломать его в приступе плохого настроения. Честно говоря, я ожидала услышать что угодно, кроме этого. Обычно люди вроде тебя производят впечатление тех, кто предпочитает разрушать, а не создавать.
Она ненадолго замолчала, наблюдая за волнами за стеклом. Корабль плавно покачивался на воде, а свет отражался на темной поверхности моря. Было что-то странно успокаивающее в этом зрелище. Особенно после такого времнеи, проведенного рядом с человеком, который буквально балансировал между жизнью и смертью.
-Хотя, если подумать, между этими вещами не такая уж большая разница, - продолжила Бина уже более задумчиво. - Люди любят говорить, что строить сложнее, чем ломать. Я с этим никогда не соглашалась. Разрушить действительно легко. Один удар топором, один выстрел, одна ошибка - и все заканчивается. А вот потом начинается самое сложное. Когда приходится собирать все обратно по кускам. Дом. Корабль. Человека. Без разницы. Принцип всегда один и тот же.
На словах про долг она все же остановилась. Не резко, не театрально. Просто ее рука замерла над открытым ящиком, после чего девушка медленно подняла взгляд на пациента. Несколько секунд она молча рассматривала его лицо, словно пыталась понять, насколько серьезно он говорит. Судя по всему, совершенно серьезно. Это заставило ее тихо выдохнуть через нос и покачать головой. Иногда люди удивляли ее сильнее любых ранений. Особенно мужчины, которым только что удалось избежать смерти. Вместо того чтобы думать о выздоровлении, они начинали говорить о долгах, чести, благодарности и прочих вещах, которые никогда не помогали срастаться сломанным ребрам.
-Вот поэтому я предпочитаю работать с пациентами без сознания, - наконец произнесла Бина, закрывая ящик. - Стоит человеку очнуться, и он начинает нести какую-то романтическую чушь про долги жизни, вечную благодарность и прочую ерунду. Еще немного, и ты начнешь клясться в верности до конца дней, а мне потом объяснять команде, почему в моем новом лазарете происходят такие странные вещи.
Несмотря на насмешливый тон, раздражения в ее голосе не было. Скорее наоборот. Его благодарность смущала ее гораздо сильнее, чем любые угрозы или жалобы. К последним она привыкла. Люди кричали на нее во время лечения, проклинали ее методы, обещали однажды отомстить за причиненную боль. Это было привычно и понятно. Но благодарность всегда ставила ее в тупик. Она не считала себя спасительницей. Просто делала работу. Так же как плотник чинит мачту, а штурман ведет корабль через шторм. Поэтому она быстро решила сменить тему на что-нибудь менее неудобное.
Ее внимание зацепилось за его последние слова. Плотник. Теперь многое становилось понятнее. Бина перевела взгляд на его руки. Даже сейчас, когда болезнь еще не отпустила его окончательно, было видно, что эти руки привыкли к тяжелой работе. Грубая кожа, старые мозоли, небольшие шрамы на пальцах. Не те руки, которые получаются от драк. Такие появляются только после долгих лет работы с деревом, инструментами и веревками.
-Плотник, значит... - задумчиво произнесла она, прислоняясь плечом к стене возле иллюминатора. - Теперь понятно, почему ты выглядишь так, будто способен одновременно построить корабль и сломать его в приступе плохого настроения. Честно говоря, я ожидала услышать что угодно, кроме этого. Обычно люди вроде тебя производят впечатление тех, кто предпочитает разрушать, а не создавать.
Она ненадолго замолчала, наблюдая за волнами за стеклом. Корабль плавно покачивался на воде, а свет отражался на темной поверхности моря. Было что-то странно успокаивающее в этом зрелище. Особенно после такого времнеи, проведенного рядом с человеком, который буквально балансировал между жизнью и смертью.
-Хотя, если подумать, между этими вещами не такая уж большая разница, - продолжила Бина уже более задумчиво. - Люди любят говорить, что строить сложнее, чем ломать. Я с этим никогда не соглашалась. Разрушить действительно легко. Один удар топором, один выстрел, одна ошибка - и все заканчивается. А вот потом начинается самое сложное. Когда приходится собирать все обратно по кускам. Дом. Корабль. Человека. Без разницы. Принцип всегда один и тот же.
Ее взгляд невольно скользнул по бинтам на его груди. По швам. По следам недавней борьбы за жизнь. На какое-то мгновение она вспомнила его состояние в тот момент, когда его принесли сюда впервые. Высокая температура, сорванное дыхание, истощение и организм, который уже почти сдался. Тогда он выглядел как человек, которому осталось совсем немного. Сейчас же сидел перед ней и спорил о жизненных принципах. В этом было что-то забавно и одновременно приятно.
-Впрочем, тебя оказалось не так сложно собрать обратно, как могло показаться сначала, - заметила она. - Упрямый материал. Крайне раздражающий в работе, но довольно прочный. Хотя не обольщайся. Если продолжишь вести себя так же, как до этого, рано или поздно даже твоя живучесть закончится.
Вернувшись к столу, Бина села в кресло и некоторое время просто наблюдала за ним поверх лежащей перед ней книги. Не как врач за пациентом. Скорее как человек, пытающийся понять другого человека. За последние дни она успела увидеть его в самых разных состояниях. Без сознания. В горячке. На грани смерти. Сейчас же перед ней наконец находился настоящий Грейсон, а не его измученная болезнью тень. И чем больше она его слушала, тем меньше он напоминал ей обычного пирата.
