[Гранд Лайн, 6 путь] Плато №6. 6-ой остров

Поставить мотоцикл на ход удалось достаточно быстро, хоть часть топлива и осталась непригодной, выпустив из разгерметизированной системы несгоревший водород. Но о подобной потере горевать смысла не было. В идеале, нужно было найти источник воды. В худшем случае, придётся толкать мотоцикл. Но в основном – варианты наиболее вероятные располагались между этими крайностями. К исходу дня герой, всё ещё на мотоцикле, взирал на северное побережье. На востоке виднелся силуэт столицы острова – Миктлан. Хотя общий пейзаж, раскинувшийся перед Персивалем, был весьма умиротворяющим, вид города оптимизма внушал не слишком много. Решение не отправляться туда без необходимости наклюнулось само собой. Монселе снова развернул карту, что, будучи открытой, трепыхалась на ветру, и проверил оставленные метки. По указанному маршруту, – и, скорее, даже за ним, – располагались отметки, кои обозначали собой немногочисленные гнёзда мутантов, а также точки, где разведчик удостоился видеть скитающихся дикарей. Обнаружить тех было не слишком сложно, как и отличить от неагрессивных представителей двуногих. Несмотря на прохладную температуру, эти умудрялись осваивать пустоши, не обременяя себя большим количеством одежды. И главное – не околеть при том. Насколько эта информация будет ценна для дозора – вопрос открытый. Перепроверил количество оставшейся воды в баках, стрелок пришёл к выводу, что на обратный путь должно хватить ежели ни с головой, то хотя бы впритирку. Главное, чтобы не пришлось петлять между каньонами.

Вынужден был Персиваль время некоторое подождать, которое дозорный отсутствовал ввиду неотложных дел. Сей момент крайне неловок, покуда приходилось топтаться на одном месте и шанса не иметь ни развлечь себя занятием каким собственным, ни отлучиться до момента отчёта. Не волновало встречных дозорных, что он ежели и был пленником, то лишь обстоятельств, и имел неограниченную свободу на острове. Предпочли они, что случившийся выгул – дозволением был единичным, и отныне Монселе будет перенаправлен под жёсткий контроль, или вовсе арестован на месте. Посему оные, будто им было что противопоставить разыскиваемому преступнику, пребывали подле Инквизитора в количестве человек пяти и были разогнаны, подобно голубям, как только ответственный явил свой лик. Опечаленные рядовые были в недоумении, по каким основаниям допускаются сие позволения, но даже немой вопрос не смели образовать. А строгий взгляд освободившегося от надсмотра Монселе, готового проследовать за спиной мужчины, кой ключом дверь отворял, и вовсе привёл дозорных в отрезвляющий ужас. Одномоментно до них осознание докатилось, подле кого стояли, и что, в самом деле, могли бы, если…
– Весьма неплохо. Хуже, чем я ожидал. Если судить о ситуации в целом. Такое чувство, что звери бегут от чего-то серьёзного на западе. Но из имеющихся сведений, мы сможем спланировать зачистки логовищ или отогнать тварей обратно на запад, – вслух рассуждал дозорный.
Встряхнул готовую карту ответственный, пока дверь за наёмником закрывал, ограждал подчинённых от дальнейших сцен, и к столу проследовал.
– Ещё будет что-то? – Поинтересовался наёмник, продолжая стоять подле выхода.
Ощущал как последняя, – из заявленных, – монет готовится перекочевать в его цепкие руки.
– Пока нет. Можешь отдыхать. Уверен, в нынешнем положении твоя помощь понадобится довольно скоро – И скорее под нос себе, будто бы Инквизитор то услышать не мог, шёпотом досказал – Грешно дело, но чёрт с тобой.

Лёгкое задание [Q].

– Персиваль!
Дозорный ворвался в комнату без стука, и прочих расшаркиваний.
– Чего у вас? Бежал что ли.
Отложил герой газету. Раз уж в казармах заниматься особо нечем, то хоть в курсе последних событий решил оставаться наёмник.
– Срочно, тебя контр-адмирал вызывает.
– Вызывать он подчинённых будет – Отложив чтиво, Инквизитор перекатился и приземлился со скудной кровати на ноги – А мне за работу платят.
Поправил и разгладил одежду, Монселе снял со спинки стула пальто и накинул оное на плечи. Постарался придать персоне той, что в зеркале отражается, вид презентабельный.
– Ну что же, пошли.