- Если честно, - произнесла она спустя некоторое время, - меня всегда удивляют люди вроде тебя. Те, кто переживает столько дерьма, сколько хватило бы на несколько жизней, а потом продолжают вести себя так, будто впереди еще целая вечность. Большинство после такого становятся либо озлобленными, либо осторожными. А ты выглядишь так, словно готов через неделю снова полезть в шторм, подраться с кем-нибудь в порту и вернуться сюда с еще большим количеством дырок в организме. Да, я не лучше, но я хотя бы умею ценить собственную жизнь.
На этот раз в ее голосе звучала не насмешка, а искреннее любопытство.
-Наверное, именно поэтому ты все еще жив.
Бина покачала головой и наконец открыла книгу, которую все это время держала в руках.
-А теперь, раз уж мы выяснили, что [id521185033:bp-36291248_282914|ты] плотник, боец, должник, герой и потенциальная головная боль для любого врача на этом корабле, сделай мне одно одолжение. Полежи спокойно хотя бы немного, ладно? Мне бы очень хотелось впервые в жизни увидеть пациента, который выздоравливает по плану, а не пытается превратить собственное лечение в очередное приключение. Судя по тому, что я успела о тебе узнать, это будет самый невероятный подвиг в твоей биографии.
[8403]
-Впрочем, тебя оказалось не так сложно собрать обратно, как могло показаться сначала, - заметила она. - Упрямый материал. Крайне раздражающий в работе, но довольно прочный. Хотя не обольщайся. Если продолжишь вести себя так же, как до этого, рано или поздно даже твоя живучесть закончится.
Вернувшись к столу, Бина села в кресло и некоторое время просто наблюдала за ним поверх лежащей перед ней книги. Не как врач за пациентом. Скорее как человек, пытающийся понять другого человека. За последние дни она успела увидеть его в самых разных состояниях. Без сознания. В горячке. На грани смерти. Сейчас же перед ней наконец находился настоящий Грейсон, а не его измученная болезнью тень. И чем больше она его слушала, тем меньше он напоминал ей обычного пирата.
- Если честно, - произнесла она спустя некоторое время, - меня всегда удивляют люди вроде тебя. Те, кто переживает столько дерьма, сколько хватило бы на несколько жизней, а потом продолжают вести себя так, будто впереди еще целая вечность. Большинство после такого становятся либо озлобленными, либо осторожными. А ты выглядишь так, словно готов через неделю снова полезть в шторм, подраться с кем-нибудь в порту и вернуться сюда с еще большим количеством дырок в организме. Да, я не лучше, но я хотя бы умею ценить собственную жизнь.
На этот раз в ее голосе звучала не насмешка, а искреннее любопытство.
-Наверное, именно поэтому ты все еще жив.
Бина покачала головой и наконец открыла книгу, которую все это время держала в руках.
-А теперь, раз уж мы выяснили, что [id521185033:bp-36291248_282914|ты] плотник, боец, должник, герой и потенциальная головная боль для любого врача на этом корабле, сделай мне одно одолжение. Полежи спокойно хотя бы немного, ладно? Мне бы очень хотелось впервые в жизни увидеть пациента, который выздоравливает по плану, а не пытается превратить собственное лечение в очередное приключение. Судя по тому, что я успела о тебе узнать, это будет самый невероятный подвиг в твоей биографии.
[8403]
Что ж, отправлять Бенимару вести переговоры, наверно, всё ещё одна из самых тухлых затей, что приходили в голову членам Лотоса. Так или иначе, он действительно, кто ж сомневался, нагнал мелкотню и остановил их. Так как он старался быть более дружелюбным, при своём-то виде, то постарается, как может, смягчить выражение своего лица, дабы не сильно пугать детишек. Отчасти Шинмон понимал, что они вряд ли ему что-то скажут полезное, но уж даже так он надеялся услышать хотя бы что-то вообще! Вместо этого один из детей расплакался, что и вовсе заставило мечника опешить. Он не особо понимал, что делать в такой ситуации, но чисто машинально отпустил плечо пацана, дабы его не вывихнуть случайно, вдруг тот бы дёрнулся, а слёзы были всего лишь спектаклем? В любом случае сейчас это было неважно, так как появилось дополнительное действующее лицо в виде какой-то мадам в странных одеждах. Она говорила в первую очередь с детьми, а уже потом сказала и самому Шинмону отпустить их. Он лишь разведёт руками, показывая, что и так сделал это буквально секундой раньше. Увы, самым логичным было с ней сейчас говорить, пускай и с некоторой дистанции.
– Получается, [id453271870:bp-36291248_282984|ты] одна из них? Такая же из банды какой-то? Я ищу одного парня, который умеет оживлять рисунки, которые намалевал.
Самую основную информацию мечник выдал. Одну руку он держал на рукояти катаны, дабы, если что, быстро выхватить сеннетиевый подарок для защиты или преждевременной атаки. Вторая рука располагалась ближе к груди. Он словно хотел свести обе руки под грудью, но в итоге там удостоилась находиться только одна. В этом не было ничего удивительного, потому что это была ещё одна защитная мера, помимо меча. Ещё на корабле парень успел нанести одну руку себе на тело, в частности защитную. Остальные же были нанесены уже после потасовки с Гузмой в баре и также располагались на мечнике. Правда, по большей части, как нетрудно догадаться, в руках.