– И весь сыр-бор из-за одного человека?
Герой зажёг от заправляемой зажигалки сигарету, вдохнул горьковатый дым, глядя на офицера.
– Во-первых, у меня каждый человек на счету. Во-вторых, доклады о том, что обитает в тех руинах, спутаны и разнятся. Так что да, я отправляю тебя вытаскивать из опасной ситуации одного человека. Он опытный боец и умеет выживать на пустошах. Но боюсь, что этого может оказаться недостаточно.
– В таком случае, ты знаешь правила.
Протянул Монселе руку, оставляя сигарету в губах, и намерен был принять заветную спинтрию.
– Не пойдёт, сейчас правила иные. Монету получишь, только если доставишь бойца живым и здоровым. И это не обсуждается.
– Мысли: «Могу его понять. Риски слишком велики с его позиции». Ты сейчас, конкретно, на чьей стороне? «Считай, что я – третейский судья». Всё с тобой понятно, безбилетник.
– Что же, если не веришь, то так тому и быть, – согласился Инквизитор и плечами встряхнул, дабы посадку пальто поправить.

Мотоцикл ревел по пустоши, покуда к указанному месту приближался, где один боец дозора остался прикрывать отход группы. В основном, наёмник понимал, к чему была необходимость спасать горемыку. В разрушенном поселении не было ничего примечательного, кроме голого дерева, что ветки имел на самой вершине и формировал оными своеобразную и замысловатую корону. Он проявил определённый героизм, причём бесплатный, а такое руководители любят, и ценят подобных сорвиголов. Должен же кто-то отдавать жизнь без вопросов и сожалений. К тому же, это продемонстрирует лояльность офицера к бойцам, что приведёт к большей дисциплинированности и самоотдаче, – раз тебя будут вытаскивать из любого пекла. А наёмник, – так, – рядом затесался, удобный инструмент собрать сливки без траты ценного людского ресурса. Потери наёмников в отчётах не отражаются. Монселе в другом отчёте будет зафиксирован.
– Мысли: «Ты слишком драматизируешь».
– Может быть, но не слишком. Кажется, это здесь.
Спешился герой, покамест осматривал руины городка, что с карт успел стереться, – и, возможно, не единожды. Возможно, тому была и причина. Глаза стрелка моментально окрасились в золото, покуда свет потусторонний пронзал заветренный камень и являл суть живых существ. Ответ явился немедленно. Один единственный человек, – живой при всех прежних сомнениях, – словно болтался в воздухе где-то ближе к центру развалин.
– Его в ловушку поймали? Тоже мне, выживальщик опытный.
Персиваль поставил мотоцикл на ножку опорную, дабы не упал, а сам – направился в проход между осевшими от времени и ветра домами. В застройке не слишком плотной ветер гулял беспрепятственно, но всё же сменил обыденный гул на мерзкий свист, отвлекая напряжённые нервы и обострённые чувства. Искать цель долго не пришлось. Дозорный болтался, связанный по ногам, вверх тормашками, раскачиваясь на ветру из стороны в сторону.
– Интересно, сколько он уже тут висит? Насколько я знаю, от длительного пребывания вниз головой и помереть можно.

– Мысли: «Но он дышит. Может, недавно попал в капкан или ещё что? Вид у него помятый».
– И это меня беспокоит, – несильно губы размыкая, задумчиво протянул Инквизитор.
Подошёл поближе, и стало очевидно, что ногу держит ни капкан, ни силок, но обычная лоза. Впрочем, оная была достаточно прочная, чтобы удерживать добычу.
– Не вижу узлов… Как он так запутался? С дома упал?
– Л… - Раздался хриплый голос дозорного – Л… о…
– Ловушка?
Сзади зашуршали камни, – мелкий щебень, если говорить предметно, – кои вынудили наёмника обернуться на шум. Тугой стебель растения, сходный с тем, что удерживал дозорного, бросился к седоволосому человеку, прошёл сквозь тело и, безудержно мечась из стороны в сторону, намеревался схватить Персиваля.
– Любопытно. Хищное растение?
– Мысли: «Не хочу отвлекать от раздумий, но мне показалось, или дозорный вверх пополз?»
Инквизитор, не слишком отвлекаясь на беснующийся стебель, взглянул на «жертву», что действительно делала ноги. Израненный дозорный потянулся вверх, скрываясь из виду.
– Да вы издеваетесь.
Собрался в кучу, что было непросто, – тело отчаянно не желало приобретать твёрдую форму, будучи перемешанным хищным растением. Но чрез превозмогание внутренних инстинктов Монселе смог сформировать плотное тело, что не разлеталось от агрессивного вторжения. На стену прыгнул, напитав ноги волей Бьёде к разрушению, и вытолкнул себя вверх, на уровень исчезнувшего дозорного. Радость была не долгой. Глаза были окрашены в золото, дабы видеть любые перемещения цели, – скоро только это и позволяло оставаться осведомлённым. Плотная нога, кою герой столь тщательно удерживал в целом виде, оказалась опутанной хищным плющом, что утащить возжелал добычу обратно на землю. Впрочем, в бочке дёгтя оказалась капля мёда. Получила в распоряжение свежую добычу, лоза потеряла интерес к приманке, и боец остановился в катании мешком по полу второго этажа полуразрушенного здания.
– Мысли: «Если эта тварь нас потеряет – она вновь переключится на цель».
– Спасибо, что проинформировал.
Попытался герой подняться, но ногу с силой, что человеческую многократно превосходила, лоза отдёрнула в направлении лишь ей известном. Монселе бы и рад что-то сказать, но был строго намерен не почернить репутацию наёмника. И если для этого нужно заработать пару синяков, не давая своему телу рассыпаться, то факт, что синяки вообще останутся, вовсе не факт. Всё же от ощущения езды по щебню тело поддавалось и вновь собиралось воедино, главным было – не позволить лозе ослабить хватку. Путешествие по развалинам поселения оказалось недолгим. Разумное растение душой не обладало, что мог констатировать наёмник, ведь свет из глаз не отражал сути сего создания – это была скорее очень глубокая эволюция венериной мухоловки, чем одеревеневшее животное. Но целью пути оказалось то самое дерево. Лоза принялась втаскивать наёмника вверх по стволу дерева, выкидывая человека наверх и оставляя болтаться над короной из веток. А здесь посмотреть было на что. Дерево оказалось с секретом, что виден не был с уровня земли. Вместо обыденных древесных атрибутов конкретно это решило обзавестись, ни много ни мало, но пастью с множеством иголок внутри, что имитировали зубы. Внутренности дерева были достаточно мягкими, и даже подвижными, чтобы имитировать пищевод, куда живая, – временно, – добыча попадала для переваривания в питательный суп. В наличии того, что дереву было чем переваривать, Персиваль не сомневался ни секунды. Впрочем, это угрожало бы более обыденной цели, но не тому человеку, что в дым обращаться умеет. Да, читатель может придраться, что не дым, но газ, ведь дым – это твёрдые мелкодисперсные частички твёрдых тел в воздухе. Но для красного слова – я позволю себе такое писание и впредь.