“Отражение, луч, залп и та новая штука. Всё ещё странно, что это сработало, когда я пытался сделать нечто подобное с клинком и телом, то не выходило. Нужно будет подумать об этом позже.”
[4777]
– Получается, [id453271870:bp-36291248_282984|ты] одна из них? Такая же из банды какой-то? Я ищу одного парня, который умеет оживлять рисунки, которые намалевал.
Самую основную информацию мечник выдал. Одну руку он держал на рукояти катаны, дабы, если что, быстро выхватить сеннетиевый подарок для защиты или преждевременной атаки. Вторая рука располагалась ближе к груди. Он словно хотел свести обе руки под грудью, но в итоге там удостоилась находиться только одна. В этом не было ничего удивительного, потому что это была ещё одна защитная мера, помимо меча. Ещё на корабле парень успел нанести одну руку себе на тело, в частности защитную. Остальные же были нанесены уже после потасовки с Гузмой в баре и также располагались на мечнике. Правда, по большей части, как нетрудно догадаться, в руках.
“Отражение, луч, залп и та новая штука. Всё ещё странно, что это сработало, когда я пытался сделать нечто подобное с клинком и телом, то не выходило. Нужно будет подумать об этом позже.”
[4777]
[id327871685:bp-36291248_283156|Андрей],
Увидев как дети убегают на приличную дистанцию она лишь вздыхает снимая с себя маску и делая лицо чуточку проще. Ей больше не нужно притворятся боевой девушкой которая может сражаться с наградным пиратом. Она знает кто такой Бенимару и знает в какой он команде находится, а ей эти проблемы, ровно также как и другим членам команды точно не нужны.
Снимая маску буквально, она вскидывает руки и роняет меч на землю, показывая что сдаётся. По лицу и глазам видно что она не собирается дальше продолжать этот цирк который она начала лишь бы дети увидели в ней какую-никакую опору.
—Я сдаюсь, хочешь узнать о парне который оживляет рисунки? Хорошо, я скажу, но вопрос, зачем он тебе нужен? Собираешься его убить? Он нам ещё нужен, пока что его силы нужны одной даме, а пока мы ей нужны, наш лидер не может быть убит, подождите хотя бы немного— Она не отпускала руки, ей не хотелось навлекать на себя лишнюю беду, но даже в таком виде она была достаточно спокойной. Я тоже в банде, да, я являюсь администратором команды черепа и работаю с этими детьми, а также другими людьми которые выдают нам работу. В основном рэкет и ограбления с долей вандализма, но ничего более, убийств или другой жести мы не делаем. Ты сам видел нашу основную рабочую силу — детвора— она сказала всё что могла сказать или точнее всё о чём её спрашивали и намекали вопросами, ей не было смысла сейчас врать, поэтому она стояла так и надеялась на то что у Бенимару будет чувство такта и он решит убрать оружие глядя на безоружную даму.
—Я всё тебе сказала, я могу идти? Мне надо проверить другие участки с рисунками их ещё много по городу— пока она это говорила в рации на её поясе послышался знакомый для Бенимару голос.
—Плюмерия! По городу бродят пираты чёрного лотоса, будь аккуратна! Если встретишься с ними, то лучше просто раскрой моё местоположение если ситуация прижмёт, я на нашей базе, прошу тебя, не вляпайся в неприятности— после этих слов Плюмерия посмотрела на свой пояс и покраснела, не от стыда или смущения, а потому что их лидер-идиот и находит самые удобные моменты для связи.
—Вот болван…— прошептала она едва слышно.
Увидев как дети убегают на приличную дистанцию она лишь вздыхает снимая с себя маску и делая лицо чуточку проще. Ей больше не нужно притворятся боевой девушкой которая может сражаться с наградным пиратом. Она знает кто такой Бенимару и знает в какой он команде находится, а ей эти проблемы, ровно также как и другим членам команды точно не нужны.
Снимая маску буквально, она вскидывает руки и роняет меч на землю, показывая что сдаётся. По лицу и глазам видно что она не собирается дальше продолжать этот цирк который она начала лишь бы дети увидели в ней какую-никакую опору.
—Я сдаюсь, хочешь узнать о парне который оживляет рисунки? Хорошо, я скажу, но вопрос, зачем он тебе нужен? Собираешься его убить? Он нам ещё нужен, пока что его силы нужны одной даме, а пока мы ей нужны, наш лидер не может быть убит, подождите хотя бы немного— Она не отпускала руки, ей не хотелось навлекать на себя лишнюю беду, но даже в таком виде она была достаточно спокойной. Я тоже в банде, да, я являюсь администратором команды черепа и работаю с этими детьми, а также другими людьми которые выдают нам работу. В основном рэкет и ограбления с долей вандализма, но ничего более, убийств или другой жести мы не делаем. Ты сам видел нашу основную рабочую силу — детвора— она сказала всё что могла сказать или точнее всё о чём её спрашивали и намекали вопросами, ей не было смысла сейчас врать, поэтому она стояла так и надеялась на то что у Бенимару будет чувство такта и он решит убрать оружие глядя на безоружную даму.