Тело наёмника мгновенно, едва хватка лозы ослабла, обратилось в сгусток чёрной дымки, что устремилась вниз, сквозь пасть, в самое нутро существа, кое деревом именовалось, но царство попыталось сменить. Акт бы мог блеснуть своим лезвием, не будь в пищеварительном бассейне кромешной темноты, когда герой вновь обрёл твёрдое тело, нанося удар вокруг себя, рассекая мягкие, относительно, волокна растения, желая вызвать у того спазм. К несчастью, рвота и спазмы желудка оказались атрибутами строго животных, так что растение не слишком бодро отреагировало на вмешательство во внутреннее строение, лишь выпустив из рассечённых волокон смрадную субстанцию – то ли смолу, то ли ещё что. Кредит также решил поздороваться и осветил тесное пространство вспышкой взрыва на мгновение, вырывая кусок дерева наружу, впуская и свежий воздух, насколько он мог быть здесь таковым, и пучок тусклого света. Вогнал Акт уколом глубоко в дерево, герой перезарядил оружие, стрелял без остановки и создавал новую технику для лесорубов, выбивал новые и новые куски древесной плоти из растения-хищника. Когда прорех стало достаточно, Персиваль схватился за рукоять сабли и коснулся душой ножа-разрушителя, перекачивая ненависть к материи того в бомбсидиум клинка. С усилием, Инквизитор развернулся на месте, описывая Актом ровную окружность, что прошлась по каждой прорехе в стволе дерева, срубая плотную и неподатливую до того кору, и всё, что было под ней. Дерево недовольно загудело, покуда теряло последние крупицы ложной жизни, а зловонная смола вытекала из раны, что отделила верхушку дерева от корня. Неизвестно, была ли у корня практическая ценность, но тем пусть ботаники занимаются. Высокий ствол накренился, падая и внося новые коррективы в планировку поселения. Добавлял ещё большей разрухи. Монселе, удовлетворённый результатом работы проделанной, выбрался из пня, где всё ещё оставался бассейн для ферментации жертвы. Вернуться к спасаемому человеку намеревался. Если бы не вновь взбесившаяся лоза.
– Так вы ещё и разные твари, – пришёл наёмник к выводу наиболее, для него, очевидному.
А именно, что дуб и лоза – симбионты, кои питали друг друга и работали в тандеме. Лоза искала и притаскивала добычу дереву, а то – питало агрессивный плющ соком, али чем там ещё растения питаются.
– Ладно, тебя тоже прополоть нужно, пока никого не убил.