—Я всё тебе сказала, я могу идти? Мне надо проверить другие участки с рисунками их ещё много по городу— пока она это говорила в рации на её поясе послышался знакомый для Бенимару голос.
—Плюмерия! По городу бродят пираты чёрного лотоса, будь аккуратна! Если встретишься с ними, то лучше просто раскрой моё местоположение если ситуация прижмёт, я на нашей базе, прошу тебя, не вляпайся в неприятности— после этих слов Плюмерия посмотрела на свой пояс и покраснела, не от стыда или смущения, а потому что их лидер-идиот и находит самые удобные моменты для связи.
—Вот болван…— прошептала она едва слышно.
[id453271870:bp-36291248_283209|Алишер],
Что ж, как оказалось, драки не будет. Наверно, оно даже проще, потому что мадам решила заговорить сама и, в целом-то, дала информации настолько много, что её будет исчерпывающе хватать. Оставалось уточнить лишь один небольшой момент, но до этого мы ещё дойдём. Пока же начнём по порядку. Раз она его не атаковала, то и Бени уберёт руку подальше от рукояти своего клинка. Доставать его ныне не будет никакого смысла.
– Он сбежал, не договорив. Если я скажу о простой вежливости, ты мне поверишь? - в какой-то мере это действительно было так. Пацан прибежал, пересекся к Сарой, вылил на неё кучу информации о мертвом отце, после чего просто дал газу прочь. Это или какой-то абсурдный метод газлайтинга, или просто слабоумие, даже без отваги, учитывая побег. Поэтому как минимум стоило разузнать, что вообще и к чему их связывает, так как для Сары это явно будет важно. Да и для самого мечника интересно, что происходит у некоторых членов команды на душе. Разумеется, это касалось выбранного меньшинства. С другой же стороны, хотелось банально понять, че из себя представляет этот художник. Они, конечно, не успели схлестнуться в драке, но вполне могли бы, и Шинмон, наверно, даже не был бы против, так что… ну, не убить, но подраться — да. Отчасти это тоже можно ныне считать целью поисков художника с черепом.
– Нужен одной даме? - Бенимару повторит вопрос, адресуя его той, кто произнес эти слова ранее. - Получается, вы лишь чьи-то подчиненные? Кто ваш босс? - ответы уже на эти вопросы хотелось получить куда больше. Ввязываться в какие-то игры, когда здесь нет старших членов команды, чревато последствиями. Леоне отправила их в свободное плаванье не для того, чтобы они набрали лишних репутационных потерь Лотосу. Пока вырисовывалось то, что их новый знакомый являлся членом какой-то преступной организации. Нет, Бенимару сам не без греха и тайно вступил в Реквием, но это, как говорится, другое. Шинмон в Лотосе, а вот Гузмо, вероятно, пока выглядит скорее как противник команды. Так или иначе, нужно было что-то решать, и благо что мечник не успеет задать вопрос, как некто сам себя выдаст, позвонив на рацию девушке, что стояла перед ним. После того как слова вылетят из динамика, рунный рыцарь какое-то время будет молчать с абсолютно каменным лицом, после чего кашлянет и продолжит.
– Где находится ваша база, чтобы найти его? И, разумеется, есть ли там серьёзная охрана? – мечник думал, как лучше поступить. Разумеется, логичнее прийти туда всем вместе, а то они и так порядком разделились, поэтому, прежде чем она успеет дать ответ, рунист поднимет руку, показывая ей молчать. – Или давай переиграем. Пойдёшь со мной к кораблю, - прежде чем она успеет драпануть, он попытается хотя бы немного успокоить её, - мне просто надо, чтобы ты отвела всю команду на базу. Это будет проще и для тебя, и для меня.
Вести переговоры мечник умел слабо, поэтому оставалось надеяться, что мадам просто не попытается сбежать от него. Вряд ли для пирата будет проблемой её нагнать, но просто лишней беготни сейчас вообще не хотелось…
[5260]
Что ж, как оказалось, драки не будет. Наверно, оно даже проще, потому что мадам решила заговорить сама и, в целом-то, дала информации настолько много, что её будет исчерпывающе хватать. Оставалось уточнить лишь один небольшой момент, но до этого мы ещё дойдём. Пока же начнём по порядку. Раз она его не атаковала, то и Бени уберёт руку подальше от рукояти своего клинка. Доставать его ныне не будет никакого смысла.
– Он сбежал, не договорив. Если я скажу о простой вежливости, ты мне поверишь? - в какой-то мере это действительно было так. Пацан прибежал, пересекся к Сарой, вылил на неё кучу информации о мертвом отце, после чего просто дал газу прочь. Это или какой-то абсурдный метод газлайтинга, или просто слабоумие, даже без отваги, учитывая побег. Поэтому как минимум стоило разузнать, что вообще и к чему их связывает, так как для Сары это явно будет важно. Да и для самого мечника интересно, что происходит у некоторых членов команды на душе. Разумеется, это касалось выбранного меньшинства. С другой же стороны, хотелось банально понять, че из себя представляет этот художник. Они, конечно, не успели схлестнуться в драке, но вполне могли бы, и Шинмон, наверно, даже не был бы против, так что… ну, не убить, но подраться — да. Отчасти это тоже можно ныне считать целью поисков художника с черепом.