Подошёл Монселе к обессиленному дозорному, что подняться не мог. Весь покрытый синяками, он до конца не верил, что слышал, но видеть не смог, – не обвалившаяся стена мешала там, где боец оказался застрявшим. Перерубленный стебель лозы отныне безвольно лежал на полу. Инквизитор склонился над юношей, в глаза оному поглядел.
– Жив тут? Нужно доставить тебя обратно в расположение. А-то тебе за самоволку выговор уже рисуют.
Слабая ухмылка тронула уголки губ потерпевшего.
– Ну вот, юмор понимаешь, значит, всё не так плохо. Хотя твари из тебя чуть отбивную не сделали. Но это ничего. Давай помогу.

Персиваль шёл по коридору оперативного штаба, подбрасывал в руках заветную монету и доволен был проделанной работой. Но покой долго не продлился.
– Персиваль! – Окликнул прошедший мимо дозорный, что держал в руках стопку, не слишком большую, конвертов – Тебе письмо.
– Мне?
– Тоже удивился. Но отправитель местный, так что да, кто-то ещё в твоих услугах заинтересовался.
Матрос протянул конверт из чуть жёлтой бумаги, что запечатан сургучной печатью был, на коей красовались трость и высокая шляпа. Не будь герой уверен, что это гиблое место – Плато номер шесть, – решил бы, что вернулся на Стимхолл. Такое там в моде.

Среднее задание [G].

Не так много причин может статься, чтобы наёмника вытащить из суетных казарм Морского дозора в путь на запад, в направлении эпицентра местной катастрофы. Но письмо, получателем коего числился «сэр Персиваль Монселе», всколыхнуло интерес героя. Что, в совокупности с резко возросшим, – до непривычного уровня, – эмоциональным фоном наёмника, не позволило игнорировать прошение явиться в оплот цивилизации. В месте не благодатном том, где Инквизитор вынужден был пребывать по соображениям навигации. Стоит ли об удивлении говорить, кое настигло наёмника, когда среди пустоши западной части острова, – где живности оказалось явно гуще востока, и агрессии в сей стороне стало также много больше, – обнаружилась дорога вполне приличная. Заметить нужно, что вела оная к рукотворному проходу между голыми скалами. И чуть далече, на скальном основании, стоял особняк, выстроен кой был в стиле Стимхолла, – там же из ряда труб валил отработанный пар. Направил Инквизитор мотоцикл в направлении здания, что будто потерялось и не смогло добраться до родины, посему решило остаться там, где замерло. Дорога, что была проложена явно не природой, али ветром, петляла, медленно серпантином поднималась и, наконец, достигала кованых ворот, где пробуждался ото сна паровой помощник, что выполнял в колыбели своей роль привратника.
– Приглашение. – Раздался звук из синтезатора голоса.
На требование, – не самое вежливое, ежели так смотреть, – седовласый наёмник протянул конверт со сломанной печатью. Паровой автомат сфокусировал окуляры и продемонстрированный предмет изучил. Удовлетворение в том нашёл и вытянул руки в сторону врат, в жесте приглашающем:
– Прошу простить мою дотошность, господин Монселе. Вас уже ожидают.
Кованые ворота заскрипели и распахнулись медленно, наёмнику позволили путь продолжить. У центрального входа, что располагался на втором этаже, куда вели две широкие лестницы загнутые, – вернее, к небольшой площадке, – хозяин дома, как это могло бы выглядеть, – явно не дворецкий, – уже ожидал, получив весть о прибытии гостя. Монселе остановился и поглядел на молодого мужчину, нижняя часть лица которого была скрыта за дыхательной маской, богато украшенной, совмещённой с окулярами. Незнакомец пригласил Инквизитора внутрь и пообещал рассказать всё, когда расположатся они в обстановке более комфортной. Внутреннее убранство усадьбы не уступало внешнему фасаду. Паровые автоматы сновали. Повседневными программами занимались, убирались и здание в приличном состоянии поддерживали. Персиваль проследовал за встречающим мужчиной в просторный зал, где присутствовали ещё несколько человек, что чай распивали, расположившись в креслах дорогого вида. Впрочем, одежда и аксессуары собравшихся господ так же стоили, в сумме как снаряжённый военный корабль, – и это при беглой оценке.
– Сэр Персиваль! – Воскликнул второй мужчина, кой заметил прибытие лица нового в числе первых.
– Прежде чем мы начнём – Перебил приветствие наёмник, останавливаясь и осматриваясь в зале очередной раз – Это галлюцинация?
– Мысли: «Сомневаюсь. Я тогда видеть её не должен».
Скромные улыбки растянулись на лицах собравшихся господ, покуда все обращали своё внимание, чашки и газеты отставляли.
– Вовсе нет, сэр, это не галлюцинация и не морок. Хотя, я уверен, в это поверить можно отнюдь не сразу.
Слово взял представитель собравшихся людей, покуда прочие хранили сдержанное молчание, и оный разительно отличался от всех присутствующих. Фактически – это был даже не человек. Медная антропоморфная фигура, даже изображавшая человеческое лицо усатого мужчины лет сорока. Каждая деталь автомата была выполнена мастерски, если не шедеврально. Ощущение создавалось, что медь была не более чем декоративным элементом в структуре конкретной особи, в то время как все важные для функционирования узлы были выполнены из материалов куда как более дорогих и качественных.