– Нужен одной даме? - Бенимару повторит вопрос, адресуя его той, кто произнес эти слова ранее. - Получается, вы лишь чьи-то подчиненные? Кто ваш босс? - ответы уже на эти вопросы хотелось получить куда больше. Ввязываться в какие-то игры, когда здесь нет старших членов команды, чревато последствиями. Леоне отправила их в свободное плаванье не для того, чтобы они набрали лишних репутационных потерь Лотосу. Пока вырисовывалось то, что их новый знакомый являлся членом какой-то преступной организации. Нет, Бенимару сам не без греха и тайно вступил в Реквием, но это, как говорится, другое. Шинмон в Лотосе, а вот Гузмо, вероятно, пока выглядит скорее как противник команды. Так или иначе, нужно было что-то решать, и благо что мечник не успеет задать вопрос, как некто сам себя выдаст, позвонив на рацию девушке, что стояла перед ним. После того как слова вылетят из динамика, рунный рыцарь какое-то время будет молчать с абсолютно каменным лицом, после чего кашлянет и продолжит.
– Где находится ваша база, чтобы найти его? И, разумеется, есть ли там серьёзная охрана? – мечник думал, как лучше поступить. Разумеется, логичнее прийти туда всем вместе, а то они и так порядком разделились, поэтому, прежде чем она успеет дать ответ, рунист поднимет руку, показывая ей молчать. – Или давай переиграем. Пойдёшь со мной к кораблю, - прежде чем она успеет драпануть, он попытается хотя бы немного успокоить её, - мне просто надо, чтобы ты отвела всю команду на базу. Это будет проще и для тебя, и для меня.
Вести переговоры мечник умел слабо, поэтому оставалось надеяться, что мадам просто не попытается сбежать от него. Вряд ли для пирата будет проблемой её нагнать, но просто лишней беготни сейчас вообще не хотелось…
[5260]
Их беседа по душам привела лишь к просьбе спокойно отлежаться, дабы оправиться от ран. Идея была настолько хорошей, что Грейсон не станет даже спорить со своей спасительницей. Тут даже жаловаться было грешно. Спасли, выхаживают, дали крышу над головой и нормальную постель. И самое главное - дают время на восстановление, а не бросают чистить дно корабля от морских желудей. Штука не из приятных. Они намертво прилипают к дереву также, как к Грейсону липнут всякие проблемы, тормозя его на жизненном пути.
Потому, лежа в кровати и слушая, что ему говорит Бина, он улегся поудобнее и принялся спать, давая организму восстановиться...
Корабль покачивался из стороны в сторону, действуя как настоящая колыбель. Сны ему снились весьма тревожные. От бытия рабом до гибели в морской пучине, затем теплые объятия Бины. От подобного становилось на душе легче и все тревоги с невзгодами, уступая внутреннему покою....
Кто знает, что ждет Грейсона дальше.....
Потому, лежа в кровати и слушая, что ему говорит Бина, он улегся поудобнее и принялся спать, давая организму восстановиться...
Корабль покачивался из стороны в сторону, действуя как настоящая колыбель. Сны ему снились весьма тревожные. От бытия рабом до гибели в морской пучине, затем теплые объятия Бины. От подобного становилось на душе легче и все тревоги с невзгодами, уступая внутреннему покою....
Кто знает, что ждет Грейсона дальше.....
Когда в лазарете наконец воцарилась тишина, Бина поймала себя на странной мысли - она успела от нее отвыкнуть. Последнее время помещение жило в совершенно ином ритме. Лихорадка, приступы кашля, перевязки, лекарства, бесконечный контроль за дыханием и температурой. Каждые несколько часов приходилось проверять, не решил ли организм пациента снова устроить маленький бунт против собственного существования. Теперь же все это исчезло. Осталось только размеренное дыхание спящего человека, скрип деревянного корпуса и негромкий плеск волн за бортом.
Она не испытывала облегчения в привычном понимании этого слова. Скорее удовлетворение. Работа была выполнена так, как и должна была быть выполнена. Человек, которого несколько дней назад пришлось буквально вытаскивать с границы жизни и смерти, теперь наконец позволил своему телу делать то, что оно должно было сделать с самого начала - восстанавливаться. Иногда самым сложным этапом лечения становилось вовсе не остановить кровь или справиться с лихорадкой. Самым сложным было убедить пациента перестать бороться со всем миром хотя бы на несколько дней и позволить собственному организму сделать свою часть работы.
Бина прекрасно понимала, что это временно. Стоит ему окрепнуть настолько, чтобы самостоятельно подняться на ноги, и весь этот показательный покой закончится. Она уже успела составить о Грейсоне определенное мнение. Такие люди не умеют долго лежать без дела. Их постоянно куда-то тянет. Они находят проблемы с такой легкостью, словно море само выбрасывает их прямо им под ноги. Сначала шторм. Потом голод. Потом ранения. Потом еще что-нибудь. И каждый раз подобные люди искренне удивляются, почему снова оказываются на больничной койке. Бина давно перестала удивляться этому. Наоборот, она научилась распознавать таких пациентов почти сразу.