Но одно можно сказать с полной уверенностью – автоматон был не только штучным, но настоящим произведением искусства.
– Позвольте представиться. Моё имя – Оскар. Я президент и первый член сего джентельменского клуба, что поставил своей целью охоту на опасных тварей, которые заполонили пустоши Плато. А также – содействие всякому, кто желает сделать этот остров вновь безопасным.
– И Вам, сэр, моё приветствие – Персиваль выполнил церемониальный поклон, получив такой же от собеседника – Это всё очень хорошо, но вы пригласили меня для обсуждения важного дела.
– Безусловно – Механически безэмоциональный голос прозвучал до боли нетерпеливым и воодушевлённым – Нам стало известно о Ваших действиях на острове. И я с коллегами пришли к выводу, что Вам наши идеалы если и не близки, то не слишком далеки. Мы хотели бы предложить Вам присоединиться к нашей скромной обители и содействовать в нашей священной миссии по изничтожению мутировавшей нечисти.
– Оскар, ты слишком долго заходишь к основной теме разговора – Мужчина, что прежде встретил героя, вернулся в зал. Исчезновение оного ускользнуло от наёмника. Без защитной экипировки демонстрировал молодое лицо юноши лет двадцати пяти – Мы собираемся на охоту за одним из новшеств западной пустоши. Зверьё нынче лезет оттуда, как из пробитого ведра, подгоняемое новым хищником, что захватил тамошние тоннели. Мы уже имели возможность лицезреть эту тварь, и могу сказать, что бегут крысы оттуда не просто так.
Монселе оглянулся на собравшихся людей. По правде сказать, они не выглядели слишком опытными охотниками. С другой стороны, обилие охотничьих трофеев недвусмысленно намекало на отнюдь не пустую браваду со стороны «Джентельменского клуба».
– Если вы слышали про мою деятельность на острове, то знаете и порядки. Я просто так не работаю, – прокомментировал Инквизитор.
– Безусловно – Отозвался в сию минуту Оскар – Как добропорядочные господа, мы понимаем, что всякая работа имеет обязанность быть оплаченной.
Палец автоматона разделился и бронзовую спинтрию продемонстрировал, удерживаемую манипуляторами, что скрыты были за корпусом до сих пор. Кроме прочего, герой смог видеть, что за внешне обычным, – от того не менее качественным и дорогостоящим, – фасадом скрывалось истинное чудо инженерной мысли. Только рука состояла из огромного числа сложных механизмов, что заткнули бы за пояс самую продвинутую технику на верхнем острове Стимхолла. Манипуляторы сжались, скользя по металлическому диску и выталкивая с силой бронзовую монету, от чего она очертила пологую дугу в воздухе и приземлилась аккурат на подставленную вовремя ладонь наёмника.
– Раз так, когда мы приступаем? – Согласился Персиваль.
– Для начала нам стоило бы как следует представиться и выпить чаю, сэр. Спешка в данном вопросе ни к чему.
Как Оскар планировал пить чай – оставалось загадкой.
Вся группа собралась возле центрального входа, где теперь было отнюдь не так пусто, как по прибытии наёмника. Автоматоны вывели все транспортные средства, что принадлежали прочим участникам охоты. Нынче джентльмены, прежде выглядевшие как чванливые аристократы, пребывали в полном снаряжении, – весьма дорогостоящем, между прочим, – от пуленепробиваемых рубашек, что были сотканы из тонкой металлической нити, до оружия, что своим калибром несколько принижало имеющийся у героя арсенал. Впрочем, об его эффективности только предстояло судить в процессе основного действа. На площади перед поместьем стояли транспортные средства механизированные, – от паровой лошади, чьи движения были чрезмерно гротескными, в попытках подражать поведению реального скакуна, до многолапой машины, на борту которой красовалась истрёпанная от нещадных условий эксплуатации табличка с позолоченными буквами «Воланд».