Закрыв медицинский журнал, который она решила вести прям-таки основательно, девушка медленно перевела взгляд на спящего "плотника". Во сне люди редко сохраняли те маски, которые носили днем. Исчезало привычное упрямство, пропадала настороженность, исчезала необходимость постоянно что-то доказывать окружающим. Оставался просто человек. Уставший. Измученный. Такой, каким он был на самом деле. Наверное, именно поэтому Бина всегда любила наблюдать за пациентами именно после того, как они засыпали. Сон был единственным состоянием, которое невозможно было подделать.
Она задумалась над тем, что рассказал ей Грейсон. Совсем немного, всего несколько коротких фраз, но их оказалось достаточно, чтобы многое понять. Старые шрамы никогда не появляются сами по себе. Рабство тоже оставляет следы, которые не исчезают после заживления кожи. Они остаются в движениях, во взгляде, в привычке постоянно быть настороже, даже когда опасности больше нет. Она видела подобное раньше. Не раз. Люди с таким прошлым редко доверяли окружающим. Еще реже позволяли себе спать спокойно. Поэтому тот факт, что он смог уснуть здесь, в чужом корабле, рядом с практически незнакомыми людьми, показался ей куда более красноречивым, чем все слова благодарности, которые он пытался подобрать.
Эта мысль неожиданно заставила ее нахмуриться. Доверие было опасной вещью. Особенно на море. Особенно среди пиратов, которых ты встретил совсем недавно. Особенно для человека, который едва избежал смерти.
Бина никогда не считала себя человеком, заслуживающим чьего-либо доверия. Она слишком хорошо знала собственные методы, слишком часто видела страх в глазах пациентов и слишком редко слышала после лечения слова благодарности. Обычно люди предпочитали забыть и боль, и врача, который ее причинил. Так было проще для всех. Поэтому мысль о том, что кто-то смог почувствовать рядом с ней безопасность, вызывала странное внутреннее сопротивление.
Она не испытывала облегчения в привычном понимании этого слова. Скорее удовлетворение. Работа была выполнена так, как и должна была быть выполнена. Человек, которого несколько дней назад пришлось буквально вытаскивать с границы жизни и смерти, теперь наконец позволил своему телу делать то, что оно должно было сделать с самого начала - восстанавливаться. Иногда самым сложным этапом лечения становилось вовсе не остановить кровь или справиться с лихорадкой. Самым сложным было убедить пациента перестать бороться со всем миром хотя бы на несколько дней и позволить собственному организму сделать свою часть работы.
Бина прекрасно понимала, что это временно. Стоит ему окрепнуть настолько, чтобы самостоятельно подняться на ноги, и весь этот показательный покой закончится. Она уже успела составить о Грейсоне определенное мнение. Такие люди не умеют долго лежать без дела. Их постоянно куда-то тянет. Они находят проблемы с такой легкостью, словно море само выбрасывает их прямо им под ноги. Сначала шторм. Потом голод. Потом ранения. Потом еще что-нибудь. И каждый раз подобные люди искренне удивляются, почему снова оказываются на больничной койке. Бина давно перестала удивляться этому. Наоборот, она научилась распознавать таких пациентов почти сразу.
Закрыв медицинский журнал, который она решила вести прям-таки основательно, девушка медленно перевела взгляд на спящего "плотника". Во сне люди редко сохраняли те маски, которые носили днем. Исчезало привычное упрямство, пропадала настороженность, исчезала необходимость постоянно что-то доказывать окружающим. Оставался просто человек. Уставший. Измученный. Такой, каким он был на самом деле. Наверное, именно поэтому Бина всегда любила наблюдать за пациентами именно после того, как они засыпали. Сон был единственным состоянием, которое невозможно было подделать.
Она задумалась над тем, что рассказал ей Грейсон. Совсем немного, всего несколько коротких фраз, но их оказалось достаточно, чтобы многое понять. Старые шрамы никогда не появляются сами по себе. Рабство тоже оставляет следы, которые не исчезают после заживления кожи. Они остаются в движениях, во взгляде, в привычке постоянно быть настороже, даже когда опасности больше нет. Она видела подобное раньше. Не раз. Люди с таким прошлым редко доверяли окружающим. Еще реже позволяли себе спать спокойно. Поэтому тот факт, что он смог уснуть здесь, в чужом корабле, рядом с практически незнакомыми людьми, показался ей куда более красноречивым, чем все слова благодарности, которые он пытался подобрать.
Эта мысль неожиданно заставила ее нахмуриться. Доверие было опасной вещью. Особенно на море. Особенно среди пиратов, которых ты встретил совсем недавно. Особенно для человека, который едва избежал смерти.
Бина никогда не считала себя человеком, заслуживающим чьего-либо доверия. Она слишком хорошо знала собственные методы, слишком часто видела страх в глазах пациентов и слишком редко слышала после лечения слова благодарности. Обычно люди предпочитали забыть и боль, и врача, который ее причинил. Так было проще для всех. Поэтому мысль о том, что кто-то смог почувствовать рядом с ней безопасность, вызывала странное внутреннее сопротивление.
Она тихо выдохнула и отвернулась к небольшому круглому иллюминатору. За стеклом лениво перекатывались волны, а небо постепенно начинало темнеть. День подходил к концу. Где-то наверху слышались шаги команды, приглушенные разговоры и скрип снастей. Корабль продолжал жить своей обычной жизнью, не обращая внимания на то, что в одной из кают только что закончилась еще одна маленькая битва со смертью.
-Похоже, Леоне действительно везет собирать странных людей, причем даже не в свою команду - тиихо произнесла Бина.
Эта мысль вызвала у нее едва заметную улыбку. Она сама не слишком вписывалась в понятие нормального корабельного врача. Ее методы вызывали вопросы практически у каждого человека. Кто-то откровенно боялся, кто-то спорил, кто-то пытался доказать, что лечение не должно выглядеть подобным образом. Со временем все переставали спорить. Не потому, что меняли свое мнение. Просто результаты говорили сами за себя. Живые пациенты могли сколько угодно ненавидеть своего врача. Мертвые уже не испытывали никаких чувств. Бина никогда не считала этот выбор сложным.
Она вновь посмотрела на Грейсона и неожиданно поймала себя на мысли, что уже представляет, сколько проблем он доставит команде, когда окончательно поправится. Человек, который даже в горячке умудрялся шутить, а сразу после пробуждения пытался вскочить с постели, вряд ли окажется образцом благоразумия. Скорее наоборот. Он наверняка станет тем самым человеком, которого будут регулярно приносить в лазарет с очередной нелепой травмой, искренне уверяя, что "царапина пустяковая", хотя крови хватит, чтобы покрасить палубу.
Странно, но эта мысль не раздражала. Совсем наоборот. Она казалась... привычной. Будто этот исход был неизбежен. Бина негромко усмехнулась самой себе и снова открыла журнал, хотя прекрасно понимала, что читать сейчас не станет. Ее внимание то и дело возвращалось к спящему пациенту. Не из-за тревоги. Просто профессиональная привычка еще не успела исчезнуть.
-Ну вот и живи, Грейсон, - почти беззвучно произнесла она, сама не замечая, что сказала это вслух.
В этих словах не было ни просьбы, ни приказа. Только тихое пожелание, которое она никогда не повторила бы при нем. Потом Бина снова опустила взгляд в журнал, позволив мерному покачиванию корабля и тишине сделать то, чего не могли сделать никакие лекарства - дать человеку возможность просто спать, не опасаясь, что следующего пробуждения может уже не быть[id521185033:bp-36291248_283556|.]
[9273]
-Похоже, Леоне действительно везет собирать странных людей, причем даже не в свою команду - тиихо произнесла Бина.
Эта мысль вызвала у нее едва заметную улыбку. Она сама не слишком вписывалась в понятие нормального корабельного врача. Ее методы вызывали вопросы практически у каждого человека. Кто-то откровенно боялся, кто-то спорил, кто-то пытался доказать, что лечение не должно выглядеть подобным образом. Со временем все переставали спорить. Не потому, что меняли свое мнение. Просто результаты говорили сами за себя. Живые пациенты могли сколько угодно ненавидеть своего врача. Мертвые уже не испытывали никаких чувств. Бина никогда не считала этот выбор сложным.
Она вновь посмотрела на Грейсона и неожиданно поймала себя на мысли, что уже представляет, сколько проблем он доставит команде, когда окончательно поправится. Человек, который даже в горячке умудрялся шутить, а сразу после пробуждения пытался вскочить с постели, вряд ли окажется образцом благоразумия. Скорее наоборот. Он наверняка станет тем самым человеком, которого будут регулярно приносить в лазарет с очередной нелепой травмой, искренне уверяя, что "царапина пустяковая", хотя крови хватит, чтобы покрасить палубу.
Странно, но эта мысль не раздражала. Совсем наоборот. Она казалась... привычной. Будто этот исход был неизбежен. Бина негромко усмехнулась самой себе и снова открыла журнал, хотя прекрасно понимала, что читать сейчас не станет. Ее внимание то и дело возвращалось к спящему пациенту. Не из-за тревоги. Просто профессиональная привычка еще не успела исчезнуть.
-Ну вот и живи, Грейсон, - почти беззвучно произнесла она, сама не замечая, что сказала это вслух.
В этих словах не было ни просьбы, ни приказа. Только тихое пожелание, которое она никогда не повторила бы при нем. Потом Бина снова опустила взгляд в журнал, позволив мерному покачиванию корабля и тишине сделать то, чего не могли сделать никакие лекарства - дать человеку возможность просто спать, не опасаясь, что следующего пробуждения может уже не быть[id521185033:bp-36291248_283556|.]
[9273]
[id327871685:bp-36291248_283245|Андрей],
Вопросы от Бенимару начинали нарастать, но едва ли девушке удалось бы даже просто убежать, как рунный рыцарь успел бы её остановить, схватив за руку. Бенимару ошибся. Гузмо не скидывал на Сару информацию о том, что та убила его старика. Это была лишь его мысль и то, что он произнёс только в чертогах собственного сознания. Поэтому у Шинмона не было никаких сведений о прошлом художника.
— Э-эй!
Плюмерия начала пытаться вырваться, но всё же у сильного мечника вряд ли клинок соскользнёт из рук.
— Послушай, да, мы работаем на одного человека, да, на одну даму, но послушай, мы самостоятельная организация! А не какая-то мелкота на побегушках! Да отпусти ты меня! Не собираюсь я никуда убегать!
Поняв, что Бенимару держит её настолько крепко, что ей легче было бы отрезать руку, нежели попытаться заставить его ослабить хватку, она взяла рацию и, нажав кнопку, сказала:
— Босс… Я случайно нарвалась на одного из Чёрного Лотоса. Он просит, чтобы вы прибыли на корабль или что-то такое. Он попросил что-то невнятное: привести его на базу, привести всех членов банды на базу… Короче, пока ты не придёшь, я буду у них в заложниках. Жду тебя.