– Ты будешь в моей группе, Персиваль – Уверенная ладонь упала на плечо наёмника, вынудив того обернуться. Всё тот же молодой юноша, что прежде представился как Чарльз Апперли, но всё же предпочитал именоваться по прозвищу «Нимрод» – Мы участвуем в травле, так что не зевай. Когда Оскар со своей командой установят Сотрясатель, они присоединятся, но на нас ляжет основная работа до того момента.
Чрез плечо у юноши было переброшено длинное ружьё, предназначенное для охоты, по меньшей мере, на слонов. Хотя по виду и толщине ствола с таким и на китов не стыдно было бы пойти. Пара спустилась вниз, шагая в ногу, и герой направлялся к Скитальцу, в то время как напарник по охоте – к колеснице, что хоть и имела отдельные черты военной машины древности, была запряжена не лошадью, но полутораметровой в диаметре сферой, что и исполняла роль тяглового механизма. Третий участник группы, что Артур Блейн именовался, взобрался на моноцикл, колесо коего было достаточно крупным, дабы вместить и посадочное место и водителя, что, впрочем, имел два задних колеса, удерживающих как вертикальное положение, так и поддерживающих чадящий двигатель. Сбоку, – на несущей раме, – были закреплены два оружия в лице охотничьего ружья и напоминающего гранатомёт нечто.
– И помни, звери не просто так боятся сталкиваться с тварью. Могильщик – очень опасная тварь. За две охоты мы не смогли его завалить. Но сегодня мы готовы лучше, чем прежде.

Путь до пустыря, где по предположениям и обитала тварь искомая, оказался сравнительно быстрым. Охотники без особых сложностей поддерживали темп Скитальца, хотя и наёмник не гнал транспорт во весь опор. Не желал раз лишний распылять группу на более мелкую формацию. Ещё при обсуждении сказывалось, что ежели отдалиться друг от друга, то не сможем поддерживать товарищей и, как следствие, сложится риск для опасной ситуации. Группа Оскара, – на подъезде, – отделилась от общей группы, взбираясь на возвышенность, что явно имела не природное происхождение. Среди отделившихся был и «Воланд» и бронированный автомобиль, что на паровом ходу работал, формой собственной багги напоминающий. Наконец, все были готовы. Три группы для первичной травли заняли позиции, покуда Оскар со своей группой устанавливали относительно небольшое устройство, выглядящее как кувалда для вбивания строительных свай в землю, но куда меньших размеров. Длинный, – в несколько метров, – штатив с весом поднялся над линией горизонта, начал создавать небольшой поток плотного дыма. Генератор пришёл в движение и начал поднимать отбойник до самой высокой точки, вслед за чем пружина, как и было запланировано в конструкции, сорвалась с положенного места, обрушивая тяжёлый груз на землю. Сила удара превзошла ожидания инженера, покуда вместо простого звука удара земля под ногами задрожала, а вес – пошёл на следующий цикл, вновь поднимаясь до самой верхней точки. Ещё один удар сотряс землю в широком радиусе, посылая глубокие импульсы под землю. Мелкие камни, или просто сухие кусочки выветренной почвы, подпрыгивали на местах, создавая необычную барабанную дробь, словно музыкальный аккомпанемент. Наконец, прозвучал третий удар, что вновь заставил землю двигаться от прошедшего импульса, но не успел груз вновь подняться хотя бы до середины своего пути, как вибрация земли не унималась, но даже нарастала. Когда толчки стали сопоставимы с землетрясением небольшой магнитуды, – баллов четыре, – из-под странной возвышенности с рёвом и комьями сухой почвы, словно фейерверк разлетевшимися, вырвалось существо.

Отныне понятно стало, для чего охотники приготовили столько крупнокалиберного оружия. Голова огромного насекомого, увешанная острыми клыками и хелицерами, была сплошь покрыта толстым хитином, а размерами выглядела таковой, что без лишних усилий сожрала бы человека, не жуя и не подавившись. Могильщик, вырвавшись из гнезда, выпрыгнул, увлекаемый инерцией подземного движения, продемонстрировал и остальное тело. Так же покрыто оное было толстой бронёй, и напоминало поистине гигантскую сороконожку. Ещё до того, как огромная, – больше сотни метров в длину, – туша приземлилась на землю, героя окликнул голос Артура, что нагнетал усилие в моноцикле:
– Не зевай, он бегает очень быстро!
Последние слова уже доносились чуть издали, так как все охотники бросились в погоню. Не делал лишних раздумий герой, убрал ногой лапку мотоцикла, срывая Скитальца в карьер. Сколь бы ни были транспортные средства прочих охотников своё время опережающими, но сумрачный гений двух увлечённых людей они перебороть на ровной поверхности были не в силах. Не щадя мотора, Монселе быстро нагнал как моноцикл, так и колесницу Нимрода, уверенно обгоняя их. Кредит спешно покинул укрытие на внутренней стороне пальто, направляя свои стволы в насекомое, что пока лишь отступало, – но до каких пор вибрации под землёй способны удерживать его подобие испуга. Прежде чем Персиваль успел выстрелить, прочие охотники начали атаку на последнюю треть тела твари, и выпущенный из гранатомёта снаряд разорвался о прочную броню, не пробив оную. Вслед за тем раздалась череда громких выстрелов, что включила в свой оркестр и рёв дробовика, обрушивающих свинцовый дождь по паникующему насекомому. Но, – из того, что Персиваль мог видеть отчётливо, – заряд картечи отскочил от прочного сегментированного панциря, едва поцарапав тот, не нанеся фактически никакого урона. Бить куда угодно – был не выход, этот мясной танк даже не почешется от отскакивающего гороха. Перехватил дробовик так, чтобы иметь пару свободных пальцев, наёмник нырнул рукой в патронташ, выхватывая два следующих картриджа и выбрасывая их вперёд. Параллельно с броском, Персиваль вновь перехватил Кредит, откидывая стволы, и стреляные гильзы послушно выпрыгнули из гнёзд. Ровно в том месте, где и рассчитал Персиваль, дробовик начал движение по дуге, подхватывая в положенные места летящие картриджи, издав напоследок щелчок, что утонул в рёве мотора Скитальца. Хоть насекомое и перемещалось волнами, словно змея, герой выровнял мотоцикл возле сегментов, подлавливая момент, когда амплитуда движения приблизит цель как можно ближе к стрелку. Пальба в хвостовой части не унималась, в то время как Оскар со своей группой нагоняли остальных охотников. Наконец, дистанция между просветом брони, или где хитин должен был оказаться тоньше, приблизился на три – четыре метра, давая сигнал для Персиваля. Рык дробовика выхлестнул сноп огня и облако плотно летящей картечи, что вгрызлась в более мягкое бронирование, проламывая хитин импульсом, но застревая, едва добравшись до мягкой плоти. Увы, но насекомые – это не млекопитающие, и кровотечения таким уколом вызвать не получилось бы, даже не будь вместо крови у могильщика вязкой гемолимфой. Стоит ли говорить, что эффект от неожиданного удара привёл тварь в чувство, дало оной возможность осознать прекращение намёков на землетрясение, что могло бы похоронить сколопендру под завалом. Нынче же добыча встала на дыбы, выгибаясь, словно лук, и вздымая голову к верху, издавая пронзительный рёв. Хоть инерция и протащила существо ещё добрых метров десять на брюхе, но всё же та остановилась, соображая своим нервным центром и осознавая окружение.

Разогнавшиеся средства транспортные отреагировали не сразу, обгоняя существо и выстраиваясь напротив сколопендры, взяв небольшую паузу на перезарядку орудий.
Резким ударом насекомое устремилось обратно к земле, метило бронированной головой в центр строя охотников, вынуждая всех рассеяться, дабы удара избежать, что был бы сопоставим со столкновением с гружёным поездом на полном ходу. Почва заходила ходуном, покуда живой таран проделал глубокий кратер, едва не раздавив Персиваля и Нимрода, но оба – успешно избежали атаки, хоть и в последний момент. Едва голова насекомого показалась из земли, на ту посыпался град пуль, но кульминацией залпа стал очередной удар гранаты, что разорвалась близ глаза существа, причиняя если и не слишком серьёзные травмы, то ощущения в любом случае были дарованы специфические. Отныне животное было действительно в ярости. Изогнулся на месте, могильщик принялся молотить по кружащим вокруг тела охотникам, но вместо покоя – получал новые кратеры вокруг себя. Последние охотники, наконец, нагнали основное действо, и «Воланд» затрещал первым. Хоть его конструкция и была открытой во всех смыслах, не защищая верхнюю полусферу, расположенные по периметру ноги давали впечатляющую скорость и маневренность, но ключевым аргументом оставался станковый пулемёт, что до того покоился за защитной ширмой. Почему он не участвовал в группе травли? Просто все хорошо понимали, что это и есть его основная огневая мощь, но множество мелких пуль больше раздражало зверя, доводя того до исступления, чем причиняло реальный ущерб. Персиваль ехал следом за Чарльзом, решив не разделять группу слишком сильно, пытаясь подлавливать моменты для выстрела, когда уязвимые места зверя окажутся достаточно близко. Но хоть на сочленениях бронированных панцирей и появлялось всё больше прорех, ощущения, что тварь хоть сколько-то слабеет, не возникало.
– НИМРОД! НУЖНО ОТОЙТИ ОТ НЕГО! – Перекрикивал общий шум Монсле, дабы донести до напарника первичные действия для задумки – У МЕНЯ ЕСТЬ ИДЕЯ!
Чарльз не стал тратить слова, – вместо того он забросил винтовку за плечо, полагаясь на здравомыслие наёмника, и подал сигнал к рассредоточению. Все охотники стали разрывать дистанцию, давая Персивалю и могильщику пространство для манёвра. Опрометчивый ход, если бы необычно выглядящий пистолет не оказался в руке. Удар такого оружия слишком рискованный для применения в обычных условиях, но коли уж ничего более не работает как должно – низкий гул вырвался из динамика, выпуская вибрации кристаллических пластинок, что ощутили поток электричества по своей структуре. Насекомое забилось в истерике от накатившей боли. Хоть голова регулярно покидала зону звучания, постоянные вибрации внутренних органов и хитина были невыносимы для сороконожки-переростка. Видел общее состояние добычи, Оскар, – хоть того и не имел возможности видеть герой, – будучи полностью сконцентрированным на том, чтобы держать добычу в секторе звуковых колебаний максимальной площадью, дабы причинять как можно больше ущерба внутренней структуре взбесившегося зверя, что не понимал причину своих тяжб, убрал своё ружьё в одну руку. Выпрямлял на могильщика освободившуюся конечность. Медный корпус раскрылся на две части, освобождая от бренных оков два металлических проводника, начавших недобро гудеть, напитываясь энергией. Да, гудели фактически не они, но конденсаторы, что стремительно вытягивали всю имеющуюся силу электрического тока в теле автоматона. Едва снаряд коснулся двух проводников одновременно, законы физики испарили металлическую болванку до состояния токопроводящей плазмы, выпуская ту в направлении жертвы. Яркая вспышка света ознаменовала собой выстрел, покуда перегретый газ вгрызался в хитин, что оказался неспособен противостоять столь мощному оружию, оголяя внушительных размеров окно в плоть твари.