После этого она убрала рацию обратно на пояс и посмотрела на Бенимару.
— Всё, закончила. Он придёт примерно через минут тридцать или больше. Ты собираешься меня и дальше держать за руку? Я не люблю, когда на свидания мужчина приходит без цветов. Девушка попыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку, но всё равно была вынуждена пойти за Бенимару к судну «Чёрного Лотоса». Вырваться она не пыталась, но, в свою очередь, периодически просила ослабить хватку, на что, скорее всего, получала простой односложный ответ: «Нет».
Уже у судна Чёрного Лотоса перед кораблём красовался рисунок, похожий на странное существо с крыльями. Видимо, оно и принесло Гузмо в доки быстрее, чем пришёл Бенимару.
— Эй, разноглазый, — говорил парень, смотря на то, как Шинмон держит Плюмерию за запястье. — Убрал от неё свои грязные руки — Был ли он напуган? О, да. Но сильнее страха за свою жизнь у него был страх, что из-за его глупой ошибки пострадает член его собственной команды.
— Я тут, чу-у-увак, поэтому можешь отпустить по-хорошему, или…— В руках Гузмо сжимались большие листы бумаги, свёрнутые в трубы — Я использую то, что успел нарисовать задолго до твоего появления на острове.—
«Вот бля, вот бля, вот бля… Да на этих листах у меня всего один боевой рисунок. Я взял первое, что попалось под руку, уходя с базы. В любом случае, взгляд острый, сохраняй свой острый взгляд. Я не успел проверить их корабль, пока летел, но надеюсь, что там сейчас никого нет, и я просто смогу выиграть время, чтобы забрать Плюмерию из этого места… Если Она узнает о том, что я тут устроил, то мне несдобровать» Несмотря на свои мысли, Гузмо старался держаться уверенно. Единственное, что выдавало его нервозность, — лёгкое дрожание рук, которое можно было списать на напряжение перед боем.
Вопросы от Бенимару начинали нарастать, но едва ли девушке удалось бы даже просто убежать, как рунный рыцарь успел бы её остановить, схватив за руку. Бенимару ошибся. Гузмо не скидывал на Сару информацию о том, что та убила его старика. Это была лишь его мысль и то, что он произнёс только в чертогах собственного сознания. Поэтому у Шинмона не было никаких сведений о прошлом художника.
— Э-эй!
Плюмерия начала пытаться вырваться, но всё же у сильного мечника вряд ли клинок соскользнёт из рук.
— Послушай, да, мы работаем на одного человека, да, на одну даму, но послушай, мы самостоятельная организация! А не какая-то мелкота на побегушках! Да отпусти ты меня! Не собираюсь я никуда убегать!
Поняв, что Бенимару держит её настолько крепко, что ей легче было бы отрезать руку, нежели попытаться заставить его ослабить хватку, она взяла рацию и, нажав кнопку, сказала:
— Босс… Я случайно нарвалась на одного из Чёрного Лотоса. Он просит, чтобы вы прибыли на корабль или что-то такое. Он попросил что-то невнятное: привести его на базу, привести всех членов банды на базу… Короче, пока ты не придёшь, я буду у них в заложниках. Жду тебя.
После этого она убрала рацию обратно на пояс и посмотрела на Бенимару.
— Всё, закончила. Он придёт примерно через минут тридцать или больше. Ты собираешься меня и дальше держать за руку? Я не люблю, когда на свидания мужчина приходит без цветов. Девушка попыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку, но всё равно была вынуждена пойти за Бенимару к судну «Чёрного Лотоса». Вырваться она не пыталась, но, в свою очередь, периодически просила ослабить хватку, на что, скорее всего, получала простой односложный ответ: «Нет».
Уже у судна Чёрного Лотоса перед кораблём красовался рисунок, похожий на странное существо с крыльями. Видимо, оно и принесло Гузмо в доки быстрее, чем пришёл Бенимару.
— Эй, разноглазый, — говорил парень, смотря на то, как Шинмон держит Плюмерию за запястье. — Убрал от неё свои грязные руки — Был ли он напуган? О, да. Но сильнее страха за свою жизнь у него был страх, что из-за его глупой ошибки пострадает член его собственной команды.
— Я тут, чу-у-увак, поэтому можешь отпустить по-хорошему, или…— В руках Гузмо сжимались большие листы бумаги, свёрнутые в трубы — Я использую то, что успел нарисовать задолго до твоего появления на острове.—
«Вот бля, вот бля, вот бля… Да на этих листах у меня всего один боевой рисунок. Я взял первое, что попалось под руку, уходя с базы. В любом случае, взгляд острый, сохраняй свой острый взгляд. Я не успел проверить их корабль, пока летел, но надеюсь, что там сейчас никого нет, и я просто смогу выиграть время, чтобы забрать Плюмерию из этого места… Если Она узнает о том, что я тут устроил, то мне несдобровать» Несмотря на свои мысли, Гузмо старался держаться уверенно. Единственное, что выдавало его нервозность, — лёгкое дрожание рук, которое можно было списать на напряжение перед боем.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)