Множественные, хоть и сравнительно небольшие, внутренние кровотечения, в совокупности с тяжёлой раной, довели рассеянный мозг существа до абсолютного безумства. Могильщик изогнулся, оттолкнулся множеством лап и оторвался от земли, одним махом подвергнув сомнению половину законов физики. Устремился оный приземлиться в перегруппировавшихся охотников, что уже готовились возобновить атаку на подранка, но падающий, словно гром с небес, инсектоид внёс свои коррективы. Джентльмены вновь бросились в рассыпную, стремясь окружить цель, окромя Оскара. Резкая разрядка его батареи повлекла за собой неторопливость, граничащую с полным отключением, и медный человек просто не мог физически успеть отреагировать, если бы не Нимрод, что выхватил товарища с медного седла его скакуна и выбросил автоматона за пределы удара, – но колесница уже таковой роскоши не имела. Хоть удар головы сколопендры пришёлся прямиком в бок транспорта, он не выдержал подобного надругательства, рассыпаясь на части, в то время как водителю не повезло оказаться на траектории движения хелицеры, что пробила брюшину насквозь, словно пушечное ядро. Сразу же после приземления зверь вновь закричал на всю окружающую территорию, и на дыбы поднялся.
Скиталец стремительно мчался по спину могильщика, в то время как Персиваль, направив Акапелла за спину, нещадно кромсал внутренности чудовища звуковыми волнами, что вибрацией нарушали работу каждого отдельного органа. Когда голова зверя взмыла вверх, мотоцикл продолжал цепляться за шершавый панцирь, поднимая наёмника всё выше. Уже находясь на пике высоты, Скиталец взмыл вверх, лишённый управления и наездника одномоментно. Нынче не звуковой пистолет, но Кредит находился в руке героя, и направлен был в рот существа. Крюк с громким хлопком и звоном звеньев цепи влетел в разинутую пасть, вгрызаясь в мягкое нёбо и превращая стрелка в маятник. Во второй руке заблестел Акт, покуда Персиваль притягивался всё ближе к крюку, но не совсем в том был замысел. Переполненный первородной ненавистью Бьёде, клинок рассёк клешню насекомого и отпустил Апперли в свободное падение до земли, что метров с десять составляло, – не менее. Хоть конкретно этот момент уже не столь интересовал наёмника, но Зееландер, верхом на «Воланде», видел замысел товарища по охоте и мчался на всех порах, ловя раненного друга. Временем тем герой притянулся достаточно, чтобы схватиться рукой за один из клыков, или его подобия у насекомого, упирая ногу в нижнюю планку ротового отверстия. Счастье, что инсектоиды не имеют челюстей.
– Сдохни ты уже наконец. – Холодно, – даже могильно, будто устало, – процедил Инквизитор.
Кредит расслабил хват крюка, втягивая оный на лебёдке, и вместе с тем изрыгнул сноп картечи в лишённое внутреннего скелета существо, пробивая картечью путь едва ли не до середины тела вдоль, ударившись лишь во внутреннюю стенку хитинового панциря на спине. Вслед за Кредитом заверещал и пеппербокс, кой сменил младшего брата на посту и отправил ещё восемь свинцовых шаров в путешествие галопом по внутренностям. Множественные повреждения, полученные прежде, болевой шок, кровотечения внутренние – всё это вылилось в самый закономерный итог. Зверь стал оседать на землю, лишённый воли к сопротивлению. Рухнул с грохотом на сухую почву, могильщик затих. По его насекомоподобным и безэмоциональным глазам было сложно определить, помер ли, но смрадное дыхание прекратило вырываться из глубин пасти.